Глава 46

Была ли похожа та церемония, что устроил Темнейший, чтобы познакомить весь Темный Мир со мной, на свадьбу. Да; несомненно. Хотя назывался этот праздник приемом в честь выздоровления Темнейшего.

И уж точно это не была похоже на то мрачное действо, на котором я вынуждена была танцевать с князьями в грязном платье измученной работой служанки.

Да и лица князей, что мне кланялись теперь, были куда приветливее.

И мою руку они брали с почтением, а не с натянутой холодностью.

Темнейший был милостив ко всем, радушен и щедр. Он всем выказывал свое расположение, и эльфы были рады такой перемене в настроении Повелителя.

Мой темный наряд, расшитый серебром и черными блестящими камнями, был очень мне к лицу.

Темные слуги, разодетые в парадные одеяния, под руки свели меня по огромной широкой лестнице в зал, полный гостей, и провели до самого трона, где меня ожидал Темнейший.

И он стоя ожидал меня.

Грозный, прекрасный и радостный.

Сердце мое уходило в пятки, когда я смотрела в его светлое лицо.

Я не чуяла под собой ног и дыхание мое то и дело сбивалось. Я лихорадочно соображала, а веду ли я себя как положено. Что я, простая городская девушка, знала о том, как быть королевой? Как вести себя подле повелителя?

Одно лишь меня успокаивало: думаю, ни одна из королев этого не знала этого до того, как стала королевой.

Трона мне не полагалось. Но рядом с сидением Темнейшего для меня поставили кресло и удобную скамеечку для ног.

И я с комфортом устроилась рядом с ним, по правую руку.

Темный Слуга, постукивая церемониальным жезлом об пол, громко объявлял имена гостей, пришедших поздравить Темнейшего. А названные подходили к подножию его трона и кланялись — сначала ему, затем мне, с неменьшим почтением.

И, самое главное, в знак признания они преподносили мне подарки.

Темнейший благосклонно наблюдал, как я их принимаю, то, как его подданые стараются порадовать его женщину. А значит, и удирать в грязь лицом было нельзя. И эльфы преподносили мне действительно ценные вещи.

И я радовалась им, как девочка, хоть и старалась вести себя сдержанно.

Но красота драгоценных украшений, венцов, золотых гребней для волос так трогала мое сердце, что я иной раз не могла скрыть вздоха искреннего восхищения.

Более всего я обрадовалась совершенно необычному подарку — большеглазому маленькому олененку.

Он был совершенно ручной. Не боялся рук и потянул мокрый нос к предложенному угощению.

Я осторожно обняла его за шею, а он тыкался мордочкой, отыскивая в моих ладонях еще кусок яблока. Это было так трогательно, что я рассмеялась и поцеловала зверька в лоб.

Темнейший, глядя на мою радость, улыбался.

И эльфы, преподнесшие дары, тоже начинали улыбаться и переглядываться. Кажется, кто-то заговорил, что у них появится благостная и добросердечная госпожа.

И радость каким-то особенным звуком, вздохом пронеслась над головами.

Было еще много даров. Все то, чем было богато подземное Темной царство, было предложено мне. И драгоценные камни, и золото, и серебро. И изысканное эльфийское оружие — крепкие луки со стрелами, охотничьи великолепные ножи с выточенными из лучшего дерева рукоятями и лезвиями, острыми и светлыми, как лучи луны.

И даже нефритовые кубки, что по поверьям меняют цвет, если в них нальют яда.

И питье нам с Темнейшим преподнесли именно в таких кубках.

Мы держались за руки, обменивались радостными взглядами, и я все чаще смеялась от счастья и радости, глядя, что в зале нет недовольных лиц. Признаться, это заботило меня больше всего.

Да, Темнейший мог заставить всех поклониться мне, но признать и принять — это зависело не от него. Однако, сейчас я чувствовала, что недовольных выбором Владыки не было. Все знали, почему именно я рядом с Темнейшим — потому, что своей любовью разбудила, оживила и излечила его. И все больше праздник походил на свадьбу.

Поздравления становились все более прозрачными, и нет-нет, да проскальзывали пожелания о многих детях. О наследниках.

Вот отчего мне дарили оружие. Сама-то я вряд ли смогла бы натянуть тетиву. Но будущие сыновья Темнейшего должны были это уметь делать наверняка.

Я заливалась краской, голова моя кружилась от невероятности всего происходящего. И когда Темнейший повел меня в круг, танцевать Первый Танец, в мелодии, что заиграла, я узнала гимн для новобрачных.

