Растон. Наши дни.

Она застыла перед массивными деревянными дверьми Растонской национальной академии. Все знали, что это третьесортное заведение в самом центре города обучает социологов, маркетологов и политологов. Попасть сюда считается позором, учиться — наказанием, а получить диплом — приговором. Откуда пошли слухи — неизвестно, но мнение в обществе сформировалось, а потому в конце лета и начале осени здесь было необычайно тихо. Толпы абитуриентов штурмовали двери иных учебных заведений.

Но Леа знала: официально, здесь готовят следователей, дознавателей, прозорливцев, дипломатов, переводчиц и оперативных работников. На деле, за стенами академии взращивают хладнокровных наемных убийц, профессиональных лжецов и манипуляторов, гениев дедукции и мастеров слова. Академия выпускает шпионов.

Леа Суарес шпионкой быть не хотела. Ее прижали к стенке, поймав на воровстве королевского колье «Герцогиня», выставленного на аукционе за баснословную сумму денег. Само колье ей без надобности, а вот деньги, вырученные с реализации камней, были весьма кстати. Теперь ни колье, ни денег, ни будущего. Она должна окончить Растонскую национальную академию, иначе — тюрьма. И неизвестно, что лучше. Быстрая смерть там или долгая и мучительная в стенах академии.

— Владеете телекинезом? — раздалось из-за спины. Девушка вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял на пару ступенек ниже, но все равно возвышался над ней неприступной черной скалой. Невозмутимо серьезный. Карие, почти черные глаза просканировали незнакомку и не нашли в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме дара целительницы. Русые волосы, чуть ниже лопаток, небрежно растрепаны и перетянуты грязным кожаным шнурком — из бедной семьи, либо уличная девка. Перепуганные серо-зеленые глаза, большие, как у раненого олененка, отражают небо. Слишком бледная, на щеках нездоровый румянец — простужена, значит, слабый иммунитет. Оробела, и слова сказать не может. — Если нет, разворачивайтесь и уходите.

— Почему?

Мужчина усмехнулся. Он повидал множество абитуриентов, но настолько нелепый экземпляр, который в нерешительности замер перед дверьми, ему попался впервые.

— Вы и дня не протянете, — холодно отчеканил он.

Каждый год одно и то же. Сотни рахитичных девиц — дочерей богатых родителей, начитавшись любовных романов, штурмуют стены академии в поисках «настоящих мужчин» и супер-агентов. Некоторые проходят отбор. Но первый год ломает всех. Абсолютно всех. За несколько сотен лет академия выпустила трех шпионок, из которых в живых осталась лишь одна. Одна…

— Почему? — на этот раз девушка гневно сощурила глазки.

Мужчина сразу понял — светлая. Светлых в академии Растона еще не было. Тем более с даром целительницы. Таких с руками отрывает Университет магических искусств.

— Светлым в Растоне не место. Вы не поступите.

Утратив к девушке интерес, он обогнул незнакомку и взялся за дверную ручку.

За годы жизни на улице, Леа усвоила несколько правил, которые позволили ей дожить до 17 лет. Одно из них гласило: если тебя загнали в угол, выжми из ситуации максимум.

— Хотите поспорить? — бойко спросила она. Перед ней не завхоз и не офисный работник. Судя по манерам, разговору и исходящей от собеседника силе, он имеет немалый вес.

Мужчина изумился. Обычные двери девчонку пугают, а пари с боевыми магами нет? Ради интереса, он развернулся и еще раз просканировал девушку. Тот же итог. Ошибки быть не могло. Человек. Целительница. Светлая.

— Светлая, наглая и глупая, — открыл дверь. Воспользовавшись этим, незнакомка поднырнула под его руку и шмыгнула внутрь. Нахалка. Возможно, и есть шанс.

— Спорим на автомат по любому предмету на мой выбор, что поступлю на шпионский?

Каждый шпион знает, не стоит ввязываться в спор, если ставки слишком высоки, а шансы на успех — нет. Но спор, когда ты уверен в собственном превосходстве, может проучить противника. Растянувшись в мрачной улыбке, мужчина задал главный вопрос:

— А мне какая с этого выгода?

— Все, что попросите. Абсолютно все.

— Бесплатный совет на будущее. Не предлагайте, если не уверены, что сможете выполнить.

— Значит, по рукам?

Довольно усмехнувшись, мужчина широкими быстрыми шагами двинулся внутрь и прошел мимо охраны. От него прятали взгляды вооруженные люди, студенты спешно меняли траекторию движения, а преподаватели рассеянно кивали в знак приветствия. С кем же она заключила сделку? Видимо, с кем-то очень влиятельным. И не прогадала, ведь вопрос поступления — формальность. Соответствующий приказ уже лежит на столе ректора академии. А она сделала первый шаг, чтобы облегчить свое нахождение здесь. Леа была уверена, легко не будет. Будет крайне тяжело. Взять хотя бы незнакомца. Попадись такая скала мышц в темном переулке — раздавил бы и даже не заметил. Бегала она лучше, чем дралась. И это не раз спасало ей жизнь.

— Пропуск или паспорт, — окинув девушку скучающим взглядом, потребовал охранник. Паспорта у Леа не было. С 11 лет она жила. Ни документов, ни кредиток. Никакого бумажного следа за душой. Отчасти, именно поэтому от шефа королевской разведки поступило столь щедрое предложение, взамен пожизненного заключения.

Перед ней стояла первая тактическая задача: как попасть на собеседование для поступления, если для этого требуется паспорт или пропуск, которых нет?

— Простите, я, кажется, ошиблась зданием, — улыбнулась она и отошла в сторону. Вооруженная охрана может отпугнуть обычного посетителя, но не профессиональную воровку. Осмотрев холл наметанным взглядом, девушка обозначила жертву. Компания парней, на чьих пиджаках висели бирки с пропусками. Снять такой с лацкана незаметно практически невозможно. А вот если какой-нибудь пижон навесил его на крыло кармана, то он сам напросился. Остается только неудачно столкнуться.

— Не ушиблась? — парень поймал Леа и стиснул стальными руками. Вот это хватка. Ловко сорвав пропуск, девушка незаметно подпихнула его в рукав куртки и робко улыбнулась. Воровать ей не нравилось, но ничто другое не давалось настолько хорошо. Для развития других навыков улица являлась неподходящим учителем.

— Такая неуклюжая. Поступаю. Волнуюсь.

— На переводчицу? Здесь отличная программа для девушек.

— Нет. На оперативника, — невесело протянула она.

А ведь могла бы сейчас со своим другом Тором продать колье и навсегда покинуть Растон. Отомстить Салеванам — приемным родителям, и начать новую жизнь. Вместо этого впереди пять лет кошмара, мускулистых парней и, как пить дать, отбоя от постоянных приставаний. На факультете шпионов девушек практически не было, зато полно изголодавшихся парней, уставших от местного однообразия. От подобной перспективы даже плечиками передернула. Вопросы следует решать по мере их поступления.

— Оперативника? — расхохотался парень. — Ну-ну. Меня Калеб зовут. Второй курс. Если поступишь, тебе понадобятся сильные покровители. Найди меня, договоримся.

В его словах не было эротического подтекста, как ей показалось, а потому Леа испытывала угрызение совести. Пропуск парня обжигал ее ладошку. Наверняка Калебу влетит за утерю карточки. Дай бог, если не отчислят.

— Тогда, не в службу, а в дружбу. Когда скроюсь из виду, загляни под тумбу охранника. Я оставлю сюрприз для тебя.

Усмехнувшись, парень пожал плечами и отвернулся. Вот она — проблема сильных мужчин. Они не верят, что слабая и беззащитная девушка способна их одурачить. Если шпионы похожи на воров, то понимают — некоторые вещи делать необходимо, чтобы выжить. К примеру, чтобы выжить, она должна пробраться внутрь, даже если пострадает хороший парень.

Да, поступление в академию — формальность. Но лишь в том случае, если она явится. Ей пояснили, деньги в академии Растона не решающий аргумент. Они поставят галочку напротив ее фамилии при первоначальном отборе, но никакие суммы не заставят ректора допустить до основной программы обучения абитуриента, не имеющего перспектив. А потому придется доказывать свою профпригодность всеми силами и средствами.

В этот раз через охрану прошла быстро — приложила пропуск к турникету. После сделала вид, что развязался шнурок на ботинке, наклонилась и ловко подсунула карточку под тумбу охранников. Оглянулась на Калеба. Судя по взгляду, он уже заметил пропажу пропуска. Девушка помахала ему рукой и, указав на тумбу, бросилась из холла. Впрочем, за ней никто не гнался. Калеб лишь удивленно улыбнулся и наверняка подумал, что из девчонки может выйти неплохой шпион. Если продержится. В чем он сомневался.

Остановилась только возле карты здания и, обнаружив кабинет приемной комиссии, направилась туда. Среди дорого одетых и сияющих чистотой абитуриентов, Леа почувствовала себя Золушкой. Грязные волосы, лицо, покрытое неровными пятнами загара, липнущего к ней как банный лист в парной. К слову, в бане она не была, казалось, целую вечность. На улице не часто удается найти место, чтобы привести себя в порядок. Но в бывшей магистральной водопроводной трубе, где девушка жила последние пять лет, она устроила себе нечто, вроде душа с резервуаром для сбора дождевой воды. Только вот лето в Растоне выдалось как назло жарким и сухим. Из одежды — старые джинсовые штаны, футболка с изображением королевы Ксаны и легкая ветровка. Настолько старая, что пятна на ней уже не отстирывались.

Будь Леа беспринципной, могла бы жить достойно и через год-другой купить себе квартиру и обеспечить безбедную жизнь. Но сама природа не дает светлым переступить через себя. Она крала ровно столько, чтобы не умереть с голода. Фрукты на базаре, овощи, иногда мясные обрезки. Возможно, их с Тором поймали на воровстве колье именно по этой причине. Средства, которые они могли выручить, многократно превышали нужды. Муки совести не позволили ей сконцентрироваться, в результате, сработала сигнализация, и полицейские материализовались незамедлительно. Если бы не Джефри Нотис — сам Шеф королевской разведки, сейчас Леа сидела бы в тюрьме Растона. А светлые там долго не живут, особенно с даром целителя.

Она привыкла ловить на себе брезгливые и осуждающие взгляды, но сейчас было особенно неуютно. Абитуриенты — дети богатых родителей — привыкли к соответствующему окружению, а потому при виде Леа стихли и все как один уставились на нее.

— Сегодня в Академию Растона пускают кого ни попадя. Наверняка наркоманка или проститутка! — брезгливо фыркнула блондинка своей подружке. Их не волновало, что слова, произнесенные в тишине, отчетливо услышали все. Все услышали, но никто не счел нужным вступиться за нее, сделав выводы исключительно по одежде.

— Увы, леди, — тихо произнесла девушка. — Вынуждена вас разочаровать. Ни первое. Ни второе. А вот у вас с такими злыми языками имеются все шансы.

Прикусив язык и выругав себя за несдержанность, Леа воспользовалась всеобщим замешательством и смело шагнула в кабинет приемной комиссии. Ей казалось, что сбежать из аквариума с пираньями лучше в бассейн с акулами. Во всяком случае, эти проглотят сразу, а не станут откусывать маленькими кусочками, позволяя жертве истекать кровью.

Вопреки ожиданиям, в кабинете находился лишь один человек. Тот самый, с которым она заключила пари. Он сидел за столом из темного дорогого дерева, отполированного до блеска, и неспешно водил ручкой.

— Комиссии еще нет, — констатировал он, даже не взглянув на вошедшую.

— Ничего, я подожду, — заверила Леа и, сложив ладошки на коленках, присела на краешек стула, расположенного возле двери. Просторный кабинет, с дорогим темно-вишневым паркетом, светлыми стенами, обклеенными шелковыми обоями, обставлен богатой мебелью. Стул, на который она уселась, обит бархатом. Девушка никогда не понимала необходимость столь больших трат на вещи, призванные служить человеку. Становится не ясно, предмет создан для человека или человек для предмета. Как бы то ни было, но ее задница сгорала от стыда, сидя разве что не на мешке с золотом. Но стоять казалось совершенно неуместным.

Мужчина поднял изумленный взгляд и немало удивился, заметив ту самую девчонку, с которой столкнулся на лестнице. Она не шутила и действительно пришла поступать.

— Наглая, — обратился мужчина.

— Меня зовут Леа Суарес.

— Наглая, — повторил он. — Потрудитесь закрыть дверь с той стороны.

— С той стороны она закрыта. И надежно охраняется. Можете поверить.

Несчастная улыбка девушки больше походила на начинающийся приступ инсульта. И это недоразумение считает себя достойной поступить на шпионский факультет? Леа Суарес. Имя показалось ему знакомым. Выудив из кипы бумаг ведомость абитуриентов, он быстро вырвал из текста ее данные. Все, как и думал, кроме одного. Ремарка от ректора — зачислить. Шпионский факультет. За все годы работы в академии, мужчина не сталкивался с протекцией подобного рода. Богатые родители зачастую пытались протащить своих недорослей и соплежуев на факультет, обещая щедрые пожертвования как академии, так и преподавателям. Но чтобы кто-то просил за девушку, да еще светлую. Неслыханная наглость.

Он поднял трубку телефона, расположенного на столе и набрал номер приемной ректора.

— Блэквел. Свяжите с Хендерсоном.

Ректор ответил незамедлительно. Чтобы светлая не поняла сути разговора, он перешел на наречие темных магов, будучи уверенным, что она с ним незнакома. Но Леа прекрасно в нем разбиралась. Грег Салеван — один из приемных родителей девушки, был темным магом и многому успел ее научить за те два года.

— Хендерсон, у меня ведомость абитуриентов. Это что, шутка такая? Девчонка, да еще и светлая!

— Этан, это не обсуждается. За нее хорошо заплатили. Девушка зачислена.

— В академии что, настолько большие проблемы с финансированием?

— Теперь точно не будет. Это мой приказ.

— Меня не волнуют приказы, я подчиняюсь только королю и собственному чутью. Ты хоть видел ее? — под обжигающим взглядом мужчины Леа поерзала на стуле.

— Ты же лучший наставник во всем королевстве.

— А знаешь почему? Потому что способен отличить работоспособный материал от мусора.

Она стиснула зубы, но стерпела. На улице приходится выслушивать о себе немало нелицеприятных высказываний. Но отчего-то из уст мужчины они звучали особенно обидно.

— Это не обсуждается. Не в этот раз, Этан! Девушка принята.

— Воля ваша. Через неделю она будет молить об отчислении.

Трубка со звоном легла на место. Да. Разговор с кем бы то ни было явно не задался. Девушка вжалась в стул, стараясь слиться с шелковыми обоями. Но они слишком светлые и безупречно дорогие, лишь подчеркивали ее неуместный внешний вид.

Блэквел сверлил взглядом недоразумение, сидящее перед ним на стуле, словно на пороховой бочке. И это должно стать шпионкой? Он, конечно, хорош и даже волшебник. Но не до такой же степени. У любой магии есть свои пределы. А светлой даже магические вливания не помогут.

Его раздумья прервало появление коллег, которых немало удивило присутствие Леа. Заняв свои места за точно такими же, как у Блэквела столами, они внимательно изучали взглядом сидящую на стуле девушку.

— Господа. Перед вами Леа Суарес. 17 лет, — мужчина провел ладонью по легкой небритости на подбородке и ухмыльнулся.

— Светлая? — коротко стриженный мужчина кидал недоуменные взгляды то на девушку, то в ведомость.

— Под номером 13. Если кто-то не успел ознакомиться с ремаркой — самое время.

— И как это называется? — рыжеволосая женщина со шрамом на правой щеке возмутилась.

— Полагаю, — не сводя задумчивого взгляда с девушки, произнес Блэквел, — саботаж и диверсионная деятельность. Кто ваш покровитель, Леа?

— Боюсь, мы в неравном положении, — ей запретили распространяться о подробностях и причинах поступления в академию. Действительных причинах. — Вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.

Она не переставала его удивлять. Такая светлая и такая наглая.

— Этан Блэквел. Председатель приемной комиссии. Это все, что вам требуется знать на данном этапе.

— Этан, как мы должны поступить? — рыжеволосая женщина наклонилась к мужчине, чтобы понять план дальнейших действий.

— Также, как и всегда, — вопреки приказу, он решил не оставлять девушке ни малейшего шанса. Она должна сразу понять, что ее ждет в академии и не тешить иллюзий на счет учебы. Проплачен кандидат или нет — они обязаны испытать его пределы и оценить способности.

— Хорошо. Леа. Справа от вас находится дверь. Задание простое. Зайдите в комнату, оглядитесь и вернитесь обратно.

Удивившись подобной легкости задания, девушка заподозрила неладное. Тем не менее, поднялась и, не ожидая дополнительных пояснений, открыла двери и смело шагнула внутрь. Обычный рабочий кабинет в доме богатого господина. Справа — камин, возле него несколько кресел и пушистый белый ковер. В глубине комнаты — письменный стол с бумагами и настольной лампой со слишком ярким красным абажуром. Она прекрасно знала этот прием, распространенный в воровской среде. Для того, чтобы отвлечь внимание жертвы, необходимо привлечь его к чему-то несущественному. Вроде этой нелепой лампы с красным абажуром, которая совершенно выбивалась из интерьера. Внимательно осмотрела стол и лежащие на нем предметы. Слева от стола — напольный глобус, вдоль левой стены — книжный шкаф от пола до потолка, заставленный разнообразными книжными изданиями. В кабинете не было ничего лишнего. Вещи дорогие, но качественные. У хозяина отменный вкус. Единственное, что бросилось в глаза — странное расположение вещей. Спички для розжига камина лежали на книжной полке, письменные принадлежности — на камине, ваза с цветами стояла на полу в центре кабинета, а кочерга для перемешивания углей спрятана за рабочим столом. Еще раз оглядев комнату, девушка вернулась.

— Уверены? — рыжеволосая вскинула брови. Обычно абитуриенты, которым достается это задание, проводят в комнате куда больше времени.

— Уверена. Что я должна сделать?

— Теперь вернитесь и принесите мне именную ручку господина Блэквела. И, Леа. Не уроните ничего.

Последнее замечание заставило девушку напрячься. Вот от чего задание казалось слишком простым. Когда она повторно вошла в кабинет, в нем царила абсолютная тьма. Отсутствие окон позволило сделать темноту непроницаемой. Но это ничуть не смутило ее. Она привыкла ориентироваться не столько на зрение, сколько на интуицию. Это был тест на память и пространственно-логическое мышление. Не сильно внимательный абитуриент пойдет прямиком к столу. Разобьет вазу с цветами и не найдет там ручки, поскольку она лежит на каминной полке.

Мысленно представив себе расстановку мебели, девушка закрыла глаза, от которых все равно не было толка, и осторожными шажками двинулась в сторону камина. На секунду замерла. Показалось, что в комнате кто-то есть. Едва уловимое колебание воздуха рядом с ней. Прислушалась. Кажется, никого. Продолжила движение. Почувствовала под рукой мягкую спинку кресла. Дело сделано. Она у камина. Маленькая ладошка потянулась за ручкой, но… ее там не было. Она могла поклясться, что когда заходила в кабинет, ручка лежала на этой полке! Поняв, что ее решили провести, девушка не растерялась. Если по чужим правилам играть не получается — установи свои собственные. Осторожными шагами, чтобы случайно не уронить вазу, которая тоже может оказаться в неожиданном месте, она дошла до книжного шкафа. Спички для разжигания камина остались на месте, но в коробке всего лишь одна. Чиркнула серная головка и комнату озарил мягкий свет. 60 секунд, что горит такая спичка, вполне хватит, чтобы выполнить задание. Ваза была переставлена. Удивительно, как ей удалось пройти мимо и не задеть.

Пламя колыхнулось. Девушке показалось, что по комнате промелькнула тень, более черная, чем сама темнота. Может ли быть такое? Поспешив, она подошла к столу и не прогадала. Ручка лежала поверх бумаг. Зажав искомый предмет, и аккуратно подсвечивая дорогу до выхода, Леа почти вышла из комнаты. За спиной раздался звук разбившейся вазы. Выбежав из кабинета, она гневно уставилась на председателя приемной комиссии. Его лукавый взгляд и довольная ухмылка не оставили сомнений — господин Блэквел все подстроил, чтобы выставить Леа в неприглядно свете.

— Вот ваша ручка, господин Блэквел.

— По заданию, падение предметов недопустимо, — отчеканила женщина, тоже подарив ей лукавый взгляд. Вот они — шпионы в деле. Мастера интриг и обмана. Они могут спекулировать малыми фактами, совершенно исказив первоначальный смысл.

— Боюсь, вы не правы, госпожа. Вы сказали, чтобы я ничего не уронила. И я ничего не роняла. В кабинете присутствовал кто-то еще, я так полагаю, демон, который усложняет прохождение задания неугодными абитуриентами. Так вот, госпожа. От моих рук ни один предмет в кабинете не упал. А ручку я господину Блэквелу вернула.

— Она права, Этан, — довольно улыбнулась женщина.

— Леа, — сдвинув прямые черные брови, Этан обратился к девушке. — Вы, несомненно, внимательны и находчивы. Но не обладаете чутьем. А для шпиона оно жизненно необходимо. Испытание вы не прошли.

Неужели мужчина ослушается приказа самого шефа королевской разведки? Кто он такой, чтобы нарушать приказы столь высоких чиновников? Если она не поступит, окажется в тюрьме.

— Тем не менее, у вас высокопоставленные покровители, благодаря которым вы зачислены на учебу.

Улыбнувшись, Леа чуть склонила голову, в знак благодарности.

— Наш уговор в силе? — осмелилась вспомнить, не понимая, к чему клонил мужчина и какую каверзу с уговором уже успел придумать.

— Непременно. Рад, что вы сами о нем вспомнили. Отправляйтесь в деканат.

Девчонка не захотела уйти самостоятельно, с блеском прошла испытание, даже несмотря на усложнение задания и резкое изменение обстоятельств. Но если действительно хочет учиться в академии, должна понять, что придется поступиться некоторыми качествами. И гораздо быстрее, чем ей кажется.

Не помня себя от радости, Леа развернулась и быстрыми шагами вышла из кабинета, под дверьми которого замерли в ожидании почти четыре десятка глаз. По торжественной улыбке на губах девушки, ожидающим стало понятно — прошла. От этого в рядах девушек паника чуть уменьшилась, в рядах парней — увеличилась. Прием девушек на шпионский факультет мог означать одно — для каких-то целей Растону необходим слабый пол, а это означает, что для парней останется меньше мест и шансы на поступление падают. Но все они ошибаются. Леа стала исключением из правил по одной лишь прихоти шефа королевской разведки, который осмелился предположить, что там, где не могут справиться профи, должна попытать силы новичок. Возможно, ей улыбнется удача. Либо она погибнет, как и другие. Впрочем, девушке об этом не рассказали, потому, окрыленная первой маленькой победой и первым шагом к своей свободе через своего рода рабство, она вошла в деканат.

Сухая высокая женщина с короткими кудрями и длинным худым носом, похожим на щепку, брезгливо дернула губой, при виде девушки в грязной одежде.

— Вы заблудились, дитя?

— Нет. Господин Блэквел велел идти в деканат. Я зачислена на шпионский факультет.

— Вы хотели сказать, факультет переводчиц? — гоготнула она.

— Шпионский факультет, — повторила девушка настойчивей.

Неодобрительно мотая головой, женщина достала лист с ведомостью, на которой черный туман отчетливо вырисовывал имя присутствующей.

— Леа Суарес — это я, — обратив внимание на замешательство в глазах женщины, подсказала она.

Переводя взгляд то на листок, то на хрупкую замарашку, застывшую в дверях, то опять на листок, работница деканата недовольно протянула.

— Не думала, что когда-нибудь доживу до такого. Абы кого на шпионский факультет.

— Постараюсь не принимать на свой счет, — стиснув зубы, проговорила присутствующая «абы кто». — Это распоряжение господина Блэквела. Или мне вернуться, сказать, что вы против?

Женщина посмотрела на Леа, как на умалишенную и разве что рот не открыла. Впрочем, за годы работы в академии она четко усвоила главное правило: с Блэквелом не спорят. Никогда. Если он принял решение, то либо выполнить, либо уволиться. Впрочем, зависит от решения, иногда и увольнение не поможет. Тень настигает каждого. Всегда…

— Нет. Нет, — движения женщины стали дергаными и угловатыми. Доставая пропуск в общежитие, она опрокинула кружку с чаем и залила бумаги на столе. Когда подскочила, ударила горшок с фикусом, который упал на пол и запачкал его землей. Сделав вдох и выдох, женщина поправила юбку-карандаш и, навалившись обеими руками на стол, внимательно посмотрела на Леа. — Вы хоть понимаете, что вас ожидает?

— Понимаю, — лгать она привыкла и достигла в этом искусстве определенных высот.

— Хорошо. Я все сделаю. Но, когда вы прибежите ко мне побитая и в слезах, то не говорите, что я не предупреждала. Пока я оформляю документы, вы еще можете уйти. Блэквелу передам, что вы просто передумали поступать.

— Спасибо, госпожа, не нужно. Я подожду, — Леа заняла свободный стул возле окна и, облокотившись о подоконник, устремила взгляд на улицу. Лето еще грело землю теплыми солнечными лучами. Прощально кричали птицы, стайками улетающие на юг, а из форточки доносился ласковый ветерок. Она любила преддверие осени. Воздух приятно пах костром, увядающими листьями и влажной землей. Осень — всегда пора перемен. Вот и очередное межсезонье не подкачало. Таких кардинальных перемен в ее жизни еще не было, хотя на долю девушки выпало немало. Начать хотя бы с того, что ей пришлось сменить три приемных семьи.

Заполняя необходимые документы, работница деканата бросала на Леа сначала неодобрительные и сердитые взгляды, которые, становились все теплее. Наконец, закончив бумажную волокиту, она скрепила листы скрепкой, вложила часть из них в папку с именем Леа, а другую — в файл и сложила руки на столе.

— Леа. Меня зовут Элис Триполи.

— Приятно познакомиться, госпожа Триполи.

— Голодна?

— Нет, спасибо, — очередная ложь. Желудок отчаянно нуждался в пище и болезненно сжимался от одной мысли о еде.

— Что ж, — женщина подозвала Леа к себе и протянула ей документ. — Поставь подпись здесь.

Пока девушка знакомилась с содержимым документа, госпожа Триполи тем временем продолжила.

— Ты расписываешься за получение пропусков от общежития, административного и учебного корпусов. Ключи от комнаты, форму и учебные принадлежности выдаст заведующий хозяйственной частью, — девушка уверенно поставила росчерк внизу страницы и получила три пластиковых карточки. — Студенты академии на полном государственном обеспечении. Одежда, жилье, питание, стипендия.

— Вам нужны от меня какие-то документы? Если нужны, то у меня их нет.

Госпожа Триполи сочувственно посмотрела на девушку. Почему Блэквел пропустил ее? Неужели кто-то настолько хорошо проплатил, что академия согласилась заняться подобной благотворительностью и пускать в свои застенки абы кого. Нелегко же ей придется в аквариуме с пираньями. Сочувственно вздохнув, она отрезала.

— Ты, кажется, не понимаешь, куда поступила. Твое прошлое, настоящее и будущее, все, что было, есть и будет, больше тебе не принадлежит. Если Блэквел скажет, то ты даже перестанешь быть Леа Суарес. Ты будешь той, кем прикажет он. Готовься к тому, что все демоны выйдут наружу и до тех пор, пока не будет побежден последний из них, от тебя не отстанут. Ты будешь спать с пистолетом под подушкой и вздрагивать от каждой Тени, шорохи будут вызывать панику, а взгляды прохожих — подозрение. Добро пожаловать в ад.

Женщина говорила это не для того, чтобы напугать Леа, а чтобы подготовить. Но девушка была напугана. Очень напугана и сжала протянутый ей талон в столовую механически, даже не сообразив, что госпожа Триполи отдала ей свой собственный.

Девушка брела по коридору в неизвестном направлении и думала о своем будущем. В ее прошлом слишком много демонов и все они должны остаться там. Она не хотела, чтобы в ее грязном белье копались. Как не хотела, чтобы все узнали о том, что она светлая и целительница. У дара имелся один существенный недостаток, о котором ей рассказала мадам Шансонель — приемная бабушка, забравшая Леа из приюта, когда малышке исполнилось 6 лет. Целительница должна избегать боевых магов и магов вообще. В особенности — темных. Дар целительницы активизируется с потерей девственности. Чем позднее это происходит — тем выше сила. Темные маги часто используют целительниц, чтобы забрать часть силы себе. Для этого нужно лишить носительницу дара девственности или убить. В первом случае маг получит часть силы, во втором — всю силу полностью. Стоит ли говорить, в какой опасности находилась Леа, ведь ее дар еще не пробудился. А находиться каждый день в окружении мужчин означало одно — рано или поздно она станет женщиной. И лучше это случится поздно, чем рано.

— И снова здравствуй, — скрестив руки на груди и склонив голову на бок, проговорил парень. Тот самый, у которого она стянула пропуск. На этот раз он висел на лацкане пиджака.

— Прости, что так вышло с пропуском. Иначе мне было не попасть, — девушка развела руками, но, вспомнив, где они находятся, уже решительнее добавила. — Ты второкурсник. Мог быть и повнимательней быть.

— Твоя правда, — улыбнулся он, совершенно беззлобно и, указав на серебристые карточки с эмблемой академии, кивнул. — Теперь у тебя отпала необходимость воровать. Неужели взяли?

— Взяли.

— Удивлен. На первом курсе у нас тоже была девчонка, но не продержалась даже до первой сессии. Слилась через неделю, — заметив растерянность на лице девушки, он поинтересовался — Заблудилась?

— Нет.

— А выглядит иначе.

— Я просто не знаю, куда идти. Это не одно и тоже.

— Если не знаешь, куда идти, всегда следует идти в столовую!

Калеб казался ей хорошим парнем. Высокий, поджарый, с широкими плечами. На нем была темно-синяя форма студента: брюки, пиджак с погонами, белоснежная рубашка и черный галстук. Форма удивительно шла к его открытому, доброму лицу. Прямой нос, серые глаза, аккуратно зачесанные набок русые волосы и особый шарм, который выдает всех аристократов. Леа была окружена ими, когда жила у мадам Шансонель и могла отличить от простолюдина с легкостью.

— Сын графа? — протянула она.

— Барона, — с удивлением ответил Калеб. — Как догадалась?

— Интуиция, — робко улыбнулась девушка, надеясь, что в лице нового знакомого может обрести друга. Друзья ей очень нужны. И для того, чтобы справиться с миссией, и для того, чтобы облегчить нахождение в академии.

В столовой оказалось людно. На раздаче она предъявила талон и получила на поднос гороховый суп, овощной салат, пюре с цельным куском говядины и компот. Такого королевского обеда в ее жизни не было уже давно. Слишком давно. Устроившись за свободным столиком, они с парнем обедали и болтали об академии.

В столовой, кроме нее, было несколько девушек. Все с факультета переводчиков. Опытный шпион знает, что переводчица — зачастую тоже агент. Если девушка стала шпионкой, это означает, что рано или поздно ее положат под мужчину ради получения разведданных. Так было, есть и всегда будет. Мужчины питают слабость к женщинам, а основное правило шпионажа — игра на людских слабостях. Расслабленный после горячего душа, выпивки и хорошего секса мужчина спит без задних ног. Если нужные сведения не выболтал во время веселья, то во время его отдыха агент имеет возможность неспешно осмотреть номер и взять все, что необходимо. Единственный минус — приходится смириться с тем, что тело становится рабочим инструментом, а не храмом для любви.

Сытно пообедав и выпив компот, девушка почувствовала расслабление во всем теле. Неожиданное и настолько сильное, что потянуло в сон прямо в разгар дня. Встреча со связным только завтра, поэтому она могла со спокойной совестью получить у заведующего хозяйственной частью необходимые вещи и отправиться в свою комнату отдыхать. На кровати, а не на грязных матрасах и бетонном полу, в окружении крыс, сырости и под звуки падающих с потолка капель. Если повезет, возможно, на этаже окажется душ и тогда… Звуки в столовой слились в монотонный гул. Лицо Калеба, спокойное и невозмутимое подернулось странноватой дымкой. Ее качнуло, и уже через секунду мир перестал существовать.

Сознание возвращалось в ее маленькое хрупкое тело неохотно, отчаянно стараясь провалиться вновь, однако силой воли удерживалось в пограничном состоянии. В голове шумела кровь, накатывая ритмичными громкими волнами. Сердце стучало в горле, отчего было больно дышать и глотать. Попытка открыть глаза не принесла облегчения. Прямо в лицо Леа светил яркий, словно солнце, прожектор, от чего головокружение нахлынуло с новой силой, прибавив боль в глазницах. Ощущение, откровенно говоря, гадкое.

— На кого ты работаешь? — звук голоса, стального, решительного, настолько холодного, что кровь в венах стынет, доносился откуда-то издалека. Словно из глубокой железной бочки.

Она вновь попробовала открыть глаза — яркий свет слепил, но уже не танцевал повсюду, а сузился до размеров узконаправленного луча прожектора. Сомнений не было: ее похитили и доставили для допроса. Только как такое могло случиться прямо в академии Растона? И кому понадобилась она — обычная бездомная девушка?

— Повторяю вопрос. На кого ты работаешь?

Сути вопроса она не понимала, едва справляясь с совершенно новой гаммой чувств и эмоций. Действие усыпляющего вещества, от которого она потеряла сознание, проходило. Во рту — сухость, от чего язык лип к небу, а губы неприятно слиплись. Чтобы облизнуть их, пришлось превозмогать боль. Солоноватый привкус на кончике языка неприятно удивил.

Девушка прислушалась к собственным ощущениям. Помимо неприятной ломоты во всем теле и слабости, ничего серьезного. Кости целы, ран, кажется, не было. Саднило кожу на запястьях, но это от кабельных стяжек, которыми были связаны руки за спинкой стула. Ноги также кабельными стяжками прочно привязаны к ножкам стула.

— Суарес, если повторю третий раз, методы допроса изменятся.

Наконец, наступила очередь анализировать голос. Знакомый. К тому же, назвал ее по фамилии. В луче прожектора очертание темной широкоплечей фигуры в костюме. Руки убраны в карманы брюк, значит бить не будет. По крайней мере, сразу. Имелась догадка, но было даже страшно предположить.

— Не понимаю, — тихо простонала девушка.

— Хорошо. Сама выбрала, — иронично ответила фигура. Голос принадлежал Этану Блэквелу. Сомнений не осталось.

— Будете бить? Мне все равно, я не боюсь боли, — предупредила она. В отличие от стандартных клише, произносимых всеми пленниками на допросах, боли она действительно не боялась, поскольку устала ее бояться. Последний приемный отец систематически избивал Леа и свою жену. Избивал так сильно, что несколько переломов, о которых он запретил сообщать в больницу, срослись сами собой, оставив в напоминание, шрамы на кости и рубцы на душе.

— Бог с тобой, Суарес. Я не бью женщин. Даже шпионок. Поверь мне, есть множество, куда более действенных способов. Например, заклинание правды. Эффективно, но болезненно.

А еще от него жертвы могут сойти с ума. Вероятность подобных негативных воздействий стремительно приближается к ста процентам. Об этом ей рассказал человек, вербовавший для миссии, которую она выполняет. Он намекнул, что в случае отказа знает варианты, как выбить из девушки признательные показания по делу о воровстве. Леа такой вариант категорически не нравился.

— Я ни на кого не работаю, — спокойно произнесла девушка, стараясь умерить оглушающий стук сердца, из-за которого практически не слышно голоса господина Блэквела.

— Хорошо. Спрошу иначе, — в темноте, за прожектором раздался стук металлических предметов, от которого у Леа все внутри оборвалось. Он не станет бить, но что мешает запустить ей под ногти раскаленные иглы? Или сделать несколько дыр, порезов, ран? Резко бросило в жар, также резко, как обдало холодом после. — Кто твой покровитель?

Лязг металлических предметов повторился. Судя по звуку, он точил нож. В допросе страшны не сами пытки, а их ожидание. Как правило, когда начинается причинение боли, информацию достать практически не реально. Жертва понимает, что ее, скорее всего, убьют или все равно покалечат, а потому смысла говорить — уже нет. Умелый агент использует это для того, чтобы вызвать у жертвы панику. Он знает, когда следует остановиться, а когда усилить нажим демонстрацией пыточных возможностей. Однако Леа об этом не знала и готовилась к самому худшему. Все, что она могла сделать, это открыть легенду, которую для нее подготовили покровители. Но слова не могли сорваться с ее губ. Она словно онемела. Замерла от страха, не в силах и слова сказать.

— Хорошо, — слишком ласково протянул мужчина, в одно мгновение оказавшийся за ее спиной. — Методы допроса могут быть и другими, Леа.

На плечи девушки легли тяжелые ладони господина Блэквела, но надолго там не задержались и немедля скользнули вниз, к ее аккуратным грудкам, сжали их. Леа была готова к тому, что ее ударят, оскорбят или унизят другим жестоким способом. Но неожиданной ласки она не ожидала. Прикосновения куратора мягкие и умелые, были неприятны ей. Ткань футболки натянули огрубевшие соски. Она не ожидала такого предательства от собственного тела и, стиснув зубы, терпела. Куратор же не сделает ничего, что нарушит ее анатомическую целостность. Он же не станет… Но, когда правая ладонь мужчины скользнула ниже и пересекла живот, девушка уже не была так уверена и закричала.

— Хватит! Все, хватит. Перестаньте, я расскажу! — руки Блэквела замерли на секунду и, довольный произведенным впечатлением, он отошел от девушки. — Это мой отец, — стараясь унять дрожь в голосе и не разрыдаться, произнесла она. Девушку трясло от страха. Мужчина с удивлением отметил, что ни темнота, ни связывание, ни даже шум инструментов для пыток не пугают ее так, как возможность близости с мужчиной. Он взял на заметку и решил использовать слабость противника. Тем более, что противник врет.

Комнату заметно качнуло из стороны в сторону. Как такое возможно? Где они находились?

Неспешно прохаживаясь перед ней, мужчина с иронией спросил.

— Отец? Который позволяет дочери жить на улице, а потом внезапно объявляется и жертвует огромную сумму денег, чтобы его кровинушку избили, лишили девственности, света, дара целительницы и чувства собственного достоинства? И кто он после этого?

— Урод. Полный отморозок, — согласилась она, вспоминая господина Салевана. Если приходится врать, следует, по возможности, говорить правду или хотя бы думать о чем-то, что похоже на правду. Если подменить одну эмоцию другой, это тоже может сработать и убедить противника в том, что ты не лжешь. Леа — патологический лжец. Она не знала прописных истин психологии, но они текли по ее венам и прочно осели в извилинах, благодаря многократной отработке на улице. Вот только господин Блэквел, или как его называли в узких кругах — Тень, безошибочно определял ложь.

— Рассказывай, — любезно предложил он. — Как так получилось, что дочь богатого господина жила на улице и была поймана на воровстве.

По спине пробежал холодок. Ему известно больше, чем она надеялась.

— Я сбежала из дома в 11 лет, потому что отец имел обыкновение бить меня, — половина правды. Воспоминания штормом ворвались в ее сознание и к глазам подкатили удушающие слезы. — Мне удалось надежно укрыться на улице, благодаря новоприобретенным друзьям. Для работы я была мала, поэтому промышляла воровством. Чтобы выжить. На последнем деле мы с Тором попались. Так отец вышел на меня. Сказал, что я позор семьи и что он отправляет меня в самую закрытую академию королевства. Если я выучусь, обещал простить меня и вытащить из тюрьмы моего друга. Поэтому, приходится, скрепя сердце, делать то, что совсем не хочется. Вот и вся история.

Тишина, а затем, улыбнувшись, господин Блэквел наклонился к ней совсем близко и протянул:

— Молодец, Суарес. Ведь можешь, когда захочешь! — он поднялся и вновь картинно прошелся перед ней из стороны в сторону, беспечно держа руки в карманах брюк.

Он не бил. Не кричал. Не пытал ее физически. Но страх, гнездившийся внутри девушки, рос в геометрической прогрессии. Лучше бы он проявил агрессию, чем затаился, словно тигр перед прыжком. Хуже разъяренного противника тот, от которого не знаешь, чего ожидать.

— А теперь я расскажу тебе одну увлекательную историю. Жила-была девочка. И звали ее… допустим, Кара. Когда малышке исполнилось пять, ее родители погибли в автокатастрофе, — сердце Леа облилось огнем от услышанного. Но как? Она не оставила за собой абсолютно никакого бумажного следа. И, тем не менее, ему известно. — Маленькую Кару с даром целительницы и неугасимым светом, разумеется, взяли под свою опеку светлые. Она год прожила в обители Святой Руаны, откуда ее забрала графиня Шансонель. Мне продолжить?

Девушка сглотнула и, снова облизнув сухие, словно песком облепленные губы, едва заметно кивнула.

— Если в этом есть смысл.

— Светлая, а ты удивляешь. Хорошо. Через год графиня Шансонель благополучно отправляется в мир иной и малышка попадает во вторую семью, затем в третью. О, на третьей нужно остановиться особенно! Семейная чета Салеванов! — он картинно передернул плечами. Она рефлекторно хотела повторить тот же жест, но сдержалась, понимая, что выдаст себя. — Особенно на главе семейства — Греге. Малышку Кару он любил. Особенной любовью. И грезил тем, что однажды заберет ее целительский дар, который она отдаст добровольно. Любовь он свою проявлял, как умел. Физическими ласками. Когда после очередных побоев приемная мать Кары скончалась, девушка сбежала и дальше о ее судьбе практически ничего не известно. Как тебе история?

— Не в моем вкусе, — мрачно протянула девушка, стиснув зубы. — Предпочитаю со счастливым концом.

Свет погас. В абсолютной темноте слышалось лишь ее сбивчивое и отрывистое дыхание. Что он придумал на этот раз?

Мужчина резко отвел голову Леа назад, обнажив ее шею и, приставив к ней самый кончик ножа, едва царапая, провел до ключицы.

— А потом эта девушка, спустя годы, появляется у ворот академии, изъявляя желание поступить на шпионский факультет. Что я должен думать, Леа?

Острый кончик ножа сменился языком, который нежно и очень медленно провел от подбородка, по шее и до самой ключицы, где сменился губами. Сжав от бессилия и страха глаза, она едва дышала, моля богов, чтобы он остановился. Чтобы прекратил касаться. Пусть лучше бьет ее, чем так. Она привыкла к грубости, но не к такому.

— Если не расскажешь, я повалю тебя на пол, и мы займемся страстным, грубым и очень глубоким сексом, от которого я, в отличие от тебя, получу удовольствие. Но и ты не останешься в накладе. Дар проснется, сможешь залечить себя, если будешь в сознании конечно.

Слеза все же сорвалась с ее ресниц и расчертила щеку острой болью от осознания собственного бессилия и ужаса положения, в котором она оказалась. Но девушка не издала ни звука. Не сломалась. Не позволит ему это сделать с собой.

— Скажи, Леа. Даю тебе последний шанс, — едва касаясь губами ушка девушки, прошептал он.

— Хорошо. Хорошо, я… — чуть слышно начала она. — Я все расскажу. Только, пожалуйста, отойдите. Не надо.

Мужчина сразу же отстранился и, положив на ее плечо ладонь, предупредил.

— Сэкономь нам обоим время. Расскажи правду.

— Хорошо, — согласилась она и начала врать, манипулируя фактами, которые известны господину Блэквелу. — Мою историю вы знаете. Но не знаете, что шесть лет после побега я вынашивала план мести Грегу Салевану. Где, как не в академии Растона меня научат добиваться своих целей?

— И в чем ваша цель? — с любопытством протянул мужчина.

— Я собираюсь убить господина Салевана. Поступить в академию шансов почти не было. Я слышала, что за очень большие деньги это возможно, потому мы с другом хотели украсть и продать «Герцогиню». Но нас поймали. Точнее, поймали Тора, мне удалось сбежать. Его осудили на пожизненное заключение. Я украла другие драгоценности, продала их, внесла деньги на депозит и перечислила академии. Анонимно. Когда я ее закончу, то смогу не только отомстить приемному отцу, но и вытащить Тора.

Несмотря на то, что выдуманная история отлично собирала воедино паззл ее появления в академии, о мести Леа не думала. Светлые не мстят. Они прощают. Ведь обидчики обязательно получат по заслугам. За обиду светлых месть спускается свыше.

— Вы только что сознались в краже, приготовлении к убийству и подготовке побега из тюрьмы опасного преступника, — сухо констатировал он.

— А вы докажите это.

— Наглая, — усмехнулся мужчина. — Все еще хочешь учиться в академии?

— Нет. Но у меня нет другого выхода.

Щелчок кабельной стяжки заставил Леа вздрогнуть. Она не ожидала, что Блэквел отпустит ее так просто. А еще девушка испытала странное чувство удовлетворение от того, что на ее ложь купились. С девчонки на сегодня достаточно, хотя он мог продолжить и выбить из нее правду.

— И что теперь? — потирая затекшие запястья, на которых от стяжек остались кровоподтеки, она обратилась к куратору. Когда комната в очередной раз качнулась, мужчина едва удержался, чтобы не подхватить девчонку. Такую маленькую и хрупкую, такую беззащитную перед ним. Она полностью в его власти и впервые за десять лет службы Блэквел почувствовал себя мразью.

— Поднимайтесь, Суарес, — он, против обыкновения, подал курсанту руку, но девушка, пролив на него жгучий взгляд, полный ненависти, поднялась сама. — Свободна. Можешь идти в академию.

— А как мне туда добраться? И где мы?

— Включи логику и примени чудеса коммуникации, — сухо произнес он и вытолкал девчонку за дверь. Он с удивлением отметил, что светлая не сломалась. Более того. Она так и не сказала правды. Но если бы он хотел услышать ее прямо сейчас — не оставил бы ей ни шанса. Всему свое время.

Академия Растона

— Итак, курсанты, — в аудитории перед огромным настенным монитором появился тот, чье имя в академии стараются не произносить. Он вышел из тьмы и быстрыми широкими шагами двинулся к кафедре, проговаривая на ходу: — Открываем тетради, записываем.

Специфические методы допроса. На первом курсе вам худо-бедно втолковали, что дать противнику в морду — не самый лучший вариант. Не только при допросе, а вообще. Как минимум — вам могут дать в ответ, как максимум — разведданные вы не получите. А информация наше все. Запомните. Вы не копы и не следователи. Криминалистическая тактика допроса пусть остается в арсенале девчонок в форме. Ваше главное оружие вот здесь, — он указал на свою голову и внимательно посмотрел на курсантов.

Из пятидесяти первокурсников на второй курс перешли тридцать три и все они с одинаково пустыми глазами смотрели на преподавателя. Единственная девчонка не продержалась и недели. Сбежала, угрожая судами всей академии и ему в особенности. Что говорить. Его методы обучения в первый же день рушат все иллюзии на счет профессии шпиона. Шпион — это не балы, пистолеты и красивые девушки. Шпион — это необходимость каждый день прыгать выше головы, преодолевать себя, находить выход из ситуации, из которой, казалось бы, выхода нет. Найдет ли она выход? Справится ли? Мужчина поймал себя на мысли, что думает о светлой.

— Вы расскажете о сыворотках правды?

— А заклинание правды, которым вы напугали Суарес, вы научите?

— Редингтон, Финли. Персонально для идиотов, повторяю. Ваше главное оружие — вы сами. Если есть возможность тщательно подготовиться, сыворотка и заклинание существенно упростят вам жизнь. Но в условиях тактического риска, при отсутствии магического резерва и специальных средств под рукой, на что вы сможете рассчитывать? К вам, Редингтон и Финли это, разумеется, не относится. Вам вообще рассчитывать не на что. А вот остальные, если включат мозги, смогут рассчитывать на себя и свои навыки. Наблюдайте. Слушайте. Анализируйте. И только собрав информацию о том, кого будете допрашивать — приступайте. Пытка отсутствием сна, изоляцией, громкими и монотонными звуками. В ход может идти все. Помните. Шпионы и полиция действуют разными способами. Теперь перейдем к практической части. Кто осмелится назвать методы, которые я применил к курсанту Суарес?

На его занятиях всегда тянули руки все. Даже, если курсант не знал ответ, он поднимал руку. Даже, если был не уверен — тянул ее изо всех сил, просто потому, что шпион должен знать решение в любой ситуации. А если решения нет, то хотя бы иметь предположение. Иного не дано. Иное может означать смерть.

— Гинсби. Слушаю.

— Вы погрузили допрашиваемую в непривычные и пугающие обстоятельства, наблюдая, как она их принимает. Это физическое воздействие: ограничить движение, лишить света, деморализовать, направив яркий луч прямо в лицо. Это ослабило контроль Леа и она стала более податливой.

— Леа? — преподаватель изогнул бровь.

— Да. Девчонка выкрала мой пропуск, — признался Калеб, поскольку инцидент не остался незамеченным, и ему пришлось получить наказание за невнимательность.

Этан про себя еще раз отметил, что наглая не перестает удивлять. Он едва сдерживался, чтобы не переместиться к ней и не убедиться, что она справится. Нужно сконцентрироваться на текущем занятии и научить бездарей хоть чему-то.

— Это все понятно. Данные методы относятся к вспомогательным, и в качестве основных действуют только на впечатлительных новичков, коим и является Суарес. Что-то еще?

— Вы звенели ножичком в темноте, — негромко произнес один из курсантов.

— Как вы думаете, с какой целью?

— Напугать.

— Разумеется, не повеселить! Дорогие мои. Довожу до вашего сведения, что ожидание пытки всегда страшнее, чем сама пытка. Даже закаленного бойца можно сломить, демонстрируя огромный арсенал интересных предметов и рассказывая разные кровавые истории их применения. Если продемонстрируете на себе — решит, что вы псих, и готовы на все. Такой способ тоже имеет место быть. Но что окончательно сломило волю курсантки?

— Она девственница, — выкрикнул нагловатый староста группы и, расхохотавшись, заразил смехом остальных присутствующих.

— Вас забавляет этот факт? — серьезно спросил преподаватель.

— Ну, у нее проблемы с перепихом, — еще раз ответил парень, развалившись на стуле. — Не переживайте, я ей покажу парочку приемчиков, чтоб не была такой зажатой.

— Мои дорогие курсанты. Пока Кеслер с особым усердием делает сто отжиманий от пола, вы попробуете как-то яснее донести до меня свою мысль.

Смех моментально прекратился, а Кеслер, с перекошенной от гнева физиономией, тут же спустился вниз, к преподавателю и, упав перед всем курсом, принялся отжиматься на кулаках.

— Хорошо. Если кроме очевидного факта, что выбранная мною тактика оказалась действенной, вы ничего заметить не смогли, просмотрим фрагмент из допроса, — за его спиной во весь экран — она. Худенькая, бледная, с огромными перепуганными глазами. Как у оленя, увидевшего охотника с ружьем и понимающего, что его сейчас застрелят. Так и будет, если она не станет сильной.

В этот момент в кабинет вошла личная помощница Этана и, не глядя на курсантов, тихо произнесла:

— Поступил сигнал о помощи. Как вы и говорили.

— Спасибо, Рейна. Сейчас буду, — и снова повернулся к курсантам. — Обратите внимание сюда. Как напряглось ее тело, когда я оказался рядом. Плечи подняты, а колени рефлекторно сведены, чтобы закрыть себя от мужчины. Это и подсказало необходимое направление для нажима. А дальше идет метод проб и ошибок. Копните глубже, и поймете, ошибались или нет. На сегодня это все. На следующем занятии мы разберем особенности использования фактов при допросе. Свободны. Все, кроме Кеслера, Редингтона и Финли. Первый — отжимается, остальные — считают. Вы же умеете считать до ста? Замечательно.

На этом он вновь шагнул в темноту тумана и растворился, прекрасно зная, что ни один из курсантов не посмеет ослушаться.

— Мне одному показалось, что Суарес так и не сказала правду? — обратился Калеб к своему другу, выходя из аудитории.

— Думаешь, Блэквел пожалел девчонку?

— Пожалел? Тень? Нет. Думаю, тут что-то другое. И мне очень интересно, что именно…

Тем временем в неизвестном месте

Ослепительно яркий свет ударил в глаза и после абсолютной темноты болью отдавался в глазницах. Качать стало сильнее. В лицо ударил резкий влажный ветер с привкусом соли. И запах… Она не спутает этот запах ни с каким другим. Наконец, сумев открыть глаза и смахнув набежавшие слезы, она ахнула.

— Матушка пресвятая…

На самом деле, комнату не качало. Качало весь корабль, на котором она находилась. Более того, корабль медленно, но с неизменным итогом, к которому двигался, уходил под воду. Сомнений нет — они терпели крушение, а вокруг — бескрайний океан. На горизонте ни точки чужих кораблей, ни полоски суши. Ничего. Только огромное количество воды, населенной недружелюбными тварями, из которых акулы — самые безобидные. Пытаясь подавить панику, она кинулась обратно в комнату. Господин Блэквел опытный оперативник. Он наверняка знает, как их вытащить из этой передряги. Даже несмотря на свой панический страх к наставнику, Леа понимала, сейчас он — ее единственный шанс выжить.

— Господин Блэквел мы… тонем, — предложение она закончила чисто механически. В комнате, откуда ее только что вытолкнул мужчина, никого не было. Более того, не было ни прожектора, ни стула, на котором она сидела. Только диван, холодильник, несколько тумбочек, большой телевизор и другая бытовая техника. Она растерянно хлопала глазами, пытаясь понять, не снится ли ей это. Корабль снова заметно качнуло — море волновалось. Едва удержавшись на ногах, она старательно подавляла панику, которая ураганной волной поднималась от желудка к горлу и больно скрутила его. Она совершенно одна посреди океана в корабле, который терпит бедствие! В какой стороне суша — неизвестно. Как вызвать спасателей — неизвестно! Кроме того, девушка прекрасно знала, что в Сумрачном Океане водятся пираты и, как правило, на зов тонущего корабля первыми приплывают именно они. За наживой, а не для помощи.

Леа вновь выскочила на палубу, пытаясь сообразить, как спастись. Обежала небольшое судно в поисках спасательных шлюпок. Их не было. Единственная шлюпка сиротливо покачивалась на волнах в десятках метров от корабля и неизменно уплывала вдаль. Плыть к ней — самоубийство. Без весел, без координат, без питьевой воды…

Девушка забежала в рубку капитана. Радио, болтающееся на проводе, издавало хрипы.

— Алло. Меня кто-нибудь слышит? — крикнула она, пытаясь не срываться на визг. Паника все же отвоевала свои позиции, и девушку лихорадило от страха. Она умрет. Сегодня. Здесь. Сейчас. Она погибнет! И виноват в этом Этан Блэквел. Монстр. Чудовище! Как можно было бросить ее одну? — Кто-нибудь, ответьте!!!

Но рация продолжала, как назло, издавать предсмертные хрипы. Она бросилась перерывать шкафчики в каюте капитана, в надежде найти там хоть что-нибудь, что может помочь выбраться. Предметы сыпались из рук, ее трясло, качало лодку, страх душил, вдобавок слезы совершенно лишили возможности видеть. Упав на пол, девушка разрыдалась. Солнце начинало клонить к горизонту. Корабль существенно кренило на бок, буквально через час, а может и меньше, он перевернется и она погибнет. Подумав об этом, Леа встрепенулась. Неужели так просто сдастся? Неужели, даже не попробует спасти себя? Она может сколько угодно долго лежать, дрыгать ногами и поливать палубу слезами. Это ничего не изменит. Лучше она умрет, пытаясь себя спасти, чем безвольно отдастся на растерзание стихии.

Поднявшись и размазав по щекам едкие слезы, она постаралась привести мысли в порядок. Прыгать из корабля и пытаться доплыть до берега — самоубийство. Судя по тому, что сейчас почти пять вечера, а, когда она потеряла сознание в столовой, не было и часа дня, она в трех, а то и четырех часах пути от берега. И это учитывая скорость движения судна. Такое расстояние ей не проплыть. Кроме того, в какую именно сторону плыть — также неизвестно. Этот вариант отпадает. Починить корабль и доплыть на нем до берега — тоже не вариант. Она не умеет ни чинить корабли, ни управлять ими, ни пользоваться навигатором, если таковой на корабле вообще имелся. У нее оставался один-единственный выход. Каким-то чудом все же пробиться к спасателям и дождаться помощи, молясь Богам, чтобы первыми прибыли спасатели, а не пираты. И чтобы корабль до тех пор не затонул.

Внимательно осмотрев радио, девушка поняла, почему никто ей не ответил. Для того, чтобы передать в эфир сообщение, необходимо нажать кнопку. В противном случае, ее никто не услышит. Наверняка спросят, как называется корабль, и где он находится. Леа осмотрела капитанскую рубку уже внимательно и собранно, нашла бортовой журнал. «Санта Мария» и координаты судна. Последняя запись сделана полчаса назад. Она может находиться где угодно!

Тем не менее, не поддаваясь панике, девушка нажала на кнопку и, отчаянно про себя молясь, произнесла:

— Судно Санта Мария запрашивает помощь. Судно Санта Мария запрашивает помощь. Терпим кораблекрушение. Кто-нибудь, отзовитесь.

Тишина. Это не может быть правдой. Слишком жестоко. Сдавливая слезы, она повторила, стараясь унять дрожь в голосе.

— Судно Санта Мария запрашивает помощь. Судно Санта Мария запрашивает помощь. Терпим кораблекрушение. Кто-нибудь… отзовитесь, — последнее слово вырвалось хрипом от слез.

Минуты ожидания длились, казалось, целую вечность. Время словно расширилось, позволяя медленным, очень громким ударам сердца отсчитывать секунды. Наконец, через несколько минут, которые показались Леа долгими часами, донеслось едва слышное:

— Санта Мария это береговая охрана. Где вы находитесь?

Едва не задохнувшись от радости, девушка выпалила возможные координаты. Ей объяснили, где найти GPS навигатор, который укажет ее точное местоположение, но оказалось, что сигнал блокирован или датчик неисправен. Получив от береговой охраны инструкции по дальнейшим действиям, бросилась их выполнять.

Во-первых, чтобы выиграть время, необходимо было выровнять корабль, который мог перевернуться. Его кренило на один бок, и она попросту рисковала не дождаться спасателей, которые вылетели на вертолете. Вечером ни один корабль не выйдет в Сумрачный Океан, ведь просыпаются твари, знакомство с которыми не переживут даже опытные моряки. Учитывая, что точное местоположение судна неизвестно, девушку будут искать и это может занять время. Во-вторых, необходимо подсветить корабль, чтобы его было видно издалека. В-третьих, не поддаваться панике и надеть спасательный жилет, на тот случай, если все же судно утонет, а спасатели еще не прибудут. Леа изо всех сил заставляла себя верить, что последний вариант с ней не случится.

Все тяжелые предметы, которые удалось найти, она перетащила на левый борт корабля, который несколько выправился относительно горизонта. Тем не менее, стремительно шел под воду. Еще два метра и вода хлынет на палубу. Запретив себе паниковать, девушка задумалась над тем, как осветить судно. Чтобы согреться, бездомные часто разжигают костры. А чтобы подсветить свое жилище, она предпочитала факелы. Сейчас этот вариант мог помочь спасателям заметить ее с воздуха. Девушка разыскала деревянный стул и, приложив немало сил, чтобы разломать его, взяла ножки в качестве основы. На палубе валялись толстые мешки из грубой мешковины. Их она намотала на изголовье факела и прочно прикрепила проволокой. Очередь горючего. Машинный отсек практически затоплен, но ей удалось достать оттуда канистру бензина. Вымочив в ней приготовленные факелы, она подожгла их и прочно закрепила проволокой и бечевкой в разных концах корабля. Оставалось ждать помощи.

