Глава 45

Во дворец мы въехали уже глубокой ночью.

Это я поняла по тому, как приглушен был свет фонарей, и как расцвел мой собственный свет, свет тела.

— Но как же моя кухня, — запротестовала я.

— Ты туда больше не вернешься, — жестко ответил Темнейший. — Если ты хочешь быть со мной, тебе не место на кухне. И не место быть служанкой. Единственный, кому ты будешь служить и перед кем преклонять колени — это я.

От радости сердце мое забилось чаще. Но и тревога посетила его.

— Разве я могу быть с тобой? В качестве кого?!

— Ты — моя женщина. И всегда будешь ею. И никто, кроме тебя, не разделит со мной ложе.

— Но я человек, не эльф, — робко напомнила я.

— Ну так что же. Бывали времена, когда рядом с Владыкой сидела не Темнейшая, а Темная Дева. Я дарую тебе этот титул. Ты заслужила его. Ты оживила меня. Никто не посмеет оспорить это. Но ты должна быть сильной. Чтобы быть рядом со мной, тебе придется соответствовать высокому званию Темной Девы. Тебе придется научиться повелевать и быть уверенной в своем праве. И противостоять недовольным не только потому, что ты моя женщина. Все должны увидеть, что ты достойна быть госпожой надо всеми.

— А как же Элениэль?

Темнейший нахмурился.

— Она стремилась получить власть, кажется, — заметил Темнейший. — Иного объяснения ее поступку я не нахожу. Она ее получит. Власть над Пнем, и заботы, полагающиеся его Владычице. Но не меня. И не мою любовь. Не место рядом со мной. Я скажу ей это.

Он заглянул мне в лицо, ласково коснулся щеки ладонью.

— Готова ли ты на это? — спросил он. — Согласна ли? Ты можешь прожить безбедно, если выберешь другую судьбу. Можешь владеть чем захочешь, накопить сокровищ…

— Но все это мне не нужно, если рядом не будет тебя, — твердо ответила я. — Я хочу быть рядом с тобой. И я научусь быть сильной, если это нужно. Я буду достойна тебя!

Во дворце меня разместили в лучшей комнате, не с Темнейшим, но рядом с его покоями.

Это были великолепные королевские покои.

Стены, покрытые узорами, выточенными искусно из дерева, что потом превратилось в опал. Темная спальня с изящной мебелью, огромной кроватью, дорогие ткани…

Другие девушки, служанки из людей, помогли мне избавиться от серой одежды. Расплели мои спутанные косы, помогли мне устроиться в ванне, полной горячей воды и пены.

Они отмывали мою кожу от холода, страха, липкого запаха подземелий, откуда вытащил меня Темнейший. А мне казалось, они освобождают мою душу.

Потом они помогли мне покинуть ванну, закутали в полотенца, промокая мою кожу досуха.

Мои влажные волосы они расчесали, высушили досуха и сплели в косы.

Помогли мне надеть черную сорочку с багровой тонкой вышивкой, черное платье с набитым на нем роскошным узором. На гладкой ткани распускались бархатистые цветы и лозы, на длинных рукавах поблескивала серебром окантовка.

И черный венец из серебра с агатами украсил мою голову.

В то время, когда служанки надевали на мои ноги бархатные туфельки, двери в мои покои с треском распахнулись, и ввалилась Элениэль, злая и страшная в своей злобе.

Верно, разговор с Темнейшим состоялся. И Элениэль не понравилось то, что он ей сказал.

— Он никогда не будет твоим! — проорала она, яростно топая ногами.

Вся порочность ее натуры ярко была написана на ее прекрасном лице, искаженном от гнева.

Величия, присущего эльфам, там не было. Зато злобы, ненависти и желания уничтожить — хоть отбавляй.

Элениэль трясло от обуревавших ее чувств.

Несколько секунд она не могла и слово произнести — так крепко были сжаты ее зубы от ярости. И разжать челюсти она не могла.

Лицо ее тряслось, и глаза сделались красными, как у безумца.

— Чем ты недовольна? — спросила я. — Темнейший женится на тебе. Он не откажется от своих слов, не нарушит обязательств перед тобой. Ты станешь Повелительницей. Но места в сердце своем он тебе не обещал.

— Мерзкая потаскуха! — прохрипела она не своим голосом, кое-как справившись с приступом безумной злобы. — Как ты могла пробраться в постель к Повелителю!..

Ее губы презрительно изгибались, да так, что на ее лицо становилось неприятно смотреть.

И я предпочла отвернуться от нее к зеркалу, усевшись поудобнее на легком стуле из черного полированного дерева.

— Но ты сама меня положила в его постель, — напомнила я, надевая на шею тонкую цепочку с его украшением. — Зачем же спрашиваешь сегодня, как я там оказалась?

