***

Леа поймала себя на мысли, что невольно разглядывает куратора. Не размышляет над заданием, а изучает мужчину. Его чуть грубые, но мужественные черты лица, легкую небритость, которая не так давно скользила по ее бархатной щечке, доставляя порочные, но удивительно сладкие ощущения. Поймав на себе хитрый прищур карих глаз, светлая выдала себя с головой, почувствовав, как к щекам прилила кровь. Она отгородилась от куратора рукой, прикрыв глаза и сделав вид, что усердно размышляет над заданием. Что там сказал господин Блэквел? Слежка… Как нарочно. В описанной преподавателем ситуации она поступила также, как предлагали Питерсон и Раденс, то есть, судя по суровому лицу куратора — неправильно. Пока девушка размышляла над тем, как стоило бы поступить, Агрис держал ответ.

— Во-первых, смотря где встреча. Надо запутать противника. Буду петлять. Менять скорость движения, резко останавливаться и заходить в разные магазины. Когда наружка поймет, что замечена, то агенты должны оставить объект.

— Или агенты наблюдения попросту сменятся, — ехидно улыбнулся Этан. — Терцис, есть, что добавить к блестящему ответу Раденса?

Парень, прикрывая ладонью гематому на щеке, которую Ирем отказался залечивать до распоряжения Блеквела, недовольно встал и добавил:

— Надо менять транспорт. Такси, пешие переходы, трамваи, метро, автобусы. Заходить в последний момент, занимать места с лучшим обзором. Выходить из транспорта перед тем, как двери захлопнутся. Когда наружка будет сброшена — идти к месту встречи. Потому надо выйти заранее.

— Поздравляю, умные мои. Вы обнаружены, рассекречены и с позором уволены из тайной службы его королевского величества. Это в том случае, если живыми останетесь. Почему, Уэстон?

Терцис недовольно плюхнулся обратно и сверлил Лэнса ненавидящим взглядом.

— Такое поведение не характерно для обычного человека. Мои коллеги забыли об исходных данных для нашей стороны: противник не уверен, что я — агент разведки. Так нужно убедить его в том, что как раз наоборот, я обычный человек. На встречу не пойду.

— Суарес?

— А? — светлая вскинула голову, не ожидая, что куратор обратится к ней. По аудитории прошелся смешок. Стиснув зубы и ответив холодным взглядом на насмешливый взгляд куратора, держала ответ. Она как раз успела обдумать свой вариант и сделать работу над совершенными сегодня практическими ошибками. — Встречу следует отменить, я согласна с Лэнсом. Уверена, на такой случай имеется соответствующий протокол и встреча состоится позднее. Потеря не велика.

— Вернетесь на базу?

— Почему? — не поняла девушка. — Раз уж я вышла, то должна вести себя естественно. Пройдусь по магазинам, куплю что-нибудь, обосную выход необходимостью.

— Садитесь, — коротко кивнул Этан. Ответ его удовлетворил. — Поясняю. Обнаружение наружки дает вам повод для размышления. Во-первых, опытных агентов не так просто обнаружить. Наблюдение ведется командой пять-шесть человек, несколько автомобилей, в некоторых случаях с поддержкой с воздуха. Иногда помогает маг с поисковой магией или поисковыми пульсарами. В такой ситуации обнаружить наблюдение практически не реально. Вывод?

— Устрашение? — предположил один курсант.

— Верно. Вас пытаются запугать. Иногда слежка ведется намерено демонстративно. Вторая ситуация. Вы дважды заметили одну и ту же машину, одного и того же агента. Слежка обнаружена, потому, что вы отличный профессионал. Действуем по ситуации. Если встреча важнее риска быть обнаруженным — сбрасываем хвост.

— Так ведь мы так и предлагали! — возмутился Терцис.

— Для плановой встречи, — уточнил куратор. — Обычной плановой встречи. Вы не соотнесли риск и важность информации. Сброс хвоста — дело тонкое. Его мы будем изучать на практическом занятии, в конце недели. Сейчас же я скажу пару слов о том, как надлежит действовать, если противник не уверен, что вы агент. Как развеять его подозрения? Элементарно! Идем в бар.

— Даже днем? — усомнился один из курсантов.