Первый час Леа держалась молодцом. Подбадривала себя, уговаривала, что все будет хорошо и спасатели вот-вот прибудут. На второй час, когда вода уже плескалась у краев палубы, паника вновь начинала подкрадываться к горлу. Она несколько раз связывалась с береговой охраной, но они лишь сообщали, что вертолет в пути и будет в заданном квадрате поиска через полчаса. Но квадрат поиска и место, где она находится — не одно и тоже. Темнело. Факелы, которые она заменила на новые, отлично освещали корабль. Так его можно было заметить издалека. Но как только факелы утонут, найти ее на воде, пусть и в жилете с подсветкой, будет практически невозможно. GPS навигатор по-прежнему не работал. Шансы на спасение таяли с каждой минутой.

Еще через час судно затонуло. Подарив Леа на прощание тяжелый гортанный звук, похожий траурный крик умирающего кита, оно медленно скрылось под водой, оставив ее одну, в спасательном жилете посреди успокоившегося океана с ракетницей и доживающим факелом, едва освещающим черноту вокруг нее. Покачиваясь на волнах в оранжевом жилете, словно поплавок, она ежилась от панического ужаса и холода. Темнота с каждой минутой становилась гуще. Холод пробирался под костюм и начинал кусать за ноги. К тому же, девушке несколько раз показалось, что кто-то коснулся ее под водой. Но она запретила себе об этом думать, иначе может сойти с ума. Темнота. Тишина, наполненная мягким журчанием воды. Безудержный, панический, всепоглощающий страх, от которого, возможно, она никогда не оправится. Зашипев на прощанье, факел потух. Слез не было, поскольку не было сил для них.

Она уже похоронила себя заживо и была готова смириться со своей участью, но через четверть часа раздался звук работающих лопастей и в небе показался вертолет.

Не помня себя от радости, она крепче сжала ракетницу и, нажав на спусковой крючок, запустила в небо сигнальную ракету. В этот момент она страшно жалела, что не владеет магией. Пускать вверх бесчисленное количество пульсаров куда надежнее. Если ее единственный сигнал останется незамеченным — это означало гибель.

Девушка наблюдала за тем, как красный огонек взметнулся высоко в небо и, достигнув своего пика, по параболе падал вниз, пока с едва различимым шипением не утонул в океане. Вертолет включил прожектор. Заметили! Ее сигнал заметили! Щеки Леа обожгли слезы. Держаться. Она должна держаться, спасение уже совсем близко! По водной глади рыскал луч прожектора и, когда он, наконец, взял девушку в круг света, она закричала хриплым, простуженным голосом:

— Здесь! Я здесь!!! — крик уже ничего не изменил бы. Ее заметили и скинули лестницу. Вертолет опустился настолько низко, насколько позволяли его возможности. Подцепив застывшими пальцами веревочную лестницу, девушка подтянулась и, когда вертолет стал набирать высоту, вскрикнула. Сильнейший рывок выдернул ее из воды, которая, словно не желая прощаться с девушкой, тяжелой тушей грохнулась обратно в океан, оставив Леа висеть на спасительной лестнице. Карабкаться наверх, когда твои силы на исходе, пальцы едва слушаются, а ты летишь над гладью океана более чем в ста метрах — крайне тяжелая задача. Тем не менее, спасатели сверху медленно подтягивали лестницу на себя, а Леа, превозмогая боль, усталость и страх, помогала им, поднимаясь выше. Наконец, в нее крепко вцепились мужские руки и затащили внутрь вертолета.

— Как ты, Суарес? — над ней склонился Блэквел. Вне себя от ярости, не соображая, что делает, Леа со всех сил пнула его ногами в живот, от чего мужчина, не успев ухватиться, выпал из вертолета. Со спокойной совестью она провалилась в сон.

Академия Растона

Сознание возвращалось к Леа неохотно. А по мере приближения реальности, все ощутимей становилась ломота и тяжесть во всем теле. Будто все силы высосали. В горле снова пересохло, но вдобавок к мерзкому ощущению сухости добавился не менее мерзкий привкус каких-то медикаментов. На то, чтобы открыть глаза, сил пока не хватало. На шевеление тоже. Но она отчетливо вырывала звуки, доносившиеся из действительности. Низкочастотный гул с небольшим посвистыванием она знала прекрасно. Именно такой звук издавал кокон, в котором после аварии лежали ее родители, а маленькая девочка, сжимая ладошку матери, молилась всем Богам, чтобы она открыла глаза и снова любила свою малышку. Леа даже была готова исправиться, стать образцовой дочерью, все время заправлять кровать и кушать ненавистное брокколи. Лишь бы мама и папа открыли глаза. Пусть бы даже они навсегда остались лежать, но открыли глаза и были с ней. Но, увы, даже возможности магии не безграничны. Через несколько дней коконы распались, а чета Суаресов так и не пришла в себя. В этой аварии выжила только она. Маленькая девочка с огромными серо-зелеными глазами. Сейчас Леа лежала точно в таком же целительном коконе, от работы которого по всему телу бегали мурашки.

Снаружи доносились голоса:

— У девушки сильное переохлаждение и воспаление легких, кокон почти исцелил их. Но проклятие навей снимать я не возьмусь. У меня жена, дети…

— Нави-то что там забыли? Я же отдал четкий приказ, — жестко отчеканил мужчина.

— Видимо, желание полакомиться светлой победило их страх. Полакомились знатно.

— Значит, я не был достаточно убедительным? Что ж.

— Этан, может, не стоит…

В глазах Блэквела заплясали языки пламени. Самого настоящего огня. Ирем — лекарь академии Растона прекрасно знал, что в таком состоянии с магом лучше не спорить.

— Понял. Мне отправить Сорену соболезнования или ты сам? В Растоне осталось всего два клана навей.

— Обойдется. Сорен прекрасно знает, его детищам не стоит со мной связываться. Останется один клан, зато более покладистый и смиренный.

— Удачи тебе, Этан. И со светлой, и с лидером Темных. Но, не слишком ли ты грубо с девчонкой? Мало того, что светлая, так мелкая и хрупкая, как щепка. На средненькую мою похожа. Такой же курносый носик, — мужчина сочувственно посмотрел на Леа, лежавшую под коконом и вновь обратился к темному. — Не мог, как других, по городу да лесам раскидать?

— Она должна уйти. Сама, Ирем. Иначе светлые поднимут скандал. А они поднимут, если наглая останется в академии. Ну, а если останется — тем более. Скидок на пол делать не буду, должна это понять.

— Удачи тебе. А ей терпения. Да поможет нам темный.

Доктор, сняв с Леа кокон, вышел из палаты и плотно закрыл за собой двери. Без кокона девушка почувствовала холод. Словно с нее сняли теплое пушистое одеяло. Снятие кокона может означать две вещи: либо пациент здоров, либо пациент мертв. Поскольку мертвой девушка не была точно, физически она полностью здорова. Только от чего ломота и тяжесть во всем теле не покидают ее? Память Леа отчетливо возвращается к моменту, когда ее выдернули из воды. Что-то тяжелое, липкое, не хотевшее отпускать, тяжело плюхнулось обратно в океан. И сейчас это ощущение преследовало девушку. Проигрывалось вновь и вновь.

Вздрогнув от очередного воспоминания, она распахнула глаза. Окружающие предметы разбежались от нее в разные стороны, плясали вокруг. Но, нехотя подчинившись воле девушки, они зафиксировали положение. В центре всего творившегося хаоса, скрестив руки на груди, стоял Блэквел. Ее персональный кошмар. И выглядел, как исчадие ада. Практические черные глаза, слегка растрепанные смолянистые локоны, широкая мускулистая грудь, обтянутая черной шелковой рубашкой. Возмутительно высокий для человека, и в самый раз для сильного темного мага. Осознав, кто стоит перед ней, она сначала ужаснулась, а затем — удивилось. Девушка отлично помнила удар в живот, которым отправила этого мерзавца в воду. Но почему тогда, он здесь, стоит перед ней и внимательно наблюдает?

— Ну, не обижай, Суарес. Ты, правда, надеялась, что от меня так просто избавиться?

— Вижу, надежды не оправдались, — едва шевеля пересохшим языком, она старательно выговаривала слова. Мужчина протянул ей стакан воды, но Леа отвернулась. Принимать что-либо из рук мужчины после того, как ее опоили и бросили одну посреди океана? Да лучше умрет от жажды.

— Светлая, пей. Обещаю, в этот раз кетаминовых снов не будет.

— И я должна верить вашим обещаниям?

— Мне без разницы. Пей.

Он, разве что не силой впихнул край стакана ей в рот. Сделав глоток она, как одержимая, уже не могла остановиться: пила жадно, крупными глотками. Вода стекала по подбородку, шее и намочила подушку, но девушка испытала неимоверное облегчение. Тем не менее, по непонятной причине она почти не могла шевелиться. Тело словно не подчинялось ей. Как ватное лежало на кровати, позволяя лишь поворачивать голову.

— Теперь я сделаю то, что тебе не понравится. После этого разрешаю ударить, — мужчина, к удивлению Леа даже улыбнулся, поставив стакан на прикроватную тумбочку. Но прежде, чем она успела подумать об этом и попробовать дать оценку изменившемуся поведению куратора, он накрыл ее губы своими. В этот момент девушка жалела, что не может ударить прямо сейчас. Рука едва отрывалась от простыни, но бессильно падала обратно. Губы Этана втянули ее мягкие губки, как насос. И вскоре Леа поняла. Маг не пытается ее обидеть, он пьет из нее нечто темное и болезненное. Чем дальше отстранялся мужчина, тем отчетливее Леа видела темный туман, вытекающий из ее приоткрытого рта и поглощаемый Этаном. В этот момент лицо мужчины пугало, как никогда раньше. Вокруг абсолютно темных глаз мелкие черные жилки вен. Прямые брови нахмурены, губы жадно вытягивают из нее нечто пугающее. Затем показался самый кончик черного тумана, отчаянно вихляющий и не желающий быть поглощенным. Но и его ожидала плохая участь. Поглотив черное нечто целиком, Блэквел закрыл глаза и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, мотнул головой и пришел в себя. Когда его ресницы разомкнулись, перед Леа вновь стоял обычный человек. Такой, каким она увидела его впервые, застыв перед дверьми академии.

К своему удивлению, девушка почувствовала, как силы возвращаются к ней. Решив, что «после» наступило, она немедленно отвесила Этану звонкую оплеуху. Мужчина даже не шелохнулся. Лишь недовольно сощурился:

— Наглая. Ты бьешь как девчонка, — он взял ее руку, сжал в кулачок и показал, как необходимо ударять.

— Я и есть девчонка.

— Если ты девчонка, то в академии Растона тебе не место. Давай.

— Что? — желание его бить моментально пропало. Тем более, что мужчина даже не думал защищаться. Какой интерес методично избивать того, кто получает какое-то извращенное удовольствие от этого.

— Я сказал бей, как положено.

— Не стану я вас ударять. Не здесь. И не сейчас. Не на ваших правилах.

— Любопытно знать, на каких в таком случае? — он вновь скрестил руки на груди и снисходительно улыбнулся. Будто перед ним маленький неразумный ребенок. Впрочем, так оно и было. Леа хоть и отрастила зубки, живя на улице, но являлась светлой и была еще во многом наивным ребенком. Взять хотя бы отношения между мужчиной и женщиной. Никто и никогда не объяснял ей, как следует себя вести, и каких опасностей ждать. Никто и никогда, пока однажды… Впрочем, девушке удалось успешно отбиться и убежать. Поэтому она знала, когда силы с противником не равны — беги, Леа. Беги и не оглядывайся.

— Вы — монстр и сволочь, господин Блэквел.

— Слышал мнения и похуже. Ты лучше скажи, какого темного в шлюпку не села, а на корабле осталась? Читать не умеешь? В инструкции четко было написано, как действовать и как добраться до берега.

— В какой инструкции?

— В той, что лежала в шлюпке.

— Вы о той шлюпке, которая была в сотне метрах от корабля, когда вы меня отпустили? Я должна была броситься в погоню по волнующемуся океану, чтобы попасть на сомнительное средство спасения, не имеющее даже весел?

— Нави, — злобно рыкнул Этан, сжав кулаки. — Теперь понятно. Я думал, что ты полная идиотка. Оказалось — просто везучая.

— Вы сумасшедший, который выкинул курсанта посреди океана и оставил без помощи! — почувствовав себя существенно лучше, девушка села в кровати, разминая затекшую шею и плечи. Она повысила на куратора голос, от страха. От волнения. Потому что, если начнет вспоминать и жалеть себя, то разрыдается и в страхе свернется калачиком. А она не имеет на это права. — Вам вообще преподавать нельзя.

— Ты не в пансионе благородных девиц, Суарес. Забрать документы можешь в любое время, хоть сейчас. Я даже лично провожу до деканата.

— Не дождетесь!

Она встала с кровати, и, обнаружив свои кроссовки рядом, принялась их зашнуровывать. Пальцы, которые еще недавно совершенно не слушались, вновь обрели прежнюю ловкость. Покончив с обувью, девушка поднялась. За окном ярко светило солнце. Сколько же она проспала? Календарь и часы на стене помогли составить представление. Сутки. Ровно сутки назад Леа пошла с Калебом в столовую. Нужно будет встретиться с ним и все высказать. Но, прежде, необходимо выяснить отношения с господином Блэквелом. Девушка боялась его. Как черта боялась. Но привыкла побеждать свои страхи. Он ее оскорбил, унизил, разве что не надругался, оставил в опасности. Значит, должен поплатиться. Она не сможет быть прежней после пережитого.

— На счет нашего уговора. Я хочу автомат по вашему предмету. И больше никогда вас не видеть. Изверг!

Мужчина довольно улыбнулся и неожиданно ласково протянул:

— Позволь, я кое-что для тебя проясню. Во-первых, к своему неудовольствию, я веду половину предметов на первом курсе. Во-вторых, на допросе ты соврала, а это значит, что общаться мы будем долго, много и плодотворно. В-третьих, ты не поступила, тебя зачислили. За деньги. Это вещи разные. Так что, я подумаю и решу, что из «абсолютно всего» я хочу.

— Да вы… вы подлец! — едва дыша от возмущения, вскрикнула Леа. — Вы манипулируете фактами!

— Я темный, Суарес! И шпион, — жестко отчеканил мужчина. — Повторю. Вы не в пансионе благородных девиц, вы в академии Растона. Если решили остаться, осознайте и примите, что вы в клетке с тиграми. Либо они съедят вас, либо вы их. Третьего не дано! И еще одно.

Он несколькими шагами пересек палату и накрыл своей большой ладонью лицо девушки, что-то прошептал и отпустил так быстро, что Леа даже опомниться не успела. Вздрогнула, стараясь задавить подкатившие к горлу слезы, и выскочила за дверь.

Блэквел, скрестив руки на груди, смотрел на стену, к которой еще секунду назад в страхе прижималось хрупкое тельце лохматой светлой в потрепанной одежде с белыми солевыми разводами. К своему неудовольствию он осознал, что именно ему нужно от светлой. Даже такой грязной, немытой, но гордой и сильной. Во всяком случае, тяжесть в паху он ни с чем другим не спутает.

«Хорош, Блэквел. У тебя давно не было секса, раз ты готов кинуться на обглоданные кости».

Выскочив за дверь, девушка сжалась в комочек и разрыдалась, размазывая по щекам свидетельство собственного бессилия. Она хоть и наивная, но не глупая, и прекрасно понимала, что от нее попросит этот ужасный монстр. И что противопоставить ему? Как противостоять темному магу, мужчине, который выше ее разве что не на две головы, а в развороте плеч точно вдвое шире. Сдавит, возьмет силой и останется от нее не сила целительницы, а неизвестно что, ведь половина, а то и большая часть, достанется ему. Леа не знала, какие темные ритуалы ему еще известныт. Возможно, сможет полностью лишить ее и силы, и света. В таком случае, кем она будет? Обычной уличной воровкой.

Дверь открылась как-то совсем неожиданно. Кидаясь в панику и позволяя слезам задушить себя, девушка и не подумала, что Блэквел выйдет следом, застав ее в совершенно растрепанных чувствах.

Он смотрел на сжавшуюся в комочек светлую и чувствовал себя подонком. За то, что приходится быть жестоким с этим светлым наивным существом, за то, что не может просто взять и вышвырнуть ее из академии, за то, что желает ее, с того момента, как отнес к целителю. С того момента, как она доверчиво склонила голову к его груди, в беспамятстве. С того момента, как коснулся ее губ, выпивая проклятье, умирающее в его венах. С того момента, как она не сломалась, пройдя действительно кошмарное испытание. С ним не справлялся почти никто. Никто, кроме него самого и Кристины. А Светлая обошла их обоих, пройдя через ад даже без спасательной шлюпки. Он не хотел признаваться себе в том, что, если девушка отринет свет, из нее выйдет отличный шпион. Впрочем, слишком рано делать выводы, ведь сейчас она утонула в жалости к себе вместо того, чтобы радоваться тому, что жива и концентрироваться на цели. У них впереди пять лет. Его основная цель — вдолбить в головы будущих шпионов, что они живут от задания к заданию. Время до и после — не для рефлексии, а для работы над ошибками и повышения навыков. Времени на жалость к себе в графике шпиона не предусмотрено.

— Светлая, если ты думаешь, что будет легче, ты ошибаешься. Будет только хуже. Либо уходи из академии сейчас, либо перестань наматывать сопли на кулак, — спина девушки напряглась, а затем стала вздрагивать с новой силой. Усмехнувшись принятому решению, он решился на похвалу. Чтобы дать ей шанс. Чтобы дать шанс себе. — Было тяжело, но ты справилась. Прими и смирись. Сегодня выходной. Собрание завтра в полдень. Не опаздывай.

Развернувшись, он стремительно, но бесшумно ушел. Леа даже обернулась, чтобы проверить, не растворился ли мужчина в воздухе. Но нет. Он спешно плыл по коридору, не издавая ни единого звука, словно не касаясь земли, словно не маг, а тень. На повороте, прежде, чем скрыться за углом, его глаза встретились с глазами девушки. Ей показалось, она заметила языки пламени и ехидную улыбку. Слезы высохли как-то сами собой. Леа поднялась и, стараясь не встречаться глазами с курсантами, представляя, как кошмарно выглядит, побрела к заведующему хозяйственной частью. Все ключи, которые выдала в деканате госпожа Триполи и за которые Леа расписалась — утеряны. Теперь снова придется врать или красть, чтобы добраться до комнаты.

К счастью, искусство воровать — не единственное умение девушки. Не хуже, чем красть, она умела убеждать. Даже несмотря на внешний вид, ей поверили и пустили в хозяйственный блок, выдали под роспись несколько комплектов формы, хозяйственные вещи, полотенца и постельное белье. Сумку с учебными принадлежностями она несла разве что не в зубах и едва поместилась в дверях общежития со всем своим грузом.

Добираясь до комнаты, девушка обратила внимание, какие взгляды кидают на нее парни. Если раньше смотрели с призрением и отвращением, то сейчас даже кошмарный вид (и кошмарный по меркам бездомной) их не отпугивал. В глазах четко читался интерес. Некоторые даже пошлые намеки делали, дразня языком и показывая вульгарные жесты. Стараясь убедить себя в том, что ей лишь показалось, девушке пришлось убеждать и коменданта общежития, что той тоже показалось. Показалось, будто она не видела, как Леа буквально пять минут назад вышла из своей комнаты номер триста пять на третьем этаже в правом крыле. Крыло оказалось левым, а этаж четвертым, тем не менее, с номером комнаты проблем не возникло. Посочувствовав первокурснице, комендант проводила Леа и даже помогла донести ей вещи, предупредив, чтобы подобного больше не повторялось. Не веря, что ад завершился, девушка бросила кипу вещей на кровать и повалилась на нее сверху.

Кровать! Как давно, с 11 лет ей не доводилось спать на кровати. Пусть у Салеванов это была обычная деревянная кровать с тонким прохудившимся матрасом, но она, хотя бы, была. Последние шесть лет девушка спала на холодном бетонном полу, застеленном полотенцами и матрасом. В академии же курсантам предоставлялась широкая кровать с мягким ортопедическим матрасом, пушистым одеялом и райски взбитой пышной подушкой. От умиления она была готова расплакаться. Девушке искренне казалось, что она попала в сказку.

Боясь запачкать постель собой, Леа наскоро разложила вещи, с удивлением отметив, что потерянные пропуска лежат в тумбочке и хотела направиться на поиски душа. Впрочем, в этот раз трудностей не возникло, поскольку открылась боковая дверь комнаты и из нее, завернутая в полотенце и вкусно пахнущая гелем для душа, вышла блондинка. Заметив Леа, она сначала испугалась и подпрыгнула, но потом, внимательно осмотрев незнакомку с головы до ног, протянула.

— Ты, должно быть, Леа Суарес?

— Верно. А ты?

— Бри Гановер. Твоя соседка. Плохо выглядишь, дорогая. Иди-ка ты в душ, я пока чай приготовлю.

Леа не стала разочаровывать соседку по комнате, что от чая откажется. Слишком свежи воспоминания, чем закончилось чаепитие в прошлый раз, хоть и пили компот. Тем не менее, вежливо улыбнувшись, она взяла белое махровое полотенце, комплект чистой одежды и отправилась в душ. Время для нее остановилось. Горячие струи не просто стекали по изгибам мягкого и красивого тела девушки, они ласкали, очищали не только многолетнюю грязь телесную, но, казалось, и душевную. Снимали тревоги, стрессы и страхи от пережитых вчера ужасов. Она мылилась ароматным мылом пять или шесть раз, хотя была уже совершенно чистая, разве что не скрипела. Ей просто доставляло небывалое удовольствие ощущать мыльные пузырики на своей коже, взбивать волосы с шампунем в густую пену и радоваться, как ребенку, тому, что с ней это произошло. Нахождение в академии уже не казалось столь ужасным.

Когда она, наконец, через сорок минут, истратив всю горячую воду на этаже, выбралась из душа, то забраться в свою прежнюю одежду уже не смогла. Та не только была грязной и протертой, но и изрядно попахивала тиной и тухлой рыбой. Стирать ее уже бесполезно. Оставлять на память — глупо.

— Прощайте, королева, — выбрасывая футболку с изображением монаршей особы и другие вещи в мусорку, произнесла она и почувствовала облегчение. Словно Леа Суарес не просто приняла душ и переоделась, словно она выкинула в мусорное ведро свою старую жизнь.

Форма, которую выдали в хозяйственной части, была несколько великоватой. Потому, что ее шили на парней, а не на девчонку, ростом в 158 сантиметров. Ботинки и вовсе болтались, даже если подложить в них несколько рулонов ваты. Новые уже заказали, но пока пришлось надеть свои же кроссовки. Грязные, но удобные и еще относительно новые. Три года для вещей Леа — не срок.

Вернувшись в комнату, девушка подошла к зеркалу. Из него смотрела совершенно иная Леа. Иная. И эта девушка ей понравилась. К тому же, форма сидела не так плохо, как ей сперва показалось. Подогнув манжеты черной рубашки, девушка отрегулировала длину рукава, подогнув снизу штанины — отрезала по линии сгиба ножницами, услужливо одолженными соседкой. Вот только пиджак при всем старании посадить не получалось. Поэтому оставалось лишь ждать, когда комплект формы, по снятым с девушки меркам, прибудет в академию. Ей обещали, что скоро. Насколько быстро в академии происходит «скоро» девушке еще предстояло выяснить.

— Ты потрясно выглядишь, — заметила Бри, наблюдая, как ее соседка по комнате убирает волосы в высокий хвост. — Чай будешь? Вкусный. Молочный улун.

— Нет, спасибо, — бросив настороженный взгляд на напиток, отказалась девушка.

— Ты светлая? Брось, я знаю, что ты светлая. Все в академии уже знают. Мне пришлось принять тьму, как на третий курс переводчиц перешла. Светлых в академии Растона не бывает. Максимум — нейтральные, но не дальше, чем до третьего курса. Там жесть начинается. Хотя, слышала, что первокурсников на шпионском в первый же день лицом в такое, извиняюсь, дерьмо окунают, что многие бегут без оглядки. Так что будь готова ко всему!

Напряженное выражение лица соседки подсказало девушке, что то, о чем она говорила, уже свершилось. На заданный вопрос Леа утвердительно кивнула и к своему удивлению получила в ответ сочувствие. Ей было приятно, что в таком чужом месте, встречаются отзывчивые и добрые люди.

— А, чуть не забыла. Вот. Тебе тут записка пришла. Под дверь подсунули. Читать не стала.

Конверт действительно плотно заклеен. На просвет текст письма не виден. Порвав бумагу, она выудила небольшую записку.

«Площадь у фонтана через час. Одна. Записку уничтожь». Кажется, игра началась…

— Бри. В столовой кормят новичков?

— Если тебе выдали пропуска — кормят.

— Спасибо, — девушка улыбнулась и, захватив карточки, направилась обедать.

Чистая и почти в пору одежда, собственная комната и даже кровать. А самое главное — доступ к душу в любое время дня и ночи! Леа едва заметно светилась, когда шла по коридорам академии, что не осталось незамеченным. Если на улице, при переходе из одного корпуса в другой странности не бросались в глаза, то в административном корпусе игнорировать их уже не получалось. Все встречные парни почему-то считали необходимым при виде Леа присвистнуть, поиграть бровями, а то и шлепнуть по заднице. В итоге, в столовую она попросту побежала, чтобы не дать возможность акулам отщипнуть от нее кусок побольше. Причин такого резкого изменения отношения к себе она не находила. Леа красива, но не красивей других. Обычная девушка с приятной внешностью, курносым носиком, миндалевидным разрезом глаз, с густыми бровями, румянцем на белоснежных щечках и шелковыми русыми прядями, спускающимися до лопаток. Как все. И, тем не менее, только на нее обрушилось внимание мужского сообщества академии.

Стоя с разносом, девушка молилась богам, чтобы очередь поскорее закончилась, и она могла забиться куда-нибудь в уголок и спокойно пообедать. Леа больше не светилась и не радовалась, поняв, что в академии Растона все мимолетно. Особенно все, что связано с радостью. Излишнего внимания она никогда не любила.

— Виктория Хелли к куратору Блэквелу. Виктория Хелли к куратору Блэквелу, — по столовой разлился мягкий женский голос. На задницу девушки под громкий смех за спиной легла очередная рука.

— Живо убери, если не хочешь ее лишиться! — Леа вдруг осознала, что ножик, который всегда был при ней, исчез. В тот момент, когда ее опоили, еще был при ней, а когда девушка принимала душ, ножа уже не было. Сейчас бы он крайне пригодился, чтобы казаться более убедительной.

— Светлая, а кусается? — маслянисто улыбнулся блондин. Природа наделила его лицо удивительной россыпью прыщей разного размера и формы. Леа даже скривилась и, для демонстрации готовности драться, оттолкнула обидчика, стоявшего слишком близко.

— Светлая, но не святая.

Парни, разглядев что-то в лице светлой, мгновенно сникли. Второй, высокий и худой шатен, сально усмехнулся.

— Ему, значит, можно трахаться, а нам нельзя. Говнюк!

— Идем отсюда. Смотри, светлая. Заступничество не вечное. Мы до отбора подождем, ага.

Обидчики живо ретировались из столовой, а девушка стояла, в совершенной растерянности. Кто говнюк и чье заступничество? О чем они говорили?

— Что будете?

Она не сразу поняла, что вопрос предназначался ей. Упитанная женщина на раздаче, поправив чепчик, уставилась на Леа.

— Вы мне очередь задерживаете! Выбирайте быстрее, девушка.

— Положите мне, пожалуйста, что можно, — скромно попросила она. Женщина удивленно хмыкнула и выдала гороховый суп, пюре с мясной котлетой, два куска хлеба и чай. Для Леа настоящий праздник.

До столика в углу дошла не без боя. Со всех сторон к ней тянулись руки и летели скабрезные шуточки ниже пояса. Если бы не сильный голод, бросила бы поднос и скрылась бы где-нибудь, чтобы спокойно сгореть со стыда. Вместо этого, прикинувшись глухой и слепой, она поставила поднос на столик. Благодаря жизни на улице, Леа знала: никогда не поворачивайся к противнику спиной. Всегда держи его перед собой, а спину — прикрытой. Именно поэтому она предпочла видеть всех, а спину закрыть стеной. И это было мудрое решение. Не успела она и ложку в рот отправить, как за столик уселся парень.

— Светлая. Меня Эштон зовут. Третий курс. Староста. Барон. Богат, хорош собой, темный маг второй ступени, специализация поиск.

— И с какой целью ты мне это сообщаешь… Эштон? — все же преодолев страх перед взбудораженной толпой, она отправила в рот ложку горячего супа. Со второй не спешила, тщательно проверяя вкус. Для надежности ковырнула картофелину, рассмотрела бульон. Ничего подозрительного. Отодвинула еду подальше от парня, чтобы не подсыпал ничего, и уставилась на него.

— Трахаться хочу. С тобой.

Вторая ложка супа живописно украсила лицо Эштона пережеванным картофелем и горохом. Девушка подавилась. Манерно стирая с лица неудавшуюся попытку соблазнения, он решил, на всякий случай, уточнить:

— Это понимать как отказ?

— Именно!

— Эх, жаль, силой нельзя, — посмотрев на нее, как на кусок мяса и, разве что, не облизнувшись, барон поднялся, поклонился и ушел.

Желая поскорее сбежать из академии хотя бы ненадолго, Леа налегла на суп. Когда стул рядом с ней вновь был занят, она нанесла упреждающий удар:

— Пошел вон! — подняла взгляд. Калеб. Смотрит виновато. Улыбается.

— Все равно пойти?

— Это ты мне отомстил так, да?

— А ты пленных не берешь, сразу в атаку, — ухмыльнулся он и расслабился. — Ничего личного. Ты была моим заданием по предмету «захват и удержание заложников». Пятерку, кстати, получил.

— За то, что опоил меня? Великолепно. Поздравляю, — она отставила пустую тарелку супа и приступила ко второму, предварительно осмотрев его. Леа не знала, что пропофол или кетамин, используемые для быстрого усыпления жертвы, неразличимы в еде. Это прозрачные вещества и, подловив момент, пока собеседница отвернулась, Калеб в прошлый раз вылил выданную дозировку вещества в ее компот. Время ухода в наркоз — 30–60 секунд. Даже толком не осознать, что произошло. Тем не менее, она с усердием осмотрела пищу и отодвинула от Калеба стакан с чаем. Впрочем, все равно попросила:

— Отпей, — протянула стакан парню.

— Ты серьезно?

— Пей.

Незлобно рассмеявшись, он сделал глоток и улыбнулся.

— Довольна? Вообще, ты правильно делаешь. Никому не доверяй. Не заводи друзей. Не треплись много, особенно с девчонками. Все переводчицы — будущие постельные грелки послов, дипломатов, иностранных агентов. По сути, это факультет элитных проституток, которых учат сладко говорить на многих языках. А еще их учат вытаскивать информацию и запоминать факты.

— Зачем ты мне это говоришь? — девушка продолжила обед и зла на парня уже не держала. Она постепенно начала осознавать, куда попала и каковы нравы этого места.

— Просто ты мне нравишься. Хотел предупредить.

— И ты туда же? Тоже будешь делать неуместные намеки?

— Нет, Леа, я не самоубийца, — посмотрев на лоб девушки, грустно протянул он.

— В смысле? Да что у меня там на лбу? Почему все на меня как-то странно смотрят? — она с силой потерла лоб и глянула на руку — никаких следов красящего вещества. Если бы кто-то над ней пошутил и что-то нарисовал, она бы заметила.

— Бесполезно. Там метка стоит. Магическая. Дословный перевод: «Не трогать. Блэквел».

Девушка вновь едва не подавилась. С какой стати господину Блэквелу ставить на ней подобные метки? Она даже не допускала мысли, что это благородная защита чести бедной девушки. Раз поставил такое, видимо уже сейчас заявил на нее права. От негодования у нее запылали щеки. От неопределенности — щемило в области сердца. Она тотчас же к нему пойдет и потребует объяснений. А еще потребует, чтобы нож вернул и определился со своим призом в их пари! Нет ничего хуже, чем быть должной и знать об этом. Пусть она сразу услышит, чтобы у нее было больше времени смириться.

— С какой стати ему метки на мне ставить?

— После твоего допроса? Ты еще спрашиваешь? — парень открыто рассмеялся. Новички во время допроса часто допускают ошибку: когда объект начинает сообщать информацию, которая вам важна, не стоит поддаваться искушению задать наводящий вопрос. Необходимо стать одним большим ухом и слушать. Никогда не знаешь, когда поток красноречия закроется, и объект снова замкнется. Леа чувствовала каким-то внутренним чутьем, что задета скользкая тема, о которой она вообще знать не должна была, а потому молчала. Даже почти не дышала. — Да тебя вся академия трахнуть желает, чтобы дар получить. Половине даже не обязательно твое согласие. А другим — надо. Проблем со светлыми не хотят.

Заметив напряженный взгляд Леа, парень умолк. Осознал, что лишнего наговорил, но сказанного не вернешь.

— Откуда ты знаешь… откуда все знают о моем допросе?

— Леа. Твой допрос, как и допросы всех духов, был нашим практическим семинаром. Как ты, думаешь, учат шпионов? По картинкам в учебниках и видеофильмам? Здесь каждый, — он окинул взглядом столовую. Парни с ненавистью косились на Калеба и с вожделением на светлую.

— Каждый — потенциальное учебное пособие. Нас учат обманывать, манипулировать, красть… убивать. Мы — будущий карающий меч Растона и его тайное оружие. Но, помимо прочего, мы — мужчины.

— Я понимаю. Не продолжай. Тебе тоже нужен мой дар?

— Я бы соврал, сказав нет, — честно сознался парень. — Но приму его лишь в том случае, если поделишься добровольно. Со светлыми связываться не стану.

— Что это значит?

— Ты не знаешь? — удивился он. — Хорошо. Сегодня побуду лапочкой. Ты ведь девственница. Ой, только не красней, вся академия знает, что девственница. А дар светлых, любой, не только целительский, активизируется с ее потерей. Возьми девственницу силой — получишь часть дара. Но все поколение этой светлой будет лишено магии. Если девушка сама дала, то дар удваивается. Ее возлюбленный получает по полной программе. И потомки тоже. По понятным причинам, первый вариант подходит темным. Но светлые за такое карают. Вас итак осталось-то немного, а с даром — и того меньше. Эфа убьет, если узнает.

— Какая Эфа?

— Темный, ты что, с неба свалилась? Вообще не в курсе мирозданья что ли?

— Прости, моим воспитанием занималась улица. Отчим учил исключительно кулаками, а все, что втолковала графиня, касалось балов, этикета и самых общих основ целительства. Да и было мне тогда пять лет.

— Библиотека тебе в помощь. Там все найдешь. Но я не для этого к тебе подошел. В общем, смотри, какой расклад. У тебя спокойная жизнь будет только до отбора. Ну, как спокойная. Парни тебя не тронут. Могут поразвлекаться немного, потискать, но не больше. Их Блэквел убьет тогда. Совсем убьет. За нарушение приказа. А через месяц метка будет снята и тебя, как и всех духов, можно трогать. Типа, раз остались и отбор прошли — приспосабливайтесь. В твоем случае, кто первый добежит, тот и получит целительский дар…

Леа поежилась от подобной перспективы. Несмотря на свои меркантильные цели, господин Блэквел все же на месяц отсрочил ее персональный сексуальный ад. С замиранием сердца, она слушала, что предложит Калеб.

— Так вот. Предлагаю взаимовыгодную сделку. Ты ходячая мишень ровно до тех пор, пока девственница. Я опытный мужчина, хорош в постели. Обещаю быть нежным и осторожным, — внутри девушки все опустилось. Неужели он действительно предлагает ей подобное? — Могу даже подождать, пока будешь готова. Но не долго. И все останутся довольны. Мне — сильный целительский дар. Тебе — сильный целительский дар. Твоему потомству — жизнь. Все выигрывают. Поверь, если не согласишься, тебя ждет плохая участь. В лучшем случае, по-тихому выебут за углом, в худшем — по кругу пустят.

Сглотнув от страха, Леа поймала себя на том, что ее колени, плотно сжатые вместе, заметно дрожат. Она не хотела для себя подобной участи. Но и лишаться девственности с Калебом не хотела тоже. Он неплохой парень, даже симпатичный, вроде как добрый, но она не любит его. А ложиться в постель с нелюбимым не станет. У темных все проще. Есть желание, есть объект, есть удовлетворение. У светлых сложнее. Требуется сильная эмоциональная связь, иначе ничего не получится.

— Поверь мне, как только ты станешь женщиной, о тебе забудут. Спать с неопытной, когда вокруг элитные шлюхи с факультета переводчиц никто не станет. У нас же обмен опытом. Девчонки отрабатывают полученные навыки, парни учат их добывать информацию. Так что я предлагаю отличную сделку. Соглашайся.

Язык девушки прочно прирос к небу. Сердце отчаянно колотилось и кричало «нет». Разум, обдумав все сказанное, был близок к тому, чтобы принять предложение. Тело же готово было сорваться с места и броситься подальше от этого проклятого места с его дикими, варварскими нравами! В современном цивилизованном мире девушка, светлая, не может самостоятельно распорядиться своей сексуальной свободой, и вынуждена заключать какие-то сделки, не имея возможности стать женщиной с тем, кого любит. Леа не успела полюбить и сейчас она об этом жалела, как никогда прежде.

— Калеб, я…

— Вижу. В общем, я в мужском общежитии живу, если что, комната 115. Как решишь — дай знать. Бывай.

Глядя вслед удаляющемуся парню, Леа сделала для себя два вывода. Первый — если не пойти на сделку с совестью и не преступить через свою гордость, ее попросту изнасилуют. Да, светлые потом отомстят, но факт останется фактом. Девственности и потомства с даром — не будет, а психологическая травма и панический страх перед мужчинами — будет. Этого ей не хотелось. Второй — если пойти на сделку с совестью, она потеряет себя. Если бы можно было решить вопрос как-то иначе…

Пошлые замечания, полетевшие в сторону девчонки, заставили ее вздрогнуть и прийти в себя. Она поднялась, отнесла поднос на стойку грязной посуды и, стараясь не слушать и не обращать внимания на невоспитанных хамов, направилась к господину Блэквелу. Необходимо с ним побеседовать. Пусть отдаст нож, чтобы Леа могла отбиваться от слишком настырных парней, и пусть объяснит, зачем сотворил с ней такое. Зачем сообщил всей академии, что у нее дар целительницы, ведь прекрасно понимал, что ее ожидает. Не мог не понимать.

Где находится кабинет господина Блэквела, Леа узнала в деканате у госпожи Триполи. В административном корпусе, на втором этаже, в самом конце коридора правого крыла. Она замерла перед деревянной дверью с золоченой табличкой. «Этан Блэквел. Куратор шпионского факультета».

— Все курсы курирует? Как только успевает, — себе под нос пробурчала Леа. Не от того, что действительно хотела знать, а от того, что волновалась. От страха ее ладошки вспотели, а под ложечкой бегали мурашки. Резко выдохнув, она громко постучала. Тишина. Неужели нет на месте? Постучала снова и снова. Никто не отвечал. Прежде, чем пойти на свою встречу, решила проверить и дернула за ручку.

Открыв дверь, девушка в ужасе замерла. Господин Блэквел был в кабинете. Вместе с той самой Викторией Холли, которую вызвал к нему приятный женский голос. Теперь она поняла, о чем говорили парни в столовой.

Виктория, сидя на столе с широко расставленными ногами, стонала от удовольствия в голос, впиваясь ногтями в мускулистую спину мужчины. Без рубашки, с приспущенными брюками, он сильными и резкими толчками вбивался в женщину, покрывая поцелуями ее шею. Леа с ужасом наблюдала, как при каждом толчке напрягаются его упругие ягодицы, и выгибается дугой блондинка, дрожа от страсти и наслаждения.

Вместо того, чтобы захлопнуть дверь, она с ледяным кошмаром в сердце наблюдала за происходящим. Ноги приросли к полу, воздух в легких закончился, а как дышать — она забыла.

— Желаете присоединиться, Суарес? — не останавливаясь и не поворачиваясь в ее сторону, низким, хриплым голосом произнес куратор.

Присоединяться она не желала. Более того, вообще забыла, зачем пришла сюда.

— Суарес?

Повторный оклик вывел ее из оцепенения. Громко хлопнув дверью, девушка побежала со всех ног из академии. Неужели и с ней… вот так вот… С нелюбимым? Нет. Она не могла. Не сможет. Слишком тяжело принять подобное. Девушка бежала, не разбирая дороги, размазывая по щекам слезы и рыдая разве что не в голос. Во что она ввязалась? Порок, грязь, бесчестие, тьма… в академии Растона ни капли света. А она задыхается без него.

Оказавшись на улице, девушка закинула голову к небу и жадными глотками втягивала воздух. Над ней безмолвно проплывали пушистые белые облака, игриво меняя форму. Вот плывет добрый зайчик, вот крокодил раскрыл пасть, вот свинка. В детстве, когда мама была жива, они ходили в лес на пикники, ложились вместе на льняной плед и наблюдали за небом. Вместе придумывали, на что похоже то или иное облако. Ее детство было полно света и добра. Но пьяный водитель решил, что Леа не нужны ни свет, ни добро, ни детство. Слишком рано она стала взрослой. И слишком поздно поняла, что жизнь на улице не превращает тебя в дерьмо, а вот учеба в академии Растона — вполне может.

Опустив голову, она быстрыми шагами направилась к месту встречи, обозначенному в записке. По дороге записку пришлось съесть, поскольку канализации поблизости не было. Лучший способ уничтожить документ — разорвать и бросить в канализацию. Если это не секрет межпланетной важности, никто не станет искать его среди фекалий. Впрочем, вариант с собственными — тоже подойдет, если вы не брезгуете проглотить грязный кусок бумаги со следами чужих рук. К грязи Леа привыкла, потому быстро прожевала и проглотила записку.

Возле фонтана прогуливались парочки с собаками и детьми. За столиками для шахмат сидели старики, обмениваясь шутками и коротая время. Разносчик газет предлагал всем свежую прессу, а лоток с хот-догами еду сомнительного качества. Еду, которую Леа любила и позволяла себе по праздникам.

Решив, что нужного ей контакта еще нет, девушка присела на одну из лавочек, расположенных друг к другу спинками и, прикрыв глаза, наслаждалась солнышком. Здесь, на улице, обстановка совершенно иная. Это — ее настоящий дом. Он полон света, солнечного тепла, детского смеха и улыбок прохожих, совершенно незнакомых ей людей. Он дышит свободой… Ей все больше не хотелось возвращаться в академию, и девушка уже подумывала о побеге. Если бы не Тор, она бы ни секунды не осталась в этом богами проклятом месте.

— Возьмите газету, — молодой парень в футболке и кепке с надписью «Местное время» предлагал прессу.

— Нет, спасибо. У меня нет денег.

— За нее заплатили, — он передал Леа газету и скрылся.

Девушка обернулась по сторонам, но не заметила никого, кто бы мог за ней наблюдать. Раскрыла газету. Внутри — конверт.

— Прикройте газетой лицо и сделайте вид, что читаете.

Девушка обернулась на голос.

— Не оборачивайтесь! — нервно приказал он. Она живо развернулась обратно, почувствовав себя идиоткой. Мужчина сидел позади и делал вид, что разговаривает по телефону. Выполнила его требование и прикрыла газетой лицо. — Я ваш связной от Князя Нотиса. В конверте — задание. Прочитайте, ознакомьтесь, задайте вопросы. Затем верните на место и оставьте газету на лавке.

Без лишних слов, девушка вскрыла конверт и, поборов приступ паники, принялась читать. Наконец-то ей скажут, что нужно сделать, чтобы навсегда освободиться от жуткой участи быть курсантом академии. Закончив чтение, трясущимися пальцами засунула листок обратно в конверт. Получилось не сразу. Затем, прикрыв лицо газетой, обратилась к мужчине.

— Скажите, что это дурная шутка. Вы издеваетесь надо мной?

— Вопрос королевской важности. Кто-то сливает имена действующих шпионов. За последние два месяца заграницей рассекретили и убили десять агентов. Десять отлично подготовленных, находящихся под глубоким прикрытием агентов, внедренных в наркокартели, международные террористические организации, иностранные правительства и корпорации. Их раскрыли и убили. Расследование привело в академию Растона. Здесь след оборвался. До вас задание пытались выполнить две оперативницы. Обе мертвы. Вам надлежит быть осторожней, объект подозрителен, жесток и опасен. Если раскроет — повторите их участь.

— Неужели нельзя было подкупить его действующих любовниц или девушек с факультета переводчиц?

— Он четко разделяет секс и работу. Ваша задача — втереться в доверие, а не стать очередной в списке любовниц. Стать правой рукой, тенью Тени, если понадобится. Книга должна быть у нас. Как смогли выяснить агенты, работавшие до вас, именно в ней он ведет записи по всем своим операциям. Найдите и сделайте то, что вы умеете лучше всего. Украдите.

— Если не получилось у опытных оперативниц, почему вы думаете, что получится у меня?

— Никто не знает наверняка. Лично я не верю в успех вашей операции. Но это распоряжение шефа Нотиса. Сказал дать вам совет — сыграйте на даре целительницы. Его многие хотят заполучить. Это ваш козырь. Кроме того, никто не подумает на светлую. Тем более, такую молодую и неопытную.

Девушка еще раз вспомнила буквы на записке и слова, в которые они выстроились. Нет. Она никогда не пойдет на такое. Просто не сможет. Это против ее естества.

— Нет. Я отказываюсь, — заявила она. И на душе сразу полегчало. Если откажется, может не возвращаться в академию. Прямо сейчас! Она с легкостью поменяет мягкую кровать и душ в комнате на свою старую каморку в бетонном тоннеле! Без необходимости обменивать свободу на честь.

— У меня новости от вашего друга, — ледяным тоном начал связной. — Он сидит в камере с вором-домушником. Кажется, даже подружились. Спит на матрасе, сортир по требованию, обед по расписанию, ежедневные прогулки, доступ к библиотеке. Но все может измениться. Скажем, завтра его переведут в общий блок. В камеру на шестнадцать человек. Убийц, насильников, бандитов… с его приятным личиком он быстро станет любимицей публики.

— Сволочи! — рыкнула она. — Какие же вы все сволочи! Как можно быть такими… такими грязными! Такими темными!

— Мы и есть темные, Леа.

— Я вас всех ненавижу!

Из глаз светлой вновь брызнули слезы.

Ее зажали в угол. Ей просто не оставили выхода. Если она не станет любовницей Этана Блэквела, Тора опустят и сделают петухом. Представив, какой ад ждет ее друга, взявшего на себя всю вину, она поняла, что не может этого допустить. Если выполнив задание шефа королевской разведки, она спасет Тора, так тому и быть. Ее жертва будет меньше.

— Вы можете гарантировать, что, если я возьмусь выполнить ваше задание, то Тора не тронут?

— Если вы возьметесь за задание, я даже встречу вам организую.

— Хорошо. Я достану вам чертову записную книжку! Где она находится?

— Если бы мы это знали, в ваших услугах не было бы нужды. Найдите и принесите.

— Если мне… — слова давались ей с трудом. Заставив себя не плакать исключительно силой воли, она резко выдохнула и попробовала сначала. — Если мне понадобится… связаться.

— Возьмите в библиотеке книгу «История светлых». Подозрений не вызовет. Если задание выполнено — сделайте на первой странице пометку карандашом. Если требуется помощь — пометку на последней странице.

— Это на корочке или странице, которая идет после корочки?

— Суарес, не испытывай наше терпение! — он нервничал. — Понадобится экстренная эвакуация — нарисуй мелом крест на бортике фонтана во дворе академии. Гарантировать быстрого изъятия не можем, но по возможности посодействуем. Надеюсь, что этот способ ты не используешь. Нам нужен результат, а твоему другу — отдельная камера.

Девушка свернула газету и бросила ее рядом с собой, давая понять, что разговор окончен. Тем не менее, куратор продолжил.

— Леа. Ты привыкла жить на улице, а Этан привык к шикарным девушкам. Под лавкой прикреплен конверт с деньгами. Возьми. Купи себе что-нибудь эротичное. Чтобы позаботиться о его возбуждении.

— Пусть сам об этом позаботится, — рыкнула Леа и едва ли не побежала. Куда? Неизвестно. Она бежала со всех ног, не разбирая дороги, желая выплеснуть всю боль, пережитый страх и ужас вчерашнего и сегодняшнего дней. Она даже на секунду не позволяла своим мыслям вернуться туда, в черноту океана, где она — совершенно одна. Но сейчас Леа чувствовала себя точно также. Одной, посреди черного неприветливого океана, окруженного монстрами, каждый из которых хочет утопить, утянуть на дно, забрав ее свет. И только страх за Тора не дает ей сдаться.

Беговая дорожка, замкнутая в кольцо, вывела ее обратно к фонтану.

Связного уже не было. Газеты тоже. Но ей ни к чему вновь читать текст той кошмарной записки. Она помнила его наизусть и не смогла бы забыть, даже если бы захотела. Цель — Этан Блэквел. Миссия — выкрасть записную книжку. Достижение — через постель. И фото той самой книги. Все. Проведя ладошками по лицу, словно таким образом может сбросить с себя наваждение, она направилась обратно в академию.

Наверняка, куратор закончил свои дела с любовницей. Значит, самое время поговорить. Соблазнять Леа не умела, но обязана была попробовать.

Академия Растона. Кабинет Блэквела

После того, как он увидел светлую, все внутри перегорело. Она словно издевается. Блэквел вызвал Холли, чтобы забыть о светлой, чтобы не броситься на нее и не навлечь гнев Эфы и сообщества светлых. Даже Тень понимал, что с ними лучше не связываться. За светлых мстят и мстят серьезно. Конечно, мужчина легко решил бы этот вопрос. Одна-две сотни смертей и светлые бы поняли, что с ним лучше не связываться. Но стоит ли одна ночь таких жертв и последующего политического скандала между сообществами? Учитывая, кто он, нарушение правил нейтралитета не пройдет бесследно. Этан поймал себя на мысли, что во время секса со своей постоянной любовницей, думает о последствиях секса с другой девушкой. Бред. Он явно помешался на ней.

Несколькими агрессивными толчками он довел Викторию до оргазма и вышел из нее. Женщина перестала возбуждать его в тот момент, как темный маг спиной почувствовал перепуганный взгляд светлой. Она имела наглость припереться в самый ответственный момент и еще разглядывать столь пристально.

Томно улыбаясь, блондинка накручивала золотую прядку на пальчик и, не думая одеваться, вызывающе глядела на Блэквела. Мужчина был очень хорош собой, прекрасно сложен, силен. Имел непоколебимый авторитет. Его уважали и боялись все, отчасти даже ректор, его друг по совместительству. Он по праву был самым желанным объектом для всех переводчиц академии Растона, но всегда имел только одну любовницу. Как правило, три-четыре месяца, после чего ему становилось скучно, и девушка менялась. Все студентки одинаковы. Прекрасные снаружи и пустые внутри. Им нужны деньги, влияние, возможность иметь серьезные преференции от связи с братом самого Сорена: балы во дворце темных, знакомства, возможность отлично трудоустроиться. Этан не был скуп и всегда давал женщине то, что она хочет. В конце концов, это сделка. Он мужчина и ему нужен секс. Женщинам — отработка полученных на занятиях навыков и устройство в жизни. Они знали правила и четко им следовали. Виктория задержалась на полгода, но в этот момент Этан осознал, что больше не хочет ее.

— С кем пойдешь на собрание духов завтра? — ворковала она, закинув ногу на ногу.

— Это не твое дело, Виктория. Свое ты уже выполнила. Одевайся.

Он злился. Но не на блондинку. На себя. Думал, после секса мысли о светлой прекратятся, но, как назло, стало лишь хуже. Чтобы эта блажь прошла, он должен переспать с Суарес. Но не силой. Нервно усмехнувшись, мужчина подумал, что подобная западня с ним впервые. Суарес должна сама захотеть его. Тогда светлая не только подарит ему дар, равного которому по силе у темных практически нет, но и не возникнет конфликта с Эфой. Да, она будет недовольна, узнав, что светлая удвоила дар с темным, но не более. Правила нейтралитета соблюдены. Старой карге не к чему будет придраться. Осталось заставить девчонку лечь с ним в постель добровольно. Это будет непростой задачей, учитывая, в каком шоке она замерла, застукав их с Викторией. Ведь он знал, что она стоит за дверьми… И специально снял блокирующее заклинание.

Нехотя спрыгнув со стола, Виктория натянула юбку и, обняв мужчину со спины, томно протянула:

— Когда мне прийти в следующий раз? Завтра мы изучаем технику оральных ласк, я бы хотела попрактиковаться.

— Спасибо, Виктория, но в твоих услугах я больше не нуждаюсь, — взгляд мужчины устремлен за окно. Серьезный. Сосредоточенный.

— Но, — она онемела и обошла Этана, чтобы встать перед ним, заставить его хорошенько разглядеть блондинку. Пухлые губки, раскосые глаза цвета аквамарина, розовые щечки, легкий макияж, отлично подчеркивающий кукольные черты личика. Но основным богатством являлись ее пышные платиновые волосы до самых ягодиц. Этан любил перебирать их руками и натягивать во время секса. Она очень красивая. Он сам говорил ей об этом неоднократно. Что изменилось? Почему любовница впала в немилость? — Я не понимаю.

— Давай обойдемся без сцен. Ты знала, на что шла и доставляла мне удовольствие. За это твой банковский счет полон, а связи с нужными людьми налажены.

— Кто она?

— Ты знаешь, где дверь. Не заставляй повторять дважды, — Этан сел за стол и достал личные дела духов.

— Но Этан, девчонки будут надо мной смеяться!

— Это не мое дело. Виктория! — подобный тон не терпел возражений. Гневно фыркнув, она сжала кулачки и направилась к выходу, четко решив, что узнает имя следующей фаворитки и заставит ее жестко пожалеть о том, что увела у нее Блэквела!

В дверях бывшая любовница куратора шпионского факультета столкнулась с толпой парней. Воспользовавшись открытыми дверьми, они ввалились в кабинет и выстроились перед темным магом. Тяжело вздохнув, он потер переносицу и уставился на своих подопечных скучающим взглядом.

— Чего вам?

— Господин Блэквел. На светлой печать! Это как понимать? — негромко протянул самый смелый.

Опять светлая! Ни секунды покоя от нее. Никакого продыху! Он начинал злиться.

— Да, мы думали, что вы нам допрос показали, как бы намекая, — поддакнул Редингтон.

— Думали? Редингтон, сомневаюсь, что ваш мозг способен выполнять такую операцию. Кто мне скажет, почему на курсанте Суарес печать? — когда дело касается женщин, мужчины зачастую теряют головы. Но шпион не имеет на это права.

— Для себя бережете?

Студент тут же получил пульсаром и упал без сознания. Скучающее выражение на лице темного мага не дрогнуло.

— Кто-то еще хочет пошутить?

Тишина.

— Хорошо, тугодумные мои. Вспоминаем, какие качества должен воспитывать в себе шпион.

— Явно не воздержание!

— Самоконтроль! Можно смотреть, фантазировать, истекать слюнями. С твоими прыщами, Финли, тебе точно не обломится. Работай над собой, я давно говорил. А кто тронет Суарес — лично убью. Вопросы?

Парни замотали головами и, что-то шумно обсуждая между собой, обреченно потопали прочь. Они думали, что могут побороться за дар целительницы, не понимая, что его присмотрел для себя сам Тень. Дар будет принадлежать ему. Девчонке придется смириться. Только он открыл дело первого духа, чтобы подготовить отчет по результатам его допроса, как дверь в его кабинет снова открылась. На этот раз осторожно.

На пороге застыла Светлая. Большие влажные глаза от страха казались еще больше. Она растерянно хлопала ресничками и кусала губу. При этом смешно, по-детски теребила подол рубашки. Чистая, ухоженная, она уже не вызывала жалости или презрения. Она вызывала интерес и… Запретив себе думать об этом, Этан оперся подбородком на ладонь и скучающе протянул.

— Суарес, мне перейти к методам допроса или сама расскажешь, зачем явилась?

Она сделала несколько решительных шагов, но снова замерла, на этот раз в центре кабинета. Снова закусила губу. Неосознанно, она разжигала в нем низменные, темные инстинкты. Да, он шпион и тренированный маг, но при этом — мужчина. Самое тяжелое для мужчины — преодолеть собственное желание. Заставить свое тело остановиться, сказать ему «нельзя!», когда страсть застилает разум. Если она продолжит в таком духе, он рискует не сдержаться.

— Суарес! — злобно рявкнул Этан. Девушка подпрыгнула и одним махом преодолела расстояние, разделяющее их. Вопреки его ожиданиям, она не заняла стул перед его рабочим столом, а подошла почти вплотную прямо к нему и посмотрела сверху вниз полными ужаса глазами. — Ты кого-то убила?

— Что? — вздрогнула она. — Нет, нет. Все намного хуже…

— Куда уж хуже? — он откровенно потешался, с любопытством наблюдая как она, словно маленький хомячок, мечется по его кабинету. Снова отступила на шаг назад, закусила губу.

— Если ты не начнешь говорить, я сам закушу твою губу.

Застыв от ужаса и не глядя на мужчину, она на одном дыхании выпалила:

— Господин Блэквел, я вас хочу.

Тишина, казалось, растянулась на долгие часы, а то и дни ожидания. Сердце рвалось из груди, не желая становиться соучастником ее позора. По спине скатывались крупные капли холодного пота, голова гудела от страха, а губы разве что не в кровь искусаны. Через несколько долгих минут кабинет разразил громкий хохот темного мага. Он навскидку придумал несколько причин, по которым она могла явиться, но, чтобы такой подарок! Девушка гневно на него посмотрела.

— Вам это смешным кажется?

— Суарес. Дорогая моя, мне послышалось, будто ты сказала, что хочешь меня.

— Я так и сказала. Господин Блэквел, я вас хочу! — крикнула она, даже кулачки сжала. Почему он не воспринимает ее всерьез?

Мужчина перестал смеяться, и наблюдал за девушкой, уже не скрывая своего интереса. Он поднялся, очутившись вплотную к ней, так, что маленькие грудки Леа касались его широкой мускулистой груди. Едва подавив рефлекторное желание выбежать из кабинета, она зажмурилась.

— Хорошо, курсант. И что конкретно ты хочешь?

Девушка забыла, как дышать. Ну, с кем она решила играть в игры? С темным магом, искушенным в вопросах любви? А если он поверит и станет требовать большего, что она должна сделать? А если не сделает, то Тор… Девушка повторяла, как мантру «Это ради Тора. Это ради него!». Открыла глаза, сделала глубокий вдох и, пока не передумала, подняла голову и заглянула в темные глаза мага.

— Тебя, Этан.

