Глава 57

Замок встретил нас ледяной стужей, яркими огнями и звуками разнузданного веселья.

Кругом все было занесено снегом. То, что расцвело и распустилось раньше, сейчас умерло и было черно. Пень словно вымерз изнутри. Будто смерть коснулась его сердцевины костлявым пальцем.

И башня, в которой я была заключена, черная и высокая, как колонна, подпирающая небо, стояла, опушенная инеем и полузанесенная снегом.

Вокруг нее не было никаких следов.

Двери крепко примерзли к косяку и оледенели.

Решетка из сосулек настыла на них.

От вида этой башни меня передернуло.

Элениэль, заполучив Вейлорна в свои когти, забыла обо мне.

Вряд ли кто-то приходил бы ко мне, даже если б я кричала и плакала там, наверху. А если б и приходил…

От понимания того, что со мной могли сделать, кровь стыла в жилах.

И я не могла не посмотреть на Альфсола с искренней благодарностью.

Тот принял мой взгляд с легким поклоном. Да, он прекрасно знал, что спас меня.

— Вероятно, ты не умерла бы, — заметил он. — Но страдала бы от голода и жажды. И, вероятно, маниакане…

— Достаточно! — резко прервала я его. — Даже думать об этом невыносимо страшно.

— Не будем думать о плохом, — весело и легко вмешался Мрак.

Он снова словно вышагнул из ниоткуда. Появился рядом, сделав шаг из темноты.

На лице его застыло мечтательное выражение.

— Думаю, пора показать, кто хозяин этого замка…

И он скосил хитрые золотые глаза на меня.

Во рту у меня пересохло.

Я лишь кивнула.

— Да, — хрипло ответила я. — Идем и выгоним эту самозванку!

Мрак усмехнулся.

Его плотоядная улыбка не сулила ничего хорошего.

«Выгоним? — словно говорил весь его довольный вид. — О, нет уж! Этим она не отделается!»

— Тогда вперед, — весело сказал он.

— Вперед! — выдохнула я. Моя рука сама потянулась за стрелой, золотой наконечник удобно скользнул по изгибу лука…

Нас не ждали.

Древнейшие заполняли коридоры дворца, нещадно выбивая маниакан.

Эльфы, темные владыки, князья, попадались нам на пути.

Они лежали, словно мертвые, на лестницах и в переходах.

Замерзшие.

Заснувшие.

В гордом одиночестве или группами. Обнявшись и прижав к груди самых дорогих. В последний раз.

Рядом со многими стояли чаши с замерзшей в лед водой.

И я поняла — это были дары Элениэль.

Ее разрешение жить вечно, долго. Но с ней. Поклоняясь ей.

И гордецы это предложение отвергли.

Многие отвергли.

Те же, кто его принял, теперь сражались против Древнейших.

Но их было слишком мало.

И их доблесть очень быстро заканчивалась.

Что до маниакан — они и воинами искусными не были. Грубая сила, звериная мощь, и слишком мало ума. Древнейшие выбивали их, как загнанных в ловушку зверей.

Золотые стрелы пили кровь без меры.

А я шла, переступая через тела, шла по расчищенному Древнейшими коридору. И впереди меня ждала дверь в комнату…

Я не могла ошибиться.

Элениэль точно была тут.

В спальне Вейлорна.

Туда, в постель, она положила его, чтобы можно было лечь с ним самой ночью.

Там ей было удобно любоваться им.

Там никто не нарушал ее покой. Ведь войти к Темнейшим невозможно…

Никто не может сделать этого.

Кроме Древнейших.

От их стрел пали защитники Элениэль у дверей спальни. Кровью забрызгало створки дверей. И Древнейшие услужливо распахнули двери передо мной.

— А ну, убери руки от моего мужа! — рявкнула я, решительно врываясь в спальню и нацеливая свою Золотую стрелу на колышущиеся за темным пологом тени.

Элениэль ответила мне яростным шипением.

Она буквально упала с постели. Словно гадюка с сеновала.

Разинула красный рот, блестя безумными глазами.

— Негодная девка! — рычала она, терзая ногтями роскошный ковер на полу. — Как ты выбралась? Кто тебя выпустил? И как ты посмела войти сюда?! Это спальня Темнейшего! А ты не жена ему!