— Тем более днем! — победно улыбнулся куратор. — Бар, казино, бордель — любое публичное место, в которое можно привести за собой хвост. Разумеется, хвост придет, удобно расположится и будет ждать вашего связного. Чем занимаетесь вы в этот момент — пользуетесь щедростью управления. Ешьте, пейте, устройте себе праздник или, напротив, напейтесь из-за депрессии! Ведите себя как можно более публично, привлекайте внимание. Через три-четыре часа у наружки не останется сомнений, что вы обычный пьяница или весельчак. Агент никогда не станет привлекать к себе лишнее внимание. Кутить на публику — порой равносильно убийству. В связи с этим — не переходим грань, чтобы не попасть на страницы газет. Никаких наркотиков, никаких преступлений, никаких бутылок, разбитых о голову неприятеля. Если органично — садимся за столик наружки, предлагаем выпить, болтаем о жизни. После такого концерта вас обязательно снимут с разработки.

— То есть всегда действовать таким образом? — предположил один студент.

— Вы вообще как сюда попали? — нахмурился Этан. — Импровизация, творческое начало, умение анализировать и действовать сообразно ситуации. Я дал вам общую схему, детали и конкретику разрабатываете вы. Будет ли это парк аттракционов, дискотека или казино — решать вам. Но суть в том, что наружку ведут люди. Когда вас снимают, вы либо возвращаетесь на базу — что предпочтительно, либо, если успеваете — идете на встречу.

— А, если наружка обнаружена уже во время встречи со связным? — поинтересовался Лэнс. Леа, в связи с недавними событиями, тоже был интересен этот момент.

— Изучим позднее. Напомню лишь, что обнаружение наружки никак не должно влиять на ваше поведение. Естественность — ваше все. Поэтому встречу стоит также завершить естественно, возможно и раньше срока. Но это мы обсудим на следующей неделе. Сейчас Терцис раздаст вам карточки с заданиями. Даю полчаса на выполнение.

Когда Леа получила свое задание, вопросы отпали. Блэквелу известно, где она была. В задании так и написано «исходя из полученных знаний, проведите работу над ошибками по вашей сегодняшней встрече со связным».

Она испепеляла негодующим взглядом фигуру куратора, который невозмутимо заполнял журнал и делал пометки в рабочем блокноте. Она присмотрелась внимательней к тому самому блокноту и едва не вскочила с места: «та самая книга!» Вот ее выход из академии, вот спасение для Тора и вот ключ к тюрьме для Блэквела! Если бы только было можно вскочить, выхватить книгу и убраться с ней прочь. Но она даже отобрать не сможет, не говоря уже о том, чтобы скрыться с ней.

Не вызывало сомнений, куратор издевается над Леа. Откуда-то он знает, что она — шпионка Нолана, что ее задание — выкрасть книгу. Одно вызывало вопрос — почему Леа все еще жива? Из-за дара целительницы? Вряд ли это стоящая причина. Ему ничего не стоит повалить Леа на стол, снять с нее штаны и сделать свое дело. Быстрый и гарантированный переход дара. После этого можно и избавиться от шпионки.

Светлая думала, что не дождется конца пары. Она ерзала на стуле, словно тот утыкан острыми кнопками. Набросала ответ быстро, поскольку свои ошибки осознала еще во время лекции. Встречи вообще следовало избежать. Да, она обнаружила и сбросила хвост, но не учла, что он — лишь отвод ее внимания. Помимо студента был отправлен поисковый импульс. О чем Этан открытым текстом написал в задании. А от поискового импульса может избавиться лишь маг. Сам импульс скрыт за невидимостью, что позволяет вести аудио и видеозапись разговора с близкого расстояния.

Когда раздался сигнал о конце пары, девушка схватила карточку с заданием и, под удивленные взгляды сокурсников, стрелой слетела вниз к куратору.

— Какие у вас задания интересные, — на стол темного мага легли карточка и листок с ответами.

Блэквел, игнорируя натиск светлой, спокойно принимал листки от других курсантов и даже не обращал на Леа внимания. Девушка сопела, проводя недовольными взглядами своих сокурсников, задерживающихся у стола преподавателя слишком долго. Наконец, когда кабинет опустел, Этан поднял взгляд и произнес:

— Мы с вами не на литературном вечере, курсант Суарес. Задайте вопрос, который вы действительно хотите задать.

— Вам известно, где я была и что делала! — не вопрос. Констатация факта.