Сказала и обмерла. Взгляд мужчины, тяжелый и пугающий, казалось, прожигает насквозь. В глазах мага разлился огонь. Она отчетливо различала пляшущие внутри языки пламени, и едва проступающие черные жилки вокруг.

— Что ж. Приступай, — коварная улыбка. Мужчина едва сдерживал себя, чтобы не повалить светлую на стол. В его голове мелькали картинки, очень развратные картинки, с ней в главной роли. Как ее белоснежное тело трепещет под его чувственными ласками, а с приоткрытых губ слетают стоны удовольствия. Член налился кровью и поднялся. Они стояли близко. Слишком близко. Почувствовав бедром желание мужчины, девушка залилась краской и еще больше выпучила глаза от страха.

— К… к… ч-чему при-приступать? — запинаясь, едва прошептала она.

— Воплощению своего желания. Я весь твой, Леа, — нежное прикосновение теплой ладони. Кожа девушки мягкая и бархатистая, словно кожура персика, так и манила его. Проведя тыльной стороной ладони по ее щеке, мужчина скользнул ниже и бережно погладил шею светлой, сделав тяжелый вдох. Воздух словно сгустился, едва врываясь в его легкие. По телу разливался огонь желания. Темного и неудержимого. Как раскаленный свинец. Бороться с ним становилось практически невозможно. Светлая как мощный магнит, тянула его к себе. И, находясь так близко, он едва обуздывал свое желание.

Девушка ожидала чего угодно, но не нежности. Необъяснимой и пугающей. Лучше бы ударил. Эта ласка хуже любого удара, пугала ее. Зажмурив от страха глаза, Леа сжалась в комочек, пытаясь смириться с тем, что через несколько минут станет женщиной. Она чувствовала, как действует на мужчину. Минута-другая и он станет груб, жесток, получит желаемое и, возможно, выкинет ее. Сможет ли она после этого снова приходить? Девушка не знала. Она уже ничего не понимала и хотела оказаться как можно дальше от этого места. Черт с ней, с этой записной книжкой. Она не справится.

Наклонившись к припухшим от покусываний губам светлой, Этан прошептал, прямо в них, удерживая ее голову ладонями.

— Ну, что же ты, Леа. Хотела — получай, — девушка задрожала, а он лишь усмехнулся. — Думаешь, я не смогу отличить, когда женщина дрожит от страсти, а когда от страха? Когда кусает губы, чтобы соблазнить мужчину, а когда, чтобы не расплакаться?

Маг выполнил угрозу. Он мягко захватил ее нижнюю губку и потянул на себя. Девушка всхлипнула:

— Не надо, пожалуйста.

— Не надо? — посмеиваясь, переспросил он. — Милая, я не привык оставлять женщину неудовлетворенной. Особенно, если она сама пришла.

— Я передумала, передумала! — вырвавшись из его объятий, Леа хотела выбежать из кабинета, но дверь была заперта. Она, как загнанный в ловушку зверек, обернулась на куратора. Огонь в его глазах пропал, но менее пугающим от этого мужчина не выглядел.

— Я не железный, Леа. Помни об этом. И в следующий раз воплощу твои мечты в реальность.

— Я просто хотела выпросить зачет, — взмолилась она.

— Вы были не убедительны, курсант. Свободны, — мужчина взмахнул рукой и, поняв, что дверь открыта, девушка вышла, но через мгновение вновь вернулась в кабинет. Такого темный маг не ожидал.

— У меня пропало кое-что, когда вы меня опоили. Верните.

Тон девушки резкий, почти приказной. Как быстро она меняется. Вещь, за которой девушка вернулась, ей особо дорога.

— Расскажи, почему тебе это так важно и, возможно, верну.

— Не ваше дело.

— Хорошо. Я как раз коллекционирую оружие, — сел за стол, вновь раскрыв перед собой дело первого духа.

— Сволочь!

— Слышал о себе и похуже.

На этот раз девушка возвращаться не собиралась, и для надежности он запер двери. Что с ним творит эта маленькая негодница? Такая нелепая, робкая трусишка. Какое искушение выпить всю эту робость без остатка и увидеть, как страх в ее глазах меняется на тьму бесконечного желания. И как тело начинает дрожать от невыносимого, болезненного желания. Блэквел едва нашел в себе силы, чтобы отвлечься. Слишком сильно он хотел сделать своим это нелепое создание со светлой душой.

Сконцентрировался на работе. В его распоряжении лишь пара часов, потом занятия у четвертого курса. И он хотел решить вопрос с навями. Сегодня, максимум — завтра. Но необходимо поставить перед фактом Хендерсона. Наверняка станет возражать, но ему плевать. Они темные и знали, чем грозит нарушение приказа, отданного им.

В коридоре академии Растона

Она выбежала из кабинета и бросилась бежать. Но одно другого не слаще. Большинство обучающихся в академии — парни. А в шпионском и административном корпусах все знали, кто такая Суарес. Спасибо господину Блэквелу. Постарался. Если бы она умела ненавидеть, то в черном списке его фамилия стояла бы на самом верху. А ей предстоит не только смириться с его присутствием, но и в доверие втереться. Как она должна это сделать?

Спрятавшись в женском туалете и закрывшись в кабинке, девушка пригорюнилась. Какая ирония. Единственное место во всей академии, где ей спокойно — женский сортир.

Она уже поняла, что сплоховала, ввалившись в кабинет куратора и предложив себя на блюдечке. Но проблема в том, что искусство обольщения было ей неведомо. Прохожие от нее шарахались, а бездомные, с которыми общалась, в качестве женщины никогда ее не рассматривали. Леа повезло с уличными друзьями. Тор — светлый, Люсинда — нейтральная, как и остальные. Темных среди них не было. Но теперь ей очевидно, почему. Разница между двумя сообществами и идеалами, которые они отстаивают, столь очевидна, что она понятия не имела, как смириться и не потерять свой свет. Становиться такими, как они, Леа не хотела. Но другого выхода из ситуации не видела.

Вспомнив, что ее соседка по комнате — Бри, переводчица, а, значит, мастер по обольщению, светлая слегка приободрилась. Возможно, если раскрыть ей часть правды, она поможет. По сути, Леа предстояло совершить вербовку гражданского. Изучив процесс на практике и существенно раньше, чем этому обучат преподаватели.

Вербовка — высший пилотаж в шпионаже. Заставить человека помочь в достижении цели, стоящей перед шпионом, не так просто, как кажется. Для этого необходимо обладать хотя бы начальными знаниями психологии и мотивации. К сожалению, таких знаний у девушки не было, но интуитивно она знала, как поступить. Признается, что ей понравился Калеб, и она не знает, как его охмурить. Сыграв на жалости Бри, получит необходимую помощь. Решив, что так и поступит, Леа выскочила из туалета и, не поднимая взгляд от пола, со всех ног кинулась в комнату.

Лишь когда за ее спиной закрылась спасительная дверь, Леа прижалась к ней спиной и смогла с облегчением выдохнуть. Даже не заметила, что за ней с интересом наблюдает Бри. Соседка забралась с ногами на кровать и, заложив за ухо карандаш, читала книгу. Появление светлой отодвинуло академические подвиги на задний план.

— Что, парни наши лютуют?

— Не то слово, — едва слышно протянула она, осознав, что сжалась в комочек, словно на нее несется бешеная собака. Впрочем, необходимость добиться расположения господина Блэквела и есть та самая бешеная собака. Она обязательно покусает ее. Дай бог, если оставит в живых. — А куда делся мой матрас?

— А, это, — проследив за разочарованным взглядом Леа, соседка по комнате объяснила. — Шпионам ортопедический не положен. Самый обычный. Не переживай, горячую воду не отключат. Но лучше бы тебе экономить. Девчонки зверствовали, когда ты весь кипяток истратила.

— Прости, не знала. Просто я… не была в душе почти шесть лет.

— Ого, — сочувственно протянула Бри и опустила ноги на пол.

Леа, все так же замерев возле двери, заметила и еще одну новинку в комнате. Огромную плоскую коробку на ее кровати, перевязанную белой лентой. Если это шуточки парней, она не выдержит и вышвырнет подарочек прямо из окна четвертого этажа. И плевать, если за это накажут. Ее нервы уже на пределе.

— Хочешь чаю?

— Нет, спасибо, — Леа села возле коробки и с опаской на нее поглядела. Безопасно ли открывать? Проведя всего лишь сутки в академии, она четко поняла — расслабляться нельзя. Ни на секунду. Даже в собственной комнате. А еще, как сказал Калеб, не верить никому. Даже Бри.

— Не переживай, там ничего убийственного. Открой, тебе понравится! Это задание для вашего завтрашнего собрания.

— Задание? Разве собрание не предполагает, что преподаватели говорят, а курсанты слушают?

— Леа, ты меня поражаешь, — рассмеялась девушка. — Даже у нас, переводчиц, все сикось-накось. А у вас, шпионов, вообще рехнуться можно. Переводись к нам?

— Нет, спасибо.

Леа не могла пережить необходимости переспать с мужчиной один раз. А о том, чтобы делать это постоянно, пусть даже и извлекая выгоду для своей страны, она и думать не хотела. Никогда. Дернув за ленточку, девушка тяжело вздохнула, готовая ко всему, потянула крышку на себя. К такому она точно не была готова.

Закрыв глаза и открыв заново, убедилась, что ей не показалось. Под тонкой рисовой бумагой лежало нечто прекрасное: тончайшие слои белоснежной ткани, расшитой черным, словно тьма бисером и пайетками. Замерев от удивления и восхищения — такой красоты Леа в жизни не видела — девушка даже не дышала.

— Примерь, — изменившимся голосом попросила Бри.

— Да что ты, — спохватилась светлая. — Это, наверняка, по ошибке принесли. А, если нет, то ядом каким намазано или усыпляющим веществом. Я эти шутки хорошо усвоила.

— Записку прочти.

— А что в ней? — настороженно спросила Леа, прекрасно понимая, что Бри уже ознакомилась с содержимым такого необыкновенного подарка.

— Ну, там явно не про способы модернизации ударно-спускового механизма пистолета Глок 17 под вампиробойный патрон, — улыбнулась она. — Зачаровано письмо. Значит, только ты можешь прочитать. Но так скажу — это наряд для завтрашнего собрания.

Леа впервые за долгое время от души рассмеялась, подумав, что ее соседка по комнате шутит. Но, обратив внимание на серьезное и даже слегка напряженное лицо Бри, смеяться перестала.

— Ты не шутишь? — девушка помотала головой. — Но как такое возможно? Кто же ходит на собрания в платьях, достойных королевского дворца?

Она хотела ощутить мягкость ткани, провести пальчиком по шершавым бисеринкам и пайеткам, но не решалась даже думать о таком. Не то, чтобы надеть. На улице считалось за счастье найти хорошую обувь или куртку. А настоящая эйфория — купить на рынке подержанную одежду на вырученные от воровства деньги. Как правило, прибыль была небольшая, едва хватало на еду и предметы первой необходимости, но Леа никогда не жаловалась. Она тогда не знала иной жизни. Та, что была в далеком детстве — уже давно не принадлежала миру, в котором светлая находилась.

— Леа, — тон Бри серьезный и поучительный. — В академии Растона не будет ничего, к чему ты привыкла. Ничему не удивляйся. Завтрашнее собрание — очередное испытание. Я не могу рассказать тебе большего, нам всем запрещено. Просто прочти записку, возможно, в ней будут пояснения.

Обреченно вздохнув, Леа взяла из коробки записку, забралась на постель с ногами и, заправив за уши выбившуюся прядь, принялась читать. В письме действительно содержались объяснения. Оказывается, все духи — так называли курсантов первого курса — получают псевдонимы. Поскольку Леа Суарес — не настоящее имя девушки, ей позволено продолжить им пользоваться. Вот только откуда в академии об этом знают? Завтрашнее собрание состоится в банкетном зале академии Растона и будет заключаться в прохождении практикума, задачами которого является проверка: памяти, навыков импровизации, обольщения, вербовки, воровства, знания этикета, умения пить и других. От результатов зависит, кто из духов продолжит обучение, а кто навсегда покинет стены академии. Для продолжения учебы требуется раздобыть устав академии, индивидуальные учебные планы и личный код доступа в ряд лабораторий и помещений академии. Для Леа эта и некоторая особая информация, с грифом «для служебного использования» находится у аранского посла Делимха аль Файеда, в его номере. Сама же девушка на время собрания становится Эфитой — фрейлиной Эфы — лидера светлых и должна вести себя соответственно. Также прилагалось несколько листов с легендой ее жизни, фактами, датами, именами, описаниями некоторых воспоминаний. Помимо основного задания — добыть информацию, задавалось дополнительное — установить как можно больше духов. То есть потенциальных однокурсников.

Закончив чтение, девушка от усталости потерла виски. Как она поняла, завтра предстоит играть. По легенде она знатная леди, которой поручено выкрасть некие документы у посла. Теоретически вполне возможная ситуация. Вот только обычно подобные задания выполняют специально обученные шпионы. Они знают, как выйти на контакт с объектом, как узнать нужную информацию, как ее извлечь и, самое важное, о чем часто забывают новички, как прикрыть тылы при отходе. Леа же, как и другие курсанты, шпионом еще не была и совершенно ничего не смыслила в воровстве секретов у представителей иностранной разведки. Разве что у светлой было небольшое преимущество — раньше она уже воровала и вытащить пропуск из кармана посла для нее труда не составит. А вот узнать, в какой комнате мужского общежития он живет — уже сложнее.

— Бри, а оказать посильную помощь вам не запрещается? — скромно поинтересовалась Леа, не зная, с какой стороны лучше зайти.

— Смотря какого рода, спрашивай, а там посмотрим, — она отложила учебник и повернулась к соседке.

— Я… у меня… — светлая зашлась краской. Разговаривать о мужчинах она не умела. А, вспомнив ужасный опыт разговора с Блэквелом и вовсе дар речи потеряла.

— Понятно. Девственнице приглянулся парень, — расплылась в довольной улыбке Бри. Леа утвердительно кивнула, порадовавшись, что ничего объяснять не требуется. — Смотри. В твоем случае лучше всего, если он сам подойдет. Не проявляй инициативы, но будь на глазах. Пусть видит тебя и первым выйдет на контакт. У нас все парни уверенные в себе, потому без зазрения совести флиртуй с другими перед ним. Это включит у него инстинкт собственника. Поверь мне, в этом платье тебя любой из присутствующих захочет. Окрутишь своего парнишку как нечего делать. Кто он хоть?

— Калеб, со второго курса.

— Неплохой вариант. В постели, говорят, скучноват, но для первого раза тебе другого и не нужно. С третьекурсниками и старше лучше пока не связывайся, у них вкусы довольно… специфичные. Если не хочешь, чтоб тебя пороли, привязывали, играли… с попкой…

— Достаточно, — спешно оборвала Леа, итак услышав больше, чем ей хотелось бы. Она и представить себе не могла, что нормальная девушка в здравом уме позволит кому-то себя бить во время акта любви. Как жестокость сообразуется с ней? Но, помимо страшных гадостей, Бри поведала и важные секреты, которые светлая тут же намотала на ус. Она была юна и неопытна, но быстро училась и намеревалась завтра же отработать на Блэквеле полученные знания. Не потому, что хотела, а потому, что выхода не было. Чем быстрее она с этим покончит, тем быстрее освободится из западни. Она уже всерьез начинала подумывать, а не лучше ли будет пожизненное заключение… Вот только в случае отказа ей вряд ли дадут тихо и мирно жить в тюрьме.

Поблагодарив соседку, девушка погрузилась в чтение своей легенды, и сама не заметила, как задремала. Бри не стала ее беспокоить, понимая, как нелегко приходится светлой в академии Растона. Она сама недавно была нейтральной и, будь такая возможность, тьму бы не выбрала. Но ее, также как и Леа, лишили возможности выбора. Важной, ценной и значимой возможности в наши дни.

Девушка проснулась около полуночи от душераздирающего детского плача. Она вскочила с кровати и выбежала в коридор в поисках его источника. Откуда в академии младенцы? Но звук не становился ни ближе, ни дальше. Он, словно следовал за ней, звенел лишь в ее голове. Высокий, надрывный, душераздирающий и мерзко громкий. Она разрывалась между противоположными чувствами — немедленно помочь ребенку и заткнуть уши, чтобы прекратить пытку. Но затыкать бесполезно. Звук находился прямо внутри нее и мелкой вибрацией растекался по венам, разливая в голове тугую боль.

— Леа, ложись в постель, — на пороге комнаты, в ночнушке, застыла Бри. — Не знаю, что ты там слышишь, но этого нет на самом деле. Вас, шпионов, так обучают.

— Обучают? — жмурясь от невыносимого звона в голове, не поняла она.

Соседка лишь пожала плечами и вернулась под одеяло. Леа не знала, что существует огромное количество пыток, при помощи которых можно получить необходимую информацию. Шпион должен быть устойчив и готов ко всему. Пытки лишением сна и детским плачем, наравне со звуком монотонно капающей воды, чередованием яркого света и полной тьмы, визжащей сирены — одни из коварнейших. Через несколько часов такого воздействия нетренированный боец может сойти с ума и выложить все, абсолютно все. Даже продать собственную мать, лишь бы прекратить ужасающие терзания, от которых может наступить сумасшествие. Мир светлой был лишен подобных знаний. Мир академии Растона — дышал ими. Каждую ночь шпионов тренировали, чтобы во время настоящей операции они не раскололись.

Пошатываясь от головокружения и головной боли, Леа добрела до кровати, убрала коробку с платьем на тумбочку и, забравшись под одеяло, попробовала уснуть. Сон не шел. Тело ломило от физической и эмоциональной усталости, а вместо отдыха — громкий непрекращающийся детский плач, срывающийся на визг и истерику. Через час сознание покинуло светлую, отключившись от перегрузки. За ночь еще дважды она просыпалась. Сначала от звука капающих капель воды, затем от звука скребущих по стеклу ногтей. Каждый раз примерно через час сознание не выдерживало нагрузки.

Наутро соседка едва растолкала Леа. Через два часа начиналось собрание, а она к нему совершенно не готова. Бри даже было жаль светлую, но лезть с расспросами она не стала. Молча приготовила кофе на электрической плитке в углу комнаты, пока Леа мылась в душе и встретила ее с горячим пряным напитком. Перед девушкой встал сложный выбор: отказаться и мучиться от невыносимого желания спать или принять напиток, рискуя вновь быть опоенной.

— Бри, не сочти за наглость или грубость… мы можем поменяться кружками?

Присев за небольшой кухонный столик, блондинка поменяла кружки и внимательно посмотрела на Леа:

— Понимаю, для тебя все это… чересчур. Но ты сама выбрала путь, по которому идешь. Не позволяй этим шпионским штучкам сделать из тебя параноика.

— Поверь, я этот путь не выбирала. Мне выбора не оставили, — ощутив, как внутри растекается тепло пряного напитка, Леа даже улыбнулась. — Спасибо. Ты очень добра.

— Спасибо скажешь, когда помогу тебе подготовиться к выходу в свет. Уверена, прежде ты таких вещей не носила!

В этом блондинка была права. Леа не то, что не носила, она даже не касалась подобных вещей, любуясь ими из-за стеклянных витрин магазина. Сейчас же, надевая мягкое, как лебединые перья, платье, почувствовала себя золушкой. Бри тщательно затягивала шнуровку на спине с открытым вырезом до самой поясницы. Светлой подобный крой пришелся не по душе: слишком все обтягивает, чересчур открыто, но выхода у нее не было. Спереди — две тонких бретельки, вырез на груди полумесяцем, весь усыпан угольно-черным бисером с перемежением пайеток, талия тщательно стянута шнуровкой, а от бедер к полу спадает множество слоев тончайшего белоснежного шифона без украшений. Тьма, окутывающая лиф наряда медленно уменьшается, а в районе колен сменяется чистейшим светом.

Девушка крутилась перед зеркалом, не в силах поверить, что эта стройная симпатичная девушка в безумно дорогом и крайне сексуальном наряде — она. Из зеркала на нее таинственно глядела Бри.

— Ты в коробке особо не рылась, да?

— Не решилась, — созналась она. — А что?

— А то! — соседка преподнесла ей бархатную коробочку в открытом виде. На красной подушечке лежали серьги и браслет, усыпанные мельчайшими пылинками переливающихся белоснежно-черных камушков.

— Нет, — светлая даже на шаг назад отступила. — Платье-то чересчур дорогое, а украшения… это перебор Бри.

— Академия не предлагает, а дает. Ты — выполняешь. В конце концов, должно же быть что-то хорошее, не находишь? За все ужасы, что вам приходится сносить.

Леа не стала говорить, что бриллиантовым серьгам с удовольствием бы предпочла ортопедический матрас и возможность спать без ужасных звуков в голове. Бри вряд ли поняла бы ее.

Нехотя позволив надеть на себя дорогие украшения, девушка уже с опаской глядела на коробку. Там было что-то еще. Если сумочка, расшитая бисером в тон платья еще пригодилась, то босоножки на безумно высоком каблуке вызвали откровенный ужас.

— Я же себе шею сломаю!

— Леа, только не говори, что никогда таких не носила.

— Где бы я смогла? По помойкам и чужим квартирам в таких не ходят.

— Ох. Слишком мало времени и слишком много сложностей. Значит так. Одеваешь и, пока я тебе прическу делаю, привыкаешь к ощущениям, а потом… — Бри окинула светлую хозяйским взглядом.

— В общем, держись поближе к стене, пока не пообвыкнешься и не дрожи, как декоративная собачка, как ее там. На лапках таких тоненьких. Будь уверенней. Ты же светлая. Покажи им всем.

— Бри, а почему ты мне помогаешь? — напрямую спросила Леа, вглядываясь в соседку по комнате через зеркало.

— Честно? Хоть мне и пришлось тьму принять, в душе я светлая. Не мое это все. Но выбора нет. Не знаю, что за история у тебя, но у меня — без вариантов. Возможно, как-нибудь расскажу. А пока будем считать, что я твоя фея крестная.

Новоиспеченная фея-крестная Леа ловко орудовала с шелковистыми прядками девушки, зачесывая их наверх в декоративный пучок и закалывая невидимками и шпильками. На прическу и макияж ушло около часа и пока светлая училась ходить на шпильках, стараясь не сломать лодыжку, Бри привела в порядок себя. К удивлению светлой, на собрании будут все. Вообще все, кто не на практике, задании, или еще где. Все, кто находятся в академии, приглашены на собрание духов. Что это за собрание такое?

Наконец, они смотрели друг на друга с восторгом, замершим на их лицах. Леа светилась изнутри, от ощущения необыкновенной сказки. Ведь она выглядела прекрасно, не хуже принцессы на ее свадебной церемонии. Хотя, где-то глубоко сидело ожидание если не беды, то очередной западни. Академия Растона никогда не дает чего-то просто так. У всего есть подводные камни. И дай Боги, если их всего несколько. Бри надела идеально красное обтягивающее платье в пол, без аксессуаров и дополнений, слегка подвела глаза, на губы наложила красную помаду.

— Готова? — пытаясь подбодрить Леа, улыбнулась девушка.

— Нет.

— Ничего, пока дойдем, будешь готова.

— Ты уверена, что на собрание так ходят? Мне все это кажется очень странным. Понимаю, что мы в академии Растона, но все же.

— Леа, будь добра, не беси меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты, — девушка закатила глаза и сдержалась от яркого оценочного суждения, — совершенно светлая, но не глупая же. Придем пораньше, выпьешь, расслабишься, и все будет хорошо.

— Выпью? — пить Леа не умела. Однажды, на шестнадцатилетие Тора кто-то из их компании раздобыл несколько бутылок дешевого вина. Все, что помнила светлая, это сильнейшее головокружение и привкус дрожжей во рту. Пить подобную гадость она явно не намеревалась.

— Ты в курсе, что ты ходячее недоразумение? Пошли и… молча, хорошо? Вот и славно.

Потащив девушку за собой, Бри недовольно стукала каблучками по плитке коридора. Леа, старательно вышагивая и держа изо всех сил равновесие, следовала за ней, молясь, чтобы ее наряд не оказался чересчур вычурным, и она не стала очередной раз посмешищем, но на этот раз всей академии.

Куратор шпионского факультета и ректор обходили банкетный зал, проверяя, все ли готово к собранию духов. Собрание — показательное выступление новичков, которые должны проявить все свои врожденные и благоприобретенные навыки для достижения цели. Если они справятся с несложным заданием на первоначальном этапе, то материал работоспособный. Если завалят — Блэквел не считал возможным тратить на них свое время. Он выпускал лучших. Как правило, с курса в тридцать человек выпускалось лишь семь-восемь отличных хорошо тренированных шпиона, которые пополняли ряды разведки Растона. В неспокойные времена королевству требовались верные лазутчики. С севера постоянными войнами грозили вампиры, выискивающие любой мало-мальски достойный повод, чтобы пересечь границы королевства. С востока на золотые шахты облизывались некроманты и демоны. Остальные соседи не более дружелюбные, но, во всяком случае, держали нейтралитет. Задача выпускаемых тенью бойцов — не допустить войны.

Бытует ложное утверждение, что один в поле не воин. Это распространенное заблуждение. В свое время Тень не допустил кровопролитной войны с низшими расами, сумев путем диверсий, шантажа, манипулирования фактами и умения убеждать натравить их друг на друга и заставить навсегда забыть о Растоне. В этом и заключается основная работа выпускников шпионского факультета. На их плечах ответственность. От них будут зависеть судьбы королевств и империй, государственных чиновников и огромных состояний. И они не имеют права даже на одну ошибку.

Курсанты с факультета следователей настраивали музыкальные инструменты, пятикурсники в роли обслуживающего персонала натирали бокалы, разносили на фуршетные столы еду, расставляли цветы в вазах, девушки с факультета переводчиц последний раз проходили по танцевальной программе и повторяли свои вокальные номера.

Остановившись у барной стойки, ректор повернулся и напряженно посмотрел на темного мага.

— До меня дошли слухи, что ты желаешь учинить расправу над навями.

— Это не слухи, — улыбнулся он, заказав себе выпить. — Я отдал четкий приказ — не вмешиваться в квадрат восемь, там будут мои курсанты. Они не послушали. За это будут наказаны.

— Этан! Так нельзя! Найди ту навию, что нарушила уговор, накажи по всей строгости. Остальной клан здесь ни при чем.

— Хендерсон! — широко улыбнулся мужчина, сделав глоток янтарного напитка. — Ты отличный административный работник.

— Это сейчас такая тонкая ирония? — ректор, ростом серьезно уступающий Блэквелу, с опаской посмотрел снизу вверх.

— Я собираюсь не мстить, а устроить показательную порку. Если мы проявим слабость, завтра другие темные решат, что приказы можно не выполнять. Я истреблю весь клан. Завтра. Смирись с этим.

— А если бы на месте светлой оказался другой курсант?

— Какая разница? Дело вовсе не в Леа. Это политика, Никлаус, — мужчина крепко сжал плечо друга и встряхнул его. Слишком уж напряжен был ректор. Ему совершенно не нравилось, что Этан собирается истребить один из двух оставшихся в Растоне кланов навий. Разумом он понимал, что это необходимый поступок, но такой решимости у Хендерсона никогда не было. Зато предосторожности — целый вагон.

— Не слишком ли ты строг со светлой? Она еще совсем девчонка. Будь с ней помягче.

— Ник. Она поступила в академию Растона, а не в кружок любителей танцев. Я был мягок с Совой. Некроманты раскрыли ее через неделю. Мне пришлось лично закапывать ее воскрешенный труп. Тоске я делал поблажки. Два месяца блестящей работы, после чего расслабилась и прокололась на простом задании — наблюдении, Никлаус! Темный бы ее побрал. Умирала долго и мучительно. Кристину я воспитывал наравне с остальными. Как парня. И вот уже на протяжении двух лет она…

— Работает на вражескую разведку.

Темный маг хмыкнул, делая глоток.

— Слишком хорошо я ее обучил, забыв привить моральные установки. Она даст фору любым действующим шпионам. Жестокая, беспринципная, пойдет на все, ради достижения цели, знает, чего хочет…

— Все еще любишь ее? — ректор посмотрел на друга.

— Думаю, что светлая имеет огромный потенциал. С моральными установками перебор, но в процессе работы отшлифуется. Сегодня все станет окончательно ясно, — он проигнорировал неудобный вопрос, поскольку не мог на него ответить даже себе. Кроме того, в свою личную жизнь Этан никого не посвящал. А наблюдать и делать выводы другим не запретишь.

— Смотри, Блэквел. Мне проблемы с Эфой не нужны, — поняв, что темный не расположен к беседе, ректор перевел разговор. — Эфита уже итак закидала меня письмами. На следующей неделе я обеспечу ей встречу со светлой. Если понадобится — спи возле ее постели, но не допусти, чтоб с головы Леа хоть волос упал. И тем более, упаси темный, чтоб курсанты ее не обесчестили.

— Об этом я уже позаботился.

— Ты что ее… — ректор, прекрасно зная друга, уже заподозрил неладное.

— Темный с тобой Никлаус. Я печать на ней поставил. Договор нейтралитета никоим образом не нарушен. Добровольно девчонка мне не отдастся, а для плотских утех у меня имеются более подходящие кандидатуры.

В этом Блэквел кривил душой. Он не хотел себе признаваться, но ждал, когда в зал войдет светлая. Ему не терпелось увидеть ее в платье, которое он лично выбрал для курсанта Суарес. Свет и тьма. Две противоположности в одном наряде. Сегодня они обсудят условия неосмотрительно заключенного светлой пари, а через месяц он получит, что хотел и сможет, наконец, выкинуть девчонку из головы.

— Кстати. На счет более подходящей кандидатуры.

Мужчины проследили взглядом, как по банкетному залу, усиленно игнорируя темного мага, плывет Виктория Холли. Для собрания девушка принарядилась, затянув свои выпуклости в обтягивающее черное платье в пол и оставив волосы распущенными. Так, как любит Блэквел. И если прежде она бы добилась своего, то сейчас жест остался проигнорированным.

Зал постепенно наполнялся курсантами и духами. Темный маг знал и помнил всех, как помнил, какое у каждого задание. Он приготовился внимательно наблюдать, как духи подойдут к выполнению возложенной на каждого миссии, ведь от методов и выбранной по интуиции тактики зависит их будущее на попроще шпионажа. Уже сегодня вечером он сможет сделать вывод по каждому кандидату.

Наконец, ровно в двенадцать, в зал, уже переполненный учащимися, вошла Леа. Девушка замерла на проходе, не в силах сделать еще хотя бы шаг. Бри моментально увлекли за собой подруги. Утратив интерес к порядком надоевшей светлой, она с удовольствием присоединилась к их компании, бросив Леа в одиночестве.

Страха перед толпой светлая никогда не испытывала. Но вот находиться в центре внимания — не привыкла. Все взгляды были устремлены на нее. В ярком свете огней ее платье сияло, а она сама напоминала спустившегося с небес ангела. Ангела, чьи изящные очертания тела: острые белоснежные плечики, длинная шея, мягкие округлости грудок, осиная талия и стройные ноги сразили сердца многих присутствующих. Если не сразили сердца, то, во всяком роде, подняли… градус напряжения. После минуты шока, толпа загудела с новой силой и по новой причине. Леа едва не бросилась бежать со всех ног обратно в комнату, но понимала, чем чреват подобный поступок. К тому же, ее ладошка уже была сжата чьей-то теплой сильной рукой.

— Уже можно выдохнуть и улыбнуться, — скомандовал голос, вовлекая ее на центр танцевальной площадки, по которой уже кружили пары. Кажется, ее сознание попросту выключилось, и несколько минут проплыли мимо нее.

Кожу спины обожгло прикосновение ладони. Она испуганно подняла глаза. Перед ней — персональный мучитель. Темный маг и по совместительству куратор шпионского факультета. Серьезный и собранный. Смокинг с бабочкой смотрелся на нем необычно, но удивительно шел, придавая зловещему образу некоторую мягкость. Нерешительно вложив ладошку в протянутую руку мага, Леа вздохнула и тут же была притянута ближе. Так, что губами едва не касалась шеи господина Блэквела.

Она должна была срочно взять себя в руки и вспомнить, для чего здесь и что говорила по поводу соблазнения Бри. Мужчина должен подойти первым. Отлично. Это ей удалось. Вот он подошел. Обратил на нее внимание. Но что делать с объектом, чьего внимания добиться удалось, Леа не представляла, а Бри об этом не упоминала. Опытный агент знает: установление контакта — это лишь первая стадия. На второй следует удержание внимания. Благо, делать светлой ничего не пришлось. Инициативу в беседе держал темный маг.

— Больше не хочешь меня? — усмехнулся мужчина, припомнив курсантке вчерашний позор. От него пахло сосновой смолой и сладкой ватой. Светлая даже принюхалась, касаясь носом груди Этана. Мужчина мгновенно напрягся.

Эти запахи были отлично знакомы девушке, ведь ее каморка как раз располагалась возле парка аттракционов, окруженного соснами. В парке полно лотков со сладкой ватой, чей приторный аромат разлетается на мили вокруг. Она слишком хорошо усвоила, что совпадений в академии Растона не бывает.

— Вы что, были у меня дома? — возмутилась она, подняв на него глаза раненого олененка.

— А ты наблюдательна, светлая. То, что ты называешь домом, сегодня снесли.

— Что? — она даже остановилась. Леа была готова ко всему. Что в академии лжецы, предатели, убийцы, и просто мерзкие типы. Но зачем было разрушать ее дом?

— На том месте будет построен торговый центр. Но ты не ответила на вопрос, — привлекая девушку обратно к себе, проговорил Блэквел деловым тоном.

— Нет. Больше не хочу, — отрезала она, не веря, что коморки, в которой она провела без малого шесть лет, обустроила, как могла, больше нет. Она не одобряла торговые центры. Их итак слишком много.

По сути, теперь Леа и вернуться некуда. Друзья-бродяги, которые жили в такой же бетонной трубе неподалеку, наверняка разбрелись, Тор за решеткой, а она… она здесь. И ни одна живая душа не придет, чтобы заступиться. Захотелось плакать. Но стать сильной захотелось больше. Сильной, как героиня из ее любимой книжки — Приключения маленькой Лиззи. Она как раз в очередной раз перечитывала ее и оставила на матрасах, где спит. Прежде, чем навсегда покинуть место, называемое домом. Чтение — являлось отдушиной Леа. Удивительно, как много люди выкидывают книг. Не менее удивительно, как много из них хороших, добрых и мудрых. Она собрала целую библиотеку. Которой теперь не существует.

— Плохо. Для тебя. Ведь я определился со своими желаниями.

— И чего вы хотите, господин Блэквел? — с замиранием сердца спросила Леа, прекрасно зная, какой ответ услышит.

— Твой дар. Отданный добровольно.

— Добровольно? Я понимала, о чем вы попросите. Но добровольно? Вы в своем уме? Я никогда не лягу под вас по собственному желанию! Никогда!

— Хочешь поспорить? — лукаво предложил он, ухмыляясь. — Очередное пари от самоуверенной и наглой Леа Суарес, которое она проиграет.

— Нет, господин. Я учусь на собственных ошибках. И мне жаль вас разочаровывать, но ждать вам придется… — она картинно задумалась и затем добавила, — вечность!

— Месяц, — поправил он, слегка наклоняя девушку в танце.

— Не слишком ли самонадеянно, господин куратор? — в полной тишине слова прозвучали излишне громко и привлекли к себе внимание. Но вновь зазвучавшая музыка быстро стерла о них напоминание.

Когда дело касалось чести, скромность Леа отступала на задний план. Обижать ее никому не позволялось.

Она понимала две вещи: как только темный маг получит от нее дар — утратит интерес. Это приведет к провалу миссии. Записную книжку ей будет не найти. Второе — она никогда не позволит ему прикоснуться к себе. Слишком ярко вспыхивают в ее голове картинки, как сокращаются мышцы его ягодиц, как стонет, закинув голову назад, Виктория. Щеки девушки заалели.

— Я уверен в своих силах. Тебе даже понравится.

— Если я вас ударю, меня отчислят?

Не ожидая подобной реакции, Этан рассмеялся, чем немало удивил саму Леа. Он вызывал у светлой противоречивые чувства.

— Твои удары только возбудят меня, Леа. К тому же, в этом платье ты выглядишь крайне притягательно. Настолько, что сложно устоять, — он наклонился к ее шейке и, к ужасу девушки, легко коснулся губами. — Не жалею, что заказал его.

— Мне вдруг захотелось его снять!

— Я знал, что хорош, но чтобы настолько?

От подобного грубого манипулирования смыслом произнесенных слов, Леа пришла в полное негодование и все же отважилась отвесить куратору оплеуху. Точнее, она попробовала это сделать, но тоненькая ладошка девушки была перехвачена, быстро поцелована и использована для того, чтобы покружить Леа.

— На нас все смотрят, ведите себя прилично.

Вы, все же, мой куратор! — она нервничала и чувствовала себя неуютно. Маленьким цветочком в сильных мужских руках, которым ничего не стоит сжать посильнее и брызнет терпкий сок. Но следовало отдать должное — танцует он превосходно. На этом список его достоинств, по мнению Леа, начинался и заканчивался.

— Знаешь, почему меня называют Тенью?

— И почему?

— Могу становиться невидимым. И делать невидимыми других. Сейчас мы вдвоем, Леа. Никто в зале не видит и не слышит нас.

— Ненавижу вас!

— Очень хорошо. Ненависть — первый шаг к любви, — Блэквелу доставляло какое-то странное удовольствие подшучивать над ней. То, как она щурит от гнева носик, как сверкает глазками, краснеет и пытается испепелить его взглядом, вызывало необычное умиление. Он слышал о необъяснимой тяге темных к светлым, но никогда не подозревал, что нечто подобное может случиться с ним. Будь они вдвоем — закинул бы ее на плечо, перенес в свою спальню и не отпускал бы оттуда неделю.

— Вам не нужна моя любовь. Лишь мой дар, — поправила она. — Договорились. Так тому и быть. Вы его получите. А теперь, вы скверный танцор, господин Блэквел, — соврала Леа, неохотно признаваясь себе, что движется он великолепно и танцевальные движения, выученные ею долгие одиннадцать лет назад, сами собой всплывают в памяти. — К тому же, меня уже ждет мой парень. Поэтому, отпустите, пожалуйста. И верните видимость!

— Ты можешь любить кого угодно и быть с кем угодно, но не забывай, Леа. Дар — мой. Если его заберет другой — убью.

— Меня?

— Его. Тебя я не трону. Не забывайте, для какой цели вы здесь, Эфита.

— Благодарю за избавление от продолжения столь отвратительного танца… премьер министр Эрлинг, — имя написано на бейдже.

— Не так быстро, Эфита, — куратор отвел Леа за один из столиков, помог присесть и внимательным, изменившимся взглядом обратился к девушке. — Расскажите мне о себе, эфита Леа.

Она поняла, что сейчас следует та часть, где проверяют ее легенду. Приняв правила игры, девушка приосанилась и рассказала о себе факты, предлагаемые легендой, разбавляя их придуманными элементами, чтобы история обрела живость. Но вместо похвалы Блэквел попросил ее повторить сначала и в обратном порядке.

Когда человек врет на ходу, подобную операцию провести практически невозможно. Когда опытный агент готовится заранее, то без труда пройдет подобную проверку, ведь он не учит факты, а, читая легенду, проживает жизнь персонажа, которым станет. Вот и Леа интуитивно прожила эту жизнь, потому лишь с одной небольшой запинкой пересказала все в обратном порядке. Но запинка — не показатель лжи. Если человек, выполняя ваше задание пересказать свою историю наоборот, делает это безукоризненно быстро и четко, это должно насторожить. Обращение к человеческой памяти подобно цифровому запросу компьютера. Посылается запрос, который обрабатывается и выдает результат. Человек, в отличие от компьютера, может допустить ошибку. Заметив, что вы запутались в легенде, улыбнитесь и спокойно исправьтесь. Человек может спутать факты жизни, произошедшие давно.

Затем куратор задавал Леа противоречивые и взаимоисключающие вопросы, вопросы по фактам, которых она не сообщала или обстоятельствам, которые, как эфита, знать не могла. Отметив про себя, что девчонка прирожденный паталогический лжец, он еще больше пожалел, что она не темная. Настоящий бриллиант. Жаль, что светлый.

— Если вы закончили свою экзекуцию, премьер министр, я могу идти? — довольная собой и даже слегка улыбаясь, проговорила девушка.

— Пожалуйста. Вы свободны, — Блэквел утратил к светлой интерес и переключился на другого курсанта. Духа или старшекурсника?

Девушка едва заметно склонила голову и быстрыми шагами направилась к барной стойке. Ей необходим стакан воды, чтобы освежиться, прийти в чувство и сконцентрироваться на непосредственном задании. Ее цель — аранский посол аль Файед. Им она и займется. К тому же, еще нужно выявить духов.

Воды в баре не оказалось, но Леа предложили шампанское. Сделав небольшой глоток ледяного напитка, она с удивлением отметила, что алкоголь может быть даже вкусным. То, что они пили на дне рождения Тора и то, что подали на собрании, разительно отличалось. Во рту приятно щипало, а по пищеводу и желудку разливалось теплое ощущение сладости. Голову слегка закружило.

Шпионам крайне часто приходится пить со своими жертвами. При этом объект должен быстро дойти до кондиции и начать говорить, а агент остаться в здравой памяти и отлично запоминать информацию. Но этого не произойдет, если вы станете пить на голодный желудок так, как это делала светлая.

— Знаешь, кто я? — вопрос над самым ухом раздался настолько неожиданно, что девушка даже вздрогнула и пролила шампанское на пол. Уставившись на блондинку, ту самую, что стонала под темным магом, Леа выпалила.

— Виктория Полли.

— Холли! Виктория Холли! Любовница Этана, — недовольно заметила она, смерив светлую презрительным взглядом аквамариновых глаз.

— Имела честь в этом убедиться, — скривилась девушка.

— Оставь его в покое, иначе пожалеешь. Я предупредила, — Леа не знала, как шипят змеи, но подозревала, что как-то очень похоже. Кукольное личико Виктории совершенно утратило привлекательность. Его исказила гримаса гнева, который сейчас был направлен на нее. Любовница темного была готова на все, лишь бы отстоять свой статус.

Объясниться у девушек не вышло, поскольку Виктория, ударив Леа по лицу волосами, развернулась и решительными шагами направилась к куратору шпионского факультета. Усмехнувшись подобному поведению, светлая поставила шампанское на столик и осмотрелась.

Чтобы отыскать в толпе необходимый контакт, можно активно тянуть шею, озираться по сторонам и спрашивать присутствующих об объекте интереса. В таком случае, на вас, как минимум, обратят внимание все, в том числе сам объект, как максимум — вышвырнут без почестей. Умелый шпион использует для установления контакта с объектом и сканирования толпы иные методы: неспешные прогулки с бокалом вина, сопровождающиеся легкими улыбками и мимолетными разговорами, а также танцы. Последние — наилучший вариант, позволяющий не только беспрепятственно двигаться по всей площади помещения, но и поворачиваться в разные стороны, сближаться с объектом, чтобы подслушать, подсмотреть или даже прощупать наличие оружия под его пиджаком. Девушке всегда простят неумелое па в танце за милую улыбку. Леа тонкостей шпионского мира не знала, но обладала остро развитой интуицией, а потому, заметив Калеба, немедля потащила его на паркет.

Парень, в смокинге, как и все присутствующие, выглядел необычно. Шпионская форма — брюки, рубашка и пиджак, шли ему гораздо больше, нежели официальный смокинг с галстуком-бабочкой. Впрочем, это классический облик шпиона. Многие наивно полагают, что тайный агент — это супер-мен, который бегает с оружием, стреляет во врагов и срывает поцелуи с губ прекрасных дам. На самом деле, разведчик, в первую очередь, интеллектуал. Его основная задача — наблюдать, анализировать и думать. К счастью Леа, при жизни на улице у нее было много времени, чтобы заниматься как первым, так вторым, так и третьим. Шпион за всю карьеру может не услышать ни одного выстрела, зато неоднократно побывает на разного рода званых вечерах, где обязательным и непременным условием станет ношение смокинга.

Танец на приеме — идеальный способ рассмотреть гостей со всех сторон, установить объекты наблюдения, не вызывая подозрения. Этим Леа и занималась. Вел Калеб не так уверенно, как Блэквел, чем светлая и воспользовалась, активно улыбаясь гостям и рассматривая бейджи присутствующих. Посла нигде не было, и она начинала волноваться. Девушка помнила, что в случае провала миссии последует отчисление, а такой возможности она даже не допускала. От выпитого шампанского кружилась голова, вдобавок, Калеб монотонно о чем-то рассказывал, но слова пролетали мимо ее ушек, громко шумела музыка, а огни вокруг сливались в один яркий шар.

— Леа, — с нажимом повторил он, и девушка пришла в чувство. — Ты подумала над моим предложением?

Разворот и она вновь оказалась в его объятиях. Предложение. Она о нем не думала. И даже не хотела думать. Но выбор невелик. Либо господин Блэквел, либо Калеб, либо кто придется и в какой придется форме. Она пообещала свой дар куратору только ради того, чтобы скорее избавиться от навязанного им общества. От воспоминаний о грубом сексе у нее даже холодный мороз по коже пробежал. Нет. Она не переживет такого позора и такой боли. Наверняка он будет груб и причинит ей боль. К тому же, получив дар, моментально утратит интерес, а, значит, миссию выполнить светлой не удастся. Если от того, кто будет первым, исход миссии не зависит, почему не выбрать наиболее безобидный вариант? Тем более, Калеб согласился подождать и обещал быть нежным. Но Леа ждать не хотела. Незачем оттягивать страшный момент. Лучше пережить его и двигаться дальше. Заметив своего куратора, решающего вопросы с одним из курсантов, она выпалила:

— Калеб, я согласна. И давай сделаем это завтра!

Парень даже оторопел и, пропустив пару движений, неловко наступил девушке на ногу. Мягко улыбнувшись, она решила не обращать внимания на этот конфуз. К тому же, от волнения за принятое решение была готова сквозь землю провалиться. К счастью, долго томиться в своих переживаниях ей не пришлось. Как и ждать реакции оторопевшего Калеба, поскольку она заметила за одним из столиков грустного посла аль Файеда, напивающегося в гордом одиночестве.

— Рада, что мы договорились. А сейчас мне пора!

Подхватив со стула свою сумочку, Леа двинулась в сторону объекта, но вскоре замедлила шаг, вспоминая советы Бри. Парень должен сам обратить на нее внимание. И пусть посол как объект романтический ее не интересует, все же вызовет меньше подозрений, если первый к ней обратится.

Настоящий шпион должен уметь импровизировать на ходу. Выудив из сумочки носовой платок, девушка обронила его, как раз проходя мимо столика посла.

— Простите, Эфита, — обратился он. Девушка не смогла сдержать улыбки. Не ожидала, что настолько простой прием сработает. Взяв себя в руки, развернулась и внимательно посмотрела на парня. — Вы обронили платок.

— Благодарю, — убирая платок в сумочку, прощебетала девушка. — Знаете, этот платок мне бабушка подарила. Если бы потеряла — это бы стало трагедией.

— Рад, что смог оказаться полезным, — улыбка и неловкая пауза.

Если сейчас посол не предложит светлой присоединиться, то срыв миссии обеспечен. Повторный заход практически со стопроцентной вероятностью грозит раскрытием шпиона. И, будь она на реальном боевом задании, куратор немедля отозвал бы агента.

Как правило, завязать знакомство — особой проблемы не составляет. Куда сложнее остаться с объектом, особенно, если сам он предлагать составить компанию не спешит. Подавив панику, девушка наблюдала и анализировала. Парень грустит, наверняка, ему скучно в одиночестве. Бокала два, еды явно больше, чем сможет съесть, тем не менее, компаньона нет, ведь второй бокал чист. Бросив на него смущенный взгляд, девушка решила сыграть на этом:

— Я вижу, вы кого-то ждете. Не стану отнимать ваше время.

Увы, но и подобный грубый намек не сработал. Девушка уже разворачивалась, медленно, давая ему возможность остановить ее и пригласить присоединиться, но он все медлил. Она использовала последний шанс.

— Доброго вам вечера, — и обворожительная улыбка. Сработало.

— Не желаете присоединиться? Моя знакомая не пришла…

— Если это удобно… — позволив аль Файеду отвести себя к столику, девушка неловко запнулась и упала в его объятия, попутно обшарив два наружных кармана. Как самонадеянно! Из одного из них она вытащила ключ-карту от номера. Наверняка именно в нем лежат документы. Спрятав карту в руке с сумочкой, девушка рассыпалась в извинениях. К счастью, посол оказался человеком стеснительным и кротким, но любившим изрядно выпить, потому счел неуклюжесть светлой даже милой. И, пока он огибал столик, чтобы занять свое место, Леа быстро спрятала ключ-карту в сумочку. Предстояла самая сложная часть — выведать, какую комнату он открывает.

Предложив девушке тост, аль Файед изрядно отрядил виски и налил себе очередной бокал. Леа предпочла крепкому спиртному напитку уже знакомое ей шампанское. В этот раз повторять ошибку не стала и съела несколько закусок с креветками. Подобный деликатес она пробовала впервые и не могла оторваться.

Опытные разведчики в случае предстоящего банкета или застолья с жертвой предварительно съедают большое количество масла, меда или сала и используют во время миссии большое количество сорбентов, не забывая плотно закусывать. Походы в туалет можно использовать и для прочистки желудка. Процедура не из приятных, зато помогает выполнить миссию.

Леа подобными знаниями не владела, но внезапно открывшаяся страсть к масляной закуске с креветками сыграла свое дело. Через полчаса посол напился до такой степени, что едва разговаривал. Леа также изрядно захмелела, с неудовольствием отметив, что странное покачивание мира вокруг ей не нравится.

Посчитав, что пора идти на абордаж, она резко выдохнула и произнесла:

— Знаете, я бы с удовольствием продолжила с вами знакомство после банкета. Где я могу вас найти?

— В комнате сто семь мужского общежития, — едва фокусируя свой взгляд на девушке, посол задумался. — А ты, правда, придешь? За твоим даром целительницы вся академия выстроилась…

Парень начал заговариваться, отходя от легенды. Посчитав, что самое время, девушка извинилась, и, прикрывшись необходимостью похода в туалет, выскользнула из банкетного зала.

Наконец, громкий грохот музыки и жар ярких ламп и горячих тел сменился прохладой пустых и широких коридоров академии. Сейчас в них было так необычно пусто, что девушка невольно залюбовалась. Мраморный пол, на стенах — шелковые обои с золоченой оторочкой, на них картины выдающихся выпускников, занимающих публичные должности. Далее — стена звезд. Каждая звезда символизирует шпиона, который погиб при выполнении задания. Светлая хотела сосчитать их количество, но они упорно не желали стоять на месте и плясали у нее перед глазами. Шампанское давало о себе знать. Вспомнив, для чего вообще она покинула банкетный зал, девушка отправилась к карте академии. На ней начерчено расположение корпусов. Ей необходим корпус мужского общежития шпионского факультета.

Для эффективного выполнения миссии почти всегда требуется команда. Один человек проводит разведку и передает оперативнику необходимую для выполнения задания информацию, второй координирует действия команды из командного центра, как правило, имея доступ к камерам наблюдения и контролируя вход в помещение, третий — выполняет порученную миссию. От того, как сработает вся команда и насколько хорошо разработан план, во многом зависит исход операции. Но, когда ты работаешь в одиночку, необходимо быть готовым к любым неожиданным поворотам. А такие в миссии, что выполняла Леа, были. Первая — корпус общежития заперт на электронный замок. Если его обойти не проблема — она просто подложила небольшой камешек, когда на улицу вышел один из парней, и дверь не закрылась до конца, то, как обойти консьержку — вопрос. Подглядев в щелку, девушка убедилась, что та намертво приросла к своему месту и читала какую-то книгу.

Судя по всхлипываниям — любовный роман. Когда нужно отвлечь охрану, почти во всех случаях поможет диверсия. Ничего подходящего для нее у светлой не было. Пришлось соображать и заимствовать то, что имелось под рукой.

На крыльце курила компания парней, побросав бычки, они разошлись. Леа, сморщив носик, подняла один из окурков, подожгла им бумажку из мусорной урны, возле входа в общежитие и устроила в ней хороший костер. Когда из металлического мусорного ведра уже валил густой дым, и вырывались языки пламени, она ворвалась в холл мужского общежития и закричала:

— Пожар!!! Пожар!!! Горим!!!

Женщина разбираться не стала. Судя по всему, пожар в мусорке — явление обычное. Она, вооружившись канистрой с водой, побежала на улицу. Воспользовавшись моментом, Леа поднырнула под турникетом и была такова.

На этажи пробралась без трудностей и уже была готова провести ключом-карточкой по магнитному замку, как услышала доносящийся из комнаты шум. Посол, в действительности, курсант шпионского факультета, жил не один, а в его комнате кто-то находился. Либо его сосед, по какой-то причине не пошедший на собрание, либо другой курсант добрался до документов первым. Подобного поворота событий светлая не ожидала.

Как достать документы из комнаты, в которую ты не можешь войти? Существует три способа: пойти на пролом, обойти сзади либо выманить объект наружу. Поскольку внятных причин своего присутствия в комнате Леа придумать не смогла, первый вариант отметался. Незаметно забраться в комнату через окно тоже не выйдет. Вариант хорош для просторного загородного дома, но не комнаты в общежитии. А вот третий — ей как раз подходил. Либо документы должны вынести, либо следует выманить человека, который в ней находится. А что, если его сосед болен и даже не ходит? Проверить можно лишь одним путем — экспериментальным. Осмотревшись, девушка заметила противопожарную сигнализацию. Если заставить ее сработать, то будет эвакуировано все общежитие, и она спокойно сможет забрать документы и незаметно скрыться. Такой трюк они уже проделывали с Тором неоднократно.

Обнаружив одну из тревожных кнопок в противоположном от выхода коридоре, она разбила крышечку и нажала кнопку. Звук сирены мгновенно разлился по коридорам и из комнаты выскочили курсанты, которые по каким-то причинам не присутствовали на собрании духов. Их было немного, тем не менее, они были. Возможно, она даже облегчила кому-то выполнение задания.

Выглядывая из-за угла, девушка ждала, когда из нужной ей комнаты выйдет сосед посла, но тот все тянул. Она уже переживала, что парень вовсе не выйдет, как дверь открылась и, опираясь на палку, курсант медленно, выстукивая по мраморному полу, двинулся к выходу. Не медля, она кинулась к комнате, провела карточкой и оказалась внутри. На всякий случай, заблокировала замок от доступа снаружи и принялась за поиски нужных документов.

Вопреки ожиданиям, они не лежали на видном месте. Она осмотрела тумбочки, шифоньеры, даже ванную комнату. Заглянула под матрас — ничего. Должно быть, в комнате тайник. Воровка прекрасно знала, что обычные люди тайников не делают. Если он имеется — легких путей искать не приходится. В ход может пойти все: мебель, в которую вшивается скрываемый предмет, пустые пространства в стенах или в полу, бачок унитаза, места, в которых побрезгуют искать — мусорные ведра, грязное белье или… средство передвижения больного. Курсант ушел, а костыли по какой-то причине, остались. Внимательно их осмотрев, Леа не прогадала. Полые трубки вынимались одна из другой, а внутри, плотно свернутые, лежали листы бумаги.

Девушка извлекла сверток и уже собиралась выходить, как услышала характерный стукающий звук в коридоре. Сирена больше не кричала, а сосед посла возвращался обратно. И как ей выбраться, оставшись незамеченной? Спрятав документы в сумочку, стала лихорадочно соображать.

В ситуации, когда загоняют в угол, самое главное — не поддаваться панике и постараться придумать выход. Если его нет — выход следует создать. Распахнув приоткрытое окно и глянув вниз, светлая охнула. Три этажа — не так высоко, но летать девушка не умела. А дверь в комнату, тем временем, уже пытались открыть. Долго не думая, она сняла босоножки, бросила их вниз и, мгновенно протрезвев от страха, осмотрелась. Здание не классической архитектуры, с большим количеством выступов, лепнины и желобков. Один из выступов как раз начинался под ее окном. Если она сможет до него добраться, то через три метра — балкон. С него она либо спустится вниз по веревке, которую обязательно придумает, либо войдет в помещение, которому балкон принадлежит. Придерживаясь руками за карниз, ступила на выступ в стене и осторожно прикрыла окно. Благо до ее прихода комната проветривалась.

Дверь раскрылась. Ругаясь под нос, курсант осмотрел помещение, выглянул в окно и, не обнаружив ничего подозрительного, улегся обратно в постель. С облегчением выдохнув, Леа ужаснулась предстоящей перспективе. Сердце стучало, как загнанное. Глядеть вниз было безумно страшно. Она и раньше совершала безумные поступки, но настолько сумасшедшие — впервые.

Впрочем, если ничего не выйдет, насмерть она не разобьется. Внизу пушистая трава и кусты, которые обязательно смягчат ее падение. Но покалечится обязательно. Стараясь об этом не думать, девушка шажок за шажком продвигалась в сторону балкона, вытянув руки вдоль стены, чтобы хвататься даже за малейшие спасительные выступы и легче балансировать. Почти добравшись до балкона, она услышала то, от чего сердце перестало биться:

— Курсант, Суарес. Вы провалили задание. Спускайтесь.

— Именно этим я и занимаюсь.

— Прыгайте, я поймаю.

Подобной чуши она услышать не ожидала. Довериться темному, который обещает поймать, если она прыгнет с третьего этажа? Даже не сочтя замечание требующим внимания, она перебралась на балкон. Увы, но тот вел в одну из комнат курсантов. Несмотря на то, что внутри никого не было, через нее Леа не выбраться. Оставался один вариант — спуститься вниз. Но на балконе не оказалось ни веревки, ни длинных кусков ткани, которые можно использовать вместо нее.

— Мне долго вас ждать? — куратор был явно недоволен. Тем не менее, прыгать она ни за что не станет. Во-первых, страшно, во-вторых, Блэквелу она не то, что не доверяла — откровенно не верила. С него станется не поймать и отправить в лазарет, лечить чувство излишней веры в темных шпионов. А путь туда на сломанных ногах наверняка будет нелегким.

К счастью, она придумала, как спуститься самой и заодно отомстить куратору. Треск платья заставил его с интересом наблюдать за дальнейшим развитием событий. Тень следил за тем, как светлая выполняет задание с самого начала, отметив, что она с легкостью справилась с незапланированным усложнением в виде человека в комнате, и с его не менее незапланированным возвращением. Вот только выход через окно — распространенная ошибка. Он бы — сделался невидимым, а светлая могла сыграть на мужской слабости, претворившись, что посол сам дал ей ключ от номера и приказал ждать. Но она предпочла побег умению играть на мужских чувствах. Ей предстоит решить свою проблему со страхом к мужчинам, иначе отличного шпиона из светлой не выйдет.

Тем временем, Леа оторвала пять слоев со своего платья и скрутила из них достаточно прочный длинный жгут. Даже, если он и не выдержит ее веса, лететь будет не так высоко, как с третьего этажа. Привязав импровизированную веревку к бортику балкона, девушка перекинула ее вниз и приготовилась лезть. Ситуацию омрачало то, что на ней платье всего лишь с двумя слоями шифона — юбка безнадежно просвечивала. Более того, вид снизу, наверняка, откроется великолепный. Судя по улыбке темного, он уже предвкушал зрелище. Понимая, что просить его отвернуться или закрыть глаза бесполезно, Леа осторожно перекинулась через бортик и, изо всех сил сжав средство спасения, поползла вниз.

