Глава 50

Замок сверкал огнями. Играющая в нем музыка была слышна далеко.

Даже в моей башне.

Я смотрела на пир сверху, из омертвевшей древесной тюрьмы, и до меня доносились и радостные крики, и хмельное веселье.

Мне же на ужин выдана была сухая корка хлеба да чечевичная холодная похлебка.

Но и эту нехитрую еду я не могла есть.

Не хотела.

В скором времени над замком начали взлетать салюты. Подданные славили новую темную госпожу, как до того славили меня.

А в мою дверь тихонько постучали. Так, словно я могла отпереть. Так, как стучат, прося разрешения войти.

— Кто там? — в страхе и волнении спросила я.

— Я, князь Альфсол, — бы дан ответ. И я узнала голос одного из князей, с которым танцевала по велению Темнейшего. — Открой мне, Темная дева.

Открыть?!

Не мгновение мне захотелось горько рассмеяться. И напомнить, что я пленница в этих стенах!

Но под темным платьем, почти у самого ворота, я почуяла холодок.

И чуть не закричала от радости.

Талисманы, что дарил мне Темнейший, остались при мне!

Кто знает, почему их не отняли. Может, оттого что они были упрятаны под одежду, и никто о них не вспомнил. А может, потому что Элениэль думала, что они потеряли силу вместе с пленением Вейлорна.

Да только они при мне остались.

И ключ, и осколок души.

— Госпожа, открой! — повторил князь Альфсол с напором. — Скорее открой! Времени, чтоб медлить и предаваться страданиям, нет!

Я последовала его совету.

Вынула из-за пазухи серебряный наконечник стрелы, приложила двери. И та открылась с легким щелчком, как крышечка музыкальной шкатулки. Будто я и не в заточении сидела…

Эльфийский князь тотчас проник в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Бежим! — без предисловий выпалил он. — Я здесь затем, чтобы вывезти тебя в безопасное место.

— Но зачем, — промолвила я безразлично. — Вейлорна больше нет. А я без него ничто.

— Затем, — сурово ответил князь, — что ты носишь «Осколок Души» Темнейшего. Значит, его именем можешь объявить его волю. Ты не ничто. Ты должна бороться!..

Мне снова вспомнились слова о том, что я должна быть сильной. Так он говорил, мой Вейлорн…

— Должна быть сильнее тех, кто сейчас поклоняется новой госпоже? — усмехнулась я. — Много там князей? Все? Они так могущественны и горды… Что я против них?

— Не суди, не зная всего, — строго ответил мне князь. — Не насмехайся и не презирай их. Они славят ее и кричат так громко затем, чтобы ты ушла незамеченной. И они же примут первый удар, когда она заметит, что птичка вылетела из гнездышка. Ну, скорее же! Решайся!

— Но что я могу сделать? — развела руками я.

— Собрать тех, кто не рад Темной Королеве, — ответил князь. — Кому-то ее ярость и сила придется по душе, но не всем. Лишь тем, кто хочет все решать огнем и мечом. Тем, кто втайне силой жаждет отнять что-либо приглянувшееся у другого. Тем, кто лучше выживает в хаосе, чем в мире. Прочие же желают жить и радоваться наступающей весне. Любить и растить детей.

— Одного кулона для этого маловато, — возразила я.

— Не кулона, — возразил князь. — Не только кулона, — поправил он себя. — Вейлорн перед тем, как золотая стрела его пронзила, спросил — хочет ли Элениэль узнать силу его темной мощи. Он призвал эту мощь. Я видел, как он звал ее. И покорится она лишь ему — или тому, кто отмечен его милостью. То есть, тебе. Значит, нужно найти место его силы и принять ее.

Ох, как задрожали у меня поджилки!

В мои руки Вейлорн вложил огромную силу и власть!

А кто я такая, чтоб совладать с ней?!

И смогу ли я?..

— Не лучше ли дождаться, когда Вейлорн проснется? — слабо возразила я. — И возьмет свою силу сам?