— Известно, — согласился мужчина, откинувшись на спинку стула и сложив на груди руки.

Взгляд Леа упал на раскрытую книгу с записями темного мага. Какой соблазн схватить ее сейчас и броситься со всех ног. Но какой в этом толк? Она и шага ступить не успеет. Так близко, но так далеко. От волнения по спине Леа стекла струйка пота, а сердце грозило порвать барабанные перепонки — так сильно колотилось. «Возьми себя в руки и немедленно!» — приказала она себе.

— И с кем была — тоже известно? — уже предположение.

— С сильным магом. Они умеют искажать внешность и смысл разговора для поисково-записывающих импульсов, — куратор даже не скрывал своей осведомленности. Их непонятная игра перешла на новый уровень. Игра, в которой Леа ощущала себя жалкой пешкой. Уровень нервозности достиг своего предела. Глаза девушки защипало, а обстановка вокруг преломилась сквозь линзу стоящих на глазах слез. Она, конечно, понимала, что все закончится примерно так, но реальность обрушилась слишком внезапно.

— Суар-рес, — стиснув зубы, прорычал куратор.

— Значит, — стараясь унять дрожь в голосе, Леа пыталась задать волнующий ее вопрос. Она вглядывалась в лицо куратора, но не могла найти на него ответа. Бесстрастное, спокойное, холодное. Разве не с таким выражением лица идут на убийство? — Это все?

— Снова не тот вопрос. Это начинает злить.

— Вы убьете меня? — скороговоркой выпалила она и даже закрыла глаза, ожидая решительного удара.

— Я что, похож на идиота? — Блэквел поднялся и подошел к Леа. Вместо удара нежно провел ладонью по щеке девушки. Слезы светлой его нервировали. Будь перед ним парень — треснул бы без разговоров. Но как вести себя с готовой сорваться в истерику девчонкой, к которой испытываешь странное притяжение — он не имел понятия. — Что, снова обнять?

Девушка отшатнулась и посмотрела на куратора как на монстра. Не сегодня — завтра он уничтожит ее, как убил других агентов, засылаемых в академию. Неужели не хватает такта хотя бы не издеваться напоследок?

— Вы не ответили!

— Нет, Леа, я тебя не убью, — мужчина оперся о стол и внимательно посмотрел на борющуюся с собой девчонку. Сейчас она была именно девчонкой. О чем только думал Нолан, засылая в академию светлую? В каком нужно находиться отчаянии, чтобы сделать ставку на Леа? Да, она с блеском прошла многие испытания, но работа под прикрытием не для таких. И тем более — не для светлых. Она может соврать раз, другой, но на третий неизменно сломается. Такова сущность светлых. До тех пор, пока Суарес не примет тьму, она не сможет стать достойной шпионкой. Зачатки есть и Блэквел не мог отрицать очевидного. Однако, слишком много «но».

— И что теперь? — она стерла непролитые слезы, приказывая себе успокоиться. Он не станет убивать ее, значит о чем-то попросит. Сделка… она уже пошла на одну. Почему не заключить другую? — Чего вы хотите в обмен на мою жизнь?

— Суарес, Суарес, горе ты мое, — усмехнулся мужчина, глядя на подопечную. — Мне ничего не нужно.

— Я не понимаю вас, — она нахмурила лобик. — Вы ведете себя не логично! Вы убили агентов, которых присылали до меня, а сейчас заявляете, что не станете лишать меня жизни. Почему? Вы же понимаете, я не могу уйти из академии, пока не выполню то, ради чего пришла.

— Понимаю, — кивнул он и постучал указательным пальцем по своей книге.

— Зачем вы убиваете действующих агентов?

— Я дам тебе ответы. Но не здесь и не сегодня. Завтра. А сейчас возьми себя в руки, приведи в порядок и отправляйся на следующую пару.

— У меня к вам слишком много вопросов, чтобы уйти.

Этан улыбнулся, удивившись изменчивости светлой. Вот она дрожала, как осиновый лист, боясь, что он немедля ее уничтожит, а теперь не хочет уходить и желает выяснять отношения.

Дверь в аудиторию открылась, и несколько студентов замерли под пристальным взглядом куратора. Затем развернулись и молча вышли.

— Я так понимаю, ты не отстанешь?

— И не надейтесь.

— Хорошо. Быстро, по существу и без слез.