Как она и предполагала, на середине пути ее веревка порвалась и девушка свалилась. Темный не обманул и поймал.

— Леа, когда куратор говорит — ты беспрекословно выполняешь, поняла? — ему хотелось наказать светлую за непослушание, но он не имел возможности. Она еще не читала устав, не ставила под ним подписи и не знала правил, на которых будет строиться их обучение.

— А вы разве куратор? Мне казалось, что премьер министр, — не согласилась она. Блэквел улыбнулся, поняв, что девчонка пьяна. После того, как адреналин, в критические моменты прогоняющий опьянение, в крови распадается, последствия употребления алкоголя возвращаются с новой силой.

Оказавшись в руках темного мага, Леа широко зевнула. Алкоголь и пережитый страх подействовали на нее усыпляюще. Тем не менее, на руках врага не уснет даже неопытный агент. Чувство самосохранения не позволит.

— Отпустите меня, я больше не падаю.

Темный маг отпустил ее с неохотой. Отчасти потому, что хотел касаться ее мягкого и такого податливого сейчас тела, отчасти потому, что вид стройных ножек, просвечивающих сквозь тонкий шифон оставшегося на ней платья, дурманил ему разум. Взяв светлую за руку, Блэквел повел ее в сторону академического парка под покровом невидимости. Он не хотел, чтобы их заметили вместе и не хотел, чтобы встречные курсанты глазели на ноги Леа и видели ее в хмельном состоянии.

— Итак, курсант. Вы провалили задание по пяти причинам, — продолжая вести девушку за собой, сообщил куратор. — Первая — совершеннейшее неумение пить. Это один из основных и жизненно необходимых навыков любого шпиона — много пить и не пьянеть. Вдрызг с трех бокалов это тоже умение, но не для нашей отрасли.

Словно в подтверждение разоблачительной речи куратора, девушка икнула. Она ступала босыми ногами по траве и любовалась видом академического парка: цветущими деревьями, клумбами из астр и флоксов, пением птиц. Слова мужчины служили надоедливым фоном, напоминавшим жужжание шмеля. Прихлопнуть боишься, но всерьез особо не воспринимаешь. Она хотела сейчас одного — лечь в шелковую траву и подставить лицо лучам ласкового солнышка и дышать, дышать, дышать ароматом цветов, пьянящим не хуже шампанского…

— Второе — абсолютное отсутствие навыков обольщения. Окрути посла, и он сам поведает, что в его номере больной сосед и лучше направиться к тебе. Но ты предпочла целомудренно его напоить. Тоже вариант, но грозящий срывом миссии из-за получения неполной разведывательной информации. Третье, — он завел ее в беседку и, усадив на диван-качели, встал перед ней, — какого темного ты поперлась в окно?

— Так ведь в дверь ломились, — язык, словно ватный, говорить ей удавалось с трудом.

— Не могла прикинуться любовницей посла или тайной обожательницей курсанта Слипера? Вновь — неумение общаться с мужчинами! Которое на одном из заданий станет причиной твоей гибели, Леа! Четвертое. Раз уж додумалась лезть с балкона вниз — убери за собой. Только в книгах, что ты так любишь читать, шпионы ходят под камерами видеонаблюдения, стреляют в разгар дня в центре города, оставляют привязанные к балконам веревки. Разумеется, если ты из Растона, а твоя миссия в землях вампиров или драконов — это другой вопрос. Но когда действуешь на собственной территории — тебя вычислят. А раскрытый шпион — напрасно затраченные средства и время на его обучение. Пятое — ты не можешь вернуться в зал и продолжить миссию. Я в тебе разочарован.

— Мне все равно. Главное, что документы у меня. А как я должна их достать, в задании не оговаривалось!

— Ну, хоть чему-то ты у меня научилась, — улыбнулся Блэквел, опускаясь на диван рядом со светлой.

— Это чему же? — ей решительно не хотелось перенимать у него ни единой черты. Темной, как сама ночь и как его душа.

— Манипулировать фактами. Ты права. Документы у тебя и отчислена ты не будешь. Но будь это боевое задание, ты бы его провалила. Новички все время забывают о путях отхода продумывая план ровно до того момента, где они выполняют возложенную миссию.

— Вы меня сюда притащили результаты обсудить? Я бы с радостью подождала до… никогда, например.

— Вообще-то нет, — деловым тоном сообщил он. — Я пришел к выводу, что тебе необходим курс сексуального просвещения.

— Что, простите? — хмель от опустившегося страха вновь начал отступать.

— Мы поговорим с тобой о сексе, Леа. Здесь. Сейчас, — плотоядно улыбнувшись, обозначил темный маг.

Девушка молча поднялась и двинулась к выходу из беседки. Она об этом беседовать точно не станет. Ни здесь. Ни сейчас. И уж тем более не с ним.

— Стоять! — рявкнул он так, что девушка немедленно остановилась, выпучив глаза от страха. Внутри все напряглось. Она ожидала чего угодно: удара, очередного крика, грубости. Но вместо этого Блэквел спокойно произнес: — Сядь обратно, Леа и не заставляй меня вновь повышать голос.

Безропотно повиновавшись, она присела на краешек дивана и уставилась на собственные руки.

— Я дам тебе тридцать персональных уроков, начиная с сегодняшнего дня. Они будут проходить здесь, в этой беседке, по вечерам. Через две недели переберемся в мою спальню и перейдем к некоторым практическим аспектам. Кроме того, что это отлично поможет тебе в будущем, возможно, даже жизнь спасет на одном из заданий, ты привыкнешь ко мне и будешь готова отдать дар добровольно.

Она боялась вслух произнести хоть слово, но про себя повторяла, что этому никогда не бывать. Если с Калебом завтра не выйдет, куратору придется забрать дар. Добровольно она не дастся, и будет брыкаться до последнего! Хоть шансы рядом с этой ходячей скалой мускулов, у нее нулевые. Зато совесть будет чиста.

— Тридцать первое занятие станет своего рода экзаменом, — его тон, деловой и даже академический, выбивал почву из-под ног. Он хочет говорить с ней о сексе. Как это может быть связано с учебным процессом? Секс — отношения особого рода между двумя влюбленными. Это нечто сакральное, соединяющее души и сердца любящих, а не набор ритмичных движений для непонятного конца. Но разве ему, темному, дано это понять?

— Итак, Леа. Что ты знаешь о сексе? — его глаза сверкнули от предвкушения интересного зрелища. Словно по мановению волшебной палочки, щеки светлой залила пунцовая краска. — Светлая, я не хочу повышать голос или распускать руки, но ты сама вынуждаешь. Либо мы беседуем как два взрослых человека, либо мы беседуем как шпион и объект. Какой вариант ты выбираешь?

Гневно стиснув зубы, она поняла, что умеет ненавидеть. Раньше думала, что не сможет никогда пасть до подобного, но сейчас, в этот момент осознала, что всем сердцем презирает человека, который сидит рядом с ней и заставляет говорить о вещах неприемлемых для обсуждения.

— Ничего, — едва слышно выплюнула она.

— Я так и думал. Впредь, прояви уважение. Отвечай громко и внятно, глядя мне в глаза. Поняла?

Гонимая единственно — ненавистью и желанием поскорее убраться отсюда, она вскинула голову, посмотрела на куратора безжизненным взглядом и произнесла:

— Поняла, господин Блэквел.

— Отлично, — мягко улыбнулся он, внимательно наблюдая за реакцией светлой, изучая ее. — Я кое-что расскажу тебе об отношениях между мужчиной и женщиной.

Леа мгновенно отвернулась и вновь уставилась на пальцы рук, ставшие вдруг такими интересными для разглядывания.

— Суарес, я начинаю сердиться. Поверь мне, тебе не понравится мой гнев.

Ты слушаешь, смотришь и отвечаешь. Чем дольше ты ведешь себя как маленькая закомплексованная девочка, тем дольше мы будем сидеть здесь и наслаждаться пейзажем. Я никуда не спешу.

— Вас ждут не дождутся на собрании.

— Рад, что ты переживаешь обо мне, милая, — усмехнулся он. — Но на собрании справятся и без меня. Ты взрослая девушка, а не маленький ребенок. Осознай это и прими.

Ложной гордостью светлая не отличалась, а потому с неохотой признала, что в словах куратора есть рациональное зерно. Ей пора повзрослеть. Чем раньше это случится, тем проще ей будет выжить в этом богами проклятом месте. Подняв на куратора ненавидящий взгляд, она была намерена выдержать все, что он скажет и ответить на любые вопросы, чтобы как можно раньше подняться и уйти в свою комнату. Основное задание она выполнила, а духов искать уже не придется — платье безнадежно испорчено.

Опытный шпион знает, когда противник сильнее тебя, необходимо встать на его сторону, как бы странно это ни звучало. Это зачастую помогает если не спасти жизнь, то существенно облегчить положение.

— Я приняла, господин Блэквел.

— Договоримся еще о двух вещах. Когда мы наедине, обращаешься ко мне на «ты» и зовешь по имени.

— Я поняла тебя, Этан, — ответственно играя роль, произнесла светлая. Темный маг с неудовольствием отметил, что неестественно податливая светлая, действующая против своего нутра, ему совершенно не нравится. Он не хочет сломать ее и сделать робота. Его цель — раскрыть девушку и позволить ей использовать весь арсенал, дарованный природой — свою женственность и чувственность.

— Леа, — недовольно протянул он. — Давай двигаться постепенно. Обращайся ко мне, как тебе будет привычно. Но я предпочту Этан.

— Хорошо, господин Блэквел.

Даже ее полное ненависти «господин Блэквел» звучало куда более благозвучно, чем вымученное имя куратора. Он осознал, что цель, стоящая перед ним, куда более трудная, чем хотелось думать. Но тем интереснее достичь ее. А Леа четко поняла, что лучше не спорить с Тенью, а выполнять его приказы. Это сэкономит обоим время.

— Итак. Сегодня мы поговорим, почему мужчин и женщин тянет друг к другу. И почему они занимаются сексом, — не отрывая взгляда от глаз светлой, напоминающих ему грозовые облака, он наблюдал. Девушка изо всех сил боролась со своей стеснительностью, тем не менее, сильно стиснув челюсти, не отрывала взгляда и не отворачивалась. Едва не ревела. — У тебя есть мысли?

— Мои мысли по этому поводу разительно отличаются от ваших. Предпочту оставить их при себе.

— Предпочитать ты можешь, что угодно. Но делать будешь, что скажу я. Говори.

Где это видано, чтобы в современном мире мужчина указывал, что нужно делать женщине? И пусть она в техническом смысле слова женщиной еще не была, но чувствовала себя оскорбленной. Понимая, что возмущения результата не дадут, ответила начистоту:

— Я думаю, что они занимаются… этим…

— Этим? — он иронично вздернул бровь. Леа-таки отвела взгляд, гневно фыркнула. — Суарес, чем — этим?

— Вы понимаете чем! — недовольно прыснула она.

— Не понимаю, — мужчина явно глумился.

Это сложнее, чем она думала. Подобные разговоры со светлыми ведут матери, подготавливая чуткую и ранимую психику светлой девочки постепенно, готовя ее к встрече со своей первой любовью не один и не два дня, а месяцами. Вместо матери перед ней сидел незнакомый мужчина, темный маг, который хочет забрать ее дар. Видели боги, каких усилий стоило маленькой храброй девочке не расплакаться и, до боли сощурив глаза, едва слышно произнести:

— С-сексом.

— Суарес, у меня нет проблем со слухом, но я вас почти не слышу.

— Я думаю, что люди занимаются сексом не ради того, чтобы заполучить чей-то дар или удовлетворить похоть! — почти крикнула она, обратив к нему влажные и полные ненависти глаза, а взамен получив удовлетворенную улыбку. — Они занимаются им, потому что любят, потому что так требуют их сердца. Их души связаны друг с другом и, чтобы достичь полного единения, необходима физическая близость. Она лишь закономерный итог стремления влюбленных…

— По-вашему, я люблю Викторию?

— Вы никого не любите, господин Блэквел. И вы не человек. К вам все сказанное не относится. Без зова души — это омерзительное занятие.

— Вот видишь, это не смертельно, — серьезно произнес он, довольный результатом. — От разговора люди не умирают.

Девушка вновь вспыхнула и уткнулась носом вниз. Он позволил ей такую вольность, не став заставлять поднять взгляд. Она бы предпочла умереть от такого разговора, даже боясь представить, что ее ждет на последующих «уроках» господина куратора.

— Вы, светлые, любите усложнять. На самом деле, у организма, твоего, моего, любого другого, даже у животных, Леа, имеются физиологические потребности, и они никак не связаны с единением… душ, — произнес он с легкой улыбкой, внимательно наблюдая за реакцией светлой. Сейчас он, по сути, разрушает ее маленький розовый мир. Ему это не нравилось. Но девчонка не в студии танцев. Если хочет стать шпионкой, должна быть готова ко всему и учиться наравне с остальными курсантами. А он окажет посильную помощь. Пусть и в обмен на ненависть, которая куда лучше безразличия. — И, если я начну ласкать тебя, поверь, твое тело отзовется, как только ты перестанешь терзать себя моральными установками. И не потому, что у нас единение душ, а потому, что мы люди. Такими нас создала природа. Или ты думаешь, даровав людям удовольствие, она запрещает его получать?

Девушка молчала. На это ей нечего было ответить. Природу сексуального поведения животных она раскрыть не могла, но и отрицать — тоже.

— Даже животные самки не подставляются под любого. Я видела кошачьи свадьбы…

— Групповой секс мы не рассматриваем, светлая, — девушка очередной раз обожгла его гневным взглядом, не понимая, при чем здесь это. — Я собственник и подобного не приемлю. А в природе кошку покрывает большое количество котов. Но дело не в этом. Первым ее покроет доминант. Она никогда не дастся слабому. У людей, также как и у животных, действует закон силы. Упрощу. Слабым никто не дает, к сильным выстраивается очередь. Некоторые скажут, тебе повезло, что я обратил на тебя внимание.

Повезло, как утопленнику, — подумала Леа и даже усмехнулась. Тому тоже повезло, да только наоборот. Она с удовольствием обменяла бы подобное везение.

— Если ты отпустишь свое тело, позволишь ему чувствовать и реагировать на прикосновения, то вскоре поймешь, о чем я говорю.

— Вы будете меня трогать? — ее голос дрожал.

— Буду. Но не сегодня. Мы будем двигаться постепенно. Первый урок прошел неплохо. Теперь ты поняла, что нет ничего страшного в обычном разговоре. Хоть мы и не касались более интимных подробностей, но я верю, ты сильнее, чем кажешься. Справишься.

— Я могу идти, господин Блэквел?

Мужчина с удивлением отметил, что не хочет оставаться один. Ему доставляло странное удовольствие наблюдать за тем, как происходят изменения в сознании и мироощущении Леа. Пусть сейчас она пылает к нему ненавистью, но уже через месяц с благодарностью будет трепетать в его объятиях. Как разительно отличается она от всех грязных и порочных женщин, с которыми он имел дело прежде. Тем интереснее ему работать со светлой.

— Зачем ты на самом деле приходила ко мне в кабинет?

Девушка поднялась и, не поворачиваясь к куратору, уточнила:

— Если совру, вы поверите?

— Нет.

— Тогда и говорить не стоит. Всего доброго.

— Светлая и наглая. Идите, курсант Суарес. Завтра после занятий я жду вас здесь. Без опозданий. Терпением я не отличаюсь.

На выходе из беседки, девушка обернулась и безразличным тоном, совершенно не сожалея, поинтересовалась:

— Ваше платье испорчено, а туфли утеряны. Сколько я вам должна за наряд? — наверняка затребует непомерно огромных денег. Платье действительно шикарное. Не дожидаясь ответа, Леа потянулась к застежкам сережек, чтобы тоже их отдать.

— Сделаю вид, что не услышал, Суарес. Свободны.

— Но украшения…

— Свободны, — повторил он с нажимом.

Подарив темному магу взгляд, полный удивления она, тем не менее, развернулась и ушла, не задавая вопросов. Глупая! Какое значение имеют деньги? Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на ее улыбку при виде обновок. Он прекрасно знал, что женщины любят получать подобные подарки и дарил их в огромных количествах. Но никогда прежде не желал видеть восторг на лице любовницы. Его там попросту и не было. Они привыкли к роскоши и воспринимали подарки как должное. Суарес другая. Это пугало, нервировало и тянуло к ней одновременно. Но он искренне не понимал, как налитый кровью член связан с душой. Он вообще сомневался, что таковая у него имеется. Обреченно усмехнувшись, Тень растворился во тьме.

Леа брела в женское общежитие и никак не могла понять, почему Блэквел не потребовал отработать наряд и украшения. Это же форма, выданная для прохождения занятия. И бриллианты! Неужели ей можно оставить их себе? Желая насолить куратору, она сознательно испортила платье. Тем не менее, он не только не злился из-за этого, но и денег не попросил. Хотя мог бы сделать так, что она снова была бы ему обязана. Не сделал. Девушка вновь отметила, что он вызывает у нее противоречивые чувства, и понять его вряд ли удастся. Когда она совершенно точно уверена, что ненавидит мага, куратор совершает поступок, разрушающий фундамент этой ненависти. Светлые ненавидеть не умеют. Не должны. Это деструктивное чувство, поэтому Леа прощала и давала второй шанс всегда с легкостью. После второго шанса — третий и так далее. Каждый, думала девушка, имеет возможность стать лучше. Но некоторых исправит только могила и лишь жизнь научит ее понимать простые истины.

В комнате девушка переоделась, с удовольствием приняла душ, чтобы смыть с себя макияж, непривычно стягивающий кожу и распутать сплетенные в витиеватой прическе волосы. Облачившись в форму, которую носить куда привычнее, чем шикарное платье, девушка убрала обратно в коробку то, что от него осталось, сложила украшения в футляр и достала из сумочки бумаги. Как и говорилось в письме, Леа раздобыла все документы. Коды доступа следовало выучить наизусть, они открывали многие двери и требовались на некоторых занятиях. Но они находились под заклинанием, уничтожающим записку через два часа после соприкосновения с руками хозяина. Переписать запрещалось, при копировании коды автоматически деактивировались, а это предполагало отсутствие доступа в зарытые помещения и, как следствие, отчисление курсанта. Леа с трудом удалось запомнить шесть комбинаций из шестнадцати цифр. И, если сейчас она их помнила, не была уверена, что вспомнит через два часа. Преодолев желание переписать цифры, девушка вновь и вновь возвращалась к ним, во время чтения устава академии. А почитать было что.

Устав запрещал практически все. С момента проставления подписи под настоящим уставом и оформления допуска к информации, составляющей государственную тайну, курсантам запрещено покидать пределы академии без письменного разрешения куратора. Максимальный срок пребывания вне стен академии — два часа. Этого достаточно, чтобы сделать в городе необходимые покупки и вернуться обратно. При этом курсанта полностью проверяют на отсутствие средств связи, посторонних предметов, потенциальных накопителей секретной информации. Словом, вынести что-либо из академии практически нереально. Но и этого мало! Уставом запрещались любые связи вне стен академии. Прежние контакты следовало оборвать. Любовь, дружба, родственники. Отныне курсант для них умер.

Девушка усмехнулась. Еще не хватало бросить в беде Тора только потому, что взбалмошный составитель устава решил, будто дружественные связи могут повредить. Леа не знала, что привязанность — самая большая уязвимость для шпиона. Хороший агент — тот, который не имеет их вовсе. Во-первых, ему легче выполнять миссию, зная, что его никто не ждет. Он может рисковать собой ради блага всей нации. Во-вторых, его близкие не станут объектом для шантажа. Именно на эту удочку и попалась светлая. Именно по этой причине шпионам запрещено иметь привязанности среди гражданских. Кем бы они ни были. В-третьих, отсутствует соблазн рассказать о работе, которой занимается агент. Разумеется, вести асоциальный образ жизни невозможно, потому уставом всячески поощрялись дружественные, приятельские и любовные связи между курсантами. Под строгий запрет попадали однополые связи и насилие над духами, не прошедшими отбор. При этом, само по себе насилие уставом не запрещалось. В академии действовало право сильного. Кто сильнее, тот имеет все. Кто слабее — должен подчиниться или жить в постоянном страхе. Категорически карались убийства и причинения тяжкого вреда здоровью. Драки допускались. Еще говорилось о некоем праве старшего, но Леа в нем не стала разбираться.

Чем дальше читала светлая, тем больше ужасалась. Курсанты должны беспрекословно выполнять приказы своего куратора. Получается, получив приказ прыгать, Леа была обязана тут же сорваться вниз, независимо от результата. В противном случае, в соответствии с указом академии, за нарушение приказа следовало наказание, по выбору куратора. А выбор, судя по параграфу 8 третьего раздела инструкции, крайне широк и разнообразен. От порки ремнем до одиночного заключения в полной изоляции! Что такое полная изоляция Леа даже знать не хотела, хотя подозревала, что с ее отношением к инструкции и куратору в частности, обязательно на практике познакомится с таковой. Меньше всего ей понравилась фраза «или иное, по усмотрению куратора».

Для получения зачетов и положительных оценок дозволялось использовать шантаж, подкуп, обман. Использовать все методы, изученные на занятиях.

В обмен на подчинение и соблюдение правил, курсант получал полное материальное содержание от государства, защиту от политического или полицейского преследования, а по итогам обучения — гарантированное трудоустройство аналитиком или действующим полевым агентом. Всячески поощрялось заведение связей между разными факультетами, ведь сегодняшние ученики завтрашние политики и крупные государственные чиновники.

От курса к курсу уровень доступа к секретным данным повышался. Отчисленные курсанты лишались памяти, но их навыки оставались, потому за ними обеспечивалась слежка на ближайшие несколько лет. В случае использования полученных в академии знаний против государства, курсанты подлежали ликвидации, как потенциально опасные элементы.

К уставу прилагался список документов, для получения которых Леа необходимо было подписать бумаги о доступе к государственной тайне. Но это только после прохождения некоего отбора, о котором много говорят, но ничего не поясняют. К таким приложениям, в частности, относились схемы расположения спасательных бункеров и инструкция по порядку поведения в случае прорыва некоего разлома. Но уже сейчас она могла ознакомиться с расписанием ежедневных занятий и распорядком дня. Решив, что с нее на сегодня достаточно, Леа отбросила устав и вновь повторила коды, которые уже начали выцветать. Она была уверена, что завтра уже и половины не вспомнит.

Чтобы этого не случилось, Леа решила обхитрить систему. В пояснительной записке сказано, что копирование кода запрещено. А, если она его зашифрует и перепишет шифр? Решив, что это не приведет к деактивации кодов, девушка с энтузиазмом взялась за дело.

Шифр выбрала самый элементарный. Каждой цифре соответствовала порядковая буква алфавита. В результате код из шестнадцати символов по четыре блока цифр выглядел буквенным образом и напоминал обычное предложение. Ей удалось завершить вовремя, поскольку два часа прошло, и записка истлела.

Довольная собой, девушка убрала документы в тумбочку и отправилась в библиотеку. Сидеть без дела она не могла, вернуться на собрание — тоже, гулять — опасалась. Ничего не оставалось, как взять в библиотеке книгу, ту самую, История светлых и получить, наконец, знания, которых ей так не хватает. Это помимо того списка учебников, что Леа разве что не с боем достала у посла аль Файеда в комнате. Интересно, с какого курса этот несчастный парень?

Вспомнив, что находится на полном государственном обеспечении, девушка без зазрения совести отобедала в пустой столовой. Академия выглядела на удивление необычно без монотонного гула курсантов и вечного топота ботинок по мраморным полам. Но она любила тишину и сейчас наслаждалась этим эфемерным, мнимым моментом радости. Память подкидывала ей воспоминания, что случается, когда в академии Растона происходит что-то хорошее. А именно — ничего хорошего. Потому она поспешила в библиотеку, чтобы скорее скрыться за надежными стенами собственной комнаты. Бри ей нравилась и, возможно, они смогут подружиться. Потому в комнате светлая чувствовала себя в относительной безопасности. Чего нельзя сказать о таинственных и мрачных, но дорого обставленных коридорах.

Библиотека располагалась в административном корпусе, как и столовая. Девушка без труда нашла ее и познакомилась с невысокой коренастой женщиной лет сорока. Блондинка с толстой косой и очками в роговой оправе, что идеально сидели на переносице. Деловой брючный костюм серого цвета идеально дополнял классический образ самой типичной библиотекарши. Ну хоть что-то в академии Растона обычное. Порой Леа удавалось попасть в государственную библиотеку, почитать книги. Помещения мало чем отличались.

— А ты почему не на собрании, светлая? Без кодов я все равно книги не выдам.

— У меня есть коды, — улыбнулась девушка. Хоть она и не взяла с собой листок, но в кратковременной памяти цифры лежали стройными рядками. — Какой из них для библиотеки?

— Первый.

Девушка продиктовала цифры, которые библиотекарша ловкими движениями толстых пальчиков вбила в компьютер.

— Леа Суарес, значит. Доступ категории В. Ну, чего тебе, курсант?

Леа передала библиотекарше список и заодно попросила дополнительную книгу по истории светлых.

— История светлых? — настороженно переспросила библиотекарша. Светлая поежилась. Именно в этой книге она должна делать пометки, в случае чего. Но сейчас книга нужна была исключительно ради знаний.

— Какие-то проблемы, госпожа?

— Рамс. Госпожа Рамс. Нет проблем, сейчас все принесу, посиди пока.

Женщина, что-то бурча под нос, развернулась и вбила на другом компьютере информацию. Через пять минут к Леа на деревянной подставке подлетели учебники.

— Платформу вернешь, как донесешь до комнаты.

— Простите, а… как ее вернуть? — девушке было неловко спрашивать подобные вещи, которые, судя по всему, являлись прописными истинами. Окинув курсанта недовольным взглядом поверх очков, госпожа Рамс протянула:

— Скажешь «в библиотеку». Справишься? — ехидно.

— Справлюсь, — убедила девушка и двинулась в коридор. Платформа с учебниками плавно плыла за ней прямо по воздуху. Подобных волшебств девушка не видела и провожала парящие учебники восхищенным взглядом, чувствуя, как спину жжет взгляд неприязненный. Они с госпожой Рамс друг другу не понравились.

Впрочем, неприязнь местной библиотекарши оказалась меньшей из проблем девушки, особенно, когда коридор первого этажа административного корпуса перегородил тот самый высокий и худой шатен, что приставал к ней в столовой. Она резко развернулась, но сзади уже блокировал путь к отступлению прыщавый блондин. Редингтон и Финли, увидев дебют Леа на собрании духов, уже не смогли держать себя в узде. Они знали, что взять светлую силой нельзя. Но никто не собирался лишать ее девственности. Они знали множество способов удовлетворения собственной похоти, без проникновения.

— Попалась, светлая?

Леа испуганно озиралась по сторонам. Но выхода не было. Коридор с обеих сторон блокирован. Действительно попалась. Прижавшись к стене, девушка вспоминала молитвы и проклинала господина Блэквела, так и не вернувшего ей нож, который неоднократно прежде спасал от подобных ситуаций.

Ударив по учебникам, от чего те посыпались с платформы на мраморный пол, Финли усмехнулся, плотоядно облизывая губы.

— Не любит, значит, когда за попку хватают? А придется потерпеть! — вжав девушку в стенку, парень протиснул руку и больно сжал ягодицы светлой, при этом облизнув языком плотно стиснутые губы своей жертвы. Вскрикнув, она со всей сил дернула коленом вверх и, пока парень согнулся, припечатала локтем по спине. Рванув со всех ног вперед, девушка была перехвачена Редингтоном, который тут же заломил ей руки и зажал рот ладонью.

— Будешь рыпаться или кричать — будет больнее, — предупредил он, прижимая девушку лицом к стене. Из глаз Леа брызнули слезы. — Все равно никто не услышит. Все на собрании.

Финли, выплевывая ругательства, поднялся и ударил светлую кулаком в ребра. От боли она едва не задохнулась. Место удара обожгло, затем стало пульсировать.

— Сука! Это тебе за неуважение к старшим! Я хотел сделать все аккуратно, теперь не буду себя ограничивать! Все заняты, никто не придет за тобой, поняла, светлая?

Отпихнув Редингтона, он просунул руки к ширинке брюк девушки и дернул молнию. Едва дыша от страха и боли, она брыкалась, как могла, но парни крепко держали Леа, не давая и малейшей возможности вырваться повторно. Одним резким рывком ее штаны были спущены до колен.

— Ты только глянь, какая гладка попка! — восхищенно протянул Редингтон, поглаживая мягкие округлости. Девушка пыталась вырваться, но этим только дразнила парней. Когда противник превосходит силой или числом, следует подыграть ему и, подловив момент, в который он не ожидает сопротивления — бежать. Единственный шанс выйти сухим из драки с превосходящим врагом — умение быстро бегать. Но данный шанс Леа упустила и из страха вела себя в корне неверно.

Курсанты, глядя на брыкающую попку девушки, потянулись к своим ширинкам, свободными руками удерживая Леа у стены.

— Отошли от нее! — в коридоре прозвучал голос Калеба. Хвала Богам, услышавшим ее молитвы. Леа уже думала, что спасена, но парни не спешили ее отпускать.

— Вали отсюда, Гинсби. Зажмешь ее в другой раз, мы первые подкараулили, — рыкнул Финли.

— А я сказал — отошли от нее! — повторил он, более уверенно. Вот только уверенности светлой поубавилось. Насколько девушка понимала, Калеб и два ублюдка — однокурсники. Значит, примерно, равны по силе. Возможно, если завяжется драка, ей удастся сбежать. А что, если Калеб испугается? Для нее совершенно не будет выхода.

— А то что? — рассмеялся прыщавый блондин. — Ударишь? Мы оба знаем, в рукопашке я тебя всегда делал! Тем более, нас двое.

Пока Редингтон удерживал Леа, которая от боли в ребрах уже не могла даже брыкаться — каждое движение простреливало в бок, Финли накинулся на Калеба. Парень пропустил первый же удар, и мраморная плитка приняла на себя кровь. Зажав ладонью губу, он выругался и ударил в ответ. Рассеченная бровь лишь раззадорила Финли. Пока продолжалась драка, Редингтон решил не тратить время зря и запустил руки под рубашку светлой.

Под глухие звуки ударов и бешеный рокот собственного сердца, Леа молилась, чтобы Боги спасли ее, спасли Калеба от этой чудовищной расправы, что творилась в коридоре. Грубые руки Редингтона стискивали ее грудки, в то время как сам парень терся пахом о голую попку девушки. От отвращения ее разве что не выворачивало наизнанку. Горячее сбивчивое дыхание парня обжигало щеку. Слезы брызнули из глаз. Она хотела умереть прямо на месте.

— Так-так, и чем это мы здесь занимаемся, курсанты? — полное иронии замечание решительно остановило все: и грубые, отвратительные приставания Редингтона, и драку между парнями, и поток слез светлой. Леа была готова расцеловать своего спасителя, кем бы он ни был. — Жить надоело? — лед последней фразы даже светлую пробрал до дрожи.

Редингтон сообразил первым и рванул из коридора, но нечто невидимое схватило его за ноги и с силой дернуло обратно. Парень со всего размаха треснулся головой о мраморный пол и не поднялся. Девушка увидела кровь и в страхе осела на пол, помертвевшими губами повторяя текст молитвы. Единственной молитвы, которую знала…

Финли упал на колени и зарыдал в голос:

— Умоляю, господин куратор, пожалуйста… пожалуйста, я все понял.

Калеб прислонился к стене и не дышал, не зная, какая кара последует для него.

— Не похоже, курсант. Мне кажется или на светлой печать?

— П-печать…

— Вы разучились распознавать магические знаки? — угрожающе спокойно и совершенно тихое в ответ:

— Нет.

— Значит, вы сознательно нарушили мой приказ?

Тишина.

— Я задал вопрос! — от гнева темного мага, казалось, даже стены сотряслись.

— Да, — Финли опустил голову, готовый понести наказание. Точнее, он не был готов к наказанию, но понимал, что попытка к бегству только усугубит положение.

— Доставь длинного к целителям и приходи в мой кабинет.

— Вы… я… что меня ждет?

— Уверяю, нечто захватывающее и невероятное, — с ослепительной улыбкой пообещал Блэквел. — Живо!

Парень вскочил, но тут же запнулся, растянулся на мраморном полу, снова вскочил и, едва подняв Финли, потащил его к целителям, оставляя за собой кровавый след.

— Гинсби, Гинсби, — задумчиво протянул куратор, не обращая внимания на трясущуюся от страха светлую, которая скатилась в безмолвную истерику. Прикрывая ладошками покалеченные ребра, она смотрела в одну точку и раскачивалась из стороны в сторону, повторяя текст молитвы. — Ведь задание элементарное. Как это понимать?

Парень опустил глаза и молчал.

— Вот только не строй из себя невинность. Как вести объект и защитить в случае нападения изучают еще на первом курсе? Мне тебя перевести обратно? Освежить навыки?

— Никак нет, — прошептал он.

— Так какого темного светлая без штанов рыдает на полу, два полудурка в шаге от смерти, а ты размалеван, как обычный уличный драчун? — скрестив руки на груди, он ждал ответа.

— Я… недооценил силы.

— Неверный ответ, — темный маг был недоволен. Он видел курсанта насквозь и ждал признания.

— Я отходил отлить, — сознался Калеб. — Она была в библиотеке. Откуда мне было знать, что…

— В реальной боевой обстановке твой объект — труп. Враги не станут ждать, пока ты справишься со своей диареей или что там тебя мучает. Есть задание, есть цель, есть исполнение. Все остальное — откидывается. Понадобится — сходи под себя, но обеспечь безопасное сопровождение объекта. Понял?

— Понял.

— Ни черта ты не понял, — выплюнул Блэквел. — Отправлю вместе с Финли уничтожать навей.

— Господин куратор, — едва слышно протянул Калеб.

— Уйди с глаз моих, Гинсби.

Повторять не пришлось. Осторожно шагая вдоль стенки, он дошел до угла, скрывшись за которым сорвался на бег. Но это не спасет его от предстоящего боевого сражения. Первого настоящего боевого сражения в результате которого он вряд ли выживет.

— Светлая, — негромко позвал Блэквел. Девушка не отзывалась.

Мужчина разрывался от противоположных желаний. Он хотел прижать к себе обиженное и несчастное создание, гладить ее по волосам и защитить от всех бед, что могут свалиться на ее голову. И он так бы и сделал, будь она его женщиной. Не будь она будущим агентом. Прояви он жалость и девушка никогда не сможет постоять за себя. На первом же боевом задании будет ждать поблажек и в результате повторит судьбу других его выпускниц. Леа должна справиться самостоятельно.

— Курсант Суарес, — уже громче повторил мужчина. — Поднимитесь!

Она едва слышно всхлипнула, но сил подняться не было. Бок пульсировал от боли, воздуха едва хватало, а в ушах стояли звуки глухих ударов. Когда на ее плечи легли руки мужчины, Леа вздрогнула и попробовала вырваться. Но разве могла она тягаться с темным магом по силе? Легко поставив девушку на ноги, Блэквел натянул на нее штаны. Пока застегивал ширинку светлой, она начала тихо всхлипывать, упираясь ладошками в его грудь.

— Леа. Я тебе скажу один раз и, надеюсь, больше подобных разговоров у нас не будет, — он обхватил ее личико ладонями и заглянул в полные слез и ужаса глаза. — Это академия Растона. Здесь день за днем все и каждый будут пытаться самоутвердиться за твой счет. Они будут приставать, пытаться завладеть, подшучивать. Иногда шутки будут безобидными, иногда жестокими. Иногда они будут оставлять шрамы на теле, иногда — в твоей душе. И стоит тебе однажды проявить слабость, ты навсегда станешь жертвой. Утри слезы, стисни зубы, перетерпи боль и стань сильной. Ты меня поняла?

Тихие крупные слезы скатились по ее щекам. Мужчина смахнул их своими пальцами и запретил девушке плакать.

— Поняла?

Она, закрыв глаза, утвердительно кивнула, а затем протянула, едва слышно:

— Обнимите меня… пожалуйста.

Он должен был отказать. Должен был отправить ее в лазарет и вернуться в зал собраний. Он мог составить себе целый список того, что должен был сделать в тот момент. Вместо этого молча притянул светлую к себе, позволив маленьким ладошкам копошиться на своей груди. Как котенок теребит лапками маму-кошку, чтобы успокоиться, чтобы понять, что он в полной безопасности, Леа теребила пальчиками смокинг темного мага, впервые с момента появления в академии чувствуя себя защищенной. Спокойный и сильный ритм его сердца убаюкивал светлую, возвращая покой душе и ясность мыслям, а едва уловимый запах сосновой смолы напоминал о доме.

Темный же презирал себя за проявленную слабость, но не мог ничего с собой поделать. Он уже не был уверен, что одна ночь что-то решит, ведь при виде светлой у него рождалось два желания: обладать и защищать. Получив ее, он уже не отпустит. Она станет его. Только его и пусть кто-то осмелится этому воспротивиться. Тем не менее, поблажек больше не будет. Он ее предупредил, и она должна сделать выводы.

Почувствовав, что девушка пришла в себя и пытается отстраниться, он сильнее прижал ее к себе, пытаясь насытиться моментом этой непривычной для него искренности. Прежде ему не доводилось целомудренно обнимать женщин. Хотел ли он ее сейчас? Болезненно. До одури. Мог ли думать об этом? Нет. Им правило одно желание — успокоить и защитить, чего не было никогда прежде. Податливое мягкое тело дрожало в его руках. Пока дрожало от страха, но теперь он уверен, что справится с маленькой и гордой светлой.

Наконец, нехотя выпустив девушку, он внимательно на нее посмотрел. Глаза затуманены болью, но уже не мокрые от слез.

— Извините меня, — тихо произнесла светлая.

— Леа. Запомни мои слова. Самое эффективное оружие шпиона — хорошо подвешенный язык. Сегодня это два озабоченных придурка, завтра — толпа оборотней или дампиров с автоматами. Ты должна уметь выйти сухой из любой ситуации. В следующий раз меня не окажется рядом и тебе придется самой за себя постоять. Это первый и последний раз, когда я сюсюкаюсь с тобой. Подобного больше не повторится, поняла? Окажешься в такой ситуации — выпутывайся сама.

— Простите, что заподозрила в вас благородство, — с горечью протянула девушка и, развернувшись, тихо зашагала прочь, держась за ребра.

— Лазарет в другой стороне.

Остановилась, развернулась и, не глядя на темного мага, прошла мимо. Рассыпанные по полу учебники так и остались лежать среди капель крови.

— Тряпка! — у пустоты — женский голос.

— Отвали, Рейна, — рыкнул темный и, задержавшись ненадолго, растворился во тьме.

В лазарет Леа идти не хотела. Бок онемел, но страшно и обидно было больше. Ей нужны покой и тишина. Свернуться калачиком под одеялом и плакать, жалея себя. А после этого, возможно, она будет готова и в лазарет сходить. Девушка осторожно выглянула из-за угла. Темный исчез. И учебники с собой прихватил. Наверняка, будет шантажировать. Скажет, что, несмотря на произошедшее нужно было думать головой, что настоящий агент должен… но она не настоящий агент! Она вообще не агент и не хочет им становиться! Точнее… не хотела. До того, как с ней произошло в коридоре ужасное. Замерев возле стены, к которой ее прижали Финли и Редингтон, девушка с силой закусила губу, чтобы не разреветься вновь. Посмотрела на пятна крови на полу. Блэквел прав. Стоит однажды проявить слабость, и она навсегда останется жертвой.

Леа с легкой грустью вспомнила, как Тор — гроза квартала, спасал ее каждый раз из передряг, как он дрался за нее, как они вместе убегали от хулиганов. Эти дни, полные тепла, дружбы, взаимопомощи и веры, что ты не один в мире, что вместе — вы сила и справитесь, остались далеко позади. Сейчас она одна и рассчитывать кроме себя не на кого. Леа должна стать сильной!

Приняв решение, девушка расправила плечи, и смело двинулась… в свою комнату. Она будет сильной, но в лазарет не пойдет. Она попозже начнет. После того, как немного отлежится.

Вышла из административного корпуса и двинулась по вечернему академическому парку в сторону женского общежития, когда ее окликнул отдаленно знакомый голос.

— Леа? — на перехват двигался парень, тот, что играл посла аль Файеда. Кажется, сильной придется становиться раньше. Опустив взгляд, она ускорила шаг, морщась от боли. — Леа, стой! — курсант перегородил ей дорогу и взял за плечи. Рванувшись, светлая сморщилась и злобно прорычала:

— Убери от меня руки. Печать видишь? Только тронь — и Блэквел убьет тебя!

Мягко улыбнувшись, он снова взял Леа за плечи и заглянул ей в глаза, показывая, что не опасен и не причинит вреда.

— Второкурсники, да? — девушка опасливо на него посмотрела. — Знания и сила появились, а мозги еще нет. Опасное сочетание, опасное время. Не знаю, как Блэквел нас терпел. Я Фарух, с четвертого курса.

Парень действительно был похож на аранца. Фарух — имя восточное и внешность у него соответствующая. Кожа кофейного оттенка, раскосые глаза, черные волосы до плеч. Леа с интересом отметила, что Фарух уже совсем не пьян и не грустит. Видимо, отлично исполнял свою легенду!

— Больше чая, чем алкоголя, — смущенно улыбнулся парень, прочитав в глазах Леа немой вопрос.

— Чего тебе? — недружелюбно протянула она, опасаясь непрошенных доброжелателей больше, чем откровенных врагов.

— Я — видящий. И вот, что вижу. У тебя три пути. Идешь в лазарет сама, идешь к Блэквелу сама, либо я тебя вырубаю и несу в лазарет.

Она сдвинула брови и, нелепо сжав кулачки, принялась защищаться. Парень от души рассмеялся.

— Светлая и глупая. Нелегко тебе придется. Леа, я не враг. К четвертому курсу мало-мальски набираешься мозгов и учишься контролировать инстинкты. Во-первых, взялась защищаться, вставай в правильную стойку, — он слегка поднял локти девушки, одну руку поднял выше, другую опустил. — Стойка должна защищать, а не пугать своего владельца. Защищаешь лицо и корпус. Ведущая рука спереди. Вот так. Во-вторых, чтобы тебя вырубить, мне не надо бить. Вот здесь, — Фарух показал точку на своей шее, — сонная артерия. Десять секунд и можно нести в лазарет. Применяй только в крайнем случае. Можешь перестараться и врага понесут на кладбище. Тут такое не поощряется.

— Почему ты мне помогаешь? — она опустила руки и выпрямилась.

— Потому что не люблю несправедливость и мразей. А только мразь могла сломать девушке ребра. Возвращаемся к началу разговора. Идешь в лазарет сама, идешь к Блэквелу сама, либо я тебя вырубаю и несу в лазарет. Оскольчатый перелом сам собой не заживет, а при неудачном повороте или падении может селезенку пропороть и тогда мало не покажется.

— Я сама пойду, — нехотя согласилась девушка.

— Для надежности пойду-ка я следом. Все равно торопиться некуда. Свою миссию на собрании мы уже выполнили, — улыбнулся Фарух. — Кстати, ты неплохо обыграла первый контакт. Напористо, но без лишнего нажима. Многие новички делают ошибки — проливают вино на объект или идут на абордаж с приставаниями. Ты заставила выйти на контакт меня и подтолкнула пригласить за столик — это правильно.

Они неспешно шли в лазарет, и Леа слушала, слушала, слушала. Фарух не задавал вопросов, понимая, что светлая говорить не в состоянии. Он отвлекал ее, как мог, рассказывал об академии, некоторых приемах выхода на контакт с объектом, дал несколько советов, в том числе, как защититься от обидчиков. На самом деле, даже хрупкая девушка может вырваться из захвата. Для этого не обязательно обладать мощной силой или отрабатывать сложные многоходовые приемы. Достаточно знать расположение основных болевых точек, стимуляция которых отлично разжимает пальцы нападающих и заставляет их забыть о жертве. Девушка с удивлением отметила, что не все в академии помешанные на сексе и ее даре извращенцы.

— Шпионы — не боевые маги. Любое проявление агрессии или навыков драки, не приведи темный — применение оружия, выдаст нас с головой. Наши методы должны быть незаметными, но эффективными. Вы будете проходить карту болевых точек и их стимуляцию после отбора. Но так тебе скажу — бей в пах, но будь готова, что от «удачного» удара противника могут увезти на скорой.

— От удара в пах? — удивилась девушка.

— О, твое счастье, что ты не можешь испытать всю гамму непередаваемых эмоций, — рассмеялся брюнет. — От гематомы до разрыва яичек.

Почему-то при обсуждении столь деликатной темы со своим новым собеседником девушка даже не смутилась.

— А если меня прижали лицом к стене? Как мне высвободиться? Все мое тело контролируют.

— Заблуждаешься, — не согласился парень. — Даже, если руки скрутили, о ногах часто забывают думая, что в такой позиции они бесполезны. Резкий и сильный удар по подъему стопы, отличный вариант — шпилькой или ботинком с жесткой подошвой. Подействует, если на противнике, конечно, не армейские ботинки.

Фарух, с разрешения Леа, аккуратно, чтобы не задеть ребра, прислонил девушку к дереву. Руки заламывать не стал, предложив забыть об их существовании.

— Смотри, ноги у тебя свободны. Простор для манипуляций — большой. Бьешь сюда.

Девушка повторила. Фарух продемонстрировал, какой результат, обычно, имеет подобный удар, выполненный правильно — ослабление контроля над жертвой.

— Теперь складываешь ладошки лодочкой и со всей дури бьешь по ушам противника.

Леа выполнила старательно и сама испугалась, когда брюнет вытаращил на нее огромные от боли глаза. Ударила она рефлекторно и в этот момент какие-то воспоминания из прошлого промелькнули перед глазами. Большая серая комната, пустота…

— Ой, прости… прости, прости, пожалуйста, — девушка закусила губу, не зная, как помочь. Парень покрутил головой и улыбнулся:

— Сам виноват. Нужно всегда быть начеку. Но только бей сильнее, — предупредительно отшатнувшись, заметил он. — Намного сильнее. В идеале оглушишь противника минуты на две и за это время можешь сбежать. Край — внутреннее кровотечение. Но с твоей силой не грозит. Еще хорошее место — вот здесь, — они продолжили идти, прервав практическое занятие.

Парень поделился многими секретами и даже разрешил Леа попробовать на себе, но она уже не могла. Ребра все сильнее болели, место удара — опухло, и к лазарету она подходила, опираясь на Фаруха. Как пояснил Ирем — лекарь академии, девушка шла на адреналине и шоке. Сейчас это состояние прошло, и боль дала о себе знать. Фарух пообещал подождать девушку в коридоре. Он искренне считал, что честь для шпиона — не просто слово. Противника нужно подбирать себе под стать. В противном случае, ты не шпион, а обычная мразь. Именно к таковым он и относил Финли и Редингтона. Парень решил показать Леа, что академия Растона может быть и другой. Как староста своего курса, он имел определенные рычаги влияния и уже начал разрабатывать план.

Ирем уложил Леа на кушетку и настроил кокон, сообщив, что лежать ей придется не менее полутора часов. Перелом срастется, но какое-то время придется поберечься. В соседнем коконе, слегка красноватого цвета, лежал высокий худой парень. Увидев Редингтона, Леа рефлекторно сжалась в комочек. Хотя понимала, что в таком состоянии он не сможет причинить ей вреда. В принципе, он из кокона не сможет выбраться, даже если в себя придет, потому она в безопасности.

— Как он? — робко поинтересовалась светлая.

— Лучше, чем заслуживает. Завтра будет как новый, — Ирем, высокий стройный мужчина с черными, собранными в хвостик на затылке волосами и добрыми глазами фиолетового оттенка. Леа встречала таких прежде. Однажды, когда она сломала лодыжку, неудачно упав при спасении бездомной собаки от хулиганов, мальчик с темными волосами, собранными на затылке и фиолетовыми глазами помог ей. Слишком редкий, удивительный цвет глаз. Когда Ирем повернулся к девушке спиной, она убедилась. На его шее — татуировка северного клана светлых. Говорят, они могут отрастить даже утраченную конечность и их осталось немного.

— Вы светлый, — робко произнесла она, с надеждой. Спина мужчины напряглась и он повернулся. — Из северного клана светлых саламандр. Я прежде встречала, таких, как вы.

— Да неужели? — он удивленно склонил голову на бок.

— Однажды мне срастил лодыжку мальчик, очень похожий на вас. И рассказал, что таких как он очень мало. Что вы с севера и вынуждены прятаться.

— Значит, это была ты, — Ирем расслабился и улыбнулся, убрав кокон, чья конструкция почти полностью выстроилась.

— Вы не станете мне помогать?

— Напротив. Раз мой сын счел, что ты достойна помощи светлых саламандр, то и я тебе помогу.

— Ваш сын? — удивилась Леа. Неужели в жизни случаются такие совпадения?

Лекарь положил руки на рану светлой и, вцепившись от боли в простыни, она застонала. Внутренности обожгло огнем. В ней словно кто-то копошился. А затем боль исчезла, будто ее и не было. Задрав рубашку, она с удивлением ощупала синяки. Цвет остался — боли практически нет.

— Мы не целители, — мужчина виновато развел руками. — Но срастить целостность или даже отрастить новый орган нам под силу. А синяк сам пройдет. Выпишу тебе мазь.

— Вы вырастили достойного сына. И вы — достойный человек, господин.

— Просто Ирем. Саламандры не помогают просто так. Лишь в исключительных случаях, если кандидат достоин. Раз сын помог, то были основания. Мы прячем дар, ведь цена за душу светлой саламандры — невероятно высока.

— Вы потому в академии? Ищете защиту?

Протягивая девушке баночку, Ирем улыбнулся.

— Ты наблюдательна, Леа. Но иногда, чем меньше знаешь, тем безопасней жить. Иди в комнату и ложись спать. Передам Блэквелу, что сегодня тебе необходим ночной покой.

— Без плача и сирен?

— Без них, — пообещал он, закрывая дверь.

Но Леа сомневалась, что куратор послушает обычного лекаря. Осторожно спустившись с кушетки, она с удивлением обнаружила, что бок не болит. Сделала пару наклонов и поворотов — почти ничего. Только глухая боль от синяка. Но к синякам она привыкла. Благодарно улыбнулась.

— Еще раз, спасибо вам, Ирем. От всей души, спасибо.

— Иди, Леа и береги себя.

Когда девушка вышла за двери, Фарух, как и обещал, ждал ее, сидя на кожаном кресле с закрытыми глазами. Незаметно подкрасться к парню у девушки не получилось. Не открывая глаз, он произнес:

— Ты с пятки ступаешь и грохочешь так, что и глухой услышит. Чтобы двигаться неслышно — нужно перекатываться с пятки на носок плавно. И ни в коем случае не ходить на носочках — потеряешь равновесие и шлепнешься так, что мертвого разбудишь, — он открыл глаза и оценил состояние девушки. — Надо же! Наш лекарь, видимо, настоящий волшебник! Перелома нет, а кости, как новые. Даже без костной мозоли!

— Откуда ты знаешь? — удивилась Леа, поглаживая раненый бок.

— Я ведь говорил, что видящий. У тебя — дар целительницы, у Блэквела — вообще целая россыпь, включая возможность ходить порталами — завидую со страшной силой, а я — видящий! Сквозь предметы, тела… Пойдем, провожу. Сегодня тебе не нужны новые приключения.

— Здорово. Спасибо, Фарух, — девушке было спокойно рядом с парнем. Не так, как с Калебом. По какой-то причине брюнет — единственный, кому не нужен ее дар. Единственный, кто не смотрит на нее, как на жертву, которую хочется зажать в углу и проглотить. Ее удивило подобное проявление бескорыстия, и она заподозрила неладное. — Не сочти меня неблагодарной, — осторожно начала она.

— Но, почему я тебе помогаю? — девушка утвердительно кивнула, неспешно следуя за собеседником. — Все просто. Ты — девушка, светлая, с даром целительницы. Если я упаду и сломаю ногу, кто мне поможет? Правильно — Леа. Она ведь мой друг.

— Фарух, я серьезно! — парень говорил с такой интонацией и мимикой, что девушка невольно рассмеялась.

— У меня три сестры, Леа. Одну из них убили в подворотне какие-то мрази. На вроде Финли и Редингтона. Ты думаешь, что знаешь таких, как они? Ошибаешься. Ты не знаешь. Даже, если Блэквел приструнил их один раз, они не перестанут предпринимать попытки забрать твой дар. Ты чем-то напоминаешь мне Раю. Она была нейтральной, и все думали, что выберет свет. Добрая, отзывчивая, благородная. Но у кого-то зачесался член, а она сопротивлялась. Леа, — он повернулся и взял девушку за плечи. — Если случится так, что никого рядом не будет, а они тебя зажмут — не сопротивляйся, если не уверена в спасении. Будет только хуже.

Девушка в страхе поежилась. Она искренне надеялась, что такого не произойдет и метка господина куратора все же отпугнет курсантов. На их месте она бы себя за тридевять земель после такой расправы обходила. К тому же, неизвестно, чем занимается Блэквел с Финли в кабинете. Но одно девушка знала точно — ничем хорошим.

— Я поняла.

— Отлично, — тревожно кивнул он и продолжил, увлекая девушку за собой. — Еще одно. Нападки не прекратятся, пока в тебе будут видеть жертву. На втором курсе — двадцать парней. На первом вас вообще двадцать пять. Это — потенциальные идиоты, у которых может хватить мозгов на тебя покуситься. Но, если ты устроишь показательную порку над всеми, к тебе больше никто не подойдет.

— Шутишь так? Да я же от ветра падаю. Что я могу им сделать? Один Редингтон чего стоит. Высокий, как сосна! Попробуй свали его…

— Это уже моя забота. У меня есть план, но выполнять его тебе.

И Фарух поведал Леа суть своей затеи. Сначала она от души рассмеялась, искренне полагая, что никто не поверит в подобную силу у светлой. Затем крепко задумалась, что, если не последует совету парня, то до конца своих дней в академии будет передвигаться перебежками и постоянно оглядываясь. Ему нужен был день на подготовку, потому демонстрацию назначили на завтрашний вечер. К тому же, к этому времени Редингтона как раз подлатают.

Фарух объяснил, что нужно выявить лидера и победить его. При ликвидации лидера вся шайка распадается и уже не рискнет кусаться. На словах все было проще простого, а на деле девушке предстояла сложная психологическая игра.

Проводив Леа до общежития, парень распрощался. Она шла до комнаты улыбаясь. Насколько тяжелый и противоречивый день выдался. Несмотря на все зло и тьму, она встретила хорошего человека. Жаль, что темный. Но в душе девушки начинали закрадываться подозрения, что темный не всегда плохой. Она не понимала разницы между сообществами и хотела ликвидировать пробел в своих знаниях, но учебники…

Учебники лежали башней на ее прикроватной тумбочке. Не веря себе от радости, она схватила историю светлых, и забралась с ней под одеяло. Девушка читала и читала, пока хватило сил. Уже сквозь сон она слышала, как вернулась в комнату Бри, весело прощаясь с кем-то в коридоре. Как соседка вытащила из-под ее щеки книгу, больно упиравшуюся корочкой в лицо и как, осторожно, чтобы не шуметь, переоделась и легла спать.

Леа знала, что ждать от куратора Блэквела снисхождения или сочувствия — напрасная трата душевных сил. Ночью ее разбудил надрывный детский плач. Сначала она ворочалась в кровати, силясь уснуть, затем стояла под холодным душем, затем — у открытого окна, вглядываясь вдаль. В глубине парка — плотный, словно неестественный туман. Она видела темные фигуры, скользящие рядом с ним. Видимо, какой-то режимный объект. Один из тех, доступ к которым получают позднее, на старших курсах. Девушка отвлекалась, как могла и действовала интуитивно верно. При психологической пытке самое главное — не терять контроль над собственным разумом, не позволяя ему дезориентировать. Займите его логическими операциями, окунитесь в приятные воспоминания, силой заставляйте оттеснить объект психологического воздействия на задний план. Нетренированному агенту подобная подготовка дается не просто, но она оправдывает себя устойчивостью к любым внешним раздражителям, даже не связанным с пыткой.

Идеальный пример в отношении психологической пытки — младенец. Тренирует родителей отсутствием сна, громкими звуками, неудобными позами, одиночным заключением и лишением пищи. Но ради благой цели — благополучия ребенка, родитель вырабатывает устойчивость. Точно также должен действовать шпион, обретая цель, ставя ее перед глазами и планомерно к ней продвигаясь. Вы должны помнить, ради чего все это.

Леа помнила хорошо. Ей приходится проходить все испытания ради благополучия Тора. Казалось бы, куда проще бросить друга и жить спокойно, но она не могла так поступить. Слишком многое их связывало. Ради нее парень неоднократно рисковал головой и на ее месте поступил бы также. Такой дружбой не разбрасываются. Наконец, звуки в голове девушки прекратились, и она легла спать. До утра проснулась лишь однажды, от сверления бетонной стены, но спала тревожно. Ей снились сцены завтрашнего вечера, где она одна против десятков парней, пытается перестать быть жертвой.

Утро встретило ее надрывным криком горна, заливающегося неприятной мелодией. Такую несложно невзлюбить с первого раза. Подавив желание накрыть голову подушкой и продолжить спать, Леа нехотя потерла глаза. Вчера она прочитала режим дня на шпионском факультете. К своему неудовольствию обнаружила, что каждое утро в 7.00 предстоит в полной готовности ожидать преподавателя физической подготовки на полигоне. Бочка дегтя в огромной бочке чего-то менее ужасного, но не менее отвратительного.

От души позавидовав отдыхающей Бри, которой, судя по всему, крик горна слышен не был, Леа нацепила тренировочную форму академии и, взяв карту, приложенную к распорядку дня, пошла на полигон.

Под открытым небом уже выстраивались в ряд зевающие курсанты. Вот они — ее сокурсники. Ее потенциальные недоброжелатели, которые смотрели на светлую с плохо скрываемой иронией и даже откровенной ненавистью. Стало очевидно, что девушке придется не просто. Встав поодаль от ребят, она с нетерпением ждала преподавателя. Сердце колотилось в ритме кадрили, ожидая, что в любой момент они облепят ее, как стая стервятников и заберут дар. К счастью, этого не случилось. Через несколько минут к ним стремительными шагами приблизилась, судя по всему, преподаватель боевой подготовки. Та самая рыжеволосая женщина со шрамом на щеке, которая сидела в приемной комиссии.

— Итак, курсанты. Обращайтесь ко мне госпожа Ронда. Каждое утро ровно в семь на этом тренировочном полигоне мы будем расширять ваши физические пределы. После десяти минут отдыха спускаемся в тир и знакомимся с основами огневой подготовки.

По толпе парней прошелся рокот. Растянув на лицах улыбки, они принялись перешептываться и хихикать.