Розовые лепестки осыпали нас, светлыми пятнами лежали на благородных тканях наших черных одежд. Эльфы славили Темнейшего, зал был полон золотого света, ярко вспыхивающего на зеркалах и темных стенах из благородного дерева, мрамора и опалов.

И мы кружились, кружились и кружились, безмерно счастливые, смеющиеся и влюбленные, пока Темный Слуга снова не ударил в пол церемониальным жезлом и срывающимся от волнения голосом выкрикнул:

— Первая вода из Сосуда Вечности!

Темнейший встал, как вкопанный, и я, немного испуганная, прижалась к нему.

— Что это значит? — тревожно спросила я. — Что это значит?!

Темнейший рассмеялся и прижал меня к себе, крепко поцеловал в щеку, развеивая мое беспокойство.

— Это значит, — ликуя, ответил он, — что Пень пробудился ото сна. Его корни глубоко в земле снова пьют воду. Отныне он не Пень, а Древо. Весной прорастут новые побеги, скала оживет. И эльфийские напевы зазвучат на деревянных террасах, под мягких светом фонарей. Это очень добрый знак для нас с тобой. Именно для нас, понимаешь? Это значит, что мы с тобой встретились не случайно.

— Долгой жизни! — выкрикнул кто-то в толпе гостей.

И остальные радостно подхватили это пожелание для нас с Темнейшим, для себя и для всего Пня в целом.

Пока гости во все горло кричали нам славу, Темные слуги принесли серебряное ведерко, полное до краев воды. Нашими нефритовыми кубками оттуда отчерпнули и подали нам с Темнейшим.

Кубок был холоден, от питья пахло лесом и свежим мхом.

— Это сок Древа, его кровь и жизнь, — с силой произнес Темнейший и решительно поднес его к губам. Вскинул смеющийся взгляд и велел: — Пей! Всякое семя, политое этим соком, прорастает быстрее и растет крепче.

Он выпил сам, и я последовала его примеру.

Сок Древа приятной прохладой прокатился по моему горлу. Вкус был чуть сладкий, как березовый сок по весне. Но, несмотря на прохладу напитка, от него у меня вспыхнула кожа, разгорелись щеки и губы, словно я отпила крепкого вина.

— В честь пробуждения Древа праздник будет длиться еще неделю! — выкрикнул Темнейший. — И пусть каждый попробует глоток сока Древа!

Эльфы разразились радостными криками.

Кто знает, что за благо заключалось в глотке первого сока Древа. Да только эльфы, казалось, готовы были платить за него золотом и всеми сокровищами, чем владели.

— Что в этом соке? — спросила я у Темнейшего. — Долголетие? Но ведь эльфы и так им обладают.

— Свобода, — ответил Темнейший. — Древо дает жизнь и свободу. Если что-то со мной произойдет, если я усну или буду убит, все, кто пил этот сок, не умрут и не уснут еще долго. Они не последуют за мной. И смогут, вероятно, дождаться другого Владыку. Они будут наслаждаться жизнью.

Он коснулся моей щеки ладонью, вгляделся в мои глаза.

— И ты тоже, — тихо добавил он.

— Но я не хочу жить без тебя, — горячо запротестовала я, схватив его пальцы и крепче прижавшись к ним.

— Всегда бывает такая необходимость, — ответил он. — Жизнь долгая. Произойти может всякое. И если я уйду, то за мной должно что-то остаться. Мой род должен быть продолжен. И я, возможно, возрожусь в одном из своих потомков.

Меж тем эльфы передавали серебряное ведерко и крохотную рюмочку из нефрита, на один глоток.

Я заволновалась. Тень угрозы смутила мой разум.

— Они все будут угощены этим соком? — тревожно спросила я.

— Разумеется, — ответил Темнейший.

— И… Элениэль тоже?

Вот что беспокоило меня все время!

Вот что покалывало иголкой тревоги!

Праздник, устроенный в нашу честь, был прекрасен. Но подспудно, даже позабыв о сопернице, я ожидала, что он будет испорчен ее фанатичными воплями.

О, небеса!

Свадьба Темнейшего — без его невесты!

Та, что предназначена ему в жены, и та, которую все позабыли, и не поздравляют сегодня, верно, льет горькие слезы от злости!

Темнейший снова глянул мне в лицо. В его глазах цвета темной морской волны сверкнул недобрый огонек.

— А она, — зловеще произнес он, — не приглашена на этот праздник.