Такой подход девушку устраивал, а потому, окончательно успокоившись, она глубоко вдохнула и выпалила:

— Верните мне нож моих родителей.

— При одном условии.

— Какие могут быть условия? — перебила девушка. — Эта вещь принадлежит мне, и вы отобрали ее незаконно!

— Заявишь на меня? — мужчина откровенно издевался, и Леа поняла, к чему он клонит. Действительно, у нее нет никаких рычагов давления и, либо согласится на его условия, либо попрощается с дорогой вещью.

— Что за условие? — нехотя поинтересовалась девушка.

— Все просто. Один поцелуй.

Светлая гневно сверкнула глазами. Академия Растона меняет. Прежде ей не доводилось ненавидеть. Более того, она была уверена, что не способна, в силу своей природы, на подобные эмоции. Но, оказалось — еще как способна! Сейчас в ее груди разливался жгучий ком ненависти, который подошел к горлу и лишил девушку дара речи. Она боролась с собой. Кулаки сжались непроизвольно и, если бы была возможность, смысл, целесообразность, она бы ударила куратора.

— Почему? — только и смогла процедить она. — Почему вам доставляет удовольствие издеваться надо мной? Что я вам сделала?

— Поцелуи — Леа, могут быть пыткой, а могут нести наслаждение. Наступит день, и ты станешь молить о них, — мужчина навис над ней, остановился в паре сантиметров от лица курсантки. Ее сердце непроизвольно замерло, а глаза в страхе закрылись. Она не желала видеть выражение лица куратора. Выражение, в котором неприкрытое влечение. Порочный блеск глаз разжигал внутри нее непонятные эмоции. К тому же, слишком свежи в памяти картины порочного и волнительного сна, за который до сих пор стыдно.

Этан едва сдерживал себя, чтобы не смять девчонку в страстных объятиях. Он хотел показать ей мир наслаждения, от которого она так отчаянно бежит. Глупое нежное создание… Темного мага неимоверно влекло к свету. Сейчас, в этот момент отчего-то особенно сильно. Будто она возымела над ним тайную власть.

Ладонь мага скользила вдоль тела Леа, касаясь лишь кончиками пальцев. Но от этой, казалось бы, невинной ласки, все внутри светлой сжалось. Ожидание, предвкушение куда хуже, чем само действие. Она дрожала от страха, ожидая, что в любой момент куратор сорвется и подомнет ее под себя. Когда губы Блэквела лишь на секунду коснулись ее верхней губы, она судорожно всхлипнула и отступила на шаг назад, но тут же была властным рывком придвинута вплотную к мужчине. Она в страхе распахнула глаза, когда низа живота коснулся теплый и твердый бугорок. Куратор хотел ее и не скрывал своего желания. Возможно, это единственная причина, по которой ей сохранили жизнь? Возможно, завтра, вместо ответа, они заключат сделку, цена которой — ее невинность и ее жизнь. И, если это так, Леа придется смириться. Лишь глядя в холодные глаза куратора девушка поняла, насколько хочет жить.

Упираясь ладошками в грудь темного мага, Леа едва не рыдала.

— Отпустите меня, пожалуйста.

— Суарес, — горячо прошептал он и, замерев на секунду в каких-то миллиметрах от ее мягких и сладких губ, зудевших от неожиданного желания большего, мужчина резко оттолкнул светлую. — Что ж. Если тебе действительно важна эта вещь, ты знаешь, как ее вернуть. Еще вопросы?

Оставшись одна, без горячих рук и обжигающего дыхания, окунувшись в неожиданный холод окружающей обстановки, Леа не сразу пришла в себя. Губы горели огнем, хотя темный маг даже не коснулся их, тело ломило и тянуло от непонятного неудовлетворения, а внизу живота стыдно порочное ощущение тяжести. Она ненавидела куратора за эмоции, которые он заставляет ее испытывать и презирала себя за слабость.

Мужчина бесстрастно смотрел на нее и ожидал следующего вопроса. Да. Он был. Но предыдущий так и не решен. Что для нее важнее — слегка поступиться моральными принципами или вернуть подарок родителей? Единственное, что от них осталось? Миллионы людей целуются. Он не просит ее раздеться, станцевать стриптиз, или переспать. Просит только поцелуй. От них не умирают. К тому же, Этан привлекателен. Леа даже хмыкнула, оценивая мужчину и решаясь на отчаянный поступок.