— Тишина! При появлении преподавателя — выстраиваемся в шеренгу по росту. Это первое. Второе — я говорю — вы молчите. Есть что сказать — поднимаете руку и обращаетесь «разрешите обратиться». В случае несанкционированной болтовни последствия могут быть тоже несанкционированными. Но, поверьте, руководство академии закроет на это глаза и вовремя отвернется. Вопросы?

Тишина.

— Никак нет, госпожа Ронда!

— Никак нет, госпожа Ронда, — нестройный хор голосов.

Женщина про себя отметила, что первый курс в этом году производит удручающее впечатление. Если из всех ребят отберется хотя бы пять-шесть стоящих экземпляров, это станет настоящей удачей для академии. Остальные пополнят ряды организованной преступности, мелких рэкетиров и предателей родины. Благо, за каждым отчисленным несколько лет ведется строгое наблюдение даже после очистки памяти. Самые ретивые — вовремя устраняются, менее ретивые находят убежище в доме с решетками на окнах, ну, а спокойные, получив ценные знания, находят себя на легальном поприще. Разнообразного рода компаниям, занимающимся вопросами безопасности, позарез необходимы квалифицированные кадры. Даже отчисленный курсант академии Растона лучше, чем выпускник-безопасник любого учебного заведения Растона, поскольку память стирается, но приобретенные навыки — остаются.

Решив проверить на прочность духов, Ронда отправила их на беговую дорожку. Для начала 5 километров, затем скоростные забеги на короткие дистанции, затем разминка на все группы мышц, растяжка и силовые упражнения.

Если бег дался Леа совершенно легко, им она владела в совершенстве, как и растяжкой, то силовые упражнения стали настоящей пыткой. Отжаться на кулаках девушка смогла только семь раз, упражнения на пресс с утяжелением получились лишь двадцать раз, а подтянулась она вообще лишь единожды, на потеху публике. Девушка старалась изо всех сил, но у всех сил есть пределы. Ее организм не был натренирован для подобных заданий, а потому ей предстояло существенно догонять своих сверстников в физической подготовке. Госпожа Ронда сообщила, что Леа сдавать те же нормативы, что и парням. Отчасти, светлая даже радовалась этому. Она уже решила, что ей необходимо стать сильной. Не только морально, но и физически. А сила невозможна без тренированного тела.

Через два часа, когда курс был отпущен на короткий перерыв для принятия душа, Леа едва передвигала ноги, задыхаясь от запаха собственного пота, пропитавшего майку насквозь. Душевые были общими и разделения на мужские и женские не предусматривалось. За время, отведенное на перерыв, добежать до комнаты и вернуться она бы не успела. Поэтому ей пришлось все время провести на полигоне. Она не хотела провоцировать парней, потому даже не появилась в душевой. Теперь как никогда светлая была уверена, что сможет выполнить задуманное Фарухом. У нее просто нет выхода. Иначе так и будет каждый день бояться, что кто-то из сокурсников ее подкараулит и обесчестит.

— Леа, — девушка вздрогнула, услышав голос. — Иди, прими душ.

— Спасибо, мне и так хорошо, — сдвинув брови, девушка скрестила руки на груди. — На мне метка, если не заметно. Если хочется жить — трогать себя не советую.

— Просто хотел предложить тебе вымыться. Парни закончили. Я покараулю.

Она повернулась и с сомнением окинула первокурсника. Ее ровесник, с короткими каштановыми волосами, большими серо-зелеными глазами, правильными чертами лица. Он не похож на простого парня. Скорей всего, из аристократии. Возможно, обратился к ней без задней мысли, но рисковать девушка не хотела. Уж лучше пусть воняет, чем ее изнасилуют.

— Спасибо. Все равно не стоит.

— Как хочешь, — хмыкнул он. — Если что, я Лэнс Уэстон.

— Ага, — недружелюбно буркнула она и, обойдя парня, спустилась на нижний полигон.

Время для перерыва закончилось. Тир оказался просторнее, чем девушка представляла. Двадцать пять дорожек для стрельбы, с индивидуальными отсеками, очками и наушниками. Она с интересом разглядывала плакаты, висящие на стенах, с изображениями стрелков, огнестрельного оружия, его частей.

Грубый голос госпожи Ронды вывел ее из ступора.

— Курсант Суарес, вам неизвестно слово душ?

— Никак нет, госпожа Ронда, — бойко ответила девушка.

— Тогда какого темного от тебя воняет, как от навозной кучи?

Шеренга зашлась дружным хохотом.

— Если кто-то думает, что пахнет лучше, этот кто-то сильно ошибается. От вас всех разит. Три минуты на душ. Живо!

Второго приглашения ей не требовалось. Девушка со всех ног бросилась умываться, ступив под душ прямо в футболке. Она все равно насквозь пропиталась потом. Вымывшись с мылом, девушка быстро привела себя в порядок и, вернувшись, с удивлением обнаружила, что курс в полном составе ждал, пока она закончит банные процедуры.

— На будущее — душ — обязательное условие по двум причинам. Первое — не примете горячий душ сразу после занятия — завтра не встанете. Второе — я не собираюсь умереть раньше времени от вашей вони. Поняли, курсант Суарес?

— Так точно, — кивнула девушка, прикидывая в уме, как она может решить вопрос с душем, при этом, не провоцируя парней. Если только будет мыться прямо в форме.

— Итак. Сегодня мы с вами приступим к изучению огнестрельного оружия. Кто-то из вас скажет, что пульсар гораздо эффективнее, быстрее, не требует перезарядки и его точность гораздо выше. Этот кто-то не учитывает всех факторов.

В ее руках материализовался пистолет. Присутствующие, включая Леа, едва слышно ахнули. Девушка впервые видела огнестрельное оружие. Она никогда не любила его, считая пистолеты — предметом, несущим смерть. Такое могли придумать лишь темные.

— Во-первых, пистолет не знает, что такое магическое истощение, если у вас достаточный запас патронов. Во-вторых, прошивка магией дает возможность увеличить магазин. В-третьих, оружейники ежедневно трудятся над повышением качества огнестрельного оружия: дальнобойность, меткость, поражающие свойства. На сегодняшний день разработаны эффективные патроны с жидкими серебряными наполнителями для оборотней, разрывные патроны с божественным светом для вампиров, патроны, позволяющие поражать нежить и даже бестелесых. Мало какой пульсар покажет эффективность против таких врагов. В своей деятельности шпион не часто использует огнестрельное оружие. Возможно, вы вообще никогда не возьмете его в руки, но владеть им в совершенстве — ваша обязанность. Поэтому, начинаем с азов. Кто мне скажет, как называется пистолет, который я держу в руках?

— Глок 19, автоматический, патроны 9 на 19 миллиметров Парабеллум.

— Фамилия, курсант?

— Уэстон.

— Отлично. Быть может, кто-нибудь порадует знанием основных частей любого пистолета?

Еще один курсант поднял руку и сделал шаг вперед.

— Основных частей семь: рамка со стволом и спусковой скобой, затвор, возвратная пружина, ударно-спусковой механизм, рукоятка с винтом, затворная задержка и магазин.

— Хорошо, вы не так бездарны, как мне сперва показалось.

Леа хлопала округлившимися глазами. Она не знала, ни что такое затвор, ни почему у пистолета есть магазин. Разве у него можно что-то купить? Она поняла, что придется брать дополнительные учебники и серьезно заниматься.

— Первое время вы будете работать с этой моделью пистолета. Он легкий, прост в эксплуатации и обладает хорошими поражающими свойствами. К тому же, под него имеется широкий ассортимент модернизированных патронов, а ударно-спусковой механизм адаптирован под них. Вы с одинаковым успехом остановите врага, будь он человеком или призраком.

Светлая поежилась. Призраков она прежде не видела, но всегда их боялась.

— С вашим первым другом вы познакомились. Теперь о технике безопасности, чтобы вы не покалечились сами, и не приведи темный, не убили соседа. Запрещено все, что вам так захочется делать: действовать без команды, бегать по тиру, бегать по тиру с заряженным оружием, направлять оружие дульным срезом на соседа или инструктора. Последнее — бесполезно. В этом случае вы умрете раньше, чем успеете нажать на спусковой крючок. Кто мне покажет, где предохранитель и расскажет, для чего нужен?

Курсанты как один подняли руки. Все, кроме Леа. Ехидный взгляд госпожи Ронды остановился именно на ней.

— Светлая. Подошла.

Девушка не смела ослушаться и выполнила приказ.

— Держи, — преподаватель протянула Леа пистолет и предупредила: — он заряжен.

От услышанного светлая едва не выронила пистолет и направила его в толпу курсантов. Словно жир в воде, парни разбежались в разные стороны. Ронда от души хохотала, наблюдая, как покрываясь нервной испариной, девушка пытается примериться к оружию. Несмотря на легкий вес для пистолета своего класса, с полным магазином патронов вес оружия показался девушке существенным. Как ни странно, эта тяжесть была приятной. Пистолет идеально сидел в руке и не кусался — абсолютно точно. Успокоившись, девушка отвернулась в сторону пулеуловителей и принялась уже спокойно производить осмотр. Преподаватель перестала смеяться, а курсанты, белые от страха, вновь выстроились в линию. Наконец, изучив конструкцию, девушка указала на железяку слева на корпусе.

— Вот это, я полагаю, предохранитель.

— Хорошо, — улыбнулась женщина. Некоторые парни усмехнулись. Леа поняла, что ошиблась. — Попробуйте поставить пистолет на предохранитель.

С первого раза не вышло. Второй раз светлая не стала и пробовать.

— Не получается. Я ошиблась. Не знаю, где предохранитель.

— Курсант Суарес. Прицельтесь и выстрелите в мишень.

От подобного предложения у Леа мурашки по спине прошли.

— Но… я не умею, — почти шепотом произнесла она.

— Уметь и не нужно. Нужно сделать, что приказано. Патрон уже в патроннике. Тебе остается прицелиться и нажать на крючок.

Когда вы целитесь в мишень из пистолета, не имеющего лазерный целеуказатель, убедитесь, что мушка находится в центре прорези целика и расположена с ним на одном уровне. Прицеливаться почти всегда следует чуть ниже цели, учитывая расстояние до объекта поражения и действие силы тяжести. Траектория полета пули — неравномерно искривленная книзу. Но шпионы для выполнения миссий предпочитают настраивать прицел без превышения над точкой попадания. Это удобно в учебных целях, но не в реальном бою.

Леа интуитивно верно прицелилась, совместив линии непонятных ей выступов на оружии. Нажала на спусковой крючок. Почувствовала свободный ход и удивилась. Оружие чуть клюнуло носом вниз и при дожатии на спусковой крючок произошел оглушающий хлопок, эхом отскочивший от стен. Оружие выпало из трясущихся рук девушки на столик.

В ушах — звенело, а перед глазами мелькали черные точки. Пахло пороховыми газами. Светлая потеряла ориентацию в пространстве, повернулась к курсантам, которые тоже терли уши. Ронда стояла с невозмутимым видом и, проведя рукой в воздухе, приблизила мишень. Разумеется, отверстия от пули в ней не было.

— Кто угадает, где пуля курсанта Суарес?

— Где-то в полу, — предположил один из парней.

Ронда усмехнулась и позволила девушке занять место в строю. Она все еще хлопала глазами, едва понимая, что происходит. Звуки доносились глухо, а хлопок выстрела так и звенел в ушах. И почему-то звук показался ей отдаленно знакомым.

— Для справки. У Глок 19 предохранителя нет. Для производства выстрела нужно полностью выжать спусковой крючок.

Женщина в мгновение ока развернулась и произвела три выстрела по целям, эхом отскочившие от стен. Леа зажала уши, другим курсантам также поплохело, но они старались не подавать вида.

Итак. Если вы помните ваши коды — прошу к именным шкафчикам. Внутри — ваше оружие, за которое вы несете ответственность. Вперед.

Леа предусмотрительно захватила бумажку с шифром и поэтому ввести третий код для нее не составило труда, в отличие от ряда курсантов. Семь человек, забывших нужный числовой ряд, были отправлены к куратору, остальным, в том числе и Леа, Ронда уже по-настоящему преподавала огневую подготовку. Она научила ребят неполной сборке и разборке оружия, его чистке и порядку заряжания. Объяснила, каким образом необходимо целиться, как производится выстрел. Через месяц — зачет. Для его сдачи требуется выполнить ряд упражнений. Первое — самое простое. Дается пять секунд для того, чтобы достать пистолет, приготовить его к бою, прицелиться и произвести пять выстрелов в десятку. Второе — стрельба по цели, которая будет появляться неожиданно на 2–3 секунды. Следует поразить цель в десятку каждый раз, когда она повернется. Леа не представляла, что приобретет подобные навыки всего лишь за месяц. Стрельба решительно ей не удавалась. К тому же, затвор каждый раз ударял ее по косточке большого пальца, сдирая кожу. К середине занятия у нее уже сочилась кровь.

Как светлая ни старалась, выстрелы либо вовсе не достигали мишени, либо концентрировались в самом низу. Ронда уделила девушке внимание, пояснив, что при нажатии на спусковой крючок, она, несмотря на удержание пистолета обеими руками, опускает дульный срез оружия книзу. Чтобы наглядно продемонстрировать, она поставила на затвор пистолета стреляную гильзу. При производстве выстрела гильза со звоном упала. Ронда продемонстрировала, что при стрельбе из рук опытного шпиона, гильза остается на затворе даже при производстве серии выстрелов.

Парни посмеивались над светлой. Им стрельба удавалась. Большинство из них уже владели оружием, ведь готовились к поступлению в академию сознательно и заранее. Один курсант позволил в отношении Леа едкое замечание, на которое госпожа Ронда отреагировала, к удивлению девушки, в ее защиту.

— Курсант Терцис, вы считаете, что стреляете лучше курсанта Суарес?

— Так точно, госпожа Ронда.

— А с какой целью вы прикрываете правый глаз?

— Так чтобы лучше прицеливаться.

— Хорошо. Пожалуйста, продемонстрируйте.

Терцис прицелился, зажмурив правый глаз, но не успел произвести выстрел. Он упал, согнувшись от молниеносного удара в челюсть справа.

— Пояснить, почему вы уступаете курсанту Суарес в стрельбе? У нее открыты оба глаза. Продемонстрировать повторно, почему это важно?

— Но… когда двумя глазами, там ведь плывет все, — потирая челюсть, недовольно протянул Терцис.

— Чтобы не плыло, могу откалибровать. С другой стороны. Стоит?

— Никак нет. Принял. Не жмурить глаз.

— Ты ж мое золото! — потрепав парня по щечке, госпожа Ронда заложила руки за спину и прохаживалась вдоль стреляющих, внимательно наблюдая за тем, как каждый из них пристреливается. Она ничего не говорила о стойке, о стрельбе с одной или двух рук, об угле разворота тела или закрывании глаз при прицеливании. Ей было важно проанализировать интуитивные предпосылки каждого. Светлая имела большой потенциал. Но крайне плохо владела собой и почти не умела применить его на практике. Но, если сможет взять себя в руки — пройдет испытание никак не хуже остальных.

Через час стрельбы у Леа и некоторых других курсантов кровоточили руки, а предстояла чистка и сборка оружия. Добросердечная преподаватель выдала по пластырю и велела подтереть сопли, ведь впереди — первое практическое задание.

Убрав оружие, курсанты вновь выстроились в шеренгу, но уже в другом помещении подземного полигона. Большая и абсолютно пустая комната была слабо освещена. Уставшие и изможденные физическими упражнениями и стрельбой, они ждали нового задания с опаской. У Леа от физического перенапряжения тряслись руки и, если придется стрелять, она была уверена, что не справится.

Преподаватель, окинув ироничным взглядом присутствующих, объяснила суть задания:

— Локация — офисное помещение в многоэтажном здании со множеством фирм. Задание — достать документы из кабинета 105. На пути к цели вам встретится четыре охранника, вооруженных пистолетами-пулеметами. Для выполнения задания вы можете выбрать любое оружие с этого стола. Остальные подсказки и все необходимое для успешного прохождения миссии найдете внутри.

Перед курсантами материализовалась стена с дверью. Видимо, за ней — то самое офисное помещение. Перед стеной — длинный стол с самым разнообразным огнестрельным оружием от пистолетов до автоматов.

— Кто первый?

Один из курсантов проявил инициативу и, выбрав самый большой автомат, вошел в дверь. Курсанты видели происходящее на большом голографическом экране, созданном для них преподавателем. Вот курсант входит, из-за угла появляется первый охранник и тут же падает, расстрелянный студентом. Далее по коридору встречается еще один — и снова ликвидирован. За поворотом — третий, затем четвертый. Убив всю охрану, курсант долго блуждал в поисках 105 кабинета. Нашел, но кабинет оказался закрыт. Попросту расстреляв магнитный замок, он зашел внутрь, извлек документы и вернулся, довольный собственной работой и предоставил объект преподавателю.

— Легче легкого, — хмыкнул парень, положив автомат обратно на столик.

Ронда ничего не ответила и молча позвала следующего курсанта, который повторил тоже самое, но с использованием пистолета.

Леа наблюдала, как один за другим курсанты входят в комнату и, в немного измененной локации офиса, неизменно убивают людей. Она наблюдала за этим с ужасом. Да, это созданная преподавателем иллюзия, но иллюзия человека! Живого! Она понимала, что не сможет убить. Ни фантома, ни, тем более, реального человека. Когда кроме нее не осталось курсантов, не прошедших задание, Леа не знала, что делать. Отказаться от выполнения или выполнить с нарушением условий. Воскресив в памяти слова преподавателя, она решила, что никакого нарушения не будет, если она не станет убивать.

Офисное помещение, множество фирм. Наверняка охрана часто меняется и зачастую даже не знает всех сотрудников фирмы. Решив попробовать, девушка подошла к столику с оружием.

— Выбирайте, курсант.

— Можно без оружия?

Ронда в удивлении вскинула брови, тем не менее, показала светлой на дверь.

— Э, а разве так можно? — возмутились однокурсники.

— Вы можете использовать оружие для выполнения задания, но не обязаны, — напомнила женщина. — Пробуйте, Суарес.

Осторожно открыв дверь, светлая огляделась. Локация отличалась от тех, в которой проходили задание ее однокурсники. Ронда говорила, что все, необходимое для выполнения задания, они найдут на месте и девушка решила за это зацепиться. Кроме того, она вспомнила, по какой причине завалила первую свою миссию — оставляла за собой следы. Решила принять во внимание и исправиться.

Первое, что сделала светлая, осмотрела стол секретарши, расположенный прямо напротив входа. Накинула на плечи пиджак, висевший на спинке стула, взяла со стола пропуск-бейдж и прикрепила к лацкану пиджака. Надела очки и взяла в руки папку с логотипом фирмы. Затем она постаралась найти карту. Разумеется, на столе ее не было. Взгляд зацепился за план эвакуации на стене. Так она смогла найти расположение кабинета номер 105. Два поворота направо, один пролет прямо и поворот налево. Третья дверь.

Запомнив расположение комнаты, она с опаской двинулась вперед, уставившись в документы, которые держала в руках. Первый охранник прошел мимо, не обратив на нее внимания. Но, решила не рисковать и заглянула за угол — никого. Прошла пролет быстрым шагом. Охранник прошел за ее спиной по другому коридору, но не заметил. В следующем пролете она при помощи зеркала подсмотрела, чтобы охранник вышел из коридора. Ей предстояло взломать замок в кабинет 105. В отличие от других курсантов, для Леа преподаватель приготовила обычный замок. На свое счастье, девушка заколола пучок шпильками и невидимками. Выудив их из прически, она ловко вскрыла замок и прошла внутрь. Искомые документы были помечены зеленым крестом, их Леа нашла в выдвижном шкафчике.

Решив, что легко отделалась, открыла дверь в коридор и уткнулась носом в широкую грудь охранника. Оценив обстановку и уровень допуска на бейдже, охранник протянул:

— Вам запрещено здесь находиться…

Рефлексы сработали моментально. Почему-то ей вспомнились приемы, которые показал Фарух. Сложив ладошки лодочкой, Леа со всей силы ударила охранника по ушам. Как ни странно, но даже здорового детину такой прием дезориентировал. Пока он не пришел в себя, светлая пережала его сонную артерию. Она точно знала, что делала и куда нажимать. Пальцы сами нашли на шее пульсирующую жилку и надавили в нужном месте. Дезориентированный и теряющий сознание, он не мог сопротивляться. Семь секунд… восемь… она отчетливо слышала, как бьется в горле собственное сердце. От страха. От грязи и тьмы, которую она творит. На девятой остановилась. Лучше отпустит раньше, чем случайно убьет.

Охранник медленно сполз по стенке вниз и повалился на бок.

— Эй, что происходит? — в конце коридора показался другой охранник и, завидев Леа в компрометирующей ситуации, поспешил к ним. Светлая сориентировалась моментально.

— Слава богам! Ему стало плохо! Вызовите врача, немедленно!

Пока охранник, достав рацию, вызывал врачей, Леа воспользовалась организованной шумихой и покинула иллюзорный офис.

Преподаватель смотрела на светлую, словно у той на голове выросли рога. Протянутые документы приняла далеко не сразу. Она не ожидала, что хоть кто-то из первокурсников верно выполнит задание. Они все — амбициозные, не в меру прыткие с жаждой разрушений. За последние десять лет на ее памяти лишь двое справились с миссией правильно. Леа — третья. Другими были Блэквел и Кристина, которых она в свое время обучала.

— Она даже никого не убила, — возмутился курсант Терцис.

— А разве задание заключалось в убийстве охраны? — Ронда, наконец, отошла от удивления и повернулась к курсантам. — Суарес — в строй. Поздравляю, прыткие вы мои. Сейчас читаю фамилии и оглашаю результат.

Женщина зачитала из журнала пятнадцать фамилий. Курсанты, которые успешно убили всех охранников, учинили знатные разрушения и достали документы, широко улыбались, полагая, что их наградят отличной оценкой:

— Поздравляю. Вы осуждены на пожизненное лишение свободы за шпионаж. В некоторых странах за это — казнят. Поверьте, молодого бойца вытаскивать никто не станет. Растон просто откажется от вас.

Следующая девятка ждала своего вердикта, заметно нервничая.

— Молодцы. Вы — мертвы. Напрасная трата государственных ресурсов на ваше обучение. С заданием справился лишь один курсант — Леа Суарес.

Девушка искренне удивилась и поежилась под ненавидящими взглядами сокурсников. Они были готовы съесть ее.

— Почему это светлая справилась? Мы же достали документы, так в чем проблема-то? Ладно тех убили. Мы-то живые остались! — выразил недовольство высокий парень, похожий на крепкую сосну.

— На вводном курсе шпионажа куратор Блэквел поведает вам, что основная миссия шпиона — добыть информацию тайно. Что означает слово «тайно», курсант Ларгус?

— Незаметно для других, — заметно сник парень.

— Именно. Незаметно для других. Представьте себе ситуацию. Ваше задание — раздобыть документы. Вы берете в руки автомат, заходите в офис, начинаете стрельбу, убиваете охрану, расстреливаете магнитный замок и так далее… Какова вероятность, что никто не узнает о вашей операции? А, если необходимо подменить бумаги на дезинформацию?

— Но вы же сами сказали нам выбрать оружие. Вы намекали, что надо его использовать. До этого мы учились стрелять! — выразил недовольство извечно бурчащий курсант Терцис.

— А это, милые мои, излюбленный прием в шпионаже. Называется — провокация. На которую, как молочные щенки, повелись все, кроме Суарес. Но, думаю, светлая просто побоялась использовать оружие, и это сыграло ей на руку, — она стремилась нивелировать заслуги девчонки, хотя прекрасно понимала, что та справилась с заданием на высоте. Ее навыки импровизации настораживали преподавателя. Слишком высокие показатели для светлой да еще и девчонки. Она решила, что после занятия первым делом направится к ректору доложить о своих подозрениях. — Свободны!

Приказ был исполнен незамедлительно. Курсанты, как шары для бильярда, раскатились в разные стороны. Решив, что все пойдут первым делом по комнатам, Суарес решила начать со столовой и спокойно позавтракать. Желудок щемило от голода, а тело ломило от физических нагрузок. Мышцы с непривычки стонали, местами пульсировали, выказывая недовольство неожиданно свалившейся активностью хозяйки. Тем не менее, светлая стиснула зубы, набрала еды и села за привычный столик: спиной к стене, лицом к потенциальным врагам. Через несколько минут к ней подсел незнакомый парень. Терпение Леа подходило к концу. Предложение Фаруха уже казалось настолько привлекательным, что она была готова реализовать его хоть сейчас.

— Это правда? — нерешительно спросил незнакомец.

— Ты о чем? — не утруждая себя особым вниманием, Леа завтракала, отодвинув еду подальше от незваного гостя.

— Что ты отдашь свой дар добровольно сильнейшему?

Светлая даже подавилась от подобной новости, но вовремя заметила Фаруха, подавшего ей знак. Сообразив, она растянула на лице улыбку и уже дружелюбнее вступила в разговор:

— Совершенно верно. Отдам, но только сильнейшему.

— Сегодня в полночь?

Молча кивнула и проводила очередного охотника за даром целительницы беспокойным взглядом. Следующим подсел организатор операции.

— У нас все готово. Нужно знать, что ты в деле.

— Я в деле. Знал бы ты, как я устала от них, — девушке безумно хотелось выплакаться.

Она так привыкла, что с Тором можно быть настоящей. Можно поделиться мечтами, страхами и тревогами. Он всегда выслушивал, давал совет, подставлял жилетку для слез, если требовалось. Их маленький мир, порой голодный, порой босой, живущий от миссии к миссии, тем не менее, был ясен и прост, основывался на понятных идеалах: дружба, взаимопомощь, выручка, поддержка. Здесь же она сама за себя. Даже Фаруху Леа доверяла с неохотой, допуская в подсознании возможность, что он разводит ее и присмотрел дар для себя. Ей уже даже было все равно. Лишь бы ее оставили в покое. Настолько сильно сказалась усталость сегодняшнего утра.

— В общем, наши парни в деле. Действуем по плану. В полночь в академическом парке, около пятого корпуса.

Коротко кивнув, парень ушел, оставив светлую одну. Быстро разделавшись с завтраком, она поспешила укрыться в своей комнате. Через час блок академических занятий в учебном корпусе.

В кабинете ректора

Никлаус просматривал учебные планы, с неудовольствием отмечая, что финансирование снова урезали, а количество курсантов осталось прежним. Это значит, что либо придется экономить на обслуживающем персонале, либо отсеивать большее число учащихся. Либо выкрутиться и, как предложил Блэквел, заставить курсантов отрабатывать государственное обеспечение уборкой помещений. Хендерсон возражал — аристократ. Но уже склонялся к рассмотрению варианта более серьезно.

Ему на глаза попалась папка с документами Суарес. Взяв ее, мужчина скользнул взглядом по основной информации. Возможно, первый вариант на отчисление. Сэкономят бюджет, гарантированно избегут проблем со светлыми. Небольшой скандал с отчислением девчонки быстро забудется, зато удастся избежать куда более серьезных проблем. Раздался стук в дверь и в кабинет, не дожидаясь приглашения, широкими волевыми шагами прошла женщина.

— Ронда, — удивленно протянул Хендерсон.

— Я по поводу светлой. Никлаус, ты должен это посмотреть. Вопросов не возникает?

Женщина передала ему папку и пластинку с записью. Мужчина быстро пробежался по показателям стрельбы. Результаты хуже некуда, но это обычная практика для человека, впервые взявшего в руки оружие. Активировал пластинку и просмотрел выполнение светлой практического задания. Ронда в очередной раз убедилась в справедливости подозрений.

— И ты, правда, думаешь, что девчонка — самородок? Ее обучали, Никлаус. Только тренированный агент пройдет это задание идеально. Безукоризненные навыки ориентирования, импровизации, взлома. Железная логика, актерская игра, к тому же вот, посмотри, — она еще раз включила ту часть, где Леа обезвредила охранника. — Таким приемам не учат на улице.

— У меня тоже есть подозрения на ее счет, Ронда. Молодец, что обратилась. Рейна! — позвал мужчина. — Блэквела ко мне.

— Как раз направляется к вам, — ответил женский голос из пустоты.

— Спасибо. Мы разберемся, Сара.

— Надеюсь. Смерти еще одного тайного агента академия Растона не переживет. Тем более — светлая, — она не стала дожидаться ответа и такими же широкими, мужскими шагами вышла из кабинета, в дверях столкнувшись с Этаном.

— Тебе не кажется, что светлая — засланка? — без обиняков начал ректор, не дав темному магу и шагу ступить.

— Нет. Не кажется, — он спокойно прошел внутрь и вальяжно уселся на диванчике. — Я в этом уверен.

— Думаешь, Нолан не прекращает попыток достать книгу? — внимательно изучая показатели Леа, задумчиво протянул он.

— Не переживай, она в надежном месте. Думаю, два трупа для него более, чем достойная демонстрация. У светлой и шанса нет. Она выполняет другую задачу. И упорно скрывает, какую. Видимо, Нолан сделал ставку на то, что я клюну на дар целительницы. И правильно. Я клюнул. Дар будет моим.

— Ты что, собираешься взять девчонку? — испугался Никлаус. — Этан, если светлые узнают, тебя будут судить. Это же провокация чистой воды! Она может стать причиной войны, светлые только этого и ждут. Я не смогу защитить тебя. Да и не стану, откровенно говоря.

— Удивился бы, будь оно иначе. Мне не нужна часть дара. Мне нужен весь дар. А тут — такой подарок!

Ректор рассмеялся.

— А ты самонадеянный, Блэквел! Слишком самонадеянный, если считаешь, что светлая по доброй воле тебе отдастся.

— Совершенно верно. И эта самонадеянность меня еще ни разу не подвела, — белоснежная и самоуверенная улыбка озарила его лицо.

Блэквелу не отказывали. Никто и никогда. Еще ни разу. Ему стоило намекнуть и женщина уже принадлежала ему. Их тянуло, словно мотыльков на свет. Сила, харизма, грубая сексуальность мужчины, великолепный торс и значительная сумма денег на банковском счете. Несомненно, его поистине впечатляющие магические способности и влияние в сообществе темных тоже делали свое дело. Но светлая — другая. Ей и дела нет до денег и влияния среди темных. Тем интереснее. Он любил вызовы, и девчонка стала очередной проверкой его способностей.

— Думаешь, она знает, на что подписалась?

— Уверен, что нет. Наверняка он ее чем-то держит. Зная Нолана, предполагаю шантаж. Уверен, заплатили за девчонку из управления, — подавляющий взгляд в сторону Хендерсона. Ректор никогда не выдерживал этот взгляд, вот и сейчас выдал источник финансирования с пометкой «совершенно секретно». — Вот видишь. А держит он ее наверняка этим мальчишкой, как его там? Аресом… Торнтоном…

— Тором, судя по отчету Рейны. Пацан сидит пожизненно. Это несовершеннолетний-то! — удивился ректор. — Мы должны ее оставить или сразу вышвырнем?

— Темный с тобой, Никлаус! — искренне возмутился Этан. — Когда это шпионы отказывались от такого козыря, как раскрытый вражеский агент?

— Я знаю, что ты задумал. Нет. Это слишком опасно! Слишком. А девчонка ввязалась во все помимо воли. Мы не можем так ее подставить.

— В нашем деле любая случайность — это хорошо спланированная операция. Рейна! — в кабинете мгновенно материализовалась очень привлекательная шатенка с ярко-синими, даже почти фиолетовыми, как лепестки ириса, глазами.

— Слушаю.

— Мне нужна история Леа. С момента знакомства ее родителей. Со всей подноготной. Абсолютно.

— Будут ограничения? Основной закон страны, невмешательство в личную жизнь, запрет на причинение вреда?

— Никаких ограничений. Действуй так, как ты умеешь. Достань все.

— С удовольствием, — улыбнулась женщина и исчезла.

— Повезло тебе с ней, — завистливо хмыкнул Никлаус. — Вообще везет тебе с женщинами. Собираешь вокруг себя лучших.

— Ники, — игриво передразнил Этан. — Будь ты смелее, вы с Сарой уже лежали бы на берегу Темного моря, попивали коктейли и предавались любовным забавам. Хватит дрочить в туалете. Ты мужик, в конце концов. Дай понять своей женщине, что она твоя. Пока другой не сделал это первым. И пока ты молча обдумываешь суровую правду, которую услышал, мне нужно навестить навий. Бывай.

Он растворился в темноте прежде, чем Хендерсон успел гневно возмутиться. Только Этану позволено подобное отношение к ректору. Они друзья, прошедшие огонь и воду во время стажировки, во время множественных закрытий разломов по всему Растону, во время несения службы в академии. Порой тяжелой и очень напряженной службы. Разлом не открывался почти год, а это означало, что совсем скоро их ждет новый, серьезный прорыв.

«Надо бы объявить учебную тревогу», — подумал ректор, погружаясь в ворох административных вопросов. «А со светлой Этан разберется».

В комнате Леа и Бри

Вернувшись к себе, девушка с удовольствием приняла душ и выстирала тренировочную форму. Запасная была, но она не хотела пачкать ее раньше времени. Привыкла экономить. Ей было необычно сознавать, что теперь, чтобы жить, не придется выполнять заказы для Грэга. Странного мужчины, на которого они с Тором работали. Раз в месяц он подкидывал им работенку за хорошие деньги. Которых хватало на месяц. Да, ей приходилось воровать. Но это всегда были богатые люди, которые купались в роскоши. Как правило, преступники, грязные политики, бандиты. Поэтому она редко терзала себя моральными аспектами. Увы, но иначе подростку в Растоне не заработать. Никто не станет связываться с несовершеннолетними. Закон о защите детства категорически запрещает любые формы занятости до 18 лет. И неважно, что фактически это толкает на преступную тропу.

Когда Леа собиралась выходить, в комнату как раз вернулась Бри.

— Привет, — улыбнулась она. — Светлая, ну-ка рассказывай. Ты, правда, свой дар решила подороже отдать?

— В каком смысле?

— Самому сильному в академии?

Девушка задумалась. Стоит ли рассказывать соседке правду? Пусть блондинка и проявляет дружелюбие, но она боялась довериться. Подобное доверие может обернуться полным крахом придуманного Фарухом плана.

— Ага, — она пожала плечами. — Все равно ведь заберут. Так пусть это будет на моих условиях.

— А как же Калеб?

— Если сильнейший — получит дар.

— Это правильно, — подбодрила девушка. — Ты молодец. Не думала, что так быстро адаптируешься. В Растоне придется выживать. Но, поверь, после первого раза ты втянешься. Найди хорошего любовника и покровителя и академия откроется тебе с новой стороны.

— Спасибо, Бри, — печально вздохнула светлая. Ей было грустно сознавать, что Бри рассматривает себя и свое тело в качестве товара, который можно обменять на защиту и спокойствие. Прежде, чем пойти на такой шаг, Леа сделает все возможное, чтобы избежать его.

Аудитория для занятий была переполнена. Небольшой кабинет с партами и стульями напоминал школьный класс в монастыре. Светлая мебель, доска за спиной преподавателя, на стенах — плакаты, таблицы, карта мира.

Девушка застыла в дверях, рассматривая обстановку класса. Сзади грубо толкнули и она едва удержалась на ногах.

— Чего застряла, светлая? — рыкнул курсант Терцис. Из уст парня обращение прозвучало как ругательство.

— А ты чего злой такой? — не выдержала она. Парень остановился и, сощурив глаза, развернулся.

— Зубы мешают, девка? Так я живо прорежу! — он бросил рюкзак на пол и уже разминал кулаки.

Заметив потасовку и то, как спокойно за ней наблюдает из-за преподавательского стола наставник, курсант Уэстон встал рядом с девушкой.

— Не западло с девчонкой драться?

— Раз в академии, значит не девчонка, — отрезал он.

— Правильно! — согласился Раденс. — Значит наравне с другими и за хамство по ушам огребет.

— Вообще-то ты меня толкнул, — больше светлая терпеть не хотела. Нападки не прекратятся, пока в ней видят жертву. Так пусть поймут, что жертва зубки отрастила и готова за себя постоять. Даже, если потом опять придется бежать к Ирему, чтобы кости сращивал. Она лучше стерпит физическую боль, чем душевную. Как светлая, первую Леа всегда переносила легче.

— А нечего всяким холопкам барону проход загораживать!

— Задний? — хохотнул Уэстон и, ловко увернувшись от последовавшего удара от Раденса, вернул ему по носу. У парня хлынула кровь. Заверещав от боли, он согнулся пополам.

— Сука, — рыкнул Терцис и налетел на Леа.

Девушка даже не поняла, что произошло, и от чего согнулся курсант. Оказалось, она умудрилась вовремя присесть, и кулак просвистел у нее над головой. В это время последовал быстрый и точный удар в печень. Этого Терцису хватило, чтобы согнуться от боли и остановиться. Девушка с удивлением рассматривала свой все еще сжатый кулак и хлопала глазами.

— Ладно, детки, — открывая журнал, произнес мужчина. — Курсанты Терцис, Суарес и Уэстен — к куратору. Раденс — к лекарю, потом к куратору.

— А мне к лекарю? — прохрипел Мик.

— Наш лекарь — удивительный мастер. Но раздутое самомнение даже он вылечить не в силах, — заметил преподаватель. — К куратору. Живо!

Развернувшись, они уныло поплелись к куратору, по дороге усердно переругиваясь. Одному Агрису было не до ругани из-за сломанного носа. Кровь крупными каплями падала на пол, оставляя за ним след.

— Пойдем, я провожу тебя, — предложила Леа.

— Обойдусь и без твоей помощи, баба.

— Она хоть и баба, но яйца у нее побольше твоих будут, — заметил Лэнс. — Мы тебя проводим. Не приведи темный, сознание по дороге потеряешь. Ты с нами, Мик?

— Ага. Делать мне больше нечего. Итак из-за всякой швали к куратору отправили. Быстрее отстреляюсь.

— Хороши же у тебя дружки. Как зовут-то хоть?

— Отфали, — просипел парень, зажимая нос.

— А меня Лэнс, — хмыкнул он.

Дальше они шли молча, понимая, что бесполезно лезть в душу тому, кто ее попросту не имеет. Уже на подходе к домику лекаря Агрис начал терять сознание, но Леа и Лэнс вовремя его поддержали и разве что не волоком затащили внутрь. Ирем быстро просканировал парня и указал на кресло, велел закинуть голову и приложил холод. Леа украдкой выглянула из-за плеча Лэнса и заметила, что Рэдингтон все еще лежит в коконе. Выглядел он значительно лучше и уже не напоминал труп.

— Скоро выпущу, — улыбнулся Ирэм, даже не глядя на светлую. Он краем глаза заметил ее интерес. — Как перелом?

— Спасибо, синяк не беспокоит, — погладив бок, поблагодарила Леа.

— Этот ублюдок тебя ударил? — удивился Уэстон.

— Вы в каком учебном заведении учитесь, юноша? — вскинул брови лекарь. — Если женщина на шпионском факультете, то должна уметь постоять за себя.

— Но ведь это не боевой, а шпионский факультет! — он искренне недоумевал.

— Увы, не все это понимают. Да, бравый солдат? — Ирем подмигнул Агрису, настраивая на его голове кокон. — Может оставить, пусть само заживает? Или все же, вспомните, на какой факультет, судя по всему, ошибочно, вас зачислили?

— Не надо. Вылечите, — простонал курсант.

— Ладно уж, горе, так и быть. Лечись, — настроив последние слои заклинания, мужчина повернулся к ребятам и сообщил, что они свое дело сделали и могут быть свободны. Лекарь с удовольствием отметил, что светлая, хоть и провела в академии всего пару дней, уже находит друзей. Он знал, что академия Растона — сложное и противоречивое место. Но когда сможешь отстоять свое право находиться здесь, она заиграет новыми красками и раскроется с интересных и, порой, удивительных сторон. Как светлый, Ирем знал, что темный темному рознь. И темный не значит плохой. Просто темным здесь легче принять те идеалы и принципы, на которых строится шпионская деятельность.

Кабинет Блэквела

Шикарная брюнетка с глазами цвета васильков сидела на рабочем столе куратора шпионского факультета, закинув ногу на ногу. Поза, учитывая, короткую юбку женщины, крайне вызывающая. Она поправила распущенные кудрявые волосы, едва касающиеся плеч, и внимательно посмотрела на парня.

— Ну, говори, — скучающе приказала Рейна.

— Вы не Блэквел, — фыркнул Терцис.

— Наблюдательный мальчик! — ласково пропела женщина, склонив голову на бок и проявив уже больше интереса к присутствующему курсанту. — Зачем явился?

— Препод приказал. Из-за светлой.

— Светлой! — спрыгнув со стола, темная скрестила руки на груди и, медленно выстукивая каблучками по вишневому паркету, сделала вокруг парня круг, придирчиво оценивая его.

Короткостриженый блондин, вместо глаз — почти прозрачные льдинки, чистая кожа, румяные щеки. Здоров, как боров, силен, высок и строен. Молодой да ранний. Шлепнув парня по заднице, она оценила реакцию.

— Девственник! — заключила женщина.

— Чего? Никакой я не девственн… а-а! — парень согнулся от жгучей боли в паху.

Вскинув тонкую бровку, Рейна расхохоталась.

— Девственник-девственник!

Оправившись от жгучей боли, парень выпрямился и, потирая пах, стиснул зубы. У него сформировалось предположение, что Рейна — та самая женщина, о которой в кругах темных ходят легенды, одна другой страшнее, и одна другой хуже. Если Тень боятся, то при виде Истины темные готовы руки на себя наложить, лишь бы оказаться где угодно, но не поблизости.

— Вы… — слова едва сорвались с его трясущихся губ.

— Ну? — она растянула в улыбке свои пухлые губки и, с азартом, наблюдала. Отважится или нет произнести.

— Вы Истина?

— Понял, значит, что врать бесполезно?

Отведя взгляд, парень молча кивнул. Худшие опасения подтвердились. Истина — в помощницах Блэквела? Уровень тревоги парня возрос до критической отметки.

— Тогда говори. По какой такой причине тебя сюда отправили?

— Не только меня, — аккуратно выбирая слова, чтобы не схлопотать очередную порцию боли за свою ложь, начал Мик. — Светлую, Уэстона и Агриса.

— И чем же вы отличились, курсантики? — она нависла над ним прекрасной, но невероятно опасной скалой. Пахнуло ночной фиалкой. Васильковые глаза открыто смеялись над жалким и безобидным первокурсником. Она видела перед собой не мужчину, а букашку.

— Я — барон, — приосанившись, заявил он пафосно. — А она — холопка, уличная девка, не проявила учтивости и перегородила мне дорогу. За что и поплатилась. И вообще, девкам в академии не место!

— Ваша Милость, — Рейна согнулась перед парнем в низком поклоне и, выпрямившись, рассмеялась, оценив ужас на лице курсанта. — Перед вами холопка, которая собирается проявить неучтивость.

Удар в живот произошел настолько молниеносно, что Терцис даже не успел сообразить, что случилось. Он лежал на паркете, возле запредельно дорогих туфелек Рейны, еще пахнущих свежевыделанной кожей и кряхтел от боли.

— Не люблю, когда букашки строят из себя невесть что. Сразу такая нервная становлюсь, — притворно похлопав ресничками, произнесла она, аккуратно перешагивая парня и направляясь к двери.

Мик хватал ртом воздух и пытался справиться со жгучей болью. Раскрыв двери, женщина привела в чувство застывших с поднятыми для стука кулачками курсантов.

— Проходите, проходите. Мы как раз добрались до самого интересного. Курсант Суарес, знаете ли вы, как подобает обращаться к баронам?

— Нет, — тихо протянула Леа, с ужасом глядя на Мика. Без задней мысли, девушка подошла, присела на корточки и коснулась парня. Несмотря на то, что ее дар еще не активировался, она не могла наблюдать чужую боль бесстрастно. — Ты в порядке?

— Отвали, — прохрипел парень.

— Его нужно отвести к лекарю, — светлая подняла глаза как у раненого олененка и Рейна поняла причину интереса Этана к светлому созданию.

— Позже. Мы во всем разберемся сначала.

— Где куратор Блэквел? — выпрямившись, храбро спросила светлая, получив в ответ удивленную улыбку.

— А он прав, ты наглая! В отсутствие господина Блэквела его заменяю я. Что сказать, не повезло, — она картинно пожала плечиками и поправила ворот темно-синей шелковой блузки. — Не тратим мое время. Рассказываем. Барон уже оказал милость и поделился причинами своего негодования. Что было дальше?

— Все просто. Терцис хотел ударить светлую. Я заступился. Мы пошли два на два. Агрис против меня, Терцис против Суарес. Они проиграли, — хмыкнул Уэстон.

— Коротко и ясно, — одобрила женщина, смерив Лэнса более дружелюбным взглядом, чем Мика.

Высокий, стройный, шатен с карими глазами и правильными чертами лица. Ему бы в модели пойти, а не по стопам отца — производителя оружия и военного шпиона. Наверняка, сын догадывается о настоящей работе своего родителя. Истина решила, что из него выйдет неплохой разведчик, судя по информации, которую она собрала.

— Итак. Мой вердикт. Когда Агрис вернется из лазарета, вы при мне устроите поединок. Кто победит — свободен, кто проиграет — будет отбывать двойное наказание. И за победителя тоже.

— В чем заключается победа? — просипел Мик, поднимаясь.

— Биться будете до потери сознания.

— Это же несправедливо! — воскликнула Леа.

— Что конкретно? — сощурилась хищница.

— Наказание несоизмеримо поступку! И несправедливо, что один будет отвечать за двоих!

— Желаешь разделить с ним наказание?

— Нет, конечно. Он должен сам его понести, иначе не сделает вывода. Но оно чересчур жестокое, — девушка искренне считала, что темная, кем бы она ни являлась, просто зверствует.

— Одно слово, что светлая, — выплюнул Мик. — На деле — тьма-тьмой.

— Я светлая, а не святая. Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно отвечать за свои ошибки.

— Какие ошибки, шваль! — парень плюнул в девушку и скривился, как от куска лимона.

— Все это очень интересно, но мне порядком поднадоело. Слушаем и внимаем. Первое. Ваша милость, — ехидно пропела женщина. — В академии Растона всем, откровенно говоря, насрать на ваши титулы. Второе. Благородство, Суарес, равно как вспыльчивость, импульсивность, недальновидность, неумение держать свои амбиции при себе и наступить на горло собственной гордости — те качества, от которых вам следует избавиться. В противном случае, вы не пройдете отбора, и я с превеликим удовольствием сотру вашу память. Третье. Мои решения — обсуждению не подлежат. Если курсант Суарес не хочет разделить наказание Терциса, не хочет?

— Не хочет, — подтвердила девушка.

— Тогда молча смиряется. Наказание никогда не будет равноценно содеянному. Вы должны четко усвоить. Академия выпускает лучших из лучших. Дурь из вашей башки будет выбиваться кулаками, пытками, изоляцией, лишением сна и голодом. Поверьте, есть много способов добиться от вас понимания. Но вы существенно упростите себе жизнь, если больше не появитесь на пороге этого кабинета. Усекли?

Курсанты молча кивнули. У Леа от страха даже коленки подрагивали. Она боялась Рейну до ужаса. Она никогда прежде не предполагала, что настолько красивая, попросту шикарная женщина, в дорогой одежде, вкусно пахнущая ночной фиалкой, может наводить леденящий душу ужас одной лишь улыбкой.

— Тогда брысь все, кроме светлой.

Девушка вздрогнула, услышав обращение к ней.

— Терцис — к лекарю. После придете вместе с Агрисом, посмотрю на ваше умение работать кулаками. С языками сразу видно — проблемы. С мозгами — и того хуже. Надеюсь, хоть на что-то вы горазды. Ну, чего застыли?

Парней как ветром сдуло. Леа уже хотела было под шумок тоже выскользнуть из кабинета, и даже сделала пару робких шагов, но Рейна плотоядно улыбнулась и предостерегающе погрозила пальчиком.

— Я в чем-то провинилась? — сглотнув, уточнила девушка и втянула голову в плечи. Как замерзший воробушек. Словно так не страшно перед глазами хищника, вот-вот готового ее схватить и съесть.

— Это ты мне скажи, — она скрестила руки на груди и навалилась на стол. — Твои отношения с Ноланом меня сейчас не интересуют.

Светлая замерла от ужаса. Неужели этой страшной женщине известна ее тайна?

— Ну, так не интересно! — женщина картинно взмахнула руками. — У тебя же все на лице написано. Светлая, Этан сказал, что ты — паталогический лжец. Где твои навыки, когда они так нужны?

— Вы меня пугаете, — откровенно созналась она.

— Так и должно быть, — впервые Рейна говорила серьезно. — Ты и должна меня бояться. Я могу стать твоим самым лучшим другом, таким, о котором только мечтать можно. А могу превратиться в самый ужасный кошмар. Такой, от которого просыпаются глубокой ночью в холодном поту и боятся спать с выключенным светом. Какой вариант тебя устраивает?

— П-первый.

— Хорошая девочка. Запомни, я не Блэквел и трахнуть тебя не хочу. Мне наплевать на твои чувства, моральные принципы и что там у тебя еще есть. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Да?

— Да, — понятливо кивнула Леа. Господин Блэквел после общения с этим ходячим ужасом казался ей ангелом воплоти.

— Кем твои родители работали?

— Какое отношение они имеют к моей учебе в академии?

— С-суа-арес-с! — недовольно пропела женщина. — У меня там, в подвале, ждет не дождется допрашиваемый. Тот самый, что твоих родителей на машине… того самого. В лепешку превратил.

— Что? — внутри девушки все опустилось, к глазам подкатили слезы, а к горлу ком.

— Ой, вот только не надо драм! Отвечай по существу и быстро.

Но Леа не могла говорить. Зная, что где-то неподалеку находится человек, лишивший ее детства, она даже дышать не могла. Этот кто-то, напившись вдрызг, посчитал, что справится с управлением. И в один момент ее мамы и папы не стало. А вместе с ними не стало целого мира. Говорят, дети не способны помнить детства. Она помнит практически все. Лицо улыбающейся матери, склонившейся над детской кроваткой и мурлыкающей колыбельную. Теплые и мягкие руки отца, на которых так уютно устроиться, чтобы слушать сильное биение сердца. Всего этого не стало из-за чьего-то неумения пить и раздутого самомнения. Она уже даже не жалела Терциса, понимая, к каким последствиям может привести элементарное самолюбие. Оно может стать причиной смерти других людей.

— Я хочу видеть его, — сквозь зубы процедила светлая.

— Ну, милая, к таким вещам ты еще не готова.

— Я. Хочу. Его. Видеть! — крикнула она, а с ресниц все же сорвались слезы.

— Воу! — Рейна рассмеялась, совершенно не ожидая подобной реакции. Внутри светлой бушевал настоящий ураган. Издевательства, зверства, несправедливость и ужасы, творившиеся в академии Растона вперемешку с новостью, ставшей последней каплей, вылились в ураган. Она не могла сдержать свои эмоции.

— Я должна его видеть! — сжав кулачки и ударив ими по воздуху, заявила девушка.

— Но этому не бывать. Если хочешь узнать, почему он убил твоих родителей, то ответишь на мои вопросы. Кем они работали?

Стиснув от ненависти зубы и понимая, что может кричать до хрипоты, но своего не добьется, Леа процедила:

— Мама — банкиром. Папа — военным. Я их почти не знала…

— Много путешествовали?

— Не знаю, — соврала светлая, мгновенно схватившись за виски. Боль, словно сверло, прошлась от одного виска к другому. Истина закатила глаза. Понимая, что врать не получится, девушка ответила. — Да. Они часто ездили в командировки.

— Вот видишь. Все не так страшно. Свободна.

Повторять не пришлось. Утерев рукавом слезы, девушка вылетела из кабинета, ударившись в грудь Блэквела.

— Что случилось? — бесстрастно спросил он, взяв девушку за плечи и вглядываясь в лицо.

— Вы… у вас… — дрожащим голосом ответила Леа.

— Пустяки. Просто царапина.

— Девчонка имеет в виду, что у тебя на плече чьи-то кишки висят, — спокойно заметила Рейна.

Вырвавшись, Леа побежала, не разбирая дороги и закрыв рот ладонью, чтобы не разреветься в голос.

— Что здесь произошло? — окинув взглядом кабинет, Блэквел закрыл за собой дверь и прошел к столу.

— Твоих птенцов с первой же лекции отправили к куратору. Решили друг другу морду начистить.

— А светлая?

— С нее и начали. Да успокойся ты, она в команде победителей. Я тебе больше скажу, мои подозрения — подтвердились. Сейчас закончу допрос с водителем и вернусь с полным отчетом. Он тебе совершенно не понравится. Или напротив. Смотря, какие у тебя планы на девчонку.

— Хорошо. Действуй. Но на будущее. Светлую не трогай.

— Да я лишь немножко, чтобы репутацию не портить, — подмигнула Рейна и исчезла в облаке тьмы. Этан, забрав необходимые для лекции журналы, последовал ее примеру.

Лекционный зал второго курса

— Итак, девочки. Берем ручки, записываем. Тактика ведения объекта в городской местности, — выйдя из облака и не обращая внимания на присутствующих, обозначил Блэквел. Бросил журнал на стол, поднял взгляд. — Какие-то проблемы?

— У вас…

— На плече…

— А, Редингтон, умучай темный его душу, тоже решил посетить лекцию, — темный маг демонстративно снял со своего плеча кусок кровавой плоти и выкинул в образовавшийся в воздухе портал. — Еще вопросы?

Финли съежился под взглядом куратора. Остальные присутствующие сделались белее снега, вжавшись в стулья и втянув голову.

— Расслабьтесь, дамы. Я пошутил.

Финли позеленел от дурноты. После провалившейся попытки позабавиться со светлой, ему в наказание предстояло стать игрушкой племянников Сорена на несколько дней. На несколько очень длинных и тяжелых дней, ведь племянники Сорена — гетеры. Двуполые темные, которые питаются сексуальной энергией и всегда голодны. И не факт, что Финли познакомится с их женской половиной. Беспринципные, безжалостные, не знающие отказа. Точнее — не спрашивающие дозволения. Ему выпала честь прочувствовать то, что чувствовала светлая.

— Господин куратор, — совершенно не заботясь о своей репутации и о том, как это выглядит со стороны, жалобно протянул Финли. Он даже мог встать на колени, лишь бы избежать подобной участи. После встречи с гетерами, ни одна девушка к нему не подойдет, а вся академия запишет в отверженных. Фактически, он будет предан забвению и опущен на самое дно социальной лестницы. Понимая, что подобная шутка имела вполне конкретного адресата — его, Боб произнес: — Я усвоил урок. Что мне еще сделать?

— Приобрести вазелин, — радостно сообщил Блэквел. — Поговаривают, гетеры крайне изобретательны с новыми игрушками!

Вопреки ожиданиям Финли, в аудитории царила тишина. Никто не осмелился рассмеяться или хотя бы улыбнуться. Все прекрасно понимали, что они могут стать следующими и присоединиться к сокурснику, если нарушат дисциплину.

— Я ведь серьезно!

— И я — абсолютно серьезно. Ваш курс — моя личная головная боль и полное разочарование. Сначала половина из вас провалила задания на собрании духов, потом два полудурка решили, что печати на курсантах я ставлю ради забавы. Вашей. А теперь, полюбуйтесь. Будущий агент, карающий меч Растона, стратег, манипулятор и лжец прилюдно пытается меня разжалобить. Я перевожу всех присутствующих на испытательный срок. Вы думаете, что мы в бирюльки играем? На первом курсе в ваши пустые головы были вбиты прописные истины. Те, кто их не усвоил — через месяц навсегда покинут стены академии со стертой памятью. Финли, если ты не выкрутишься из ситуации и станешь жертвой гетер — в академию можешь не возвращаться.

— Но, как я…

— Мне плевать! — рыкнул темный маг и окинул присутствующих гневным взглядом.

Год от года в академию поступали все менее приспособленные и подготовленные экземпляры. Он отбирал лучших из того, что предлагалось. Но выбирать, по сути, стало не из чего, а Хендерсон настаивал на необходимости полной комплектации первого курса, иначе до пятого может никого не остаться. Современная молодежь сплошь инфантильна и безответственна. У них слишком раздутое самомнение и большое эго, основанное лишь на титуле или банковском счете родителей. В угоду ректору он пробовал смягчить стиль преподавания, разжевывать материал и нянчиться с курсантами, подготавливая их неокрепшую психику постепенно. Но сейчас, в этот самый момент, глядя на будущих тайных агентов, на чьи плечи ляжет спокойствие и мирное небо над Растоном, он осознал, что уступок больше не будет. Он не станет выкидывать их посреди озера, чтоб научились плавать. Он заставит их сесть в лодку, выплыть на середину озера, спрыгнуть, взорвать средство передвижения и лишь после того, как последний пепел скроется на самом дне, самостоятельно вытащить себя из воды, кишащей разными тварями. Не можешь — свободен. Только так.

— Я выкину всех. Абсолютно всех, кто не справится. Теперь. Гинсби — к доске. Тактика ведения объекта в условиях городской среды. Рассказывай.

Молча поднявшись, Калеб встал перед аудиторией и под внимательным, изучающим взглядом куратора, начал рассказывать.

Коридор академии Растона

Леа смогла успокоиться далеко не сразу. Прислонившись спиной к стене, она стирала слезы обиды, орошающие щеки. Человек, убивший ее родителей здесь, в академии. А она не может посмотреть ему в глаза. Не может высказать все, что думает о нем. Не может дать ему и половину той боли, что до сих пор испытывает сама. А ей бы очень этого хотелось. Справедливость — это слово с самого детства билось в ее голове раненой птицей. Справедливость.

В жизни Леа ее практически не было. Только, когда ей довелось встретить Тора, она смогла вздохнуть спокойно. Парень научил ее всему. Как жить на улице, как добывать себе еду, а затем — как зарабатывать в условиях, когда никто не даст тебе работу и при этом не просить милостыню.

Они выполняли самые разные интересные задания, которые давал единственный человек, согласившийся с ними работать. Иногда приходилось что-то красть, иногда — работать с чужими компьютерами, иногда — менять какие-то документы. Неизменным оставалось одно — за это платили, и они с Тором мало в чем нуждались. У них была хоть и старая, но справная одежда, каждый день — горячая еда, приготовленная на костре. Иногда Леа могла купить себе книги. И большего никогда не требовалось. А сейчас Тор — все хорошее, что случилось с ней после гибели родителей, в тюрьме, а убийца ее родителей — на свободе, наслаждается жизнью. Несправедливо!

Утерев слезы, Леа выровняла дыхание и, твердо решила, что должна почерпнуть максимум знаний, который может дать академия Растона. Если будет прилежной, она сможет вытащить Тора из тюрьмы, восстановить справедливость и они сбегут в другую страну. Драконы не выдают светлых и всегда принимают перебежчиков. А сейчас, пора вспомнить, кто она. Она — Леа Суарес. Сильная девочка, которой по плечу любые сложные задания и которой пора научиться двигаться вперед одной, без надежного плеча рядом. Которой пора стать сильной.

Девушка поняла, о чем говорил куратор. Перестать быть жертвой. Она вздрагивала от каждого шороха, не чувствуя за спиной поддержки Тора, не зная прежде необходимости защищаться от желающих забрать дар, появившейся сейчас. Но, когда не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней и заставь свое слабое место стать сильным. Именно это она и собиралась сделать. Именно это и предложил ей Фарух.