— Он не проснется, — горько ответил князь. — Без помощи Совета, без их магии, без их разрешения — не проснется. А Элениэль сделает все, чтоб Совет этого разрешения не дал.

Он со злостью ударил кулаком в стену.

— Одни только небеса знают, почему Совет одобряет все, что творит эта безумная женщина, — прошептал он. — Отчего Совету все равно, что станет с народом Древа! Ведь не все отведали сока пробуждающегося Древа, не все смогут дальше продолжить жить, без Вейлорна. Маниакане уже падают с ног. Они первые жертвы. Они не смогут работать в шахтах и копях. Не смогут валить сухостой, не смогут разгрести бурелом. Не обеспечат нас дровами и углем. Мы не сможем приготовить пищу. Не сможем обогреть жилища. Что это будет за жизнь?! Да и общество десяти избранных вельмож скоро наскучит. И что делать тогда?

— Разве Элениэль этого не знает? — удивилась я.

— Наверняка знает, — ответил князь. — Но она воистину безумна! Безумна! Я слышал, она послала гонцов к жиле, наполненной живым соком. Пока та не пересохла, Элениэль хочет взять весь ее сок и поить им тех, кто присягнет ей на верность. По глотку на каждого — она соберет армию, даже если до того ей присягать не собирались. И тогда она станет полноценной владычицей. И мы с ней не справимся. Никогда не справимся.

— Этого допустить нельзя, — произнесла я решительно. — Что ж, если нет Вейлорна, то есть я и осколок его души.

Князь поклонился мне, обрадованный тем, что я решилась.

— Приказывай, — торжественно произнес он.

— Вейлорн хотел спросить у Совета, как так вышло, что слово Элениэли стоят дороже, чем слова и воля Темнейшего, — произнесла я. — Вот это и сделаем.

— Совет, — произнес князь и содрогнулся. — Древнейшие… Они упрямы и своих решений не меняют. А за бунт могут ужасно отомстить нам.

— Они уже отомстили, — ответила я. — Послав нам Элениэль, которая слепа и равнодушна в своей жестокости. Она готова убивать просто так, ради утоления своей жажды мести, или чтобы причинить боль. А Вейлорн говорил, что может явиться на Совет и разметать его в щепки. Значит, у него достаточно сил для этого. Значит, сможем и мы.

— Вейлорн мог бы, — нехотя согласился князь. — Хорошо. В конце концов, нам терять нечего! Идем.

На глаза мои навернулись слезы.

— Сначала… Я хочу повидать то место, где оставила свою сестру, — произнесла я.

— Но это может быть опасно! — возразил князь. — Я и сюда пробрался, дав немалый выкуп страже. А по дорогам Древа теперь могут разъезжать шпионы. И их деньгами не подкупить…

— Это место довольно далеко от дворца, — ответила я. — Да и пусто теперь. Что шпионам там делать? А нам все равно искать место силы. Почему б не начать с него?

Князь снова задумался.

— Я бы поискал у корней Древа, — заметил он. — В темных шахтах, которые давно покинули маниакане. В темноте, к которой давно никто не взывал.

— И все же, — настояла я. — Ты ведь тоже не просто так пришел сюда. Не только потому, что Элениэль тебе не нравится. Кто-то из твоих близких не получил глоток сока Древа, так? И уж никогда не получит — по крайней мере, из рук Элениэль?

Князь зло блеснул глазами, и я поняла, что попала в точку.

— Женщина? Твоя возлюбленная? — спросила я. — Ради нее это отчаянное желание вернуть все, как было?

— Своим безумным поступком Элениэль расколола народ Древа на две части, — грубо ответил князь. — Рассорила благородных, разлучила семьи. Этого не должно быть!

— Видишь, какую боль тебе причиняет разлука, — заметила я. — Мне тоже больно. Мою сестру она убила. И я никогда не увижу ее более. Но взглянуть на место, где мы с ней были вместе в последний раз, я могу.

— Хорошо, — резко согласился князь. — Собирайся и идем. Скоро рассвет; утомленные праздником, гости во дворце лягут спать. И мы проскользнем незамеченные.