Блэквел с нескрываемым любопытством разглядывал курсантку. Он бы многое отдал, чтобы сейчас заглянуть в ее голову. Жаль, но дар чтения мыслей в его коллекции не значился. Темный маг перебирал в уме известных ему светлых и темных с подобным даром. Кого можно убрать без политического скандала, чтоб обзавестись нужным умением? Когда Леа робко положила ладошки на его грудь, Этан забыл, о чем размышлял. Светлая закрыла глаза, чтобы решиться, чтобы хватило духу. Привстала на цыпочки — иначе не дотянется. Ресницы дрожали от страха или отвращения? Мысль, что светлой неприятен поцелуй, резанул темного по самолюбию и, прежде, чем она коснулась его губ, накрыл ее рот ладошкой.

— Продолжай лишь в том случае, если сама этого хочешь.

— Я хочу обратно свой нож.

— Хочешь — получишь, — мягко отстраняя курсантку, отчеканил мужчина. Когда его — Этана Блэквела отвергали? Когда он стал таскаться за юбками как щенок и вымаливать поцелуи? Скривившись от презрения к самому себе, он обошел стол и уткнулся в бумаги, ощущая почти непреодолимое желание чувствовать теплый бархат кожи под своими пальцами, срывать неровное дыхание и тонуть в глазах, помутневших от страсти. Он даже отвернулся, чтобы не видеть Леа, не чувствовать ее запах, не соблазняться округлыми мягкими формами и пухлыми губками. Все. С этим покончено. — На будущее, курсант Суарес, вы — на шпионском факультете и протекторат Князя не дает вам ничего, кроме возможности дойти до окончательного отбора. Я вышвырну вас в два счета, как только решу, что вы профнепригодны.

Резкая смена манеры общения, темы и переход на официальное «вы» парализовали Леа. Только что он просил о поцелуе, а теперь унижает ее. Ведь ей стоило немалых усилий переступить через себя.

— К чему это?

— К тому, что тело — не разменная монета. Если не знаешь, как иным образом добиться желаемого — тебе в переводчицы. Элитным проституткам не надо думать головой. Лишь ноги умело раздвигать.

Леа стиснула зубы и глотала обиды, бросаемые Блэквелом так просто и непринужденно, словно перед ним не человек, а мусор.

— Ты получила зачет, предложив свое тело. И я бы не отказался, будь ты темной. Только защита сообщества светлых уберегла твою невинность. Сейчас ты получила обратно желаемую вещь, снова прибегнув к своему телу. Это наводит на мысли, что ни на что другое ты не способна.

— Вы сами выдвинули условия…

— Которые ты с удовольствием приняла, не предложив ответных. Зачем думать головой, если можно решить все легко и просто. Не так ли, Суарес?

Если бы куратор находился поблизости, она совершенно точно отвесила бы ему оплеуху. Впрочем, зачем же отказывать себе в удовольствии?

Лукаво улыбнувшись, Леа обогнула стол и остановилась рядом с темным магом. Посмотрела на него сверху вниз и произнесла:

— Вы оскорбили меня, господин Блэквел. Это подло, низко и…

— Я лишь изложил факты. Правда глаза колет, курсант?

Все произошло само собой. Звон оплеухи в полной тишине, удивление в глазах Блэквела, а в следующее мгновение она уже лежит под ним на столе. Руки задраны над головой, бумаги смяты или скинуты на пол, а спина плотно прижата к столешнице тяжестью разгоряченной плоти.

— С другой стороны, что мне, брату Сорена будет за невинность светлой? Я получу больше, чем потеряю.

Светлая онемела от страха, понимая, что сейчас куратор в бешенстве и в любую секунду может сорваться. Неправильный ответ, неправильный взгляд и она простится со своим даром. Его глаза горели безумным огнем, а сердце колотилось, словно дракон, рвущийся из клетки.