Постучав, светлая решительно открыла дверь и вошла в аудиторию. Под молчаливые взгляды присутствующих заняла свободное место за третьей партой рядом с обомлевшим парнем, достала тетрадь, ручку и, посмотрев на преподавателя произнесла:

— Продолжайте, пожалуйста.

— Разрешаете? — иронично поинтересовался мужчина.

— Конечно. Я здесь — чтобы учиться. А если у кого-то ко мне вопросы личного характера — жду всех желающих сегодня в полночь в академическом парке. Извините, что пришлось прервать вашу речь, — она выдержала прямой взгляд молодого мужчины и даже слегка улыбнулась. Она может быть сильной. Вспомнилась улыбка Тора и его любимая фраза «Прорвемся, Леа! Ты можешь больше, чем думаешь».

— Итак, — возвращаясь к лекции, произнес мужчина. — Коротко для Леа повторю. Меня зовут — Сэм Витерман. Я преподаю вводный курс в искусство шпионажа. Кто такой шпион? Это не супер-человек с пистолетом наперевес, бронежилетом и чемоданом денег. Шпион — это интеллектуал. Сразу развею ваши романтичные представления. Официально вам предстоит добывать стратегическую политическую информацию, осуществлять тотальный контроль за населением, защищать государственные секреты и отбирать стратегические секреты у других, в том числе — наших союзников. Неофициально — вы будете налаживать тайные каналы связи с высшим руководством государств, числящихся нашими противниками, поддерживать и расширять агентуру за рубежом, вербовать шпионов из соседних стран, осуществлять диверсионно-террористические акты, осуществлять контроль за политической элитой внутри страны. Агентурная разведка — это мощнейшее оружие, которое может разрушать или созидать. В зависимости от того, в чьих руках находится.

Тишина. Светлая едва рот не открыла. Она понимала, что шпионаж — не детское развлечение, но чтобы настолько грязное дело, даже не помышляла. Рука поднялась сама собой.

— Суарес?

— Диверсионно-террористические акты? — переспросила она, не веря услышанному.

— Вас что-то смущает?

— А как на счет морального аспекта? Неужели никаких принципов? Ведь могут пострадать невинные!

— Шпионаж — это война. А на войне нельзя обойтись без жертв.

— Это слова человека, который даже не хочет попробовать! Который оправдывает насилие, не зная иных способов решения проблемы! — возмутилась она. Подобный разговор у нее уже был. С друзьями — нейтральными, которые обсуждали уличные стычки в соседнем квартале и жертвы, которые были из-за взрыва, устроенного тамошними бездомными. Она искренне полагала, что любой вопрос можно решить без жертв и была возмущена произошедшим. Сейчас же преподаватель пытался ей внушить, что ради одного блага, можно пожертвовать другим.

— У вас этические проблемы, я понимаю. Вы — светлая, — по аудитории прошелся смешок. — Вы зря смеетесь. Даже перед темными, так или иначе, во время операции может встать вопрос. Пожертвовать невиновным ради большего блага. Вы на это способны, Суарес? Сможете убить одного, чтобы спасти тысячи?

— Нет, — категорически отрезала она, заслужив очередную волну смешков.

— Печально это осознавать, — развел руками преподаватель, откинув с лица волосы и улыбнувшись. — Представьте себе ситуацию. В многолюдном торговом центре заложена бомба. Дистанционный детонатор у жертвы, которую шантажируют, скажем, убийством сына, если она не подорвет сотни ни о чем не подозревающих людей. Что вы сделаете? Позволите умереть многим, или пожертвуете одним?

— Я выстрелю в руку и заберу детонатор.

— Поздравляю. На вашей совести смерть ребенка. А, в случае промаха, мертвы вы и сотни людей. Выстрел провоцирует непроизвольное сокращение мышц человека — от испуга. А оно ведет к непроизвольному нажатию кнопки, ведь, кроме солнечного сплетения, от неожиданности вздрагивают конечности. Но этого не произойдет, если вы выстрелите на поражение. Вот сюда, — мужчина указал в центр лба.

Девушка недовольно сдвинула брови. Об этом она не подумала.

— Но даже убийство не дает гарантии, что ребенка не тронут!

— Зато у него появляется шанс дождаться спасательного отряда.

— Но я все равно не согласна! Не бывает одинаковых ситуаций и верных шаблонов для каждой из них. Иначе бы нас не учили думать и импровизировать! Следует оценить конкретную обстановку и сделать выводы. В конце концов, есть же глушители радиосигнала, которые нарушают связь между бомбой и детонатором!

Преподаватель удивился подобному ответу и с сожалением констатировал, что верную реакцию его слова вызвали только у светлой. Остальные присутствующие были готовы, не моргнув глазом, произвести выстрел, вне зависимости от ситуации, вне зависимости от целесообразности его произведения.

— А если бы выхода не было? Если бы единственным шансом стало убийство? Вы бы нажали на спусковой крючок?

Светлая задумалась. Такое теоретически возможно. Но смогла бы она это сделать? Ответа у Леа не было и преподаватель решил не заострять на этом внимание, предоставив светлой возможность вырастить в себе эту мысль.

— Поймите, вся ваша будущая профессиональная деятельность — жонглирование чужими судьбами. Ваше появление в жизни человека будет чревато увольнениями, тюремными заключениями, избиениями, смертями. Рано или поздно вы станете причиной чужой смерти. Более того — вы можете получить задание ликвидировать того или иного опасного для Растона человека. Это нужно осознать и принять. Либо шпионаж — не ваше. Иначе вам не выжить. Суарес, в случае моральных противоречий советую прямо сейчас написать Хендерсону заявление.

— Нет. Я остаюсь, — невесело произнесла она, не желая принимать преподаваемых реалий.

— В среде шпионов выживает не сильный, а умный. Информация — ваше все. Это центральное звено разведывательной деятельности. Вообще все тайные службы созданы и функционируют ради одного — информации! Информация разведки и контрразведки негласная, ее невозможно добыть из открытых каналов. Она тем и ценна, что добывается, не лежит на поверхности. Разведчик, в первую очередь, исследователь. Вы должны видеть взаимосвязь частного и общего, уметь обобщать отдельные явления и исследовать их взаимосвязи, чтобы заранее предвидеть возможность наступления определенных событий. Любая случайность — форма проявления необходимости, поэтому для разведчика важно видеть связь и взаимодействие явлений. Как сказал один генерал военной разведки: возьмите достаточное количество «ничего», и в сумме вы получите «нечто». Вы должны воспитывать в себе такие умения, как оригинальность мышления, умение врать и не попадаться на лжи, манипулировать фактами, добиваться цели с минимальными потерями, умение обернуть любую ситуацию в свою пользу…

Чем больше говорил преподаватель, тем больше Леа понимала, как четверокурсники не похожи на тех же второкурсников. Как сказал Фарух — сила есть, а мозгов еще не набрались. Светлой подходил такой расклад, при котором на фоне слабых физических показателей она могла бы выйти сухой из воды благодаря знаниям и умению соображать. Почему-то, чем дольше она слушала, тем больше понимала, что все услышанное она уже знает. Пропаганда, тайные операции, физическая ликвидация, влияние на политическую элиту… Все эти слова словно дремали в ее подсознании, текли по венам, вместе с кровью. А что еще хуже, осознание возможности стать разведчицей непонятным образом разжигало в ней интерес. Неужели стать шпионкой — ее призвание? Понимание интереса пугало, ведь светлых шпионов, как сообщил преподаватель, за всю историю академии, не было. Она не примет принципы темных, но и от непонятного желания стать шпионкой отказываться не хочется. Во всяком случае, до тех пор, пока обучение в академии соответствует ее интересам. А дальше — как получится. Она похвалила себя, осознав, что уже начинает развивать в себе гибкость мышления.

Пара прошла быстро. Леа не привыкла писать так много и от усердия у нее болели пальцы. На улице редко приходилось что-то записывать. Точнее — никогда. Но, чтобы не потерять навык, приобретенный в монастыре, девушка записывала цитаты из любимых книг в тетрадь. Тетрадь, которой больше нет.

Следующая пара по расписанию числилась здесь же. Во время перерыва светлая немного размялась. После физической подготовки мышцы ныли и проявляли недовольство. Она не сразу обратила внимание, как шушукаются в сторонке парни и бросают на нее оценивающие взгляды. Словно в окружении пираний, она держала ухо востро. Светлая закончила разминаться и села на место, приготовив для нового предмета новую тетрадь. Наконец, самый смелый отважился и подошел к ней.

— Мы считаем, что тебе здесь не место, — обозначил он, облокотившись о парту девушки.

— Терцис и Раденс тоже так считали, и где они теперь? — смело ответила она, посмотрев парню прямо в глаза. Он не ожидал от светлой подобной реакции и даже смутился.

— Если и тебе не терпится познакомиться с Рейной — можем устроить, — согласился Уэстон, оказавшись рядом с Леа. Ему категорически не нравилось, что парни притесняют девчонку только по половому признаку.

— На счет полночи — это правда? — поинтересовался другой курсант. — Отдашь дар добровольно?

— Отдам. Но лишь тому, кто покажет, что достоин, — подтвердила девушка, про себя считая мгновения до того, как в дверях покажется фигура преподавателя.

Вопреки ее ожиданиям, фигура показалась вовсе не в дверях. Она вышла прямо из темноты за спинами ребят, окруживших светлую, и с интересом наблюдала за разворачивающимся разговором, незаметно для его участников.

— И ерепениться не станешь?

— Какой смысл? Рано или поздно кто-нибудь из вас все равно нарушит запрет. Вы же неуравновешенные и не можете держать себя в руках. Дар достанется сильнейшему, — подтвердила она.

— Очень интересно, — произнес Блэквел. Светлая подняла на него взгляд и с удивлением для себя отметила, что ей уже не так страшно. После знакомства с Рейной, куратор не казался безжалостным зверем, которого она видела в нем изначально. — Все вышли.

Курсанты переглянулись и стояли как вкопанные.

— Что-то не понятно? — угрожающе и холодно.

Через несколько мгновений в аудитории остались лишь темный маг и светлая девушка. Хлопая ресницами, она поняла, что взяла на себя слишком много и страх, тревожный, липкий, неприятный, разворачивал свою паутину где-то глубоко внутри. Как много он успел услышать?

— Значит, слухи о том, что ты обещала отдать свой дар добровольно — не слухи?

— Не знаю, господин куратор. Думаю, это чья-то шутка, — с совершенно невинным видом произнесла Леа. Паталогические лжецы способны врать, не выдавая признаков обмана. Она не боялась отвести взгляд, потому что не нуждалась в подтверждении факта, что в ее ложь поверят, не закрывалась от куратора руками, не отгораживалась вещами и не прикрывала лица.

— Восхитительно, — поглаживая губу указательным пальцем, Тень пристально смотрел на девушку. Изучал, открывая в ней все новые грани. — Не знай, что ты врешь, купился бы.

Она лишь пожала плечами, ведь каждый верит в то, что хочет. Хотя внутри — отчаянно боялась его гнева. Светлая видела, на что способен мужчина. Он едва не убил Редингтона одним взмахом ладони! Что говорить о хрупкой девчонке?

Темный маг широко улыбнулся. Возможно, сама не замечает, но светлая меняется. Становится уверенней, обретает связи, строит отношения, пытается следовать его совету и перестать быть жертвой. А еще — врет, глядя ему в глаза и не краснеет. Он догадывался, что затеяла Леа со своими новыми друзьями, и считал, что в случае качественного розыгрыша всех карт, идея обернется полной победой светлой. После такого никто не посмеет и близко к ней подойти. Расчет верный — самые неадекватные — первые два курса. Начиная с третьего, курсанты резко умнеют. Выпускные экзамены второго курса здорово этому способствуют.

— За дверьми ждут курсанты. Могут пойти слухи…

— О чем?

— Господин Блэквел. Пожалуйста…

— Пожалуйста, что? — он испытывал ее нервы на прочность, прекрасно понимая, что девчонке неловко наедине с ним. И по мере его приближения, она нервничала все больше.

— Я приду вечером. На ваш урок. А сейчас… сейчас…

— Да? — тихо прошептал он, пропуская между пальцев выбившийся из пучка светлой локон. Девушка закрыла глаза и даже дыхание задержала, не зная, чего ожидать. Но ожидать этого, не наблюдая, не так страшно. Он ведь не перейдет черту? А, если кто-то откроет дверь и увидит? — Не молчи, Леа. Я ведь могу и отменить пару.

— Мне страшно находиться с вами наедине, — призналась она, уставившись на лежавшую перед ней тетрадь.

— И чего именно ты боишься?

Она ни за что не произнесет этого вслух.

— Суарес, — угрожающе протянул мужчина.

— Вашей… несдержанности, — тактично обозначила она.

Блэквел рассмеялся и потрепал девушку по волосам. Как шаловливого ребенка. Она дернула головой и насупилась.

— Боишься, что я коснусь тебя? Обниму, стану целовать твои…

— Господин Блэквел!!! — едва дыша от страха, прошипела она.

— Ничего, мой пуганый олененок, я сделаю из тебя женщину.

Если бы могла, она бы спрятала голову куда-нибудь. Так стыдно ей было в этот момент! Ну как можно говорить такие грубые вещи? Она понимала, что физически принадлежит ему. Как вещь. И что через месяц действительно станет женщиной, против своей воли, но станет. Как бы он ни пытался, Леа никогда не растает в его руках. Никогда не отдаст себя темному.

Блэквел же напротив, полагал, что покорность светлой — вопрос времени.

Он коллекционировал силу темных, собрав достаточно широкий арсенал, благодаря которому его боялись и уважали. Дар же светлой — уникальный и редкий — манил его особенно. А способ получения дара заставлял задаться вопросом — чем он заслужил подобный подарок судьбы?

Дверь в аудиторию открылась сама собой, и внутрь несмело потекли курсанты. Они расселись по своим местам и переводили взгляд с раскрасневшейся светлой на куратора, который, опершись о стол, стоял, скрестив руки на груди. На нем уже не было и следа от сражений с навями. Да и то, что было — лишь показательное выступление для Финли и для острастки впечатлительных второкурсников.

— Открываем тетради, пишем. Дисциплина — личная и информационная безопасность. Прежде, чем вы перейдете к изучению вариантов воздействия на объект и к работе с информацией, следует позаботиться о себе. Деятельность шпиона сопряжена с опасностями. Велика вероятность, что вас могут раскрыть, выследить. У хорошего шпиона всегда много врагов и первое, о чем он должен позаботиться — его убежище, средство передвижения, рабочее место и личные вещи. С этого момента забудьте о спокойной жизни…

— Курсант Суарес, к лекарю. Курсант Суарес — к лекарю, — раздался голос госпожи Триполи.

Недовольно сдвинув брови, темный маг кивнул девушке и она, поднявшись, вышла из аудитории под пристальные взгляды всех присутствующих. Почему Ирем позвал ее прямо посреди пары?

Леа не успела понять, как так произошло, что она вышла из аудитории, а вошла не в коридор, а прямо в кабинет лекаря.

— О! Как быстро, — удивился Ирем. — Этан открыл портал?

— Не знаю, — растерялась она, оглянувшись назад. Зачем бы куратору портал открывать. Она бы и сама дошла, благо, дорогу уже знает. — Что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешил успокоить мужчина. — Стандартная проверка кандидатов в курсанты.

— Кандидатов? Я думала, что нас уже зачислили.

— Милая, — беззлобно рассмеялся мужчина. — Думаешь, все так просто? Вас допустили до подготовительного курса и пристально, я бы даже сказал, под микроскопом, изучают. Только после отбора станет ясно, кто останется, а кто нет.

Мужчина достал карту и начал ее заполнять. Леа не могла удержать любопытство.

— А в чем заключается отбор? Что нас ждет?

— Прости — тайна. Я давал клятву, и нарушать не стану. Даже ради светлой, — он подмигнул и направился к девушке. — Леа. Я — доктор, поэтому не стесняйся ничего. Это стандартная проверка.

Мужчина отвел девушку в соседний кабинет. Помимо кушетки, стола и стула в нем располагалось странное кресло с высоко поднятыми поручнями и несколько аппаратов с мониторами. Светлая не бывала в больницах и ничего не знала ни об аппаратах УЗИ, ни о гинекологических креслах, но антураж комнаты — бело-хромовый — рождал в ее душе какие-то смутные воспоминания из детства. Словно она уже бывала в подобных комнатах. Возможно, когда попадала в больницу с родителями.

— Сними рубашку и брюки, мне нужно тебя осмотреть.

Девушка, слегка смутившись, отвернулась и, сняв одежду, аккуратно свесила ее на спинку стула. Она чувствовала себя неловко. Находиться в спортивном бюстгальтере и плавках перед мужчиной было для нее впервые. Да, с Тором им удавалось иногда сходить в городскую баню, но Тор — друг, а Ирем — просто знакомый. Заметив неловкость девушки, лекарь произнес:

— Я женат и у меня дети, Леа. Поверь, это просто работа. Тебе нечего стесняться. Подними руки.

Он сделал несколько тестов, измерил рост светлой, прощупал лимфоузлы, послушал дыхание и сердцебиение, смерил давление. Затем Леа пришлось избавиться от бюстгальтера, чтобы пройти ЭКГ. Пока датчики записывали работу ее сердца, светлый задавал ей вопросы о перенесенных заболеваниях, состоянии здоровья, вредных привычках и наследственности.

После ЭКГ настала очередь УЗИ всех органов, затем девушке было предложено забраться в гинекологическое кресло без белья.

— Простите, а это обязательно? — покраснев как помидор, шепотом спросила Леа.

— Дорогая, это моя работа. Все девушки академии проходят через это.

Такого стыда ей прежде испытывать не доводилось. Сняв плавочки, она сложила их к остальной одежде и, забравшись на кресло, еще раз спросила:

— Обязательно?

— Все будет хорошо, я не причиню тебе вреда.

Почему-то Ирему она верила. От него исходила какая-то добрая, теплая аура. Возможно, потому, что он светлый. Девушка положила ноги на держатели и зажмурилась, словно это поможет перебороть стыд. Мужчина действовал быстро и мягко. Он взял мазок, и уже через пару минут Леа можно было одеваться. Затем последовали забор крови и мочи, осмотр зубов, проверка слуха и зрения. Лишь после этого девушке была вручена анкета с вопросами на десять листов, которую предстояло заполнить в комнате и принести ему на следующий день не позднее обеда.

— Мне еще предстоит исследовать твои анализы, но уже сейчас могу сказать, что здоровье у тебя — отменное. Даже удивительно для девушки, которая росла на улице.

— Какая разница, где расти? Главное, у меня были друзья, дом, горячая еда. А болезни предупредительно обходили стороной.

— Тебе невероятно повезло, ни разу не подхватить воспаление легких или простуду. У тебя когда-нибудь поднималась высокая температура? Был жар, лихорадка, озноб?

— Нет, — она развела руками.

— Очень интересно. Что ж, ступай. Завтра занеси мне заполненную анкету.

— Спасибо.

Она вышла в коридор, но знакомый женский голос остановил.

— Светлая, — неприветливо позвала Рейна. — Порталом и сразу на лекцию.

Перед девушкой разверзся черный проход, за которым ничего не видно. Опасливо заглянув в него, она поежилась. Первый раз, когда все случилось неожиданно, испугаться Леа не успела. Сейчас шагать в неизвестность светлая не спешила.

— Вы узнали, почему он убил моих родителей? — она обращалась в пустоту, не особо надеясь на ответ. Его и не последовало. Передернув плечиками и закрыв глаза, она быстро нырнула вперед.

Кабинет Ирема

— Ну? — из пустоты вышла Рейна и уселась прямо на рабочий стол лекаря, придавив бумаги.

— Рейна, слезь с моего стола. Ты придавила карты курсантов.

— Пусть прикоснутся к прекрасному, — усмехнулась женщина, обнажив белоснежные зубы. — Хотя бы таким образом. Так что со светлой?

— Ты оказалась права. Уж не знаю, каким образом ты добываешь всю эту информацию… И не хочу знать, — оценив таинственный блеск в глазах темной, заключил Ирем. — У нее крайне высокий иммунный статус. Более точные результаты анализов будут лишь завтра, но я уже скажу, физические показатели на порядок выше, чем у сверстников. Кроме того, я обнаружил в крови крайне любопытные частицы, не характерные человеческой крови.

— Какие? — она изящно наклонилась и заглянула в микроскоп. У Рейны было много достоинств, но отличить эритроциты от лейкоцитов и атипичных клеток она не умела. — Не вижу ничего не обычного.

— Разумеется, — улыбнулся лекарь, выводя картинку на магический экран и растягивая ее руками, чтобы увеличить. — Вот здесь. Видишь, рядом с Т-киллерами есть сопутствующие элементы, небольшая белковая оболочка, а что внутри — неизвестно.

— Вирус? Может, девчонка больна.

— Нет. Строение оболочки совершенно нехарактерное. В зоне видимости — семнадцать таких клеток и все они идеально ровной формы — пятиугольника. Ничего подобного прежде не встречал.

— Полукровка? Ты же работал со сверхами. В официальной родословной нелюдей у нее не было, но как знать, может мамаша гульнула?

— Рейна, ты как всегда в своем репертуаре. Я не первый год этим занимаюсь. Клетки совершенно уникальные и мне еще предстоит их исследовать. Возможно, придется взять пару анализов и для ПЦР.

— Ты меня утомляешь, светлый. Давай по существу.

— Гриф — на особый контроль. Первый уровень защиты.

— Так и сказал бы — подопытная крыса. Дело решенное.

— Уверена, что Этан разделит твое мнение? — мужчина вздернул бровь.

— Не уверена, что ему пока стоит об этом знать! — подмигнув, женщина растворилась в воздухе. Светлый всегда пугался умения Истины. Если Тень ходил порталами, то она умела взять и раствориться, оставив после себя аромат жженых осенних листьев и костра. От такого умения кровь в венах стынет. Мужчина вернулся к микроскопу, с интересом анализируя то, что видит.

Учебный корпус шпионского факультета

Девушка прошла телепортом и ничего не почувствовала. Чтобы убедиться, получилось или нет — приоткрыла один глаз. Перед ней — дверь в аудиторию. У лекаря она провела почти два часа, потому первая лекция господина куратора закончилась и, когда она зашла в кабинет, уже началась следующая.

Показав взглядом Леа, чтобы проходила, Блэквел продолжил:

— Получить зачет по моему предмету просто. Никакой зубрежки и никаких билетов, — вздох облегчения утонул в смеющихся глазах преподавателя. — Я бы на вашем месте так не радовался. Чтобы получить зачет, вы должны заставить одного из преподавателей академии уговорить меня поставить вам зачет.

По аудитории прокатился недовольный гул.

— Господин преподаватель, и как мы должны это сделать?

— Мой предмет называется — тактика получения разведывательной информации. Если вы получите необходимую информацию о преподавателе, вам не составит труда получить зачет.

— Вы предлагаете шантаж? — вспыхнула светлая, усевшись и открыв тетрадь.

— Это вы предложили, Суарес, а не я, — в его глазах плясали языки адского пламени. Он явно получал удовольствие от игры, которая предстоит. — По одному подходим ко мне и вытягиваем со стола ваши счастливые билеты. Вас больше, чем преподавателей, окучивать будете группами. Заодно поработаете в поле над тактикой работы в группе. С этим у вас серьезные проблемы. Суарес. Раз такая любопытная — вперед.

Она подошла к столу преподавателя и, поежившись под пристальным и показавшимся ей неприличным взглядом куратора, быстро вытащила первый попавшийся листок.

— Пресветлые боги! — выдохнула она, прочитав на листочке фамилию Блэквела.

— Поделитесь?

Молча развернулась и заняла свое место, проигнорировав вопрос. Лучше убить его сразу. Очевидно, что зачет по тактике получения разведывательной информации превратится для нее в персональную и крайне извращенную пытку. Лучше раскаленные иглы под ногти, чем это.

Судя по лицам сокурсников, удовольствия от имен, написанных на билетах, они не испытали. Леа подумала, хорошо, что ей Рейна не выпала. Было бы куда хуже.

— Итак, курсанты. Записываем и мотаем на ус. Что такое разведывательная информация вам должен был поведать Витерман. Основными же способами ее получения являются: наблюдение, прослушка, поиск, сбор, налет и засада — с целью захвата языков, разведка боем, допрос. В некоторых случаях используется опрос гражданских и обращение к открытым и общедоступным источникам. Как правило, для получения вспомогательной информации. В конце занятия вы составите представление об основных способах получения информации и сможете распланировать операцию применительно к конкретному преподавателю. Изучите ваш объект, соберите о нем необходимые сведения, выявите его слабости или нужды, воздействуйте на них. Перефразирую. Полученная информация потребует от вас необходимости ее обработать и сделать выводы. Понимаю, это тяжело, больно и неприятно. Но думать придется. Удивитесь, но 95 процентов информации можно почерпнуть из общедоступных источников, включив обаяние. Гарденс, бесплатный совет. Побереги нервы местных женщин, не улыбайся!

— Господин куратор, я с вами не согласен.

Мужчина с удивлением вскинул брови и растянул губы в довольной ухмылке. Надо же. Какой удивительный набор качеств: самомнение и глупость!

— Хорошо, курсант. Продолжайте.

— Вот, например, драконы отлично обогащают уран для производства атомных бомб. Но где происходит само производство атомного оружия?

— Кто ответит на вопрос курсанта? — в аудитории воцарилась идеальная тишина. Казалось, слышно, как присутствующие хлопают ресницами. — Подсказка. Интернет — наблюдение — опрос гражданских — наблюдение — анализ.

Через какое-то время Уэстон поднял руку. Темный маг уже было подумал, что никто с первого курса не способен провести элементарные логические операции.

— Уран у драконов добывается в двух местах — шахтах Грилэнда и Свартцена, если не ошибаюсь. В интернете можно найти эту информацию. За местом добычи установить слежку. Как правило, перевозка сырья сопровождается повышенными мерами безопасности, дополнительным конвоем. Следуя за колонной, можно добраться либо до конечного пункта назначения, либо до транспортной развязки. Например, если уран везут морем, то стоит переговорить с работниками корабля. Чем ниже они по рангу, тем меньше знают о грузе. Но они точно знают, куда плывут. Так можно узнать город назначения. Далее отслеживаем передвижение груза и выходим на заказчика. Наблюдаем за местом приема урана и делаем выводы. Либо там производят оружие, либо там его сортируют, делят на более мелкие партии и используют для других целей. Это можно понять по количеству потребления электроэнергии, уровню охраны, секретности и другим признакам.

— Фамилия?

— Уэстен.

— Отец — Ден Уэстен, производитель оружия?

— Да.

— Садитесь. Наглядный пример того, как из открытых источников можно получить совершенно секретную информацию. Единственный минус — полученная информация будет иметь вероятностный характер и нуждается в верификации. Но вам не предстоит ближайшее время раскрывать тайны поставок урана. Вам достаточно покопаться в грязном бельишке преподавателей.

— Неужели нельзя просто договориться? — возмутилась светлая.

— Методы определяете вы, исходя из собранной о вашем объекте информации.

Леа пала духом. С Блэквелом договориться точно не выйдет. Она навскидку могла назвать несколько способов, которыми он предложит добиться от него зачета, и все они связаны с крайне неприличными вещами. Она на такое не пойдет.

— Курсант Миглен к лекарю. Курсант Миглен к лекарю, — раздался скучающий голос госпожи Триполи. Проводив очередного сокурсника, Блэквел продолжил лекцию.

К своему удивлению, Леа заметила, что стиль преподавания господина куратора, хоть и неординарный, но удобный. Он не преподносил информацию на блюдечке, а заставлял думать курсантов, несмотря на то, что они еще практически не владели необходимыми знаниями. Тем не менее, гибкость мышления и умение думать — основное оружие шпиона, как еще раз подчеркнул темный маг. На протяжении всей пары они почти не писали. Куратор объяснял метод получения информации, и они рассматривали его на практическом примере, затем решали аналитические задачи и тренировались друг на друге.

Светлая боялась повышенного внимания к своей персоне, но преподаватель ни одним жестом не выказывал своего особого отношения к девушке. Она и не представляла, насколько тяжело ему давалось преподавание, особенно, когда девушка расстегнула несколько верхних пуговиц, потому что в кабинете жарко или закусывала карандаш, думая над решением новой задачки. Ему хотелось остаться с ней наедине, гладить по шелковым прядкам и наслаждаться нежностью бархатной кожи.

Звук горна стал неожиданностью для всех. Получив домашнее задание и закрыв тетради, курсанты лениво поплелись к выходу, желая скорее попасть в столовую. Леа хотела присоединиться к Уэстону, тем более, парень проявлял дружелюбие и казался вполне адекватным, но куратор попросил ее остаться.

Когда последний сокурсник покинул аудиторию, Леа затравленно посмотрела на спасительную дверь и повернулась к господину Блэквелу, невозмутимо сидевшему за столом. Черная шелковая рубашка оттеняла его светлую кожу, а упавшие на лицо угольно-черные пряди волос делали образ темного мага немного зловещим и абсолютно точно — пугающим. Девушка поежилась, не понимая, по какой причине он решил остаться с ней наедине. Ведь у нее еще столько времени до часа икс…

— Хотел напомнить, что сегодня вечером у нас индивидуальное занятие.

— Я помню, господин куратор, — негромко ответила светлая, желая как можно скорее убраться из аудитории.

— Знаю, что помнишь. Не уверен, что хватит смелости прийти. Поэтому хочу предупредить. В случае твоего отсутствия, я приду за тобой лично и занятие мы проведем в твоей комнате.

— Я приду, — уже более уверенно, даже настойчиво произнесла она. — Я могу идти?

— Массаж.

— Что, простите?

— Ты сутулишься от боли. Видимо, сказываются утренние занятия, — девушка и не заметила, но, выпрямив плечики, тут же сгорбилась обратно — спину ломило. — Нужно разогнать молочную кислоту. Советую массаж.

— Хорошо, я скажу об этом Калебу, — неизвестно для чего сострила светлая. Колкость сорвалась с языка прежде, чем она поняла смысл сказанного и кому сказала.

Темный маг медленно поднялся со стула и хищными неторопливыми шагами, таинственно улыбаясь, направился к девушке. Неуверенно отступая, она добралась до двери, и рванула на себя ручку. Заперто. Сжавшись, как воробушек, она прикоснулась лбом к дереву. Всего в паре сантиметров — спасение. Она ждала чего угодно. Когда на плечи легли теплые ладони мужчины, даже не вздрогнула.

Этан улыбнулся, почувствовав, как напряжена девчонка и несколькими ловкими движениями заставил ее расслабиться. Было больно, но неожиданно приятно.

— Уверен, он и вполовину не так искусен, как я.

Совершенно прозрачный намек на количество женщин темного мага заставил Леа смутиться и почувствовать себя грязной и порочной. Поэтому, возмутившись, она парировала:

— Количество ваших женщин, равно как и искусность, приобретенная в процессе общения с ними, совершенно не говорит в вашу пользу, господин Блэквел.

— Наглая, — прошептал он и развернул девушку лицом к себе, заключив в кольцо рук, упиравшихся в дверь. — Поверь мне, через месяц, в моей спальне ты будешь говорить иначе.

— Если вам не хватает бревна в постели — через месяц оно у вас будет!

От души рассмеявшись, мужчина любовался девчонкой. Она как мышь, загнанная в угол. От безысходности кидается на хищника, пытаясь защититься. Глупая. Знала бы она, что защищается лишь от мира бескрайнего удовольствия и блаженства, который он хочет подарить ей. Находясь так близко, что чувствует жар ее тела, темный маг едва держал себя в руках, чтобы не сорвать поцелуй с ее пухлых, приоткрытых от волнения губок. Как ему хотелось почувствовать их тепло и мягкость. Застыв в паре сантиметров от них, мужчина заметил, как напряглась светлая, задержала от страха дыхание.

— Ты мое проклятие, — осторожно погладив большим пальцем нижнюю губку светлой, тяжело прошептал он и растворился во тьме.

Не веря, что так легко отделалась, Леа тут же шмыгнула за дверь и со всех ног бросилась в столовую. Дыхание господина куратора до сих пор обжигало ее губы, а порочный взгляд — волновал душу. Она чувствовала себя крайне неуютно. Она не понимала, почему опытного мужчину, к которому в очередь выстраиваются любовницы, так нужно ее тело. Именно тело. Душа и внутренний мир Леа никого не волновал, от того ей становилось невыносимо горько. Чтобы исправить настроение и скорее забыть неприятный инцидент, еще раз напомнивший, что стоит поскорее отдать дар Калебу, который будет нежен и осторожен, который не так пугает ее, как куратор, она набрала себе еды и устроилась за привычным столиком.

Когда эффектная блондинка с копной платиновых волос и на высоченных каблуках уселась напротив, Леа привычным движением придвинула поднос ближе, но продолжила обедать. Неизвестно, чем закончится очередной разговор с приятной собеседницей, коей являлась Виктория Холли.

— Светлая, скажи мне, как ты хочешь закончить свое пребывание в академии?

В этот момент девушке вспомнились слова куратора и преподавателей о том, что шпион должен уметь отбрехаться, а также о мотивации объекта. Жизнь Виктории разительно изменилась с появлением Леа, перед глазами которой до сих пор стояла красочная сцена совокупления блондинки и темного мага. Раз Виктория угрожает светлой, значит боится. Нужно убедить ее в том, что никакой угрозы на самом деле нет и даже помочь. Так она убьет двух зайцев — избавится от недоброжелательницы и настойчивого внимания куратора.

— Благополучно, — отправив в рот кусочек котлеты, озвучила девушка.

— Отлично. Если ты действительно этого хочешь — оставь в покое Блэквела. Он — мой.

— Ничего не имею против, Виктория. Как раз работаю над тем, чтобы избавиться от его навязчивого внимания.

Девушка даже в лице изменилась. Она присела к светлой, чтобы напугать, заставить ее бежать от самого желанного мужчины академии, если понадобится — угрожать и даже темную устроить. Но предположить, что Леа сама мучается от повышенного внимания Этана, она даже не могла.

— Хочешь сказать, что не бегаешь за ним?

— Не бегаю, — подтвердила девушка, усердно пережевывая пищу и запивая сладким чаем. — Если ты избавишь меня от его внимания — я буду признательна! Что-то мне подсказывает, что прямо сейчас у тебя есть все шансы вернуть его расположение. Он меня прямо в аудитории чуть не изнасиловал.

— То есть… ты мне помогаешь?

— Ага.

— Что с тобой не так? Да многие убить готовы за его внимание!

— Господину Блэквелу нужно лишь мое тело. Ну и дар. А я не проститутка и не магазин артефактов, — блондинка хмыкнула, ничего не имея против обмена своего тела на комплекс привилегий.

— Хорошо. Но, если ты мне врешь!

— Не вру, Виктория. Я хочу жить спокойно, и неприятности мне ни к чему.

Посмотрев на светлую как на безумную, Виктория изящно развернулась на каблучках и, покачивая бедрами, вышла из столовой. «Никак темного мага укрощать», — подумала светлая и улыбнулась. Первая, самая простенькая манипуляция ей удалась и, если все пройдет по плану, внимание господина куратора вновь переключится на бывшую любовницу. А уж та наверняка настолько хороша в плотских утехах, что с ней темный маг и думать забудет о Леа. С этими мыслями она закончила обедать и направилась на последнюю пару — по психологии.

Кабинет Блэквела

— Ты посмотри на себя! — Рейна появилась внезапно, но ее приход Тень всегда чувствовал заранее. Воздух начинал едва заметно вибрировать, возвещая о приближении гостя. Защитный кристалл в его кабинете настроен пропускать лишь личную помощницу, значит, никто другой не мог выйти из пустоты.

— И что со мной на этот раз не так? — холодно спросил он, не отрываясь от заполнения документации. — Хендерсон совершенно из ума выжил. Заставляет меня заполнять тонны ненужных бумаг. Бюрократия погубит шпионаж в один из мрачных дней!

— Ты бы хоть подрочил, что ли, — закинув ногу на ногу, она устроилась на велюровом диванчике и обворожительно улыбнулась.

Мужчина поднял на нее темный и крайне недовольный взгляд.

— Ой, Этан, я тебя знаю, как облупленного! Ты с этой светлой в тряпку превращаешься! Тебе нужен хороший секс, иначе станешь дерганым и нервным.

— Судя по твоему безупречному спокойствию, ты как раз этим и занималась.

— Я умею совмещать работу и удовольствие. Иногда гораздо большего можно добиться лаской, чем пытками. А иногда и ласка становится пыткой, — намек не тоньше векового дуба в обхвате. — Не пытайся испепелить меня взглядом, ты знаешь, что я права.

В глубине души Блэквел понимал правоту Рейны, но ничего не мог поделать со своими принципами. Он всегда имел одну любовницу и никогда не крутил с двумя сразу. Его отношения с женщинами имели четкую и ясную основу. Они знали, что нужно темному магу, темный маг знал, что нужно им. Взаимное уважение и четкое выполнение условий сотрудничества. Никаких привязанностей, никакого личного вовлечения. Но в этот раз что-то пошло не по плану. Его член стоял колом каждое утро и каждый раз при виде светлой наливался кровью. Но он не мог получить разрядку. Девчонка попросту сбежит от его напористости и страсти, а мужчина ни за что не станет насильником. Куда больше удовольствия доставляет видеть, как женщина плавится в объятиях, как сыр в микроволновке, как судорожно хватает ртом воздух и царапает его спину. В паху вновь потяжелело, и он стиснул челюсти.

— Целибат это, конечно, увлекательно, но ты можешь стать импотентом. А это огромная потеря для королевства!

— Ты пришла отпускать шуточки по поводу моей половой жизни или есть другие причины?

— Я с отчетом, — она грациозно поднялась, несмотря на высокие каблуки и узкую красную юбку, и бросила на стол куратора папку. Открыв ее, Этан поднял брови. — Ага, сама удивилась. Оба темные.

— Да быть того не может!

— Вагиной клянусь, — заверила темная, издеваясь над другом.

— Может, успокоишься уже? Тебе не семнадцать.

— Забавно, что ты назвал именно эту цифру. Но совсем скоро ей исполнится восемнадцать. А ты знаешь, что это значит для светлой с нераскрытым даром? Фавн. С неимоверным размером пениса, — она продемонстрировала руками и широко улыбнулась. — Именно поэтому все светлые активируют дар до восемнадцати. Но твоя об этом не знает. Если просветишь, дело может сдвинуться с мертвой точки.

— Рейна, я с этим сам разберусь. Давай перейдем к делу.

— Какой ты скучный, — пристраиваясь на краешке стола, она потрепала мужчину по шевелюре. — Они оба темные. Еще новость, на следующей странице, Ирем нашел в ее крови какие-то странные тельца. Говорит, неизвестный элемент.

— Полукровка?

— Отрицает. Да и я не нашла в ее родословной смешений. Во всяком случае, в ближайших коленях.

— Очень интересно, — просматривая файлы, темный маг анализировал информацию, пытаясь составить из имеющихся паззлов полную картину, заменив недостающие кусочки выводами, сделанными на основе имеющихся знаний. Но, увы, картинка не вырисовывалась. Отсутствующие части были крайне важными. — По поводу родителей что-то прояснилось?

— Здесь все крайне любопытно. Водителю, который их убил в аварии, очень хорошо заплатил какой-то незнакомец. Наркоман, нуждается в дорогостоящих дозах, он даже спрашивать не стал, что за задание. Принял и потратил деньги. Когда узнал, отвертеться уже не мог. После того, как все выполнил, его пару раз пытались убить, но он скрылся и затаился.

— Плохо затаился, раз ты его достала.

— Милый, не порти мне настроение. Затаился он очень даже хорошо, раз его пять лет найти не могли. А я кого угодно из-под земли достану.

— Ты ж моя радость. Довольна?

— Поменьше сарказма, хам! Кстати! — она спрыгнула со стола и наклонилась к самому уху мужчины, касаясь его лица каштановыми прядками. — Трахни ее.

— Кого?

Когда в дверь постучали, о присутствии женщины напоминал лишь приятный аромат ночной фиалки. Блэквел усмехнулся. Он любил Рейну, как старшую сестру, но порой она бывала несносной.

— Войдите.

На пороге, обворожительно улыбаясь, стояла затянутая в обтягивающее аквамариновое платье Виктория. Набухшие соски выпирали сквозь тонкую ткань платья. И она наверняка без трусиков. Как и всегда, когда появляется в его кабинете. От подобной мысли и без того напряженный член темного мага стал болезненно пульсировать. Мужчина пожирал взглядом Викторию, как назло выглядевшую соблазнительно и как всегда безупречно.

Закрыв за собой двери, блондинка плавно покачивая бедрами и поглаживая себя по ним, приближалась к мужчине своей мечты. Хищный взгляд свидетельствовал, что охотница не остановится. Темный маг не знал, как поступить. С одной стороны, Рейна права. Воздержание грозит импотенцией, а дрочить для него нехарактерно. Никакого удовольствия, одна механика. Виктория же может принести облегчение, пока он добивается светлой. Ведь формально он сейчас свободен и не связан ни с кем обязательствами.

Не встречая сопротивления, девушка, раздвинув ноги, устроилась на коленях темного мага и медленно, не отрывая взгляда от темных глаз, потерлась о выпирающую плоть Блэквела, сладко простонав от вожделения. Переводчицы как охотницы. Чем больше опыта получают, тем сильнее желание практиковаться. А практика с куратором шпионского факультета не только приятная, но и выгодная.

— Я знала, что ты сдашься, — проворковала она, поглаживая сильную грудь мага и проводя пальчиком по выпирающим кубикам пресса.

Жгучие желание разлилось внутри хищницы, и она уже не намеревалась останавливаться, продолжая тереться о мужчину. Блэквел держался из последних сил, не касаясь Виктории, но и не останавливая ее. Еще мгновение, и он повалит блондинку на стол и попросту трахнет. Заставит ее визжать от удовольствия и утолит свою необузданную похоть.

— О, Этан, — шептала девушка и все быстрее терлась о напряженный член темного мага, чувствуя, как горячо и влажно у нее внизу. Набухшие соски терлись о груд темного мага, дразня его.

— Виктория, уйди, — прохрипел мужчина, но вышло настолько неубедительно, что девушка смело запустила пальцы в его черные локоны и притянула голову Этана к своей груди.

Стук в дверь вызвал недовольный стон у блондинки и стон облегчения у темного мага. Кем бы ни был незваный гость, Блэквел был готов его отблагодарить.

— Уйди, — уже настойчивей повторил он, отстранив блондинку.

— Раньше ты игнорировал всех, — возмутилась она. — И никогда не оставлял женщину неудовлетворенной!

— Только свою женщину, — обретая контроль над собственным телом и эмоциями, напомнил он. Скорее сам себе, нежели переводчице. — А отношения с тобой у нас закончены.

— А твое тело думает иначе, — улыбнулась Виктория, неохотно поднимаясь с колен куратора шпионского факультета. — Ничего. В следующий раз, когда она тебя раздразнит и не даст, я буду рядом. Готовая абсолютно на все.

Выходя из кабинета, Виктория отчаянно демонстрировала все свои прелести, которыми, несомненно, ее наградили природа и усердный уход за собой. Но глядя на удаляющуюся фигуру темный маг думал о другом. Он, несмотря на затуманенный рассудок, умел четко цепляться за факты и анализировать сказанное. А судя по словам Виктории, они со светлой в одной команде. Он не думал, что Леа так быстро примет правила игры темных. И не думал, что ее методы станут настолько жестокими. Что ж. Раз Суарес играет не по правилам, то и он не станет.

В кабинет ввалилось несколько второкурсников с рутинными проблемами, и они стали настоящим спасением для темного мага, напрочь отбив мысли о светлой и успокоив рвущуюся из штанов плоть.

Комната Леа

Пара по психологии пролетела незаметно. Ее преподавала милая и добродушная женщина. Светлая даже не верила, что та из сообщества темных. Преподавала предмет понятно и увлекательно, не забывала подкрепить практическими примерами, а вторую половину пары они играли в психологические игры, позволяющие закрепить полученные знания и применить их на практике. Леа нравилось, что в академии делают акцент именно на практике. Ведь иметь знания — половина дела. А правильно их применить — искусство.

К комнате она подходила на негнущихся ногах. Тело ломило от усталости и физических нагрузок, голова пухла от количества знаний, что пытались туда впихнуть, эмоций и впечатлений. Леа казалось, даже если на территорию академии свалится метеорит, она совершенно не испугается. Ей будет все равно — так сильно устала. Но в комнате светлую ждал очередной подарок.

— Снова платье! — сразу обозначила Бри, проследив любопытный взгляд Леа, задержавшийся на коробке. — На этот раз от Калеба. Примерь, хочу посмотреть, серьезны ли его намерения!

— Бри, я так устала…

— У вас сегодня свидание, так что никакой усталости! Мне еще из тебя красотку делать!

Бри даже нравилось, что ее новая соседка — непуганая лань. На ней можно практиковать получаемые на занятиях навыки наложения макияжа, плетения прически, умения правильно одеться.

— Откуда ты знаешь про свидание?

— В записке написано. Он ждет тебя через час в парке. Приглашает на прогулку. Такой романтик!

— Бри, — светлая сдвинула брови. Она не хотела обидеть соседку по комнате, но также не хотела, чтобы кто-то настолько вмешивался в ее личную жизнь. Кроме того, был риск, что переводчице случайно станут известны ее встречи со связным от Нолана, что оставляет в ее комнате записки. — Не хочу тебя обидеть, но не могла бы ты не читать мои записки?

— А что в этом такого, мы же подруги и живем в одной комнате.

— Если бы я читала твои записки и смотрела посылки, тебе бы понравилось?

— Пожалуйста, читай на здоровье, — улыбнулась девушка, протягивая светлой чашку с чаем. — Жасминовый. Очень вкусный.

Поняв, что Бри не исправить, Леа приняла из ее рук кружку.

Зло и неприятности, напавшие на нее в первые дни пребывания в академии Растона, отошли на задний план, и светлая постепенно возвращала веру в людей, начав с прощения чужих недостатков и принятия протянутой чашки дружбы. Чай оказался действительно вкусным, с приятным цветочным послевкусием. Поставив кружку на тумбочку, она откинула крышку коробки и достала платье. Точнее, кусочек ткани, который можно было назвать платьем лишь с натяжкой. Рядом лежали открытые босоножки с ремешками на высокой шпильке.

— И как это понимать? — Леа вздернула бровь, развернув подарок и приложив к себе. Платье едва прикрывало ее ягодицы и низкий вырез вряд ли вместит грудь.

— Однозначно — хочу тебя трахнуть!

Округлив глаза, светлая застыла. Она и забыла, на что подписалась. Сегодня она отдаст свою невинность Калебу. И платье, в котором ей предлагалось прийти на свидание, призвано разжечь в нем страсть.

— Я должна его надеть?

— Однозначно! — кивнула Бри и поморщилась. — Хотя, честно признаться, вкус у него так себе.

Прежде, чем облачиться, Леа приняла душ и лишь после этого взяла платье. Только сейчас она разглядела несрезанные бирки, на одной из которых крупными цифрами написана цена. Тысяча растонских. Видимо, взял на распродаже на рынке и решил сэкономить. Девушке стало не по себе, и она решила даже не срезать бирку. Когда все закончится — вернет платье, чтобы Калеб мог сдать его обратно или подарить другой девушке. Носить такую вульгарную тряпицу она не станет. Тем более, когда ее носом ткнули в то, сколько стоит ночь с ней.

Из ванны девушка вышла с кислым выражением лица по двум причинам. Во-первых, она чувствовала себя шлюхой, а во-вторых — дешевкой. Платье, которое тесно облегало все ее изгибы, откровенно вызывающее. Сквозь тонкую ткань отчетливо виднелись соски, поэтому ей пришлось пододеть спортивный лифчик. Он несколько утягивал грудь, зато надежно скрывал соски. Но что делать с подолом — она не имела представления. На пару сантиметров выше уже начинались ягодицы Леа.

— Мда, — почесав подбородок, Бри задумалась. — Ну, цвет платья хорош, — она постаралась найти хоть что-то положительное в ситуации.

— Оно черное!

— В гардеробе каждой женщины должно быть мощное оружие — маленькое черное платье.

— То еще оружие! Если бы папа его увидел, на месте бы умер. От разрыва сердца.

— Ну, благо, твоего папы здесь нет, а мужчина, для которого надет наряд, явно сделает все очень быстро. Ты же хотела отдать дар сильнейшему.

— Но ничто не мешает мне устроить личную жизнь, — выкрутилась светлая, разглядывая себя в зеркало.

— Что ж. Попробуем спасти ситуацию… У тебя были украшения. Бриллианты.

— От Блэквела? Нет. Я ни за что их не надену. Тем более на личное свидание. Только если на задание…

— Ну, смотри сама.

Бри поколдовала над прической, распустив шикарные волосы Леа и завив их в легкие кудри, слегка прикрывающие грудь. Макияж сделала естественный, подкрасив губы блеском и наложив подводку и объемную тушь. Заключительный штрих — духи с ароматом жасмина.

— Снова жасмин? — удивилась светлая.

— Афродизиак, — хмыкнула соседка. — К тому же, пахнет отлично. Я всегда им пользуюсь. Ни разу не подводил. Ну, в добрый путь!

— Спасибо, — голос светлой дрогнул.

Прическа и макияж девушке понравились, но платье — категорически нет. Она представляла, как сгорит со стыда, добираясь до парка. Одно спасало — спускались сумерки, которые частично скроют ее откровенно вульгарный внешний вид.

— Леа, чуть не забыла! Тебе письмо…

— Брось его на мою кровать. И не читай, пожалуйста.

На вечер у Леа итак слишком много событий. А в письме наверняка очередная гадость от сокурсников либо сообщение от связного. Но, как поняла девушка, они защищены заклинанием, поэтому Бри, даже если и прочитает, истинного его содержания не узнает.

В парк светлая добиралась разве что не бегом, усердно пряча взгляд от свистящих при ее виде курсантов. Некоторые даже пытались шлепнуть девушку по ягодицам, но она успевала увернуться. Наконец, затерявшись среди берез, она неспешно брела к месту встречи.

— А у меня отличный вкус, — донеслось из-за спины.

Калеб удовлетворенно улыбнулся. Парень выглядел хорошо: темно-фиолетовая рубашка, расстегнутая у ворота и смолянисто-черные брюки. Но Леа поежилась от его сального взгляда, чувствуя себя проституткой. Попытка подтянуть подол ниже ни к чему не привела.

— Ты о чем?

— Я выбрал отличное платье для тебя, — пояснил он. Леа не поняла, комплимент ли это и как стоит реагировать на услышанные слова. — И не горбись, тебе не идет. На собрании ты держала осанку, выглядела шикарно, а сейчас похожа на сморщенный гриб.

Леа начинала сердиться. По какому праву он отпускает подобные замечания? Действительно, после утренних занятий у нее болело все, но в особенности — спина и из-за этого она слегка горбилась. Попытка свести лопатки оборачивалась болью. Но разве принято говорить такое даме на свидании? Она на свидании никогда не была, но предполагала, что проходить оно должно несколько иначе.

— Ладно, пойдем, — протянул он, подавая Леа ладонь.

Неохотно взяв его руку, девушка шла рядом с парнем, усердно глядя под ноги. Ее сердце бешено колотилось в ушах, а сознание кричало, что она поступает неправильно. Зачем отдавать дар так рано? Ведь куратор дал ей тридцать дней. За это время она может помочь Виктории соблазнить темного мага, и он забудет о ней. А с другими парнями разделается сегодня в полночь. Затея с Калебом представлялась ей все более глупой, но отступать было поздно.

Вокруг — березовый парк. В отблеске заката таинственно прекрасный, наполненный розовато-багровым светом. Воздух свежий — как она любит. Таким хочется дышать полной грудью. Леа мечтала, что когда-нибудь встретит парня, который покорит ее сердце и они будут гулять, держась за руку, обниматься под луной и любить друг друга под звездами. Да. Она хотела и любви, и физической близости. Но не абы с кем и не по принуждению. А по зову сердца, но никак не обстоятельств…

— Ты чего напряглась вся, как палка? Это ведь была твоя идея, сделать все сегодня.

— Мне кажется, что идея была не самой лучшей, — она остановилась и освободила свою руку.

— Ты что, решила меня продинамить? — парень на такое не рассчитывал. Он потратил деньги на платье и босоножки, а при виде светлой у него уже встал.

— Не продинамить. Просто… отложим. Ты ведь сказал, что подождешь, если это будет необходимо. Так вот, мне это необходимо. Я еще не готова.

— Да что там готовиться? — он притянул светлую за талию к себе. Почувствовав, как в бедро уперся эрегированный член Калеба, девушка напряглась. — Дело сделать — пять минут. Больше разговоров.

— Ты вынуждаешь меня быть грубой. Отпусти, иначе я стану защищаться.

Оттолкнув от себя девчонку, он выругался. Насиловать Леа парень не планировал. Да и дар от этого достанется крошечный. Он хотел полный. Такой, чтобы все завидовали его силе.

— Я кучу денег на платье убил и ничего не получу взамен?

Леа никогда не считала себя дешевкой. Тысяча растонских — не та сумма, из-за которой мужчина может упрекнуть женщину. Столько стоит корзина продуктов на пару дней для бездомных. Хлеб, молоко, консервы, макароны. Сейчас же ее пытались упрекнуть в том, что она — дешевая шлюха. Фактически, платье — отвратительное и пошлое — Калеб пытался преподнести как своего рода плату за дар. Даже не думая о последствиях, она стянула его через голову, вывернула, аккуратно свернула и положила на лавочку, возле которой они остановились. Даже в одном нижнем белье девушка чувствовала себя более прилично, нежели в этом безвкусном куске ткани.

— Я не стала срезать ценник. Подаришь другой идиотке. Я не шлюха и не дешевка. Ты не достоин моего дара.

Развернувшись на каблуках, она гордо удалилась. Босоножки возвращать не станет. Ступать по холодной от росы траве — удовольствие сомнительное, которое может обернуться воспалением легких. Леа знала об этом не понаслышке. Одна девчонка из их компании умерла от воспаления из-за мокрых и замерзших ног.

— Леа! Постой, давай поговорим!

На окрики она не реагировала, быстрым шагом удаляясь от парня. Даже в спортивном бюстгальтере и трусиках она чувствовала себя более уверенно, чем в том вульгарном платье. Но через несколько минут пожалела об опрометчивом поступке. В вечернем парке прохожих не было, но девушка боялась натолкнуться на кого-нибудь. И боялась не зря, ведь Блэквел уже терял терпение, дожидаясь ее в беседке на очередной урок, о котором Леа совершенно забыла. Поэтому окрик за спиной заставил вздрогнуть от страха и сжаться в комок.

— Курсант Суарес. Развернуться и подойти!

Попалась!

Не смея ослушаться, она развернулась и, обхватив себя за плечи, подошла к куратору, стесняясь поднять взгляд. Почему-то под взором Калеба она не чувствовала своей наготы, а находясь рядом с куратором дрожала всем телом, испытывая жгучий стыд. Кроме него — еще и холод, усыпавший кожу мурашками. Через мгновение на ее плечи легла мягкая теплая ткань.

— Застегните.

Подняв удивленные глаза, увидела, что Блэквел снял с себя рубашку, чтобы прикрыть ее наготу. Он предупредительно скрыл их под пологом невидимости. Мужчина не хотел, чтобы кто-то любовался фигуркой его маленькой светлой. Пристально наблюдая за тем, как она трясущимися пальчиками застегивает пуговички на черной шелковой рубашке, темный маг отметил, насколько хорошо сложена девчонка. Природа наградила ее всем: хрупкостью, белоснежной и наверняка бархатной кожей, тонкой талией, мягкими округлостями и плавными изгибами. Но больше всего его влекла невинность. Леа не принадлежала никому и он будет единственным, в чьих объятиях это великолепное тело станет трепетать.

Застегнув рубашку, Леа снова опустила взгляд. Телу стало необычно тепло и приятно. Мягкая ткань пахла темным магом — древесными нотками и хвоей. Так пахло в ее каморке. Так пах ее дом. Она утонула в рубашке Блэквела, надежно скрывающей ягодицы и нагие места. Загнув рукава, девушка вновь обхватила плечи руками. Поднять глаза было страшно — куратор перед ней наполовину обнажен. Но украдкой девушка успела отметить, что, помимо рельефных очертаний упругих мышц на гладкой груди имелись шрамы. Большое количество шрамов. Они привлекли ее внимание и, уже отбросив стыд, Леа принялась жадно их разглядывать. Не менее дюжины круглых отметин, диаметром один-полтора сантиметра. Неужели остались от пуль? Скрестившиеся на груди руки закрыли обзор, и она недовольно посмотрела на их обладателя. Блэквел усмехнулся.

— Поразительно. Сначала стыдливо прячешь глазки, а теперь недовольна, что не дают разглядывать?

Мужчина на мгновение исчез в темноте, из которой вынырнул уже с новой, на этот раз белоснежной рубашкой. Наскоро накинув ее, быстрыми и уверенными движениями застегнул.

— Откуда у вас эти шрамы?

— Душевные разговоры мы вести не будем. Они никак не относятся к нашим занятиям. Скажи лучше, как окончилось ваше свидание?

— Откуда вы…

— Леа, — уводя девушку в сторону беседки, менторским тоном начал Этан. — Неужели ты полагаешь, есть что-то, чего я о тебе не знаю?

Она искренне полагала, что есть. В противном случае, наверняка была бы мертва. Вслух свои предположения девушка озвучивать не стала.

— Первый опыт оказался плачевным, — откровенно созналась она, усвоив урок с первой встречи: когда Блэквел спрашивает, стоит сразу ответить. — Но я не теряю надежды.

— Но теряешь одежды, — неожиданно пошутил он, растянув губы в улыбке и вспомнив Рейну. Она бы ответила именно так. — Усердие достойное похвалы.

Проигнорировав неуместную шутку, девушка приняла руку куратора, который помог ей подняться по лесенкам в беседку. Там стоял небольшой круглый столик, изящно сервированный и накрытый белоснежной скатертью.

Блэквел надеялся, что вечер пройдет иначе. Вид светлой в его рубашке, едва прикрывающей ягодицы, знание, что под ней — практически ничего нет, требовали от мужчины неимоверной выдержки. К тому же, Виктория, сговорившаяся с девчонкой, изрядно потрепала ему нервы. Давно он себя не муштровал воздержанием. В паху вновь разлилась болезненная тяжесть, поэтому он быстро помог девушке сесть за столик, обогнул его и сел напротив, повторяя про себя, что наградой за терпение станет весь дар, а не его жалкая часть.

Светлая залилась краской под обжигающим взглядом господина Блэквела. Никто прежде не смотрел на нее подобным образом. Желая разорвать натянутую в воздухе нить напряжения, она негромко попросила:

— Не смотрите на меня… так. Пожалуйста.

— Как — так? — уточнил он, поглаживая нижнюю губу указательным пальцем. Она играла с ним по темным правилам, он намеревался сделать тоже самое и несколько изменить направление сегодняшнего занятия.

Бросив на мужчину осуждающий взгляд, она фыркнула.

— Вы понимаете, о чем я.

— Понимать женщину — крайне деликатное умение. Поэтому сформулируйте свою мысль конкретнее.

— Вы раздеваете меня глазами! — отчего-то она перешла на шепот, словно сообщая об этом по секрету. А глаза — полны возмущения.