— Я положила в его постель вещь! — проорала она, топая ногами. — Безмолвную вещь, серую невзрачную служанку, которая должна была подчиняться и делать то, что он велит! Потом — о, потом ты должна была исчезнуть из его жизни, из его мыслей и из его памяти! Как ты пролезла, мерзавка, как ты смогла вцепиться в его сердце?! Как ты умудрилась подвинуть меня, вытравить из его жизни?!

— Но ты же сама сказала, — беспечно ответила я, поправляя венец в волосах, — что эльфы любят раз и навсегда. И если делят с кем-то постель, то только с предназначенной. Значит, я была предназначена ему. Или же он, отведав моего тела, решил, что больше ему никто не нужен.

Я обернулась к ней и посмотрела прямо в ее глаза.

«Ты должна быть сильной», — прозвучал его голос в моей памяти.

— Ты слишком высокомерна, — произнесла я. — Ты видела во мне служанку, вещь. Но не рассмотрела во мне женщину и соперницу. Ты сама виновата.

Элениэль расхохоталась.

Жутко, одержимо.

— Темнейшие никогда не видели женщин в служанках! — выкрикнула она. — Даже вообразить было невозможно, что Темнейший мог так низко пасть, чтобы обольститься на глупую человеческую девчонку! Прожив века и века, он видел много женщин. И возлюбленная у него была, не чета тебе!

— Возлюбленная? — удивилась я.

Странно. Об этом я слышала в первый раз. Никто даже не упоминал о том, что когда-то Темнейший был женат.

Элениэль снова расхохоталась.

— Разумеется! Прекрасная и достойная эльфийка. Самая прекрасная из всех, и самая величественная. Настоящая королева. Признаться, я переживала, что никогда не сравнюсь с ней красотой! Ее тонкие черты были преисполнены небесных достоинства и гордости. Но я успокаивала себя тем, что любят не только за красоту. Но ты!.. Человек, грубое племя!.. Я даже помыслить не могла, что Темнейший пожелает тебя, после ее-то красоты и совершенства! Обладать сокровищем и после него увлечься… оловянным серым камешком?!

— И что с ней стало? — игнорируя все нелестные эпитеты, которыми угостила меня эльфийка, спросила я. — С возлюбленной Темнейшего?

Элениэль недобро усмехнулась.

— А сама как думаешь? — ответила она. — Как думаешь, отчего Темнейший впал в долгий магический сон? Его возлюбленная покинула его. И он попытался ее забыть.

— Умерла? — удивилась я. — Но эльфы живут долго, если не вечно.

Элениэль сощурила хитрые глаза.

— Умерла, убита, или убежала с другим, кто знает, — неопределенно протянула она. — А может, просто покинула его. Безо всякой причины. Не любили или разлюбила. Не сказав ни слова на прощание. Не объяснившись. Не вернув ему все клятвы и не отпустив его сердце. Жестоко и равнодушно. Поэтому Темнейший решил, что ему нет места на этой земле.

— Не приложила ли ты руку к ее исчезновению?! — подозрительно спросила я.

— Да как ты могла вообразить такое?! — злобно зашипела Элениэль, слово ядовитая змея. — Я не посмела бы причинить Темнейшему зло!

— Так зло причинили не ему, а его женщине, — произнесла я, поднимаясь. В груди у меня стало холодно от страшной догадки. — Все сходится! Элениэль, ты преступница! Ты возжелала его, и уничтожила его женщину! Думала, сон излечит его, и он на тебя обратит внимание? А его брат — я слышала, и он погиб? Тоже твоих рук дело? Ты всех уничтожаешь вокруг Темнейшего, чтобы заменить их? Чтобы он никого, кроме тебя, не видел перед собой? Ты одержима им!

— Глупые догадки глупой девчонки, — надменно ответила Элениэль. — Разумеется, это не так. Никто и не подумал бы меня обвинить в таком страшном злодеянии. А если б обвинил — я легко доказала бы, что чиста. Даже магия не нашла бы на моих руках ни пятнышка крови. Но в одном ты права — я одержима Темнейшим! Я люблю его больше дыхания, что дарует мне жизнь! Я не отступлюсь от него! О, он тебе не достанется! Я придумаю способ избавиться от тебя!

— Интересно, как.

Элениэль презрительно оглядела меня с головы до ног.

— Ты разоделась в бархат и шелка, как важная госпожа, — заметила она. — Но все равно твоя суть неизменна. Ты — служанка! И ею останешься навсегда. А служанок можно менять так же часто, как украшения на своих пальцах! Я подложу под него всех служанок из Пня, и всех дев из вашего города, если понадобится! И твое лицо затеряется в его памяти среди прочих лиц!

От ее гадких откровений меня трясло. Но я старалась оставаться спокойной внешне, хотя внутри меня все кипело.

— Говоришь, что я глупа, а сама совершаешь ту же ошибку, что и привела тебя к краху, — с усмешкой произнесла я. — Снова хочешь положить в постель к Темнейшему служанку, забывая, что она прежде всего женщина. Твоя непомерно раздутая гордыня и твое высокомерие погубят тебя.