— Мне ничего не стоит взять тебя прямо сейчас. Нас разделяет лишь несколько кусков ткани, — в качестве демонстрации своих слов, он потерся о промежность светлой, а девушка едва не рыдала, сдерживая стоны страха и отвращения. — Ты представить себе не можешь, как я хочу обладать твоим телом, войти в тебя прямо сейчас. Внутри наверняка мягко, горячо и влажно. Узко, но от этого удовольствие лишь острее. Тебе даже понравится. Танец тел, обжигающие поцелуи, — он медленно провел языком по оголенной шее девушки и едва не зарычал от невыносимого, выключающего разум желания. Еще секунда-другая и он сделает все, о чем говорил. Он войдет в нее. Быстро, одним рывком, наплевав, на боль, что причинит Леа. Потерпит…

— Этан! — раздалось за спиной темного мага. — Немедленно отойди от Суарес.

Темный маг не реагировал, жадно разглядывая перепуганное лицо светлой.

— Темный тебя побери, я сказала, пошел прочь! — Рейна схватила мужчину за шкирку и одним рывком, как котенка, отшвырнула в сторону. — У тебя что, сперма вместо мозгов? Суарес — пошла отсюда!

Но Леа, оробев от пережитого ужаса, не могла даже пошевелиться, продолжая лежать на столе. Подняв и светлую, Рейна отшлепала ее по щекам и заглянула в глаза:

— Ну, пришла в себя?

— Д-да, — с опаской выглядывая из-за плеча женщины на темного мага, протянула она. — Передайте… передайте куратору, что я… я буду участвовать в операции Кристины и мне… нужно… я…

— В операции Кристины? — иронично вскинула бровь женщина.

— Да. По запросу от действующего агента… — она едва могла найти силы, чтобы чеканить слова, но это было необходимо. Ей требуется объявить об этом куратору, но встретиться с ним снова, наедине, Леа уже не сможет. — Мне… я… имею право, по уставу. По уставу я не должна просить разрешения. Потому уведомляю, что буду участвовать в операции, вот.

— Да в заднице лепрекона я видел этот устав, — рыкнул темный маг и угрожающей походкой двинулся в сторону курсантки.

— Стоять! — рыкнула Рейна и мужчина остановился. — Светлая. Ты не будешь участвовать ни в какой операции.

— Буду.

— Это не вопрос и не предложение. Станешь упорствовать — я тебе ноги переломаю. Хочешь?

Она уже подняла ладонь и сложила необходимый жест, чтобы направить темную энергию, но Суарес отчаянно помотала головой.

— Не надо… не надо. Отпустите, я пойду…

— Брысь. И думать забудь о Кристине, поняла?

— Поняла…

В этот миг светлая готова была сказать что угодно, лишь бы убраться подальше, однако светлым девушкам она все равно намеревалась помочь. А после этого пусть хоть ноги ломают, хоть руки. Главное, что невинные будут спасены.

Леа дернула ручку двери — заперто. С удивлением обернулась.

— Забыла спросить, — лукаво улыбнулась Рейна. — Ты действительно поняла меня, или намерена участвовать в операции Кристины?

— Я не стану в ней… а-а… — девушка схватилась за виски, в которые словно ржавый гвоздь ввинчивали.

— Как нехорошо врать Истине прямо в глаза, — иронично цокнула Рейна и отперла дверь. — Свободна.

Как только дверь за курсантом Суарес закрылась, женщина развернулась к темному магу и спокойно спросила, изящно сложив ручки на груди:

— Блэквел, ты полный дебил или есть, куда стремиться?

— Рейна, — угрожающе предостерег он.

— Я старше тебя почти на век. Предана и нахожусь рядом, потому что уважаю, и потому, что обязана жизнью. Но я не стану терпеть подобные выходки. Тебе что, семнадцать лет? Сперма в голову ударила?

— Отстань, я сам не понимаю, что происходит, — злобно выругался он, плюхаясь на стул. — Эта девчонка меня с ума сводит.

— Ты можешь получить любую, только помани пальцем.

— Любую, но не Леа, — возмутился он. — Это и бесит.

— Потерпи месяц, будь нежен и ласков во время секса и все останутся довольны. Избежишь скандала со светлыми — девчонке исполнится восемнадцать, Суарес потерпит и переживет, а ты — удовлетворишься.

— Именно это я и собирался сделать, до того, как увидел отвращение на ее лице…

— Темный с тобой, Этан! — озарило женщину. Она подошла к столу, оперлась на него ладошками и склонилась к мужчине, чтобы лучше разглядеть его лицо. — Ты что, влюбился? Влюбился в пигалицу?

— Рейна, отвали.