— И вам это не нравится? — подыгрывая, он тоже перешел на шепот, лукаво улыбаясь в ответ на еще более негодующий взгляд.

Ей было страшно сознаться даже самой себе в том, что взгляд куратора необычно волновал ее. Странным, непонятным образом. Где-то глубоко внутри, в потаенной части ее сознания, затаилась радость от ощущения власти над сильным, независимым мужчиной. Это ощущение ворочалось пушистым ласковым котенком, не поднимающим головку, но заявляющем о своем присутствии. Отбросив неприятные мысли и волнующие ощущения, от которых у нее мурашки на коже высыпали, девушка обхватила свои плечи руками.

— Болит? — сухо поинтересовался куратор, наливая в бокал Леа вино.

Девушка наблюдала, как рубиновая жидкость наполняет прозрачный хрусталь и искрится таинственными отблесками в мягком свете фонарей.

— Немного, — она нахмурила лобик и не поднимала глаза, боясь вновь заглянуть в лицо Этана. Боясь увидеть там порочное выражение. — Зачем вы спрашиваете, вам же все равно.

— Выпьем, — он приподнял бокал, изящно держа его в ладони, и протянул девушке.

— Не хочу, — она помнила хмельное ощущение, от которого кружило голову, и повторять опыт не спешила.

— Это не предложение.

Не желая вновь выяснять отношения и вступать в схватку с заведомо более сильным противником, девушка приняла бокал и под испытующим взглядом наставника сделала небольшой глоток. Приятная сладость разлилась по пищеводу и теплым комочком опустилась в желудок.

— На будущее, — обозначил Блэквел, тоже сделав глоток и поднимая крышку с блюда светлой, — прежде, чем пить алкоголь — поешь. Будешь пить на пустой желудок — после второго бокала окажешься в чьей-нибудь постели без памяти. Мне это, конечно, на руку, — хищно улыбнулся мужчина.

Леа тут же схватилась за вилку с ножом и с усердием принялась отрезать кусочек стейка. Блэквел улыбнулся — маленькая провокация как всегда сработала.

Аромат прожаренного мяса приятно щекотал ноздри. Давно светлая не ела ничего подобного. Если быть точнее — никогда. Закрыв от удовольствия глаза, Леа даже улыбнулась. Этан не мог есть, любуясь маленьким невинным существом, сидящим напротив. Как мало ей требовалось для счастья. И в то же время — как много. Он видел жалкие попытки мальчишки соблазнить светлую, но никак не ожидал, что она в результате останется без одежды. Ее поведение все больше удивляло и восхищало его. Светлая, наглая и гордая. А как сладко от нее пахнет…

Заметив, что куратор не ест и неотрывно за ней наблюдает, девушка поежилась и отложила приборы.

— Вы меня смущаете.

— Это хорошо.

— Почему вы так смотрите? Вы же обещали не трогать меня тридцать дней.

— Обещал. Да только задача оказалась более сложной. Я хочу тебя. Болезненно и невыносимо.

Оробев от услышанного откровения, светлая задержала дыхание. Если бы ноги слушались, а не налились свинцом, она бы вскочила и убежала из беседки. Да только вряд ли он ей позволит. Наверняка поймает или выставит какую-нибудь невидимую стену. У темных магов много козырей в рукаве, их недаром боятся.

— Ешь. Сегодня я тебя не трону, — подобное заявление, несомненно, ее успокоило. Но перспектива стремительно приближающегося часа расплаты все больше убедила в необходимости сотрудничества с Викторией. Завтра она придумает новый план, как им обработать куратора шпионского факультета и заставить сделать то, что они обе хотят.

Блэквел дал Леа обещание, но не был уверен, что сдержит его, если она останется в его рубашке. Поэтому, запустив руку в портал, он выудил оттуда коробку, перевязанную красной лентой. Очередную коробку, содержимое которой наверняка ее не порадует.

— Сегодня мы поговорим о сексуальности. Надевай.

— Мне и так хорошо.

Светлая не врала. В рубашке куратора тепло и приятно. К тому же, она лучше останется в ней, чем вновь обнажится под его пристальным взглядом. Ведь, чтобы переодеться, сначала нужно обнажиться. И наверняка новый наряд окажется под стать того, что преподнес ей Калеб.

— Если останешься в моей рубашке, ужин закончишь женщиной, — с хрипотцой в голосе произнес мужчина. Большего и не требовалось! Леа отложила еду и, пересев на лавочку, открыла коробку и достала платье. Ради интереса проверила бирки — их не было. Ну, хотя бы куратор не стал обозначать, сколько она, по его мнению, стоит. Ткань платья приятно теплая и мягкая на ощупь, так и льнула к рукам. Девушка поднялась и отвернулась, чтобы не устраивать перед темным магом показательных выступлений.

Впрочем, мужчина не отказывал себе в том, чтобы насладиться видом. При этом продолжил обучение.

— Сейчас, в моей рубашке, под которой лишь нижнее белье, ты выглядишь неимоверно сексуально, — она рефлекторно повернула голову на голос мужчины. Он восхитился, насколько прекрасно выглядит светлая в тусклом отблеске фонаря. Как ангел. Этот невинный профиль, пухлые губки, слегка вздернутый носик и копна мягких кудрей, рассыпавшихся по плечам, манили, словно редкая драгоценность. — Умение вызвать в мужчине желание — самое сильное женское оружие. Когда мы хотим женщину, то резко глупеем и теряем бдительность. А потерявший бдительность мужчина — в твоем полном распоряжении.

— Значит, вы поставите мне зачет по вашему предмету? — нагло спросила она, вновь отвернувшись и расстегнув первую пуговицу.

— Я твое задание? Какая ирония судьбы. Хорошая попытка, Леа, но стоит постараться лучше.

— Если я получу зачет по вашему предмету, смогу не посещать лекции?

— Нет. Но твою жизнь существенно облегчит отсутствие контрольных и домашних заданий.

Предложение не такое уж и заманчивое, но у девушки был отличный шанс получить этот зачет. Она быстро прикинула. Если не воспользуется полученными только что знаниями для своего блага, то зачет наверняка провалит. Это значит, что придется видеться с куратором и оставаться наедине до тех пор, пока он не соизволит засчитать ей предмет. Если воспользуется знаниями — пересдавать не придется. К тому же, она сама хотела стать сильнее и перестать быть жертвой. Что ж. Настало время проверить, насколько она вооружена. Несмело развернувшись на каблучках, Леа, робко глядя на удивившегося Блэквела, расстегнула вторую пуговку рубашки и прошептала дрожащим голоском:

— Их осталось пять. На которой ваша бдительность уснет настолько, что вы согласитесь поставить мне зачет? — третья пуговица освободила обзор груди светлой, затянутой бюстгальтером для тренировок.

Взгляд куратора потемнел. Игра, затеянная светлой, ему не нравилась по единственной причине — он не был уверен, что сдержится. Будь девчонка темной — это здорово бы упростило ему жизнь. Взял бы прямо здесь и сейчас. Ей бы даже понравилось. Но Леа, ко всем темным, — светлая! А его неумение держать ширинку застегнутой обернется грандиозным скандалом и кучей смертей. Светлые только и ждут повода, чтобы начать открытую конфронтацию с темными. Он предоставит великолепную причину — поруганная честь невинной девочки. Пятая пуговица оголила подтянутый животик.

— Хорошо, — он потер лицо ладонями и усмехнулся. Как быстро она учится. Чтобы прекратить чувственную пытку, маг готов на что угодно, даже засчитать ей этот злополучный зачет, лишь бы скорее переоделась и села за стол. Ему невыносимо любоваться картинкой и не иметь возможность прикоснуться. Впрочем, касаться как раз не запрещено. Пора вспомнить о своем темном начале и устроить небольшую месть за сделки с Викторией. — Ты получила свой зачет.

Девушка обрадовалась и с облегчением развернулась, чтобы спокойно переодеться. Она собой гордилась, хоть сердце и дрожало словно хрустальная капелька на паутинке. Смогла пересилить страх, хоть и раскраснелась от стыда, который приходилось перебарывать. Но эффект, который произвело на куратора ее выступление, не остался без последствий. Мужчина подошел к ней бесшумно и, положив на голый животик теплые ладони, рывком прижал к своему телу. Острого плечика Леа коснулся его подбородок, покрытый мелкой щетинкой. Она ощущала, как тяжело вздымается грудь мужчины, как сильно и уверенно колотится его сердце, и как упирается в ягодицы напряженная плоть. Попыталась отстраниться, но это произвело обратный эффект.

— Все действия имеют последствия, Леа. Это — реакция моего тела на твою шалость, — он едва сдерживал себя, чтобы не скользнуть ладошкой ниже. Мужчина хотел почувствовать, как горячо, мягко и влажно у нее между ножек, но не был уверен, что она хочет его также сильно, как он. — Если я начну тебя ласкать, а ты отринешь свои страхи, то твое тело тоже отреагирует. Хочешь знать, как?

Дыхание темного мага обожгло ее шею. Девушка дрожала от страха и непонятного волнения, щекотавшего ее внизу живота. Она хотела поскорее остаться одна, сбросить это наваждение, избавиться от постыдного внимания мужчины, но не смела пошевелиться.

— Н-нет. Не хочу.

Он вдохнул аромат ее волос. Жасмин, смешанный с ее запахом, кружил голову. Прижав светлую ближе, он не удержался и погладил ее по животику, поднимаясь выше, к мягким грудкам.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала она, понимая, что вырваться не получится и иначе, чем словами, не остановит этой чувственной пытки.

Но Блэквел не слышал ничего, кроме отчаянного стука сердца в ушах. Она здесь, совсем рядом, такая мягкая и податливая. Не сопротивляется, хотя могла бы. Он понимал, что тело начинает предавать светлую, и лишь разум упорно держит оборону нравственности. Если бы она только попробовала оттолкнуть его, он бы сразу остановился. Но девушка стойко терпела, не отдавая себе отчета в том, что сама хочет испытать пределы чувственности. Он потерся носом о тонкую шейку девушки и мягко, очень осторожно сжал ее грудки, сорвав тем самым судорожный вздох. Как бы он хотел почувствовать его на своих губах, горящих огнем. Губах, которые сейчас могут коснуться лишь бархатной кожи на ее шейке.

Леа понимала, что разум начинает отказывать. Ласки Блэквела становились настойчивей, его губы покрывали шею, а руки, не желая останавливаться, гладили ее округлые груди. Внутри разливался постыдный, невыносимый жар, от которого подкашивались ноги. К глазам Леа подкатили слезы.

— Пожалуйста, прекратите, — почувствовав слабую попытку вырваться, Блэквел остановился и, зарывшись носом в каскад ее волос, прошептал:

— Леа. Ты сводишь меня с ума…

Она не хотела сводить его с ума. Ведь он творил с ней безбожные вещи! Он заставлял просыпаться в светлой темному началу. Ему нужно лишь ее тело, а плоть — слаба, она точно это знала. Иначе среди бездомных не было бы столько детей…

Взять себя в руки и остановиться Этану стоило немалых усилий. Его член болезненно пульсировал, не понимая, почему нельзя получить разрядку, как всегда прежде. Мужчина мысленно вспоминал самые извращенные способы пыток, чтобы хоть как-то унять возбуждение. Светлая застыла в ожидании, не решаясь пошевелиться. Наконец, он отстранился и уже спокойным голосом произнес:

— Одевайся. Я не стану тебе мешать.

И, к удивлению обернувшейся на всякий случай светлой, действительно отвернулся. Он больше не хотел испытывать себя на прочность, признав свое полное поражение перед этим ангельским созданием. Маленькая несносная девчонка окончательно завладела его телом и разумом. Теперь, почувствовав ее мягкость и сорвав первый волнительный стон, он уже не остановится и доведет начатое до конца. Но тридцать дней не продержится. Это мужчина понимал совершенно точно как и то, что с этого дня, кажется, ему придется скидывать свое напряжение в душе.

Леа трясущимися руками стянула рубашку, поежившись от прохладного вечернего воздуха, аккуратно свернула ее и положила на лавочку. Она крайне удивилась, отметив длину очередного платья и даже наличие рукавов в три четверти. Как кстати, ведь вечера становятся прохладными. Ткань приятно обняла Леа, согревая и лаская мягким теплом. Светло-серое трикотажное платье чуть выше колен и с неглубоким полукруглым вырезом она полюбила сразу. Оно сидело идеально по фигуре и не имело лишних элементов. Закрыв коробку, девушка взяла рубашку и, не поднимая глаз, подошла к темному магу.

— Спасибо за рубашку.

Предмет гардероба небрежно последовал туда же, откуда появилась коробка платьем.

— Садись. Ешь. — Сухо приказал темный маг. Девушка не смела ослушаться и выполнила приказ. Она лучше будет молча принимать пищу, чем вновь испытывать границы своего влияния на мужчин. Она уже убедилась в том, что оно огромное.

— Ты прекрасно выглядишь в этом платье, — заметил он, отрезая кусочек мяса.

— Спасибо, но не стоило его покупать. Я не хочу быть вашей содержанкой.

Подарив девушке рассерженный взгляд, мужчина с нажимом пояснил:

— Своей женщине я хочу и буду покупать платья, обувь, украшения, дома… все, что угодно. Все, что сочту нужным. Поняла?

— Конечно, но я не ваша женщина, — робко обозначила Леа, намекая, что не хочет получать от него подарки и быть обязанной.

— Ты все еще так думаешь? После того, что ты мне тут устроила? Еще как моя, Леа, — он нервно отпил вина, недовольный собственной слабостью. Еще ни одна не заставляла его терять способность рационально мыслить.

На ответный взгляд она отважилась.

— Мне и ваше платье снять, чтобы доказать, что это не так?

— Я смотрю, ты выводов не сделала из сегодняшней встречи.

Ответить ей было нечего. Блэквел прав. Все, что произошло в беседке — результат ее собственных поступков. Она не восприняла всерьез слова темного мага о власти женщины над мужчиной и напрасно. Зачет она, конечно, получила. Вместе с повышенным вниманием к собственной персоне и волнительными ласками, от которых у нее до сих пор мурашки по коже. Руки куратора, творившие произвол с ее телом, оставили неприятным образом волнительные ощущения. Она боялась себе признаться, но, кажется, ей даже… понравилось? Бросив украдкой взгляд на темного мага, она поежилось. Показалось. Вовсе не понравилось.

— Просто… ешь, Леа.

Ужин они закончили в полном молчании. Он смотрел на нее внимательно, она изредка бросала робкие и полные смущения взгляды, каждый раз заливаясь краской.

— Твое смущение напрасно, светлая, — закончив трапезу, он, откинувшись на спинку стула, медленно пил вино и наслаждался видом. — Реакция твоего тела — естественна. Как и моего. Это называется — желание, влечение.

— Вы все опошляете, опуская до низменных физиологических инстинктов, — она последовала примеру мужчины. Вино ей понравилось. Оно легко пилось и оставляло сладковатое послевкусие.

— Милая, из них и состоит жизнь. Душа в сексе не принимает участия, можешь мне поверить, — обворожительно улыбнулся мужчина, отметив, что Леа все еще смущенно отводит взгляд при слове «секс». Но хотя бы краснеть перестала — уже прогресс.

Захмелев, Леа даже нашла его привлекательным. Точнее — опасно красивым. Бояться она его перестала в тот момент, когда темный маг остановился по ее просьбе. Вреда он ей не причинит. По крайней мере, сознательно. Но разумное опасение у нее осталось.

— Вы никогда не любили, — отмахнулась она, с грустью посмотрев на небо, ощетинившееся звездами и белоснежной луной. Вокруг — поразительная тишина, прорезаемая лишь редким стрекотом сверчков. Ласковый ветер заигрывал с ее прядками и светлая прикрыла глаза, наслаждаясь моментом и вдыхая полной грудью удивительно свежий, вкусный воздух. Она давно не чувствовала себя так легко и непринужденно. Несмотря на то, что напротив человек, которого она должна бояться. Возможно, почувствовав свою власть над ним, Леа и утратила страх.

А Блэквел тем временем вспомнил, что однажды любил. И опыт ему категорически не понравился. С тех пор только строго контролируемые отношения ради удовлетворения. Одни плюсы и никаких минусов. Он не хотел вырывать светлую из ласкового мира, в котором она сейчас находилась, но это было необходимо:

— Скоро полночь.

— Накажете меня за нарушение комендантского часа? — предположила она.

— Если верить слухам, именно в полночь ты планировала отдать свой дар сильнейшему.

— Точно ведь! — встрепенулась девушка и подскочила. — Я могу идти?

— Пожалуйста, — мужчина улыбался, наблюдая за подобными метаморфозами. Как раскраснелись ее щечки от волнения, и как засуетилось это нежное создание.

Она уже спешно сбежала вниз по лесенкам, но потом вернулась и, застыв в нерешительности, тихо произнесла:

— Спасибо вам… за ужин, платье и за… то, что остановились.

— Иди уже. Но за нарушение комендантского часа накажу. Всех. Завтра.

Подарив ему удивительную искреннюю улыбку, девушка развернулась на каблучках и убежала прочь.

— Дожил, Блэквел. Теперь тебя девушки благодарят за то, что ты их не трахнул, — обреченно протянул он, подливая себе вина. Но улыбка светлой и ее искрящиеся глаза отчего-то так и стояли перед ним. Чертовка. Он ее почти ненавидел.

Около пятого корпуса

— Да сдрейфит она и не придет! — заявил второкурсник, глядя, как пританцовывают от вечерней прохлады одетые только в тренировочные майки курсанты с первого курса.

— Если не придет — ей же хуже будет. Научим, как у нас в академии дела делаются. За слова надо отвечать, — выкрикнул другой.

— Парни. Нас много, а она одна. Как делить-то будем? — Терцис как всегда проявлял инициативу, желая наказать светлую.

— Предлагаю послушать, что скажет. Если не понравится — навалимся все сразу. Глядишь, всем понемногу дара перепадет!

Толпа зашлась дружным хохотом. Девушка застыла в нерешительности за деревьями, наблюдая разброд и волнение в рядах предполагаемых противников, но от последних фраз у нее холодок по спине пробежал. Их было человек двадцать пять, не меньше. Финли и Редингтон, к ее удивлению и правоте Фаруха, тоже ошивались среди пришедших. Но вели себя тихо. Ничему жизнь не научила парней.

— Ты где была так долго?

— Ты меня напугал, — вздрогнула Леа. Фарух склонил голову на бок и ободряюще улыбнулся. — Не передумала?

— Нет. Все в силе? Твои ребята помогут?

— Да. Иди смелей, а мы тебя подстрахуем!

Он решительно подтолкнул светлую вперед, наблюдая разительные метаморфозы. Шаг, другой и вот, выпрямив плечики и гордо вскинув голову, она уверенно шла к поляне, обернувшись лишь на миг.

Впрочем, уверенность была лишь внешней. Когда девушка показалась из-за кустов сирени, присутствующие притихли. Она внимательно на них посмотрела, стараясь ничем не выдать бескрайнее волнение. Давая себе время успокоиться. Ее лихорадило, словно при простуде, но показывать слабость — признать поражение. Среди присутствующих много первокурсников, несколько второкурсников и один с четвертого курса. Других старших не было, они слишком хорошо знали, что бывает, если нарушаешь приказы Блэквела и что такое — настоящее наказание. Самым страшным они считали черную метку. Ты заканчиваешь академию, но, в надежде попасть на полевую работу, идешь за стол, где и проводишь остаток жизни. Неуправляемых агентов, от которых руководство не знает, чего ожидать, либо садят за стол аналитиками, когда те представляют важность, либо стирают и выкидывают. Такой участи ради дара светлой не хотел ни один старшекурсник. Они слишком много прошли, чтобы проколоться на откровенной провокации.

— Итак, — больше для себя обозначила Леа. — Я собрала вас здесь, чтобы отдать свой дар. Рано или поздно кто-нибудь из вас все равно застигнет меня врасплох, потому я не хочу ждать. Это случится сегодня. Здесь.

— И ты трахнешься с сильнейшим добровольно, прямо тут? — с сомнением протянул один.

— Да, — как ее голос не дрогнул, она сама не поняла. Но в нем неожиданная стальная решимость. Нападки прекратятся, если она покажет им, что не боится. Если сможет поставить их всех на место.

— Ладно. И как ты планируешь выбрать сильнейшего? Нас тут много, а дар только один.

Присутствующие закивали и уставились на светлую в нервном ожидании.

— Я не стану выбирать. Мне все равно, кому достанется дар. Сильнейшего выберете вы. Приступайте, господа.

Она дала отмашку и отступила к деревьям. Парни нерешительно переглянулись.

— И че, как будем выбирать? — спросил Терцис, разминая шею.

— Ну, и орку ясно, в рукопашке я сильнейший, — самодовольно хмыкнул Финли.

— Стоило один раз победить в спаррингах и уже сильнейший? — не согласился другой второкурсник. — Это с какого мантикора-то?

Леа продолжала медленно ретироваться подальше от парней. Фарух ей объяснил психологию толпы: поставь перед ней проблему, а затем — спровоцируй. Самое важное — первый удар. Или, если удара не происходит — провокационный толчок. Что и случилось. Через несколько мгновений сложно было разобрать, кто начал первым и кто с кем спорит. Началась цепная реакция. Один ударил другого, второй, пытаясь ударить первого, задел третьего и понеслась… Светлая с ужасом наблюдала за результатом своей борьбы за спокойное будущее в академии. Она понимала, душой и разумом понимала, что иначе бесшабашные первокурсники ее изнасилуют в одном из темных углов, коих здесь огромное количество. А ей хочется жить спокойно и заниматься делом, не оглядываясь.

Драка превратилась в побоище. Одни курсанты падали, другие дрались, ступая прямо по ним. Это длилось, казалось, целую вечность. Когда все утихло, среди стонущих и сдавшихся стоял весь побитый, со сломанной рукой и синяком под глазом Финли. Вот уж чего она не ожидала. Сильнейшим окажется тот, кто покусился на нее впервые. Это даже хорошо, ведь она может вернуть ему за сломанные ребра.

— Ну что, светлая, — харкнув кровью, прошипел Финли. — Мы пришли к тому, с чего начали. Задирай своей платьице. Или кто-то хочет добавки?

За спиной блондина начинали подниматься курсанты, которым досталось меньше всех. Продолжать побоище они не хотели. Окинув взглядом место массовой драки, они с ужасом осознавали, что Блэквел за такое точно три шкуры спустит. Но виноваты — лишь они сами.

— Я так и думал. Слабаки.

Парень двинулся к Леа, растягивая на потрескавшихся губах сальную улыбочку. Она уже не была так уверена, что сможет довести начатое до конца. Глухие звуки ударов, стоны, стояли у нее в ушах, а от вида крови и ранений курсантов начинало мутить. Они били друг друга остервенело, со злостью и экспрессией, какая в них скопилась. Девушка корила себя, что согласилась. Какая она светлая, если творит с людьми подобные вещи? Тем не менее, несмотря на ее раскаяние, Финли подходил все ближе, и жаждал заслуженного подарка. Он хотел трахнуть Леа прямо здесь, под березой, прислонив ее к стволу и задрав юбку. Грубо. Чтобы она кричала во весь голос. Так он хотел наказать светлую за все, что ему пришлось вытерпеть из-за нее. И что еще предстоит…

— Остановись, — приказала она. Но парень лишь рассмеялся и продолжил идти. — Я сказала стой! — стальным голосом. Рука сама собой поднялась и остановила парня ладонью. Он замер на месте. — Финли?

Но блондин не отвечал.

— Э, ты че сделала? — переводя взгляд с победителя побоища на его организатора, побитые растерялись. Некоторые попытались уйти или уползти с поляны.

— Те, кто сделает еще шаг, ко мне или от меня, получат пульсаром.

— У тебя нет такой магии, чего понтуешься! — выплюнул Терцис. Светлая вскинула руку и парень свалился на землю. — Кому-то еще продемонстрировать?

Желающих больше не нашлось. Кажется, на этом все усвоили урок и решили, что пора остановиться.

— Чего ты хочешь? — Редингтон выглядел жалко.

— Хочу, чтобы вы поняли, — описывая победный круг вокруг обездвиженного Финли, Леа заложила руки за спину. Сейчас она чувствовала себя иначе. Ощущения превосходства, силы и власти, как никогда сильные, пьянили ее. Сказывались и вино, и победа над Блэквелом. Но девушка стала иной. Ее будто вели знания, льющиеся изнутри. Уверенность, что сейчас ее не тронут, и она поступает верно. — Преследовать меня — напрасная трата времени. Если кто-то посмеет приблизиться, то получит это.

Она толкнула Финли пальцем и парень, качнувшись, упал на землю, не в силах пошевелиться.

— А он, как показала практика, сильнейший из вас.

Курсанты, словно школьники, опустили глаза.

— Кроме того, у меня еще одна новость! Фарух!

Из-за берез вышел четверокурсник и встал рядом со светлой, обняв ее за талию.

— Мой дар уже отдан. Он принадлежит Фаруху. Если у кого-то сомнения, мой друг снисходительно развеет их. Есть желающие?

Со всей поляны тут же раздались голоса и стоны страждущих, ожидающих волшебной целительской помощи.

— Раз вы все такие разговорчивые, помогу единственному, кто не просит. Лику.

— Так не честно. Он с твоего курса!

— Тогда тем более. Ты мог бы и умнее быть, Лик. Куда полез-то? — склонившись над парнем, Фарух улыбнулся и просканировал его. — Видящий видит: перелом коленной чашечки. Знаешь, чем чревато?

— Инвалидностью и профнепригодностью, — сухая констатация фактов.

— Проверим, светлая, на что способен твой дар и как он силен.

Прикрыв глаза, парень приложил руки к коленной чашечке Лика и сконцентрировался, сделав глубокий вдох и выдох. Когда с его пальцев сорвались лучики света и посыпались искры, ахнула даже Леа. Пораненные охотники за целительским даром сначала отхлынули, а затем облепили ребят со всех сторон, с детским интересом наблюдая за чудесным исцелением. Когда свет погас, Фарух убрал руки и, тяжело дышал. Через какое-то время он пришел в себя и протянул Лику руку.

— Принимай работу.

Нерешительно приняв протянутую ладонь, парень поднялся и с удивлением обнаружил, что колено не только не болит, но сгибается и функционирует совершенно нормально. Он даже попрыгал.

— Видящий, что ты видишь? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Ничего. Все срослось. А у тебя, кстати, с селезенкой не лады. Есть минут пятнадцать, чтобы добежать до Ирема. Потом могут не успеть донести.

— Можно? — он кинул на светлую умоляющий взгляд. Та кивнула, едва сдерживая тошноту, но, заметив, как подмигнул Фарух, поняла, что тот лишний раз напугал мальца.

— У кого-то остались вопросы? — подытожила Леа. Гробовая тишина возвестила о том, что желающих зажимать ее по углам резко уменьшится. Если вообще найдутся настолько глупые и мечтающие расстаться с жизнью. — Тогда расходитесь. Сейчас.

Получив разрешение, ребята испарились с поляны неимоверно быстро. И в большинстве своем в сторону лекарского домика. Вот Ирем удивится такой неожиданной поставке больных, когда придет с утра. Кто помогает по ночам, Леа не знала. Но предполагала, что кто-то должен был его заменять. Ушедших даже не волновала судьба оставшегося лежать на поляне Финли.

Когда все разошлись, а о произошедшем напоминала лишь примятая трава с пятнами крови, Леа села на корточки и закрыла лицо ладонями.

— Эй, ты чего? Все прошло на удивление отлично! — голос незнакомого четверокурсника приободрил ее.

— Поверь, к тебе после этого не сунутся. А остальным Блэквел такую темную устроит, что мало не покажется.

— Драки не запрещены уставом, — она приняла руку незнакомца и неуверенно поднялась. Ее покачивало. Ладошки тряслись. Сейчас, когда самое страшное позади, начался откат. Во время актерской игры включились дополнительные резервы организма. Она представляла себя сильной и непобедимой шпионкой, и лишь сейчас пришло осознание, в какой опасности она находилась на самом деле. Если бы что-то пошло не по плану, против нее двинулась бы толпа физически одаренных парней. И вряд ли несколько четверокурсников смогли бы их одолеть.

— Драки — нет, но вестись на провокации, как молочные единороги — это верх глупости для шпиона. За это огребут, — подтвердил Фарух. — И правильно. Мы по первости тоже идиотами были. Все думали, что в игры играем. Практика меняет, Леа. Поверь, ты все сделала правильно.

— А как жить с этим? Многие покалечились. Уверена, что некоторые даже серьезно…

— Никому не угрожает скончаться. Во всяком случае, не этой ночью, — заверил видящий, откинув за плечи черные пряди.

Она еще раз посмотрела вокруг, затем на ребят и робко улыбнулась.

— Спасибо вам. Не знаю, что бы я без вас делала…

Всего четверо старших, а смогли провернуть такое дело.

— А вам за это не влетит?

— Право старших, — пояснил Лик, который выступал в качестве провокатора драки, сделав первый толчок и который подтвердил наличие дара у Фаруха. Ему пришлось хуже всего, ведь драчуны колотили всех без разбора. — Устав разрешает наказать духов, если те зарываются и птенцам по хохолкам мы тоже имеем право надавать. Так что все строго в рамках образовательного процесса.

Ноги едва держали светлую, но она не переставала благодарно улыбаться.

— Не знаю, как и благодарить. Просто не знаю…

— Учись, Леа. И не давай себя в обиду. Тебя больше не тронут. Это психология, вы еще будете проходить. По отдельности они парни может и не глупые, но толпа резко тупеет. Она иррациональна. Ты победила того, кто победил всех. Ликвидация лидера приводит к распаду группы. Так было, есть и будет. Теперь тебя если не боятся, то официально побаиваются. Я, признаться, удивлен и сражен.

— А вы не могли бы разморозить Финли?

Парни переглянулись.

— Стенли швырнул пульсары, Дарси позаботился о свете и искрах. Но с Финли разобралась ты, — задумчиво протянул видящий.

— Что ты такое говоришь? — Леа поежилась и подошла к лежащему на боку блондину. Отсутствующим взглядом он глядел перед собой, не моргая. Девушка прислонилась к груди побитого, чтобы поймать ритм дыхания. К счастью, был. Значит не убила. Но как она могла сотворить с ним подобное?

— Слышал, некоторые светлые могут накладывать оторопь, но в действии не видел, как снять — не знаю.

Леа разве что ногти не грызла. Они столпились вокруг Финли и решали, как поступить. Точнее, решали парни, а девушка жалобно переводила взгляд с одного на другого.

— Предлагаю просто посадить его где-нибудь в людном месте, завтра найдут все равно, — предложил Лик с довольной улыбкой.

— Да, эта мразь мне тоже не нравится, — согласился Фарух. — Но так поступать подло. Вот у лекаря посадить — это другой вариант.

— Или закопать где-нибудь под березой.

Ребята дружно рассмеялись, но вернулись к рациональным мыслям. Они не знали, что Финли все слышал и понимал. И он сделал выводы. Правда не те, которые следовало. План мести, жестокой, опасной и коварной рождался в его голове.

— А, если Блэквела позвать? — предложил один из курсантов.

— Только не его! — воскликнула Леа и привлекла всеобщее внимание.

— Значит, это не слухи? Он дар для себя приглядел? — ладно сложенный шатен с четвертого курса был крайне прозорливым.

— Просто не надо. Он всех накажет. А мне больше других попадет.

— Тебе-то за что? Тебя наоборот в пример ставить будут, — отмахнулся Фарух. — Как одна светлая двадцать пять ублюдков приструнила. Двадцать четыре, — исправился он под недовольным взглядом Лика. — Двадцать пятый оказался двойным агентом.

— Все равно, не нужно его звать.

— Тогда Рейну, без вариантов. Мы не можем его так оставить.

— Рейну? Еще хуже, — взмолилась светлая, но было поздно. Парни уже вовсю взывали к ужасной женщине, которая не заставила себя долго ждать.

Она вышла прямо из пустоты за их спинами и, сложив на груди руки, одарила всех ироничным взглядом и хитрой ухмылкой. От женщины вкусно пахло ночными фиалками. Она словно сошла со страниц глянцевого журнала: ухоженные волосы, завитые в тугие каштановые кудри, идеально сидящая шелковая блузка ярко-фиолетового оттенка, юбка-карандаш и лакированные туфли на очень высоких каблуках.

Леа не представляла, как можно чувствовать себя уверенно в подобном наряде. Он шикарен, но совершенно не практичен. Особенно обувь. Убегать в такой не удобно. Опытный агент всегда уделяет большое внимание удобной и практичной обуви. Впрочем, светлая быстро осознала ошибку. Вряд ли женщинам вроде Рейны вообще приходится убегать. Скорее, бегут от них…

— Надеюсь, вы выдернули меня со свидания не потехи ради? — она обернулась и от души рассмеялась. — Да у вас тут вечеринка была!

— А теперь, вроде как, непредвиденные последствия, — объяснил Рикардо и указал на Финли.

— Ого, — она, растолкав ребят, подошла к Финли и, бросив удивленный взгляд на светлую, склонилась над курсантом. — Оторопь. И кто, талантливые мои, наложил?

Не то, чтобы они хотели сдать светлую, но взгляды рефлекторно скрестились на ней. Рейна сперва даже не поверила, переводя взгляд со светлой на ребят.

— Она?

Парни развели руками.

— Светлая, — Рейна поднялась и впервые убрала с лица улыбку. — Снимаю шляпу. Справитесь сами, детишки.

Прежде, чем женщина успела исчезнуть, Рикардо спросил:

— Так как парня-то вытащить?

— Сам оклемается. Через час или другой. В комнату его зашвырну.

Легким движением руки Финли растворился в воздухе, а вслед за ним исчезла и страшная, полная противоречий, но красивая и харизматичная женщина.

— И что теперь будет? — с замиранием сердца спросила Леа. Она уже с ног валилась и жалела, что Истина не зашвырнула и ее прямиком в постель.

— Иди спать. Мы тут приберем слегка, — Фарух обнял девушку за плечи и улыбнулся. — Ты отлично поработала. Разбор полетов — завтра. А сегодня — отдохни.

— Спасибо.

— Еще раз скажешь спасибо, я тебе тресну, Леа, — не выдержал Лик. — Поучись у переводчиц. Они улыбнулся, скажут пару ласковых слов о бицепсах и накачанном уме, похлопают ресничками и все. Ты хочешь помогать им снова и снова. А твои «спасибо» уже обрыдли.

— Лик!

— Фарух, ты знаешь меня. В себе не держу. Девчонка не на балет ходит. Пусть учится. Мы помогли ей выиграть битву. Но исход войны за ней.

Пообещав над этим поразмыслить, она удержалась от очередного спасибо и, заметив, какое у ребят симпатичное чувство справедливости, великолепные мускулы, натренированный ум и что там еще они хотят услышать лестного, развернулась и шатающейся походкой побрела в корпус.

— Обязательно было грубить? — Фарух осуждающе посмотрел на друга.

— Брат, ну посмотри на нее. Я помог, потому что ты попросил. Но светлая не годится в шпионки. Сам посуди.

— Не согласен. В ней огромный потенциал и скрытая внутренняя сила. Что-то мне подсказывает, что она нас еще удивит.

— Дракон подсказывает, — хохотнул Рикардо. — Который очень хочет добыть сокровище из светлых пещер.

— Врежу. Нет, правда, врежу! — ребята устроили шуточную потасовку, перекидываясь колкостями, но вскоре успокоились, очистили поляну от следов побоища и тоже разошлись по комнатам. Завтра предстоял сложный день.

Комната светлой

А Леа, которая даже не подозревала об этом, предстояла еще и сложная ночь. Едва за ней закрылась дверь, как Бри, подсунула под нос девушки глиняную чашку, из которой вкусно пахло жасмином.

— Ну, как ты? — осторожно спросила соседка.

— Я не хочу об этом, — устало протянула светлая, но чай приняла. Что она могла ответить? Раскрыть карты переводчице, чтобы та растрезвонила на всю академию, что светлая устроила спектакль? Леа не думала о Бри плохо, но понимала — девушка не умеет держать язык за зубами и любит сплетни. В такой ситуации, когда необходимо что-то ответить, но выдать правду нельзя, следует сообщать правдивые второстепенные факты. Это больше, чем ничего и заставит оппонента удовлетворить любопытство. — Вечер выдался очень тяжелый.

— И в платье другом вернулась. Шикарном! Я думала, ты тихоня, скромная девственница, а на самом деле Леа Суарес — роковая женщина! Кто он?

— Фарух. Четвертый курс, — во всяком случае, эту информацию завтра будет знать вся академия.

— Как тебе это удается? Ты получаешь лучших парней академии! Калеб — красавчик, Фарух — вообще загляденье.

— Не я — мой дар, — устало протянула Леа, поставив кружку на столик и переодеваясь. Усталость валила ее с ног, а глаза слипались, словно намазаны густым медом.

— Экзоты вроде Фаруха ценятся. Но у них, на востоке, странные обычаи. Секс только после помолвки и никаких измен.

Девушка переоделась в ночную сорочку, и почти не слышала слов соседки, которая рассказывала о сексуальных и семейных нравах восточных растонцев. Леа успела отметить лишь то, что они близки по идеалам к светлым. А относятся к темному сообществу. Она до сих пор не уяснила разницы между ними. Попросту не успела. Сегодня сесть за чтение не получится. Ей бы до кровати добраться.

— В общем, одно слово, что темные. На деле светлей некуда. Так что на секс его не раскрутишь. Но как тебе удалось — загадка!

— Это была сделка ради получения дара, — обычный матрас показался ей пушистым облаком, а одеяло — невесомым небесным покрывалом, мягко принявшим в свои объятия.

— Тогда понятно. Дал слово — нужно выполнить. Дело чести, — Бри задумчиво смотрела перед собой, попивая сладкий жасминовый час с овсяным печеньем. — А. Чуть не забыла! Не спишь еще?

Светлая неохотно повернула голову и поморщилась.

— Что в письме-то?

Леа не сразу поняла, о каком письме говорит блондинка, а когда вспомнила, то нащупала его на прикроватной тумбочке. Письмо содержало инструкцию:

«Завтра в 14.00. Явка — лоток с хот-догами. Связной — продавец. Пароль: мне классический хот-дог, но быстро, я тороплюсь. Ответ: сделаю за двадцать секунд, я мастер! Запасная явка — твоя любимая опушка в сосновом бору».

Девушка и половины слов не поняла, но обязана была сориентироваться по ходу дела. Зачем резиденту понадобилось снова встретиться с ней? Она же не подавала запрос на встречу и не сообщала о выполнении задания. К тому же, в это время завтра состоится пара по экономике. А без получения разрешения она не сможет покинуть пределы академии. Решив подумать над этим завтра, Леа отбросила мысли. Записку следовало уничтожить, поэтому девушка нехотя выбралась из уютного гнездышка постели и направилась в ванную комнату.

— Не поделишься?

— Нечем. Очередная гадость от сокурсников. Пойду, смою в унитаз.

Получив возможность без зазрения совести разорвать и смыть письмо, девушка скрылась в уборной. Еще раз прочла пароль и отзыв и уничтожила послание. Сил на душ не осталось. Смыв косметику, она вновь шмыгнула под одеяло. Бри, поняв, что интересного рассказа не будет, уже спала.

Вопреки ожиданиям, что быстро уснет, Леа ворочалась с боку на бок. Несмотря на отсутствие настырных звуков, спать она не могла. В голову лезли навязчивые мысли о встрече с куратором. Его сильные чуть грубоватые ладони, скользящие по ее животику, сжимающие груди, жар поцелуев, охвативший шею… Запретные и пошлые мысли, но такие волнительные! Девушку бросало в пот, а губы пересохли, и их приходилось облизывать. Сколько она ни боролась с собой, становилось лишь хуже. Мысли плавно перетекли в русло «а что было бы»? И каково это — стать женщиной Блэквела? Вопреки ожиданиям светлой, он оказался не таким монстром, какого она нарисовала в своем воображении. Внимательный, заботливый, щедрый. Но главное, что подкупило девушку — остановился, как только она попросила. Возможно, это даже к лучшему, что он станет ее первым любовником? Внизу живота Леа разливалась неизвестная раньше волнительная тяга, от которой она ерзала в кровати, не в силах унять ее. Возможно, стоит спросить у темного мага, что все это значит? Возможно, лучше решить все это прямо сейчас?

Не в силах вытерпеть больше и секунды этой мучительной пытки, она поднялась, надела кроссовки, накинула прямо на ночную сорочку пиджак и осторожно, чтобы не разбудить соседку, скользнула за дверь. Все расплывалось перед глазами. Куда она шла — не знала, но понимала, что следует идти именно туда. Словно из ее живота выходила нить, за которую девушку тянули. Через пятнадцать минут блужданий, она застыла перед дверьми в комнату темного мага. Неизвестно как, но она понимала, что он там.

Почувствовав приближение Леа, он открыл еще до того, как девчонка постучала. Она выглядела растерянной, смущенной и взволнованной, а кроме того вид совершенно нелепый в кроссовках и пиджаке, который великоват по размеру.

— Уже соскучилась, светлая?

Она переминалась с ноги на ногу. Прийти сюда уже казалось плохой идеей, но отступать поздно. Блэквел взял ее ледяную ладошку и потянул на себя, закрыл за светлой дверь и зажал ручки девушки, согревая дыханием.

— Ты по улице так шла? Решила простыть?

Она хлопала глазами, глядя на его доброту и была готова разрыдаться от непонятных эмоций, рвущих изнутри.

— Если захнычешь — вышвырну порталом обратно в комнату. Хочешь?

Леа отрицательно помотала головой.

— Отлично. Вина.

Это не было предложением. Усадив девушку в кресло, мужчина отошел к бару. У темного мага оказалось неожиданно уютно. Обстановка в бардовых и коричневых тонах. Изящный каменный камин, в котором плясал огонь, два кресла рядом, на одном из них сидела светлая, сбросив обувь и закрывшись пледом. На стене — картина заката, а под ней — широкая кровать с мягким одеялом в красном сатине. Возле стены располагался мини бар и зеркало, в которое темный маг наблюдал за девчонкой. Несколько дверей, вероятно, вели в кабинет и ванную комнату. Возможно, даже кухня найдется. Она отогнала странные мысли и не сразу поняла, как получилось, что ее бокал стоит на тумбочке и наполовину пуст, а сама она сидит на коленях Блэквела уже без пиджака.

— Ты, правда, этого хочешь? — уточнил он.

Она прислушалась к ощущениям, странным, болезненно томительным. Теплые руки Этана осторожно поглаживали Леа по спине и бедру. Ладошка скользнула под ночную сорочку и замерла. Как ни странно, страха не было. Девушка не хотела, чтобы куратор останавливался и закрыла глаза, подставляя губы для поцелуя, но предупредила:

— Я раньше никогда…

— Не целовалась? — мужчина замер в сантиметре от мягких манящих губок, обжигая их горячим дыханием.

— Нет.

— Даже с Тором?

— Тем более! — распахнув глаза, встретилась со взглядом темного мага. Взглядом, полным порока и желания. Нет. Она не хотела этого видеть.

— Как же ты сберегла себя? При такой красоте, — он ласково погладил ее по щеке. Светлая доверчиво прильнула к нему. Слишком давно она не чувствовала ласки. С момента смерти родителей. А в этот момент ей остро захотелось сочувствия и поддержки. — Я счастлив знать, что буду первым и единственным. Ты — моя, Леа.

Он больше не хотел ждать. Наградой за терпение стала карамельная сладость губ девушки, робко и неумело отвечающей на поцелуй. Но ее неопытность лишь сильнее разжигала в нем огонь, разрушительный, темный. Облизнув губку светлой, он потянул ее на себя. Медленно, томительно, едва сдерживая страсть, но наслаждаясь тем, как девушка доверчиво плавится в его руках, вцепившись в мускулистые плечи. Разведя язычком податливые губки, он скользнул внутрь. В этот миг сознание отказало обоим. Чувственная пытка взбудоражила и перевернула мир светлой. Она и не знала, что простой поцелуй способен подарить настолько сильные и острые ощущения. К своему стыду, девушка почувствовала, как ткань ее трусиков намокла, а между ног болезненно пульсировало. Она жалась к куратору всем телом, перебирая пальчиками волосы на его затылке и неумело отвечая на пылкий поцелуй. Желая найти облегчение этой постыдной, но приятно тягостной боли. Глухой стон Блэквела разлил по ее венам чистый восторг: настолько она желанна. Подхватив Леа, темный маг поднялся с кресла и, не отрываясь от ее губ, положил девушку на кровать. Оторвавшись друг от друга, они еле дышали и, кажется, слышали, как бешено колотятся сердца, что вот-вот выпрыгнут из груди. Их глаза лихорадочно блестели в полумраке комнаты.

— Моя Леа, — прошептал мужчина и проложил дорожку из поцелуев по шее светлой. Рука темного мага медленно задирала подол ночной сорочки. — Мое проклятье… мой персональный ад…

Он вернулся к манящим и припухшим губам девушки, жаждущим новых поцелуев, от которых трепещет каждая клеточка и кружится голова. Словно от падения с огромной высоты. Навалившись на Леа, Блэквел дал ей почувствовать свое желание. Он потерся об нее возбужденной плотью, отчего девушка выгнулась навстречу ласковой кошкой, согнув ноги и издав совершенно неприличный, но полный темного, порочного и такого неправильного удовольствия стон. Она желала его. И остальное утратило значение.

Они терлись друг о друга, яростно, ненасытно, словно не любили друг друга в этот момент, а ненавидели. Девушка лихорадочно расстегивала пуговицы шелковой рубашки куратора, жаждая коснуться горячей от страсти груди. Словно от этого касания зависела жизнь. Кончики ее пальцев кололо от непреодолимого желания ощутить тепло мужской кожи. Не выдержав пытки, Этан резко дернул ткань в стороны. Пуговицы разлетелись по комнате, а сама рубашка оказалась заброшенной в угол. Леа с удовольствием провела ладошками по гладкой груди и твердым бугоркам мышц, а затем мягко оцарапала коготками, опускаясь ниже, к кубикам пресса и ремню брюк.

Нет. Он сделает все сам, чтобы не спугнуть то хрупкое доверие, что между ними установилось. Темный маг вновь лег на светлую, лаская язычком за ее ушком, опускаясь ниже и позволяя девочке тереться о себя. Это неимоверно заводило. Он был готов кончить, даже не расстегивая штанов, прекрасно чувствуя, что Леа сама на грани.

Волна безумия, невыносимого жара, от которого трясло все тело, накатилась настолько неожиданно, что девушка, впившись ногтями в спину куратора, крепко прижалась к нему, сжав бедра и в очередной раз простонала. Казалось, Леа даже потеряла сознание на несколько секунд, провалившись в иной мир. Он последовал за ней незамедлительно. Тело Леа содрогалось под ним от томительных и сладких судорог, а сердце девушки стучало в его грудную клетку, желая обнять весь мир. Как хорошо ей было в этот момент. Также хорошо, как и ему.

Блэквел прижимал к себе светлую, понимая, что никому не отдаст свою девочку. Одной ночью он не насытится. И сегодня намерен показать весь мир плотских наслаждений.

Визг молнии вывел Леа из небытия. Сознание происходящего, медленно и пугающе отрезвляло ее. Она находится в комнате куратора. Она лежит под ним и мужчина вот-вот сделает ее женщиной!

— Господин Блэквел, — в ужасе прошептала Леа. — Что вы делаете?

— Ты, правда, не понимаешь? — улыбнулся он, накрывая губы Суарес поцелуем, но девушка уперлась ладошками в его грудь и отвернулась.

— Отпустите меня! Уйдите!

Она брыкалась, как могла, чтобы темный маг понял серьезность намерений. Даже поцарапала его.

— Леа… не уходи. Не сейчас, светлая!

Она резко распахнула глаза, от чего горячие струйки скатились на подушку. Над ней — потолок. Ни господина Блэквела, ни его комнаты, ни красного сатина на постели. Она у себя, а все случившееся — лишь дурной сон. Очень темный, развратный, страшный и дурной сон, от которого, почему-то, колотится сердце, и губы горят огнем.

Устыдившись реакции собственного тела, она утерла слезы и разве что не побежала в душ. Посмотрев на себя в зеркало, не поверила глазам: губы раскраснелись и опухли, а на шее небольшой синяк.

Где она могла удариться? Скинув ночную сорочку и белье, она шагнула в душевую кабинку и долго стояла под горячими струями, скидывая наваждение. Это отвратительный, развратный, грязный и очень темный сон, навеянный усталостью, стрессом, темнотой этого места и разговором с куратором. Больше всего она боится первой ночи с ним, вот сознание и решило нарисовать картинки ее будущего. Которое несомненно наступит. Страх пересиливал все остальные ощущения, и она даже боялась признаться себе, что ей странным образом понравилось. Во всяком случае, поцелуи кружили голову, и этот факт она отрицать не могла. Никогда не думала, что целоваться может быть настолько приятно. Девушка поймала себя на том, что стоит, накрыв ладошкой губы. И как после такого сна она посмотрит в глаза господину Блэквелу? Леа твердо решила: на завтрашнее занятие к нему в беседку она не пойдет. Просто не отважится.

В то же время в кабинете Блэквела

— Этан! — Рейна материализовалась из воздуха и окинула хозяйским взглядом помещение.

— Не Этан, — ответили ей. — Его здесь нет.

Окинув присутствующую женщину презрительным взглядом, Рейна скрестила руки на груди и недружелюбно сузила глаза.

— А ты здесь какого темного делаешь?

— Так-то ты встречаешь сестру?

— В первом часу ночи, в запертом кабинете твоего бывшего? Кристина, ты исчезла полгода назад, подставив Этана. Тебе многое с рук сходило, но в этот раз он чуть к Владыке не отправился!

— Но не отправился же, — хищно улыбнулась блондинка. — Этан — взрослый мужчина и способен за себя постоять.

— Повторяю. Что ты здесь делаешь?

— Жду Тень. Мне нужно с ним поговорить, — как ни в чем не бывало, она развалилась на диванчике и заправила за ухо белоснежную прядку парика. — Мне идет белый? Всегда хотела перекраситься в блондинку, но руководство говорит — это не практично.

Рейна оценила ситуацию молниеносно. Кристина вскрыла замок в то время, когда Блэквела точно не будет на месте. Она изменила внешность и тайком прокралась в академию. Ей что-то требовалось. И это что-то наверняка связано с международным терроризмом и преступностью. Противоречит интересам Растона и конкретно Блэквела.

— Руководство Хамелеона?

— Брось. Даже я не верю в этот бред. Пока работаю на драконов. У меня есть информация, которая может заинтересовать Блэквела. И не смотри на меня так, Истина. Твой дар на мне не работает!

— Не интересует. До свидания, сестра. И больше чтоб тебя не видела.

— Никакой родственной заботы, — хмыкнула женщина и растворилась в пустоте. Она не умела ходить телепортами, но сестра вышвырнула ее за пределы академии.

В комнате Блэквела

Мужчина сел в кровати и, устало потерев лицо, откинул угольные пряди. Он не думал, что светлая настолько сильна! Год назад он ликвидировал темного — врага короля и получил дар входящего во сны. Удивительный дар, позволяющий манипулировать сознанием жертвы, которая не способна изменить сценарий, уготованный магом. При этом все происходящее во сне настолько реально, что он может даже убить жертву. Но в планы темного мага входило совершенно иное. После вечерней встречи он не мог выкинуть мысли о светлой и решился на такой грязный трюк. Блэквел должен был показать Леа, что она напрасно боится и мир наслаждений, чувственный и яркий, на самом деле притягателен и сладок. Воздержание негативно сказывается на мужчинах. Получив небольшую разрядку, он хотел большего.

— Блэквел!

— Темная Владычица порока! Перестань врываться ко мне!

— Не поминай в суе мою маму! — отмахнулась женщина. — Ничего нового я не увижу. Погоди…

Женщина принюхалась, сощурила носик и, расплывшись в довольной улыбке, воскликнула:

— У кого-то был хороший секс! Как сладко пахнет, — она даже плечиками передернула от удовольствия и прогнула спину как пантера. — Молодец, что последовал моему совету. Где Виктория?

— У себя в кровати, полагаю.

— Ты же не… Этан, только не говори, что опустился до рукоблудия!

Темный маг умел силой мысли причинять невыносимые муки. Но Рейна — его верная подруга и помощница могла позволить себе гораздо больше остальных. Тем не менее, подобные шутки ниже пояса, к которым она любила прибегать, сейчас были неуместны.

— Чего тебе?

— Ты не поверишь, кого я застукала в твоем кабинете!

Пристальный взгляд служил доказательством того, что попыток угадать не последует. Он даже с кровати не поднялся.

— Твою бывшую!

— Кристину? Она в Растоне? — встрепенулся маг.

— Ну, началось, — женщина присела рядом с куратором шпионского факультета и, скинув туфельки, развалилась на подушках, подложив руку под голову. — Ты не должен с ней встречаться. Это очередная подстава. Мало шрамов на твоей груди?

Она ткнула пальчиком в одну из отметин. Этан мягко остановил руку Рейны и убрал от себя.

— Где она?

— Не знаю, но, полагаю, предпримет очередную попытку к тебе подольститься. Не верь ей. Та еще манипуляторша! Надеюсь, ты учишься на своих ошибках?

— Милая, у меня свои счеты с этой женщиной.

Про себя же маг отметил, что слишком расслабился. Когда шпион долгое время отдыхает от миссий, он расслабляется и теряет бдительность. Только постоянные боевые задания позволяют держать в тонусе мысли и тело. Он с неудовольствием констатировал, что защитил свой кабинет только от магического проникновения. Телепортироваться в него могут лишь несколько человек. А о банальной сигнальной защите подумать забыл. Решил, что завтра непременно поставит датчик открытий двери и систему охраны. Например, арбалет с натянутой тетивой. Точное попадание не убьет, но задержит непрошенного гостя до прибытия темного мага.

Опытные шпионы, защищая свое рабочее место или жилище от проникновения, помнят принцип — чем больше видимой защиты, тем выше желание противника проникнуть внутрь. Никто не станет защищать место, в котором отсутствует информация, представляющая ценность. Это знание с легкостью можно использовать для провокации, чтобы поймать нужного человека. Кристина знает, что Рейна предупредит ее о приходе. И, если Этан после вторжения усилит меры защиты, значит, ему есть, что скрывать и охранять. Она не стала бы ломиться к нему просто так, значит, что-то ищет. И отчаянно, раз рискнула объявиться в Растоне после всего, что совершила.

— Ты пришла только ради этого?

— Уже прогоняешь? — темный маг не намеревался повторять вопрос. — Ты несносен сегодня! Твоя светлая опять отличилась! Она оторопь на Финли наложила.

— В ней только дар целительницы. Я бы почувствовал, будь у нее сила.

— Вот и я не почувствовала. Но факт есть факт. Лично зашвырнула курсанта на пол в его комнате, а он лежит себе, шевельнуться не может.

— Сильно накуролесили вчера? — мужчина решил, что полученную информацию следует обдумать. Если понадобится — выведать у светлой, что за секрет она скрывает. Каждый представитель сообщества, будь то светлый или темный, получает семейный дар по наследству, который, как правило, активируется с началом сексуальной жизни. Некоторые роды светлых утратили дар из-за насилия над ними. Но, чтобы у светлой с нераскрывшимся даром активизировался другой? Такого не бывает. Второй дар может быть в двух случаях: светлая лишила девственности другого светлого, получив его дар, либо убила кого-то. Оба варианта выглядели невероятными.

— Знатная получилась драка, судя по следам! — развеселилась Рейна и даже села в кровати. — Никак человек двадцать морды друг другу чистили. Ирему до обеда работы хватит.

— Я разберусь. Завтра. Иди к себе, мне нужно отдохнуть.

— Тебе нужен секс, — пропела женщина. — Или качественный глубокий минет. Могу помочь из жалости и по дружбе.

— Отвали, Рейна.

— Тебе же хуже, — донеслось из пустоты.

Темный маг усмехнулся и, повернувшись на бок, старался уснуть. Но это сложная задача. Подушка нежно пахла жасмином, а судорожные вздохи светлой воскресали в его памяти. С каждым мгновением его ненависть к девушке росла.

— Какие секреты ты хранишь, мое проклятье? — задумчиво протянул он и, поднявшись, ушел в душ. Сна сегодня все равно не будет, а мысли следует привести в порядок.

В комнате Леа

Эта ночь прошла без звуковых пыток, но Леа все равно не смогла уснуть и только бесполезно ворочалась. Она не понимала реакцию собственного тела. Разве бывает так, что оно действует вопреки разуму? Девушка была уверена, что ни за что не позволит куратору вытворять с ней то, что он делал во сне, а тело, тем не менее, болезненно ныло от приятных ощущений. Больше всего светлой понравились поцелуи… Должно быть, с любимым человеком это настоящее удовольствие, раз даже поцелуи Этана не казались отвратительными. Запретив себе об этом думать, она в очередной раз закрыла глаза и тяжело простонала, услышав звук горна. Комнату слабо освещали сонные лучи солнышка. Как же ей хотелось проспать, полежать еще спасительные «пять минуточек», но последствия подобной слабости отразятся на Торе. Откинув одеяло, девушка переоделась и направилась прямиком на полигон, взяв с собой запасной комплект формы и вопросы, которые дал Ирем во время обследования.

Ронда, как всегда — бодрая и боевая, увеличила нагрузку. Мышцы Леа, к удивлению девушки, почти не ныли, хотя еще вчера она не сомневалась, что не осилит и круга на негнущихся от боли ногах. Тем не менее, пять километров с рюкзаком, набитым камнями, она осилила. Пришла в первой десятке. Несколько парней и вовсе не добрались до финиша, но лишь потому, что Ирем отказался их лечить до того, как куратор рассудит их поступок. Хватаясь за бока и больные места, они сидели на траве, подставив лицо солнцу, и жадно хватали ртом воздух. На светлую старались не смотреть. К ней боялись подойти близко, не говоря уже о том, чтобы заговорить. План Фаруха и неизвестно откуда взявшееся заклинание оторопи не только спасли ее девственность от посягательств, но и сослужили добрую службу ее репутации. Теперь в ней видели не слабую девчонку, а соперника, которого стоит побаиваться.

— Что ты с ними сделала, Леа? — Лэнс улыбнулся и, открыв бутылку, протянул светлой. Несмотря на жажду, она отказалась. Горький опыт первого дня свидетельствовал — не пей из непроверенных источников.

— Мы немного побеседовали вчера, и, кажется, друг друга поняли, — она пожала плечами. Парень сделал несколько жадных глотков, еще раз предложил девушке и после отказа завернул пробку.

— Видно, ты была крайне убедительна, потому что все молчат: откуда синяки, что случилось вчера на поляне и почему о светлой либо шепотом, либо вообще никак. Весь курс вчера вечером синхронно ударился о косяк и упал с лестницы. По официальной версии.

— Мне без разницы, — довольно улыбнулась девушка. — Мне по душе их официальная версия.

— Ты страшная девушка! — шепнул парень и они отправились на следующие упражнения.

Ронда внимательно следила за прогрессом светлой, отмечая, что вопреки законам физиологии, она бежала бодро, в то время, как другие курсанты едва волочили негнущиеся ноги. Бойцы, не привыкшие к ежедневным физическим нагрузкам на все группы мышц на это не способны. Либо Леа имела физические аномалии, либо тренировалась больше, чем рассказывает. Сара приняла решение посетить Ирема, поскольку знала, что духи вчера прошли медицинское обследование. У светлого наверняка уже были ответы. Зная его скрупулезность, она в этом не сомневалась.