— И ты тоже, — яростно сверкнула глазами я. — Однако, Вейлорн говорил слова любви мне, не тебе. И силу свою он мне оставил. Так что лучше отойди от него.

— Не то что, — недобро протянула Элениэль.

— Не то узнаешь, кто тут хозяин, — рявкнула я. — И как хозяин поступает с негодными слугами, тоже испробуешь на своей шкуре.

— Ты здесь не хозяйка! — вскричала Элениэль, не вынеся.

Она подскочила, гневная, прекрасная. С пылающими глазами, с раскрасневшимися щеками.

— Я — Темнейшая! Я выше тебя! — надменно выкрикнула она. — Я могу раздавать приказы! Мне подчиняется Пень!

— Это ненадолго, — пробормотала я.

Элениэль усмехнулась.

— Вейлорн не может править, — произнесла она. — Значит, я заменяю его!

— Даже странно, — произнесла я медленно, рассматривая ее, — что такое прекрасное существо безумно до безобразия. Покажешь мне свое второе, уродливое, лицо? То, что ты прячешь? То, что творит зло за тебя, оставляя твои руки чистыми?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — твердо ответила Элениэль.

— Твой советчик, — подсказала я. — Я думала, это негодный карлику. Уродливый некромант. А это ведь ты скрипучим голосом шепчешь слюнявые угрозы. Спорила сама с собой. Угрожала себе и издевалась. Когда бездонное безумие убедило тебя в том, что ты ничтожество? Почему ты стала слушать, что шепчут тебе злые голоса? Ну, покажи, кого ты прячешь у себя в душе!

— Ты смеешь, — произнесла Элениэль звенящим от гнева голосом, — обвинять меня… в безумии?! Да я скорее умру, чем приму на себя этот оговор! Эту ложь!

Она обвела комнату взглядом, и вдруг заметила, что все двери, что в ней есть, открыты.

И всюду стоят эльфы — древнейшие и те из ее соратников, кого пленили и связали.

И все на нее смотрят…

— Не-ет! — прошептала она, потрясенная, отступая. — Вы не можете верить в этот чудовищный оговор! Вы не можете!..

Я увидела, как ее рука, словно запутавшись в складках платья, таит, тянет что-то, вкрадчиво и осторожно.

И я поняла, что она достает стрелу…

Да, лука при ней не было. Но мы-то знаем, что он совершенно необязателен, если хочешь ранить Золотой стрелой, не так ли?

— Я не соглашусь с этим никогда! — вскричала Элениэль, отступая еще на шаг. Ее корежило и ломало, потому что она не могла найти ту силу, что убедила б ее союзников и Древнейших, что я не права. — Я скорее умру!..

— Значит, Элениэль умрет, — покладисто ответила я и нацелила на нее Золотую стрелу.

Разумеется, я не собиралась ее убивать.

Первый выстрел — словно ритуальный. Чтобы уничтожить не тело, но красивую маску, называющуюся Элениэль...

Золота стрела впилась Элениэль в плечо, и она ахнула, ощутив боль и кровь.

Ноги ее подкосились, она рухнула на пол, и ее искорежило судорогами.

Смотреть на это было жутко. Словно из красивой оболочки прекрасной эльфийки выбирается кто-то другой. Жуткий. Изломанный и неверно собранный.

Даже когда подоспевший Мрак выдернул из ее тела стрелу, ломать ее не перестало.

Руки и ноги ее гнулись под странными углами. Хрустели суставы. Выворачивались пальцы.

— Хы-ы-ы, — вырвалось из горла Элениэль.

Она, распластавшаяся на полу, глянула на меня исподлобья тяжелым, мутным взглядом. И отерла мокрые губы ладонью.

— Отыскала-таки меня, — процедило это жуткое существо.

— Ты плохо пряталась, — заметила я. Ужасно хотелось отряхнуться, словно само ее присутствие пачкало меня в нечистотах. — Так зачем ты все это затеяла? Зачем эти жертвы?

— Неужто непонятно? — осклабилась несчастная юродивая. — Я люблю Вейлорна!