Она расхохоталась так, что звонкий смех эхом отскакивал от стен и, снова поглядев на мужчину, расхохоталась повторно.

— Да пошла ты, — ругнулся он, оттаивая.

— Ох, Этан, — она потрепала мужчину по волосам и обняла со спины. — Никогда бы не подумала, что после Кристины твое темное сердце снова клюнет на очередную юбку. И никогда бы не подумала, что эта юбка будет принадлежать светлой.

— Перестань нести чушь. Мне никогда не отказывали. Это вызов и впервые я не могу с ним справиться.

— Подожди, — она всмотрелась в лицо друга и нахмурила лобик. — Сегодня ничего необычного не ел? Не посещал незнакомые места? Быть может, какие-то встречи… встречи!

— Стерва, — выругался темный маг и ударил кулаком по столу.

— Что бы ни планировала Кристина, хорошо, что я появилась вовремя. Страшно представить, чем бы закончилось твое представление… Эфита завтра планирует проведать свою светлую. Как думаешь, узнай она, что Леа изнасиловал брат Сорена, что было бы?

— Война, — глухо отчеканил темный маг. — Я сам не сброшу.

— У меня есть один знакомый среди темных. Он питается проклятьями, но принимает интересную плату. Готов расстаться со своим последним сном?

Мужчина внимательно посмотрел на Рейну. Женщина лукаво улыбалась, зная, чем занимался друг в прошедшую ночь.

— У меня нет выхода. Наверняка она притащила эту заразу от вампиров. От их странной недомагии у меня нет иммунитета.

— Ладно, разберемся. Но держи себя в руках, пока я его не приведу. Еще раз залезешь на светлую — отшлепаю и поставлю в угол.

Мужчина иронично глянул на Рейну и та улыбнулась, по привычке присаживаясь на край его стола.

— Есть более важные вещи. Ты должен помочь идиотке с интриганкой, — заметив изумление на лице друга — поправилась. — Леа с Кристиной. Светлая в любом случае полезет в это дело. Даже несмотря на пережитый страх, желание помочь сирым и убогим берет верх. Твоя бывшая знала, на чем сыграть, когда подкатывала к ней сегодня. Суарес пойдет, с твоим согласием или без. Даже если я ей ноги переломаю. Перебинтует и поковыляет на сломанных. Поэтому! — резюмировала женщина, хлопнув ладошкой по столу. — Ты собираешься с мыслями и показываешь, кто у нас страшный темный маг, злобный куратор и могучий покровитель курсантов академии Растона. Светлая нужна нам. И нужна больше, чем ты думаешь. Ирем скоро подготовит отчет. Но без твоего участия отчет закончится словами «время смерти» и так далее…

— Мне все равно не нравится эта идея.

— Увы. Даже темным порой приходится делать то, что должно, а не то, что хочется.

Мужчина стиснул зубы, когда Рейна бесшумно и неожиданно, как и всегда, растворилась в воздухе. Подумать только. Он — темный маг, почти неуязвимый, снова пал жертвой интриг женщины, перед которой однажды обнажил душу. «Такого больше не повторится», — твердо решил он. С Суарес покончено.

В коридоре академии

Леа брела, едва разбирая дорогу. Сердце колотилось в ушах, все тело горело непонятным огнем, как при лихорадке. Она подумать не могла, что господин куратор способен потерять контроль, способен быть таким… таким! Во сне он был нежен, чуток и добр, она даже испытала к нему симпатию, странное влечение, в котором не хотела себе признаваться. Но все благородные чувства перечеркнуты одним единственным действием кучей обидных, отхлеставших ее хуже, чем розги слов. Ей место на факультете элитных проституток и кроме тела предложить она ничего не может. Обидно, но правда. Что ей, светлой девчонке противопоставить темному магу, опытному шантажисту и манипулятору с кучей связей? Нечего. Не та весовая категория, чтобы тягаться. Она приняла окончательное решение — с Блэквелом покончено. И, если дар — единственное, что превращает девушку в мишень, значит, следует вернуться к первоначальному плану и расстаться с ним. Только к выбору кандидата светлая подойдет с большей ответственностью, чем в первый раз.

— Ты оглохла что ли?

Не сразу Леа поняла, что стоит посреди коридора, уткнувшись в грудь Виктории. Темная подняла девушку за подбородок и глянула сверху вниз прекрасными миндалевидными глазами:

— Я к тебе обращаюсь.