Тем не менее, подтягивания девушке так и не давались. Уйти с магической цифры один она не смогла. Старалась перебороть дрожь в напрягшихся мускулах, даже помогала себе ногами, пытаясь подтянуться с рывком — ни в какую. Пальцы упорно соскальзывали с перекладины, не давая подтянуться. Но Леа не отчаивалась, решив, что обязательно позанимается дополнительно после занятий. Тем более, что на индивидуальное свидание с куратором она решила не идти. Не станет же он искать ее на полигоне?

Вместо огнестрельного оружия, на второй паре с Рондой они изучали основы обращения с холодным оружием. Первая половина занятия — теория, вторая — практика. Леа урок дался легко, ведь она отлично владела ножом, доставшимся ей в наследство от отца.

* * *

Когда девочке исполнилось пять лет, папа подарил на день рождения светлой не куклу или очередное платье, а небольшую коробку, перевязанную атласным бантом. Мама стояла рядом и тревожно улыбалась.

— Дорогая. Мы с мамой думаем, что тебе пора познакомиться со своим первым другом и надежным помощником, — передавая коробочку, осторожно начал отец.

Леа тут же дернула за бант и крайне удивилась, обнаружив внутри блестящее стальное лезвие и черную кожаную ручку ножа. Огромные глазки непонимающе посмотрели на папу, затем на маму. Родители ждали… Девочка аккуратно взяла маленькой ладошкой большой нож и покрутила его в руке, осознавая новые ощущения.

— Это нож, Марина. Называется Койот-С. Вот здесь, — отец указал на зубчики, — стропорез. Чтобы перерезать веревки. Двухсторонняя заточка ножа позволяет и идти с ним против кабана, и использовать как метательное оружие.

— Спасибо, папочка. Ты возьмешь меня на охоту? Мне жалко тех зверушек, я не хочу…

— Нет, родная, — мама волновалась, но усиленно старалась замаскировать дрожащие от волнения губы улыбкой. — Это чтобы ты могла защитить себя в случае опасности.

Леа тогда рассмеялась и отмахнулась, сказав, что рядом с родителями ей не нужна никакая защита. А через несколько месяцев их не стало…

* * *

— Итак, кто мне скажет, что за нож я держу в руках? — голос Ронды тяжелый и с хрипотцой вывел светлую из воспоминаний. Она уставилась на нож и оторопела. В руках преподавателя — тот самый Койот-С. И не просто аналогичный. Это ее нож. На ручке инициалы — М. С. Блэквел без зазрения совести передал ее вещь преподавателю.

— Вы держите в руках вещь, которая вам не принадлежит! — дрожащим голосом заявила светлая.

— Все вопросы к куратору, Суарес. Желаете рассказать побольше об этом увлекательном, хотя немного и устаревшем экземпляре?

Девушка подошла к преподавателю, но только за тем, чтобы вновь подержать в руках дорогой предмет из прошлого. Кожаная ручка приятная и теплая напомнила ей тот счастливый день рождения. Ее последний счастливый день рождения.

— Это Койот-С. Отличный нож с великолепными боевыми характеристиками. Узкий листообразный клинок с двухсторонней заточкой: им с равной эффективностью можно нарезать колбасу или исполосовать противника. Идеально подходит для причинения глубоких резаных ран. В корневой части заточка серрейторная. С легкостью разрезает даже альпийскую веревку диаметром 10–12 мм. Что выгодно отличает Койота, — девушка ловко подкинула нож, схватила лезвие и одним точным движением отправила ровно в центр мишени, расположенной за спинами студентов. — Его, в отличие от многих других моделей, можно использовать для метания. Выдержит до 3000 бросков. Но это по словам производителя. На мой взгляд — выдержит и больше. Зависит от цели.

— Верните нож на место и можете садиться, — холодно отчеканила преподаватель.

Леа задумала небольшую шалость. Она владела своим клинком безукоризненно. Березы и сосны местного парка сплошь усеяны дырами от этого ножа. Светлая провела немало времени с Тором за изучением всех возможностей, которые открывает для хрупкой девушки эта незамысловатая вещица. К тому же, ее с легкостью можно спрятать на лодыжке под штаниной.

Достав нож из мишени, Леа со злорадной ухмылкой взялась за клинок и молниеносным броском заставила нож впиться в деревянную доску, в паре сантиметров от Ронды. Не то, чтобы она гордилась своим поступком, но надеялась, что преподаватель отправит к куратору, а уж тому она устроит! И заставит отдать вещь, подаренную родителями. Единственное напоминание о счастливом прошлом. Она обязана вернуть его.

Курсанты побледнели, преподаватель — побагровела. А Суарес, робко улыбнувшись, невинным тоном поинтересовалась:

— К куратору?

— На место! — рыкнула женщина, доставая нож. — И от практики освобождена на сегодня!

Не такого результата добивалась Леа. Но это то, что получила за свою выходку.

На оставшейся теоретической части пары светлая узнала, что модернизированный Койот-Л сегодня входит в стандартное вооружение армии Растона. Его же предпочитают и некоторые разведчики за легкость, удобство и практичность. Тем больше ей захотелось вернуть нож обратно.

На практическую отработку техники броска, как и было обещано, Леа не пустили, в результате у светлой появилось время, чтобы вымыться в душе, переодеться, посетить столовую и заполнить документы, выданные Иремом. После этого Леа перешла к важному и ответственному заданию. Она хотела упросить резидента передать Тору письмо. Он ведь обещал встречу, наверняка не откажет в передаче послания. Они выдумали шифр, известный лишь им двоим. Истинный текст послания маскируется внутри другого. Это не написание симпатическими чернилами или молоком между строк. Это прием «спрятать на видном месте». В конце письма дается ключ — количество слов в последнем предложении плюс один и первые буквы этих слов указывают на количество слов в послании и их начальные буквы. Остальные же буквы спрятаны внутри текста. Если в последнем предложении три слова, то из первого следует взять первую букву, второго — вторую, третьего — третью. Затем начинается сначала. Из четвертого слова — первую букву, пятого — вторую и так далее. Мягкий знак обозначается многоточием, твердый — тройным знаком восклицания. Техника сложная, на первый взгляд, но эффективная. В результате, у Леа получилось письмо, немного странное, но, в целом, безобидное:

«Милый Тор! Можешь быть рад… Я теперь живу не на свалке. Теперь я штатный ученик…

Молюсь Богам!

Леа».

Спрятав записку, Леа направилась к Ирему.

Мужчина копошился с пробирками, то переставляя их с места на место, то добавляя реактивы и анализируя изменения цвета, что-то записывал в тетрадь. Невольно залюбовавшись, Леа вздрогнула, когда брюнет, даже не глядя на нее, спросил:

— Интересуешься лекарским делом?

— Нет, — улыбнулась она. — Вы работаете с таким энтузиазмом, что невольно залюбовалась.

В уголках губ светлого затерялась улыбка. Если бы Леа знала, что сейчас он пристально исследует именно ее образцы крови, при чем, совершенно разными, и даже запрещенными способами, проводя эксперименты на генном уровне, вряд ли улыбалась бы.

— Я принесла заполненные бумаги. И еще хотела поинтересоваться… Ребята говорят, что я наложила на Финли заклинание оторопи. Такое возможно? Ведь я, — светлая запнулась, стесняясь произнести подобное даже перед Иремом — единственным мужчиной, видевшим ее обнаженной. — Ну…

— Девственница. Да. Это подтвержденный факт, — деловым тоном согласился мужчина и заинтересовано повернулся к присутствующей курсантке.

— Как такое возможно, если я… никогда… если дар не открыт. Ведь у светлого не может быть несколько даров.

— У светлой девственницы может быть второй дар лишь в одном случае, — задумался лекарь, соотнося новую информацию с результатами анализов девушки. Он выявил наличие сильной магии и нескольких даров, один из которых нераскрыт — целительский, но полагал, что это либо ошибка, либо нечто другое. Сейчас сомнений не осталось. У Леа немало скрытых талантов и оторопь — лишь один из них.

— В каком же? — едва дыша, поинтересовалась она.

— Не думаю, что это твой случай. Дар переходит к носителю, даже девственнику, в случае убийства. Энергия не может исчезать, она лишь меняет форму. В данном случае, перетекает из более непригодного для функционирования тела, в нового носителя, одаряя его силой.

— Но я никого не убивала, — девушка нахмурилась, подробно вспоминая обстоятельства своей жизни. Да, было много опасных ситуаций, ей даже нож приходилось применять, но, как правило, быстрый бег выручал из всех проблем, а распоротая рука недруга не способна стать причиной его гибели. К тому же, нападал на нее явно не светлый, а, значит, оторопь получена не от него.

— Возможно, это не твой дар. Я слышал от Рейны. Дар не может проявляться стихийно. Он либо есть, либо нет. Ты либо можешь им пользоваться, либо не можешь. Но так, чтобы дремал и проявился неожиданно… я с таким прежде не сталкивался.

— А с анализами, все в порядке?

— Ты абсолютно здорова, не о чем переживать, — улыбнулся Ирем, чувствуя себя предателем. Ему не нравилось врать светлой, но и выдать всех секретов он не мог. — Но, если позволишь, воспользуюсь твоим присутствием и возьму еще одну пробу. Забыл про анализ генетического профиля. Он нужен для полной отчетности по состоянию твоего здоровья.

— Конечно, — Леа села на стул и, загнув рукав рубашки, положила руку на стол, готовая к забору крови. Все случилось быстро, и уже через несколько минут она с легким сердцем шагала по коридорам академии, уверенная в своем благополучном состоянии и отсутствии дара. Вариант Ирема о том, что оторопь — не ее заклинание, девушке понравился больше, чем возможное убийство на ее совести.

А светлый, тем временем, невесело смотрел на дверь. Туда, где еще пару минут назад стояла Леа, даря ему теплую дружескую улыбку. Невинное создание в царстве зла…

— Проект «восход», — с ужасом прошептал он. — Надеюсь, это ошибка…

* * *

До пары по психологии оставалось десять минут, которые Леа решила потратить на то, чтобы отпроситься у ректора с занятий и получить разрешение на выход.

Причину пока придумать не удалось, но Леа решила, что по дороге что-нибудь выдумает. Однако, выдумывать не пришлось. Пару по экономике отменили, о чем сообщила госпожа Триполи по громкоговорителю. Это значит, что время с часу сорока до трех десяти освободилось. Как раз окно для встречи с резидентом. Может ли это быть совпадением? В душе Леа шевельнулись нехорошие подозрения. Либо в академии есть еще один шпион, либо люди Нолана обладают большим влиянием, и имеют рычаги воздействия даже на академию Растона. А экономику ведет сам ректор.

Как и предположила светлая — господина Хендерсона на месте не оказалось и госпожа Триполи посоветовала отпроситься на это время у куратора шпионского факультета. Леа такой вариант не подходил. Она допускала встречу лишь для того, чтобы выпросить у Блквела обратно свой нож. Но сейчас даже эта причина не заставила бы ее показаться на пороге кабинета темного мага. Слишком свежи в памяти ночные воспоминания. Кожа девушки до сих пор огнем горела от них.

Тем кстати оказались знания, преподаваемые на занятиях по психологии. Амалия Ронштайн — приятная, чуть полноватая женщина располагала к себе. Она говорила плавно, словно на распев, при этом знания легко и четко усваивались. Оказалось, темная — певец сознания. Она может крепко внушить свою волю любому темному. На светлых умение не распространялось, но харизма, четко следующая за уверенностью в себе, все равно делала свое дело. Амалия сразу заявила, что на ее уроках не будет теории. Основные понятия психологии, принципы и прочее курсанты должны изучить самостоятельно. Ее задача — научить применять основные законы психологии на практике. Она виртуозно анализировала человека по его внешности, манере говорить и держать себя. Оказывается, много ценной разведывательной информации можно получить лишь взглянув на собеседника. Привычка тереть большой и указательный палец выдает преподавателя, который много работает с мелом, постоянная мозоль на косточке большого пальца свидетельствует о плотной работе с огнестрельным оружием и так далее.

— Внимательно присмотритесь к внешности собеседника. Нет ли на его лице нехарактерных изменений? Морщинки возле левого глаза могут выдать фотографа или лица, постоянно ведущего слежку. Принюхайтесь. Одежда, кожа и волосы врачей, работающих сутками, пропитывается лекарствами. При работе с животными, кроме шерсти остается характерный запах. Внимательно следите за реакцией. Неожиданно уроните какой-нибудь предмет, скажем, стеклянную кружку и оцените реакцию собеседника. Тренированный агент даже не вздрогнет. Ложный испуг после недолгих тренировок вы станете отличать безошибочно. Обычный же человек обязательно испугается, возможно, схватится за грудь, поднимет высоко брови, расширит глаза, приоткроет рот. Внимательность, умение анализировать, думать, сопоставлять факты, казалось бы, не имеющие никакого значения — вот, что однажды спасет вам жизнь на задании. Сейчас я несколько раз покажу вам видео. На нем два человека ведут беседу. Начните с малого — одежда, мимика, жесты, походка, реакция, особенности речи. Приступайте.

Свет в аудитории погас, и на магическом экране появилось два человека. Леа с интересом и энтузиазмом принялась за выполнение задания. Ей все больше нравились занятия в академии, ведь, как ни странно, каждое несло в себе массу ценной информации. Они просмотрели несколько видео, анализировали картинки, изучали особенности, присущие каждой профессии. Под конец занятия преподаватель дала домашнее задание: подумать, какие признаки могут выдать разведчика и как их можно замаскировать. Кроме того, женщина посоветовала тренироваться ежедневно: в столовой, на других лекциях, во время прогулок или увеселительных мероприятий. Нас окружает множество людей. У каждого — своя, уникальная история. Но все мы объединены незримо маленькими деталями, которые позволяют выделить из толпы плотника, повара, кочегара, мыловара, полицейского и работников других специальностей. Наша внешность способна раскрыть многие тайны о нас самих.

Думая об этом после занятия, светлая сама не заметила, как остановилась перед дверьми куратора шпионского факультета. Заявление на выход за пределы академии — в ее руках и ждет одного — санкции руководства.

— Господин Блэквел? — Леа робко прошла в кабинет куратора. Мужчина молча и без особого интереса указал на стул перед его столом, куда светлая и присела, сложив руки на коленях и теребя край блузки. Она не знала, как начать этот разговор, особенно после приснившегося сна. Да она даже в глаза ему посмотреть стеснялась.

Темный маг тем временем, закончил изучать документы и обратил все свое внимание к Леа, не в силах скрыть победной улыбки. Он с удовольствием разглядывал румяные щечки девушки, и пушистые реснички, стыдливо прикрывающие глаза. Что за любопытное создание ему попалось? Трепетала от наслаждения в его руках, а теперь взглянуть боится.

— Как спалось? — он не удержался от шпильки. Щечки светлой как по мановению волшебной палочки, залились краской. Но она быстро взяла себя в руки и, тяжело вздохнув, подняла-таки взгляд.

— Хорошо, — соврала и глазом не моргнув. — Правда, не дали насладиться прекрасными звуками детского плача и строительной дрели.

— Не переживайте, сегодня ночью наверстаем, — фраза намерено носила двусмысленный оттенок и вызвала суровое выражение на личике Леа.

— Господин Блэквел, подпишите, пожалуйста, — она протянула листок с разрешением на выход. Быстро пробежавшись глазами и зацепившись за фразу «по личным нуждам», уточнил:

— По каким таким «личным нуждам», курсант Суарес?

— Личным, — почти шепотом произнесла она. Легенда, придуманная светлой, предлагалась для Хендерсона. Ректору она еще могла такое сказать, но куратору почему-то стыдно. Темные же глаза мужчины настойчиво прожигали девушку. — Очень личным.

— Нужны презервативы?

— Господин куратор! — возмутилась она. Даже на стульчике немного подпрыгнула. Мужчина рассмеялся от души и откинулся на спинку кресла. — Леа. Лучше сама расскажи, иначе мы все два часа проведем за приятной беседой. Мне будет весело, тебе — мучительно стыдно. Еще и руки могу начать распускать.

— Мне нужны… — она вновь перешла на шепот, не решаясь произнести это слово. — Нужны…

— Да? — мужчина уже прекрасно понял, что именно нужно Леа. Но хотел услышать это лично от светлой. Девушка должна бороться со своей стеснительностью и перестать изображать пуганую лань, когда дело доходит до физиологии.

— Гигиенические салфеточки… — выкрутилась она.

— Ты имеешь в виду, прокладки.

Выражение оскорбленной невинности, должно быть, тренировалось годами. Обсуждать подобное с мужчиной она не намеревалась. Темный маг все прекрасно понял, но отчего-то не спешил подписывать разрешение.

— Так вы подпишете или нет? — она заметно нервничала.

— Какие прокладки тебе нужны?

— Я не стану обсуждать с вами настолько интимные вопросы!

— Мы уже говорили о сексе. Лунные дни — обычное явление. Это физиология, Леа. И нет ничего постыдного в том, что раз в месяц у тебя идет кровь и требуются прокладки. Твой организм готовится к материнству. Каждый месяц. Не получая необходимого — отторгает слои эндометрия и выгоняет их наружу. Поэтому идет кровь. Затем процесс начинается заново.

— Повторю, я не стану с вами это обсуждать, — прошептала она, глядя на кончики своих пальцев. Уму непостижимо! Как он только может обсуждать настолько личные вопросы, да еще и обыденным, повседневным тоном! Девушка искренне жалела, что выбрала такую легенду. Хотя, нельзя не признать, что она правда нуждалась в прокладках и намеревалась их приобрести.

— А придется. Иначе я куплю по своему усмотрению.

— Вы не станете покупать мне прокладки! — вспыхнула девушка и даже со стула вскочила. Блэквелу понравилась реакция. Характер у светлой есть, но стеснительность следовало искоренять.

— Расстегни блузку.

— Что? — после долгого молчания, отказываясь верить собственным ушам, светлая переспросила.

— Расстегни блузку, тогда я подпишу разрешение, и ты сама купишь себе прокладки.

— Да вы… вы… — ругательства так и крутились у нее на языке, но Леа понимала, каким может быть результат ее несдержанности. Села обратно на стул и мягко улыбнулась. — Хорошо. Покупайте, но только хорошие, иначе пошлю за новыми.

Блэквел снова расхохотался. Девушка-загадка с морским характером. Секунду назад — шторм, а сейчас — полный штиль. Ее настоящее имя — Марина, как выяснила Рейна — полностью соответствовало темпераменту.

— Виктория говорила, что самые лучшие выпускают дриады.

— Вот и замечательно! Покупайте и побольше. И прямо сегодня. Не позднее, чем через час! — она надеялась, что во время отсутствия куратора сможет незаметно выйти за территорию академии. Но не тут-то было.

Мужчина молча растворился во тьме, оставив девушку одну. Осознание случившегося пришло моментально. Леа вскочила и, пока куратор не вернулся, принялась рыться в шкафчиках его стола, про себя бурча, что упоминание о Виктории было явно неуместным. Нужной книги, разумеется, в шкафчиках не оказалось. Сердце колотилось в ушах, руки мелко дрожали от страха, ведь маг мог вернуться в любую минуту и застать ее в компрометирующем положении. Один ящичек заперт, но времени, чтобы взломать у светлой не оставалось. Должно быть, книга именно там.

Только она успела сесть на стул, как из тьмы шагнул куратор шпионского факультета и положил перед Леа самую большую упаковку дриадских прокладок, какая только существует. Она видела такие в аптеке — стоят бешеных денег. Не зная, как реагировать, девушка переводила взгляд с улыбающегося куратора на яркую пачку с рисунками симпатичных девушек и обратно.

— Еще вопросы?

— Вы всем курсанткам за прокладками бегаете? — вопрос вырвался сам собой.

— Так уж случилось, что ты у меня единственная, — он занял свое место и, не дав курсантке осмыслить произнесенную фразу, тут же отчеканил: — Что-то еще?

— Я хочу воспользоваться окном и побывать дома!

— Твоего дома нет. Его снесли. Нечего посещать.

— У вас нет сердца, — печально протянула светлая, не зная, как еще заставить куратора подписать это злополучное разрешение.

— И не только. Души — тоже нет. Если на этом все — можешь быть свободна. И на счет вчерашнего — молодец.

— Молодец?

— Одна надрала задницу двум дюжинам желторотиков. Молодец. Свободна, Суарес.

От бессилия она теребила край рубашки, не зная, как еще воздействовать на мужчину. Ей требовалось, ради жизни Тора требовалось выйти за пределы академии.

— Господин Блэквел. Если вы не подпишете разрешение — я сбегу. Открыто вам говорю. Мне тяжело в академии. И после новости о том, что мой дом разрушен, я места себе не нахожу. Мне нужно там побывать. Пожалуйста…

По глазам темного мага ничего нельзя было понять. Но незваный гость в любом случае разрушил магию момента. В дверях кабинета, не утруждая себя стуком, застыла Кристина. Оценив обстановку — стеснительную курсантку, пачку прокладок на столе и довольного куратора, она моментально сделала выводы.

— Помешала?

— Кристина, — холодно отчеканил Блэквел, моментально поставив росчерк на разрешении и открыв для светлой портал прямо в кабинете. — Свободны, курсант.

Леа застыла, переводя взгляд с эффектной и изящно одетой шатенки на господина куратора, который уже не обращал на нее внимания. Казалось, в этот момент он видел только отлично сложенную, подтянутую незнакомку, с приятной внешностью. Пухлые губки, глаза цвета дорогого бренди, мягкие черты лица. Она напомнила Леа первые лучики солнца. Такие же прекрасные, но оставляющие неприятный осадок.

В душе Леа шевельнулась неприятная мысль, что из-за этой женщины куратор спешит от нее отделаться. А ведь светлая хотела потребовать назад свой нож, чтоб не приходилось встречаться с темным магом снова. Достаточно и того, что он подозревается в убийствах агентов Растона, не говоря уже о том, что приходит к ней во снах и творит всякие непотребства.

Некстати вспомнились занятия по психологии, и Леа на автомате просканировала незнакомку, которая занималась тем же самым. Женщина ухоженная, очень красивая, но волосы — неестественно блестящие и толстые. Судя по всему — парик. Присмотревшись к корням волос, Суарес победно улыбнулась — ее предположение оправдалось. Одежда слишком дорогая, парфюм — тоже, по крайней мере, пахнет очень дорого, значит у женщины есть деньги и нет домашних питомцев, ведь следы шерсти отсутствуют. Ногти на руках короткие, без маникюра, на костяшке большого пальца едва различимая мозоль: владеет огнестрельным оружием и уже очень давно, поскольку мозоль почти не видна. Идеальная выправка также свидетельствует о принадлежности к военной сфере.

— Курсант, Суарес! — настойчиво повторил куратор.

Светлая даже вздрогнула, неожиданно вырванная из мира анализа. Не отрывая взгляда от Кристины, поднялась и пошла по направлению к телепорту. Сомнений не оставалось. В кабинете Блэквела действующий шпион Растона.

— Ничего не забыли?

Девушка не сразу поняла, что имел в виду темный маг. Но заметив направление его взгляда, моментально вспыхнула ненавистью. Обсуждать с ним женскую гигиену унизительно, но в присутствии посторонних — унизительно вдвойне.

— Виктории наверняка нужнее! — выплюнула она и, пока куратор не передумал и не наказал за дерзость, нырнула в темноту.

— Это и есть твоя светлая? — поинтересовалась женщина. — Любопытный экземпляр! Вцепилась в меня взглядом матерого профи!

— Что ты здесь делаешь, Кристина?

— Так ты встречаешь свою любимую? — она по-хозяйски пересекла кабинет и остановилась возле темного мага, наклоняясь для поцелуя.

— Ты предала меня.

— Да перестань. Ты сам учил — разделять работу и личную жизнь. Я научилась, — сладкий, как липкий мед поцелуй накрыл губы Этана. Он не стал отвечать, но и не отстранился, хотя мог. Не хотел. — Судя по всему, ты — нет.

— Я не прощаю предательств, о чем тебе прекрасно известно. Что тебе нужно?

Поняв, что пикантного продолжения не последует, она погладила Этана по груди и, облизнув губку, проворковала:

— Ты знаешь.

Ладошка скользнула к ремню его брюк, но мужчина остановил белоснежную ручку незваной гостьи.

— Я не намерен шутить. Зачем ты объявилась в Растоне?

Схлестнувшись взглядами, они проверяли друг друга на прочность. Она надеялась, что магия любви по-прежнему позволит манипулировать Этаном, он хотел показать ей, что как прежде уже не будет.

— Понятненько, — недовольно выдохнула она и достала из внутреннего кармана кожаной куртки фотографию. — Это — Маркус Гондельеро. Тебе нужно знать, что это крупнейший поставщик светлых девушек, девственниц, на территорию вампиров. Не мне рассказывать, для каких целей они кровососам. Его годовые обороты перевалили за миллиарды растонских. Он наживается на чужих бедах.

— И ты пришла с этим ко мне? По доброте душевной? — мужчина скрестил руки на груди, глядя на фотографию довольного жизнью темного.

— Нарушение договора со светлыми. Думала, брата Сорена это заинтересует!

— Я знаю тебя как свои пять пальцев. В чем твой интерес?

— В маленькой флэшке, — улыбнулась женщина, пальчиками показав размер своей выгоды. — С незначительной, но важной для моего заказчика информацией. Если ты поможешь, расскажу кое-что о твоей подопечной.

— Говори — там посмотрим.

— Как всегда — сама прямолинейность, — она степенно обошла стол и, выстукивая каблучками по паркету, подошла к диванчику. — Она работает на Нолана.

— Расскажи что-нибудь новое.

— Я тебя недооценила, — призналась женщина, устраиваясь удобнее. — Присоединишься?

— У меня нет времени на твои игры. Зачем ты действительно пришла сюда? Зачем ко мне явилась?

— Проблема в том, что Маркус на протяжении последних шести месяцев, с тех самых пор, как за его голову установили вознаграждение, залег на дно. Поговаривают, он окопался в какой-то резиденции, куда и отвозят девушек для первичной подготовки. И охраняется она, судя по слухам, не хуже королевского дворца.

— И?

— Темный, Этан! Все же очевидно! Эфа в жизни не выделит для этой миссии светлую! И какое счастье, что в академии есть одна… Как раз на шпионском факультете!

— Ты в своем уме? Нет, — отрезал темный маг, даже не желая думать о подобном. — Выкинь из головы эту мысль.

— Не хочешь спросить у Суарес? Думаешь, она не пожелает помочь десяткам других, таких, как она? Которым не повезло попасть в руки темных в качестве рабынь?

— Твое умение манипулировать другими — выше всяких похвал. Ты и близко к ней не подойдешь. Поняла?

— Этан, я же ревновать начну. А ты знаешь, какой злой я становлюсь в эти моменты.

Потерев от усталости виски, он еще раз, холодно и жестко отчеканил:

— Ты пришла не по адресу, Кристина! Я не дам тебе Суарес.

— Зачем же давать мне? — она поднялась и подошла ближе. — Мы можем сделать это вместе! Под твоим чутким руководством, с маячком и прослушкой ей ничего не грозит! Как только установим, где они держат девушек, вы можете освободить заложников, а я проникну за информацией. Все останутся в плюсе. Сорен существенно упрочит мир со светлыми, очень шаткий, кстати, мир. Светлая получит колоссальный опыт полевой работы, ты — уберешь с улиц опасного преступника, а я — получу информацию и обещаю, ты меня еще долго не увидишь. Если, конечно, захочешь отпустить…

— Нет. И потрудись больше не возвращаться.

— Я оставлю тебе координаты, — она склонилась так, чтобы Блэквел имел возможность полюбоваться ее пышными грудками, выглядывающими из выреза кофточки, и начеркала на листке данные. — Так ты можешь связаться со мной. Когда примешь решение.

— Скажи, кто из этих людей работает на Хамелеон?

— Рейну наслушался? Я уже говорила, что…

— Габриэль Пьяццола, Рихард Андерсон, Элис Сэвой, Ганс Юберт, Кевин Олдерман, Зак Маккензи…

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — несмотря на улыбку и безукоризненную выдержку женщины, Блэквел слишком хорошо ее знал и мог читать.

— Значит, трое в Хамелеоне. Интересно.

— Я скучаю по тебе. Скучаю по нам…

— Прощай, Кристина, — не глядя на присутствующую и делая пометки, Блэквел уже не интересовался темной, думая о списке и связи этих людей с Хамелеоном.

— Ты знаешь, я не прощаюсь.

Как только за женщиной закрылась дверь, из воздуха раздался женский голос:

— Как говно. Смываешь его в унитазе, а оно возвращается каждый раз!

— Ты снова за свое?

Выйдя из пустоты, темная внимательно посмотрела на Этана и скрестила руки на груди.

— Ты ведь не веришь ей? Не собираешься всерьез рассмотреть это предложение? — молчание темного мага говорило само за себя. — Блэквел, я тебя прокляну, если ты ввяжешь в это светлую.

— Не мне принимать это решение. Кристина права. Если Леа захочет…

— Леа? Ты сдурел? Эта светлая идиотка сломя голову побежит в лапы неминуемой гибели! Очнись! Мы как никогда близки к Нолану. Ты не можешь размениваться Суарес. Я запрещаю!

— Ты не можешь мне запретить, — спокойно констатировал маг, продолжая делать пометки.

— Не могу, — рыкнула женщина, нервно цокая каблучками по паркету. — Но врезать — могу. Или переломать Суарес ноги и запретить Ирему их сращивать. Я на многое способна, не забывай! Ты не получишь Леа. Только не для этой миссии!

— Я тебя понял, — улыбка Этана свидетельствовала об обратном. Рейна уже понимала, что все ее речи и увещевания остались неуслышанными.

В центральном парке

Леа выплюнуло у входа в центральный парк, что мгновенно насторожило светлую. Почему именно сюда? Она ведь сказала, что хочет побывать дома, а до него из парка порядка двадцати минут быстрым шагом. Обернувшись по сторонам, присмотревшись к окружающим, она не заметила ничего странного, потому решила, что терять время — глупо и решительно двинулась к лотку с хот догами.

— Здравствуйте, — улыбнулась Суарес, вспоминая необходимый текст. — Мне классический хот-дог, но быстро, я тороплюсь.

— Сделаю за двадцать секунд, я мастер! — улыбнулся молодой парень и с абсолютно спокойным видом принялся обжаривать в масле сосиску. Светлая любила хот-доги, вот и сейчас желудок моментально отреагировал на знакомый запах. Она даже порадовалась, что резидент выбрал такой вкусный способ выхода с ним на связь, хотя не видела смысла во всех этих тайнах. В прошлый раз он беседовал с ней почти открыто, сейчас меры защиты усилились. Видимо, на то имелись веские причины.

Мужчина полил готовый хот-дог майонезом, кетчупом и горчицей, добавил корейской морковки и протянул девушке.

— Я что-нибудь должна?

— Покормите голубей. Сегодня отличная погода, — он указал взглядом на незнакомую мне девушку. Она сидела на бортике фонтана и лениво отщипывала от батона маленькие кусочки.

— Спасибо, — светлая пожала плечами и запустила зубы в неожиданный подарок судьбы. Улыбка как сладкий пломбир, растаяла в блаженстве момента. Несмотря на то, что она полностью перемазалась соусом, преимущественно, облюбовавшим нос, девушка чувствовала себя великолепно. Как и велел связной, она присела на бортик фонтана, рядом с незнакомкой и улыбнулась ей. Настроение было хорошим, осеннее солнце пригревало, хот-дог таял на языке, а мерное журчание воды успокаивало. Для приличия, светлая вытерла салфеткой лицо, отщипнула от булки кусочек и кинула птицам, хаотично топтавшим мостовую в поисках крох.

— Явка провалена, — тихо произнесла девушка. — Улыбайтесь и не оборачивайтесь. Вы привели хвост.

Улыбка, которая и так не сходила с лица девушки, и вовсе приклеилась намертво. Только на улице Леа чувствовала себя хорошо и свободно. Она дышала полной грудью, наслаждаясь каждым маленьким моментом и понимая, что все это — на каких-то пару часов. А затем снова придется вернуться в карцер под названием «Академия Растона». Вот так просто. Без уточнений и дополнений. В Растоне множество академий, но только эта не нуждалась в дополнительных уточнениях.

Девушке вспомнился текст записки. Значит ли это, что следует идти на опушку в сосновом бору? Ту самую, где они с Тором праздновали ее последний день рождения, устроив пикник прямо на поляне. Даже накрапывающий дождь не помешал им тогда веселиться и радоваться жизни. Теперь казалось, что те дни — воспоминания из прошлой жизни. И все из-за одного промаха. Глупого колье, глупого желания изменить образ жизни… Не все перемены к лучшему. Сейчас она получила крышу над головой, питание и знания, отдав взамен свою свободу. Физическую и психологическую.

— Иди длинными открытыми путями, специально не оборачивайся. Ищи хвост в отражениях. Сбросить не пытайся — выдашь себя. Если не отстанут — на контакт с резидентом не выходи. Поняла?

— Поняла, — подтвердила девушка и, бросив голубям кусочек булки, двинулась в сторону соснового бора. Сизые птицы свободы благодарно накинулись на лакомство, затаптывая друг друга лапками и ожесточенно хлопая крыльями. Люди стали злее. Не обращают внимания на братьев меньших, которым приходится сражаться за каждый кусок пищи. Также, как совсем недавно приходилось сражаться ей.

Леа доела хот-дог и воспользовалась выбросом мусора как предлогом, чтобы обернуться. Никакого хвоста ей заметить не удалось, потому она двинулась на опушку как и советовала незнакомая женщина — длинными открытыми путями. Одна из дорог как раз вела через яблоневую аллею, сейчас пестрящую дичкой. Потянувшись за веткой, она украдкой обернулась. Действительно, среди немногочисленных прохожих обнаружилась подозрительная фигура, замедлившая без видимых причин ход. Леа действовала интуитивно верно. Хотите обнаружить слежку — ведите себя максимально естественно и расслабленно. Даже, если вы опаздывайте — ни в коем случае не поддавайтесь искушению побежать или постоянно оборачиваться. В обоих случаях вы лишь обнаружите себя и почти гарантированно не обнаружите слежки, особенно, ведомой опытными агентами. Тренированный шпион никогда не ведет слежку в одиночку. Для этого используется несколько постоянно меняющихся машин, постоянно чередующиеся люди разных возрастов, отвлекающие маневры в виде ярких пятен (девушка в красной шляпе, мужчина с желтым зонтом и другие), отвлекающих внимание от следящего. В таком случае обнаружить слежку — искусство. Однако, если за вами следит один-единственный студент академии, это существенно облегчает задачу. В случае своего обнаружения он будет вынужден сбросить слежку и вернуться с рапортом.

Леа тонкостей не знала, но действовала по наитию. Резкие остановки, обусловленные привычным образом жизни, неожиданные посещения магазинов и лавочек, непредсказуемая смена курса, остановка, чтобы завязать шнурок — все это используется агентами для обнаружения хвоста.

Главное правило — естественность и обоснованность маневра. Никто не поверит в желание одинокого взрослого мужчины посетить магазин детских игрушек. Точно также никто не поверит в то, что светлая девственница станет посещать секс шоп или тому подобные места. Следуйте привычному маршруту и помните: если вы обнаружили слежку, значит, вы в разработке и противник знает о вас достаточно, чтобы сделать необходимые выводы.

Проанализируйте людей, идущих позади. Кто из них резко остановился или замедлил шаг, без видимых причин? Кто ненатурально разыгрывает телефонный разговор или повторяет ваше движение? Девушка, что привыкла жить на улице и срывает дичку с деревьев — не вызовет подозрения. Но, если тем же занимается дорого одетый молодой человек — это заставляет насторожиться. Леа даже усмехнулась. Странно, что она сразу его не заметила. Темно-синяя шелковая рубашка, черные брюки, надвинутая на глаза шляпа, из-за которой не разглядеть лица, дорогие кожаные ботинки. И при этом с особым усердием и энтузиазмом наполняет карманы яблоками, так же, как делала Леа. Наверняка нерадивый студент, отправленный следить за курсантом, вышедшим за территорию академии. Она вспомнила положение устава. Хвост присваивают абсолютно всем — это мера предосторожности. Но как его сбросить, светлая придумала.

— Советую с того дерева, — крикнула она парню. Расстояние между ними — семь-восемь деревьев. Достаточное, чтобы услышать и понять, что тебя раскрыли. — Там яблоки вкуснее. А на том, с которого рвете — горькие. Вы попробуйте сперва!

Парень кисло улыбнулся и, рассеянно кивнув, поплелся в противоположную сторону. Закинув в рот кисло-сладкое яблочко, Леа наполнила карманы до отказа и двинулась в сторону запасной явки, довольная своей очередной победой, давшейся играючи. Раскрытый агент никогда не продолжит слежку, но светлая не учла, что могли быть и другие…

До опушки добралась быстро, уже почти не оглядываясь. Несколько раз проверила, нет ли хвоста, и убедилась, что все чисто. Случайных прохожих в сосновом лесу быть не может, а потому по парку уже брела неспешно, тщательно прислушиваясь. Шорохи заставили ее вздрогнуть от неожиданности, но светлая скоро поняла, что это резидент. Тот самый, с которым они виделись первый раз у фонтана.

— Я полагал, что Блэквел приставит к вам человека.

— Это стандартная процедура, — так же, не здороваясь, произнесла девушка, присаживаясь на пенек. От длительной ходьбы и тяжелых нагрузок в академии лодыжки ломило. — По уставу положено. Я сбросила хвост и пришла, как и договаривались. Вы обещали дать возможность встретиться с Тором.

— Пока ты не дала ничего, чтобы мы пошли на встречу.

— Но записку хотя бы можно передать?

Мужчина подошел ближе, и Леа вложила клочок бумаги в шершавую крупную ладонь своего знакомого. Он тут же раскрыл и прочел то, что для его глаз не предназначалось.

— Надо полагать, обмениваетесь шифрованными посланиями?

«Можешь бежать?» — спросила Леа в своей записке. Но не признаваться же в этом резиденту!

— Передавать шифровку шпиону? Я не настолько глупа, — будучи патологическим лжецом, девушка врала отменно. — Я знаю, что Тор переживает обо мне. Ему захочется узнать, что у меня все хорошо.

— Что ж. Для вас тоже есть записка, но читать будете потом, — мужчина отдал такой же небольшой листок, который тут же скрылся в переднем кармане брюк курсантки. — Итак, вы понимаете, с какой целью я вас вызвал?

— Нет. К выполнению цели я не приблизилась. Мне не удалось найти книгу.

— Не сомневаюсь, — поджав губы, обозначил мужчина и заложил руки за спину. В дорогом сером свитере грубой вязки и светлых штанах, он смотрелся как гриб боровик, затерявшийся среди сосен. Такой же крепкий и плотный. — Попутно с основным, выполните дополнительную задачу. Вам необходимо знать, что в кабинете вашего куратора — это доподлинно известно — лежит пластиковая карта-ключ с магнитной полосой. Мне нужно, чтобы вы подменили ее. Оригинал положите в первую урну, которую встретите по дороге в свою комнату.

— Что это за карта? Что она делает? — светлая не желала выполнять задания, если они приведут к чьей-то гибели или будут противоречить ее внутренним убеждениям.

— Ты будешь знать лишь то, что требуется по заданию. Карту необходимо достать и передать сегодня вечером.

Сердце девушки ускорило бег. Адреналин резко повысился от предстоящей игры. Она должна вломиться в кабинет куратора и остаться незамеченной. Возможно ли это? Разумеется, Блэквела не должно там быть. Но как это устроить? И как убедиться, что он не вернется?

— Я не стану выполнять задание, если из-за этого кто-то пострадает.

— Тебе понравилась Рейна? — удивился мужчина. Леа скривилась. Резидент моментально прочел ее реакцию и ухмыльнулся. — В таком случае, волноваться не о чем. Одним выстрелом убьешь двух зайцев.

Он не стал говорить, что Рейна вряд ли пострадает из-за подмены карты. Будь все так просто, привлекать светлую и вовсе не потребовалось бы. Нет. Картой воспользуется кто-то другой. Именно из-за неизвестности личности этого человека Нолану требовалось подменить ключ. Тот, кто решит им воспользоваться, тем самым выдаст себя и подпишет смертный приговор, не получив информации. Важной, ценной и критически значимой.

— Я уже сказала, что не стану выполнять задание, если в результате кто-то погибнет, — она решительно встала и сделала вид, что собирается уйти.

— Не хотелось бы напоминать, госпожа Суарес, о том, что у нас находится ваш друг. Поймите меня правильно. Я тонкий психолог и долгое время за вами наблюдал. У вас комплекс мученика, а это значит, вы сделаете все, что я скажу. У вас потребность чувствовать себя нужной, незаменимой, что вполне понятно, учитывая ваше прошлое и отсутствие любви со стороны приемных родителей…

— Ближе к делу, — грубо оборвала она, не понимая, к чему клонит мужчина.

— А дело, моя дорогая, в том, что ты сделаешь все, абсолютно все, что я скажу, пока Тор у меня. Ты ведь знаешь, что он — единственный человек, который дает тебе ощущение любви и заботы, нужности. И ты — его единственный шанс на спасение. Пожертвуешь ли собственным другом, который так отчаянно в тебе нуждается? Выберешь ли свободу и независимость вместо его жизни?

В этот момент Леа осознала, что умеет ненавидеть. Стиснув зубы так, что услышала их скрип, она едва сдерживалась, чтобы не ударить резидента. Результативность подобных манипуляций — нулевая, поэтому, стараясь не разрыдаться, она молча опустила ресницы.

— А знаешь ли ты, почему так спокойно жила на улице?

Девушка передернула плечиками. Она жила спокойно, потому что умела заводить нужные связи, быть полезной, решать свои и чужие проблемы, преимущественно дипломатическим путем, ну и, конечно, благодаря Тору. Благодаря своему другу и защитнику.

— Ты полностью принадлежишь мне, Суарес. Прими и осознай это. И ты будешь делать все, что я скажу! Абсолютно все.

«И даже убивать? Или становиться причиной смерти других людей?» — подумала она. Сейчас перед Леа стояла задачка, точно такая же, как на уроке. Ей предстояло выбрать из двух зол меньшее. На одной чаше весов — жизнь Рейны. Казалось бы, не лучшая темная, но не сделала ничего, за что заслужила смерти. По крайней мере, светлой такие факты не были известны. На другой чаше — благополучие лучшего друга. Весы явно не в его пользу. Он сильный. Справится. Должен!

— Нет, — робко, едва слышно, но она произнесла эти три буквы. Тор сможет за себя постоять. Он бы не простил, если бы из-за него светлая отдалась тьме.

— Что? — неподдельное удивление резидента поразило девушку. Суарес изменилась, и это было очевидным. За короткое время, проведенное в академии, светлая сделала много выводов, и некоторые из них теперь мешают выполнению основной миссии, ради которой она вообще оказалась в этом учебном заведении.

— Я сказала — нет. Не стану этого делать.

Пока не передумала, резко развернулась и пошла прочь.

— Ты не оставила мне выбора, — мужчина правда не хотел делать то, что собирался. Это могло нарушить весь план, однако иного пути действительно не оставалось. Такой поворот событий психотип светлой не предусматривал. Поэтому мужчина использовал козырь. — Красный.

Ноги девушки остановились сами, налились свинцом и приросли к пожухлой осенней траве.

— Трамвай, — продолжил четко поставленным звенящим голосом мужчина. — Одиннадцать.

Внутри Леа шевелились неведомые ей струны. Темные. Страшные. Настолько пугающие, что ее сердце пропустило несколько ударов. Новый удар наполнил вены жгучим ядом. Но она не могла ни кричать от боли, ни даже зареветь. Тело ей не принадлежало. Как и сознание. Она стала безмолвным зрителем, которому позволено лишь слушать, размеренно дышать и хлопать ресницами.

— Дверь, — голос прозвенел над самым ухом. Мужчина обошел девушку и остановился перед ней. Так, чтобы она видела его лицо. В этот момент Леа осознала, что они знакомы. Они виделись и не раз. Они более чем знакомы! — Волосы. Клен. Последний. Звонок. Грызть. Солнце.

На последнем слове неведомый переключатель изменил режим сознания девушки. Она полностью расслабилась, затем вытянулась по струнке и с готовностью произнесла:

— Слушаю ваш приказ, доктор Циммерман.

— Моя девочка, — мужчина погладил Леа по щеке и добродушно улыбнулся. — Мне тебя не хватало. Итак. Вот карта, которую ты должна сегодня вечером подменить в кабинете Блэквела. Наши люди закольцуют записи с камер в административном крыле примерно с одиннадцати до полуночи. Этого времени тебе более чем хватит. Оригинал карты положишь в первую мусорную урну на пути к своей комнате в общежитии. Вопросы?

— Никак нет. Будет сделано, — пообещала она, убирая карту в передний карман рубашки.

— Замечательно. Косяк!

Девушка вновь обмякла и глянула на мужчину взглядом, полным ненависти.

— Как вы… — она обернулась назад и снова немигающим взором посмотрела на мужчину. — Вы же стояли там…

— Леа, я как раз говорил о том, что ради главной цели готов пойти на уступки. Сконцентрируйся на основном задании и забудь о карте.

— Правда? — с сомнением переспросила светлая.

— Правда. Надеюсь, в следующую встречу тебе будет, чем меня порадовать.

Мужчина исчез настолько стремительно, что Леа даже не поняла, был ли он на самом деле. Состоялся ли разговор или ей все только причудилось? И ощущение, что они раньше где-то встречались, не покидало девушку. Впрочем, время на рефлексию у нее еще будет. Сейчас она планировала заглянуть домой, точнее, в место, которое называла домом и постараться не опоздать на следующую лекцию. Время, отведенное на прогулку, уже заканчивалось.

Каморка, в которой светлая жила, располагалась неподалеку от поляны. Блэквел не обманул. От места не осталось ничего… огромный котлован и торчащие сваи намекали, что скоро на этом самом месте вырастет новый гигант индустриального мира, ощетинится сталью и стеклом, вместит в себя толпы людей, которые фактически растопчут ее прошлое… Едва удержавшись, чтобы не расплакаться, Леа постаралась взять себя в руки. Ей нельзя раскисать. Слишком сложные испытания впереди. Слишком важно быть сконцентрированной и собранной.

Она решила, что постоит еще немного, подышит свежим воздухом, тем самым, которым дышала последние шесть лет и вернется в академию. Но раствориться в грусти ей не дали. За спиной раздался приятный спокойный женский голос.

— Курсант Суарес, если не ошибаюсь?

Девушка сдвинула бровки, глядя на Кристину. Что забыла эта эффектная женщина в таком месте? Ей нечего делать ни в парке аттракционов, который находился неподалеку, ни на стройке. Из этого светлая сделала однозначный вывод — женщина здесь по ее душу. Возможно, даже следила, а, если следила, то знает о ее встрече с тем страшным человеком, который пытался заставить ее разрушить жизнь Рейны…

— Вы…

— Кристина. Просто по имени, — заметив замешательство, уточнила она.

— Вы, — снова повторила светлая, не в силах собраться с мыслями и оформить их в стройные предложения.

— Нет, не следила, но знала, где тебя можно найти за пределами академии. Твой бывший дом, — она кивнула на стройку и однобоко ухмыльнулась.

— Что вам нужно? — оценив жест как однозначно недружелюбный, Леа скрестила руки на груди. — Вы, кажется, действующий агент. Работаете на Нолана?

— Отличная попытка, — коварно улыбнулась Кристина, склонив голову на бок. — Я вольный наемник, работаю на себя и того, кто хорошо заплатит.

— Понятно, — неодобрительно фыркнула девушка.

— Правда? — женщина с интересом вскинула бровь, желая услышать продолжение фразы.

— Темная. Без моральных принципов.

— Я называю это — верно расставленными приоритетами.

— Не интересует. Становиться такой, как вы, мне однозначно не хочется, — она обогнула женщину и намеревалась вернуться в академию, но в спину донеслось:

— Хочешь убрать с улиц подонка, который торгует светлыми девушками?

Ноги остановились сами. Неважно, кто предлагает ей это, но, если Леа может помочь, то должна хотя бы выслушать. Светлые! Девушки… Повернувшись, она недовольно сощурила глаза.

— Так я и думала. Пойдем, прогуляемся. Тебе пора возвращаться. Я расскажу обо всем по дороге.

Они неспешно побрели в сторону академии и Кристина начала рассказ.

— У моего руководства появилась наводка, что в окрестностях Растона располагается укрепленная штаб-квартира одного из наиболее опасных боссов организованной преступности. Среди его послужного списка, в частности, похищения светлых девушек-девственниц с последующей их продажей вампирам.

— Но зачем кому-то продавать светлых девушек?

Кристина сперва не поверила, что светлая действительно произнесла то, что произнесла. Но, осознав всю глубину ее чистоты и наивности, терпеливо пояснила:

— Ты удивишься, узнав, насколько это выгодный бизнес. Во-первых, вампиры крайне слабы в магии. Они способны научиться мелким бытовым заклинаниям и только. В их жилах не течет магия, как в крови светлых или темных. У них нет особого дара, который бы передавался по наследству. Иными словами, они готовы дорого заплатить за то, чтобы получить уникальные способности.

— То есть, их продают из-за дара?

— Это лишь одна сторона. Получив дар, вампиры отправляют девушек в притоны. Когда те отслужат свой срок и перестанут приносить деньги — на органы, если останутся пригодны или на пропитание. Многие уходят на эксперименты с человеческим организмом.

Ужас от услышанного заставил Суарес вновь остановиться. Она представить не могла, что переживают девушки, попав в такую ситуацию. Понимая, что спасения ждать неоткуда и что впереди их ждет одно — неминуемая гибель после долгих лет зверств и издевательств. Неужели кому-то действительно необходимо все это делать? Неужели деньги и сила стоят того, чтобы рушить чужие жизни, превращать их в инструмент для достижения целей?

— Суарес, вот только давай без эмоций, — она подтолкнула девушку в спину, заставляя продолжить движение. Ноги почти не слушались светлую. В голове вспыхивали картинки похищений, изнасилований, а затем извлечения органов из юношеских тел… Почему ей казалось это знакомым? Почему ужас леденит душу так, словно она уже все это проходила?

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Затем, что в твоих силах положить этому конец.

— Каким образом? У меня нет дара, нет сил, нет знаний и умений… я никто. Обычная воровка. Чем я-то могу помочь?

— Вот это уже правильная постановка вопроса. На самом деле — всем. Мы не знаем, где находится резиденция, в которой держат девушек. Но, благодаря тебе можем выяснить.

На этот раз остановилась Кристина, внимательно анализируя реакцию светлой. Именно от этой — первой реакции зависит, стоит ли продолжать обрабатывать агента, или вербовка провалена. В глазах Леа блестел огонек, который женщина не спутает ни с чем. Ответ «да» уже вертится на кончике языка, нужно лишь помочь ему сорваться.

— Вы хотите… заслать меня туда? В качестве жертвы?

Женщина молча кивнула.

— Не уверена, что у меня хватит для этого способностей… умений… а что, если я провалю задание?

— Это невозможно. Самый худший вариант — мы вытащим тебя и других девушек, а организаторы смоются. В лучшем случае — мы накроем всех, а под пытками Блэквела раскроем всю сеть, нейтрализуем ее и светлые девушки смогут дальше томно вздыхать и дарить улыбки робким светлым юношам, храня свою драгоценную девственность для фавнов.

— Для кого, простите?

— Он тебе не рассказывал? — брови Кристины затерялись в шевелюре. Она посмотрела на Леа иначе, а внутри женщины шевельнулось нехорошее подозрение. — Что ж, идем. Ответ мне нужен прямо сейчас. Либо да, либо нет. Никаких «мне нужно время» или «я подумаю».

— Но, мне правда стоит подумать над этим, — вопрос заключался не в том, хочет ли она помочь — хочет. Девушка сомневалась, не пострадают ли в результате ее неопытных действий другие?

— Хорошо. Чтобы ты быстрее приняла решение, выдам бонус. Слышала о проекте «Восход»?

— Никогда. Я не интересуюсь наукой.

— А очень зря. Ведь он связан с тобой и твоим прошлым. Знаешь ли ты, что смерть твоих родителей — не случайность, Этан рассказывал об этом?

— Что? — Леа снова остановилась и почти ненавидящим взглядом смерила женщину. — Как вы можете говорить такие вещи? Вы не знали моих родителей!

— Не знала. Но кое-что знаю о них. И о тебе. Поможешь — кроме огромного опыта, чистой совести и гордости за свой поступок ты получишь уникальную информацию. Проект «Восход» закрытый. Информацию о нем ты можешь узнать либо от меня, либо нигде. Думай. Даю тебе три секунды. Один…

— Я согласна, — решительно отрезала светлая. — Что мне нужно сделать?

— О, самую малость, — усмехнулась Кристина. — Уговорить Блэквела.

— И как я должна это сделать?

— Если читала устав, найдешь способ. Подсказка. Разрешение куратора для участия в тайных операциях не требуется, если согласен декан или имеется запрос от действующего агента. Я свой запрос уже предоставила Хендерсону. Но всем будет проще, если Этан поможет. Он уникальный оперативник, и ты сможешь убедиться в этом на практике.

Девушка хмуро кивнула. В ее голове роилось множество вопросов, а ответы были у одной женщины, которую она не знает и даже боится. Но информация о родителях и некоем проекте с ее участием слишком важна и ценна, чтобы сейчас прятаться за лишним морализмом или скромностью. Она приложит все усилия. В конце концов, пусть Кристина ей решительно и не понравилась, но в ее словах — одни лишь плюсы. Никаких опасностей, ведь спину Леа прикроет куратор и сама женщина, наверняка, опытный и сильный агент. Все будет хорошо, если она преодолеет страх.

— Могу ли я вам… доверять, — последнее слово светлая произнесла уже в пустоту, ведь Кристины нигде не было. Девушка обернулась — никого. Умение мгновенно исчезать, видимо, у действующих агентов, в крови.

Ускорив шаг, она двинулась в академию. Времени до следующей пары оставалось все меньше, а мыслей для осмысливания — больше и больше.

На крыльце, перед тяжелыми деревянными дверьми она вновь замерла. Как несколько дней назад, когда впервые очутилась у стен академии. Только в этот раз ее окликнул не Блэквел, а Калеб.

— Светлая, — не очень дружелюбно позвал он. Девушка внутренне сжалась, а внешне постаралась не подавать вида. Поступок парня обидел ее, если даже не сказать унизил. Но она помнила отличную истину «не плюй в колодец». Как знать, к кому придется прибегнуть за помощью в процессе обучения. Возможно, Калеб еще сыграет свою роль когда-нибудь.

— Чего тебе?

— Хотел извиниться, — встав на соседнюю ступеньку, совсем близко к Суарес, уже мягче произнес курсант. — Я не прав был. Знаю, что ты уже отдала дар, но ты мне нравишься. Может, попробуем сначала? Сходим куда-нибудь? Можем поесть хот-доги, — лицо парня прошила многообещающая улыбка. Он видел, как она сегодня встречалась со связным? Или у нее уже паранойя?

— Не уверена, что найду время, — предложение парня смутило светлую. Даже несмотря на то, что Калеб поверил в активацию ее дара, предлагает встретиться. Неужели она действительно ему нравится? Леа не верила в собственную привлекательность и понимала, что это может быть подставой. — Я подумаю и дам тебе знать, хорошо?

— Понимаю, все еще сердишься. Обещаю загладить свою вину, — он загадочно улыбнулся и открыл для девушки дверь.

Робко улыбнувшись в ответ на джентльменский жест, она шагнула внутрь и, пройдя через охрану, затерялась в толпе.

Леа как раз успела вовремя и удивилась, заметив в дверях аудитории куратора. Окинув присутствующих быстрым и внимательным взглядом, задержавшись на миг на курсанте Суарес, он прошел к столу и кинул на него папку.

— Наружное наблюдение, — произнес темный маг, словно вынес приговор. Леа непроизвольно напряглась. — Иначе — слежка, топтуны, Каспар Каспарыч, тридцать седьмое, и так далее. Что это и каково значение в разведке?

— Наблюдение — один из основных способов получения разведывательной информации, — заученно отрапортовал курсант Сминс полученные ранее от самого же Блэквела знания.

— Достоверность?

— Очень высокая, если можно верить глазам, но, думаю, во многих случаях требует подтверждения из иных источников.

— Верно. Зачастую наблюдение — это долгие часы сидения в машине или на дереве с фотоаппаратом в ожидании объекта. При этом вы не имеете права отвлекаться ни на минуту, ведь именно в эту минуту может произойти то, ради чего вы провели все эти часы ожидания.

— А как же… ну, туалет? — робко предположил один курсант. Этан широко улыбнулся.

— Практические аспекты изучим в воскресенье на отработке теории. Скажу сразу, мой милый друг, существуют интересные приспособления, называемые бутылкой.

— А бабам? — всеобщее внимание тут же привлекла светлая. Ее возмущению не было предела. Сделав вид, что не замечает всеобщих смешков и внимания, она уставилась в тетрадь.

Проигнорировав вопрос, как не имеющий отношения к теме, Этан продолжил.

— Сложнее всего — ожидание и концентрация. Статическое наблюдение изучим позднее, уделив большее внимание практике. Здесь свои особенности и вы найдете ту, что подходит больше именно вам. Теперь о динамической. Если объект движется и необходимо определить конечную точку, предстоит разработать план операции. Если кто-либо из вас наивно полагает в одиночку вести объект — этот кто-то сильно ошибается. Таких супер-героев, о которых вы могли читать в книгах, не существует. Это не целесообразно и попросту глупо. Для динамической наружки агенты отбираются тщательно. Многие из вас для этих целей не подойдут.

— Светлая, например, — хохотнул Раденс.

— Кто пояснит, почему такие как Агрис не подойдут для наружного наблюдения?

— Внешность слишком… специфичная, — победно улыбнулся Уэстон, проигнорировав злобные взгляды в свою сторону.

— Верно. Для этого задания отбираются незаметные агенты, без специфических черт внешности, которых сложно описать по памяти словесно. К тому же, брюнет средних лет примерно метр семьдесят в черных джинсах и синей футболке — стандартный образ современного Растонца. Под это описание подойдет семьдесят процентов жителей страны. Идеальное прикрытие. Блондины вроде Агриса, к тому же, с такими зубами, слишком быстро могут по ним же и огрести за излишнюю самоуверенность. В наружке самое главное — сдержанность. Другая сторона. Вы можете не только вести наружку, но и являться объектом наблюдения. Сразу задача. Вы идете на плановую встречу со связным. О том, что вы действующий агент противнику неизвестно. Исходные данные для вашей стороны: вы не уверены, что противник знает о том, что вы действующий агент и обнаружили слежку впервые. Ваши действия? Питерсон.

— Сброшу хвост? — предположил парень.

— Раденс. Если ты готов оторваться от своей прически, освети аудиторию своей мудростью.

— Ну, ясное дело — уйду от слежки, встречусь со связным. Это важней.

— Как? — темный маг скрестил руки на груди и прислонился к столу. Недовольство первокурсниками все отчетливее отражалось на его лице.