Ее крик эхом отразился от стен.

Элениэль зарычала, застонала в муке, забила ногами.

— Я люблю его, я люблю его, я люблю его! — повторяла она, как заклинание.

Я покачала головой с горечью.

— Зачем?.. — только и спросила я. — Ты убила Совет — зачем?

— О, ты и об этом знаешь, — гнусно усмехнулась Элениэль. — Побывала там? Ну, неужели не понятно?! Они не хотели пускать меня к Вейлорну! Не хотели! Они видели… они насквозь меня видели! Говорили, что я одержима им! Говорили, что одержимость к добру не приведет! Старые замшелые пни…

— Как ты сделала это?

— Поднесла яда, — ответила она цинично. — Сказала, что это весенний сок Древа. Мой дар им.

— И они приняли?! Но как?!

Элениэль гордо усмехнулась.

— Не было еще случая, чтоб Темнейшие убивали Совет, — хохотнула она. — Обычно ведь они заодно – Совет и Темнейшие… Я, я первая, кто решился на это!

Лицо Элениэль стало жутким, холодным, почти мертвым.

— Я пресмыкалась, — страшно, холодно произнесла она. — Я ползала на коленях и плакала чтобы они поверили в то, что я покорюсь их власти, что я послушаюсь их и приму их решение. О, они думали, что могут мной управлять! Только это было не так. Они приняли мой яд потому, что думали — я хочу их разжалобить. Они думали, это подношение. Они и помыслит не могли, что я отважусь их уничтожить! А когда их не стало, никто уж не стоял между мной и Вейлорном!

— Но это не любовь! — воскликнула я, испуганная. — Это одержимость, это болезнь! Ради этого чувства ты погубила столько жизней…

Элениэль хитро прищурила глаз.

— Да? Разве? А ты поступила как-то иначе? — хрипло рассмеялась она. — Или твои воины с луками пришли во дворец по моему приглашению? Или все же убивать?! Так в чем разница между нами и между нашими чувствами?

— Отойди от Вейлорна, — произнесла я.

Но Элениэль наоборот кинулась обратно к постели и припала на грудь спящего.

— Никто нас не разлучит! — бормотала она одержимо, тиская скрюченными пальцами его одежду, обляпывая его светлое прекрасное лицо. — Ты мой, и моим останешься навсегда!

Она вскинула руку со стрелой, и, не усела я вскрикнуть, как она решительно и зло ударила ею в грудь Вейлорна.

Но вот незадача: стрела, ярко сверкнув наконечником, растаяла в руке Элениэль и утекла сквозь пальцы струйкой кудрявого черного дыма.

И Элениэль лишь ударила Вейлорна сжатым кулаком.

— О, какая неожиданность, — проворчал Мрак. — Стрела предала и ее руку. Кто бы мог подумать. Удар лишили его смертоносной силы.

Элениэль испустила крик, полный ужаса, глядя на свои дрожащие растопыренные пальцы, сквозь которые утекло ее оружие.

Потом ее полные ненависти глаза глянули на меня.

— Все равно он мой! — рыкнула она.

Лицо ее уродливо исказилось до неузнаваемости.

Подскочив, она с ужасным визгом ринулась вперед, на меня.

И я снова подняла лук, целясь.

Вжик!

Первая стрела почти попала. Она прочертила глубокую кровавую полосу на лице Элениэль, от уголка губ к виску, но не остановила Элениэль в ее зверином броске.

Вторая стрела угодила ей в грудь. Элениэль вздрогнула, словно напоролась на стену. Лицо ее стало из одержимого удивленным. Но она продолжала наступать, хотя ноги ее заплетались.

И третья стрела попала в нее, куда-то в подмышку, когда она была уже в паре шагов от меня.

Вскинувшись всем своим вздрагивающим телом, Элениэль потянула ко мне руки в последнем отчаянном броске.

Я даже думала, что она вцепится в мою одежду.

Но перед ней вдруг ярко вспыхнул купол, заграждающий меня от ее нападения.

И спокойный голос Вейлорна, сияющим призраком вставшего меж нами, произнес:

— Ну, ты увидела, наконец, мою силу?