— Прости, я не слышала, — растерянно промямлила девушка, оглядываясь по сторонам. Она по инерции брела туда, куда нужно и почти достигла кабинета иностранного языка — сухэли. Наречие, на котором разговаривают вампиры. Девушка задумалась — а ведет предмет тоже вампир или человек?

— Да что с тобой, Суарес?

Светлая снова сбросила задумчивую рассеянность и глупо уставилась на девушку:

— Чего тебе, Виктория?

— Как продвигается с Блэквелом?

— А, ты об этом. Сейчас тот момент, когда ты можешь его… — девушка замолчала, в попытках подобрать верное слово. — Вроде как утешить. Если любишь, когда с тобой обращаются жестоко.

— Зол, значит! — глаза блондинки сверкнули в предвкушении. Она потерла ладошки и разве что не расцеловала светлую. — Отлично. Суарес, если все получится — ты станешь моей подругой навек!

— Ага, — хмыкнула Леа и вновь замерла. В десяти шагах от нее плыл Он. Вампир. Девушка слышала о них лишь отрывками. Некоторые темные, из их компании, сталкивались с детьми ночи в подворотнях и потом долго не могли прийти в себя. Во-первых, все вампиры альбиносы и это оказалось правдой. Абсолютно белая, разве что не прозрачная кожа, с сеточкой серо-синих вен, отчетливо возвышающихся над тонким, словно шелк, слоем эпидермиса. Белоснежные волосы, у этого экземпляра — прямые, едва касаются плеч. Сверкнув красными радужками глаз, мужчина вцепился взглядом в курсанта, словно в добычу.

— Суарес, следует полагать? — речь твердая, с «проглоченными» звуками «л» и отчетливо рычащими «р», резанула по ушам. Настолько непривычно слышать чужой акцент. Чем-то похоже на наречие темных, в котором Леа неплохо разбиралась. Возможно, язык дастся ей проще, чем остальным.

— Совершенно верно, — не прощаясь с Викторией, Леа осторожно, шажок за шажком приближалась к вампиру, чья улыбка, по мере приближения светлой, становилась все шире. Синеватые губы неприятно растягивались, словно ползущий по земле червяк, а затем вновь собрались, став толстыми и морщинистыми.

Теперь, глядя на это безобразие по имени Матеус Амилагус, как написано в расписании, светлая поняла: необходимо спасать девчонок, принадлежащих ее сообществу. Одно дело стать кормом для этих чудовищ — высоких, худых и сухих, с длинным тонким носом, словно комары, а другое дело — ублажать их собственным телом, отдавать дар, а затем становиться материалом для экспериментов. Выражение неподдельного ужаса явственно отразилось на лице девушки.

— Курсант Суарес, перестаньте смотреть на меня с таким ужасом, иначе мне самому станет страшно, — пошутил мужчина, улыбнувшись. — Проходите, не задерживайтесь. Пара уже началась.

Шмыгнув мимо преподавателя быстрее весеннего ветерка, светлая разве что не бегом добралась до своего места и плюхнулась на стул. Рядом оказался Уэстон.

— Кошмар! — не удержалась Леа и поделилась с парнем своими ощущениями, доставая при этом принадлежности. Лицо Лэнса, напряженное и внимательное, изучало преподавателя.

— Не кошмар, курсант Суарес, а Матеус Амилагус. Я — вампир, представитель дружественной людям расы.

— Дружественной? — снова не сдержалась и хмыкнула, почти себе под нос.

— Специально для светлых, — ироничная ремарка, от которой у Леа мурашки по коже пробежали — она ведь шепотом произнесла, — у нас великолепный слух. Это раз. А второе — да, мы питаемся людьми. Исключительно добровольными донорами. Остальное время наш рацион — кровь животных, или людей, сдавших ее по специальной программе.

Удержавшись от очередного комментария, Леа сглотнула. Теперь-то, благодаря Кристине, она знает, каким образом добывается «добровольная» кровь. Наверняка, прежде, чем убить светлых девушек, их высасывают без остатка, оставляя лишь сухие оболочки. От собственных мыслей она разве что не взвыла. Ей хотелось прямо сейчас побежать к Кристине и требовать, чтобы ее, светлую, отправили спасать девушек. Она отчаянно жалела, что не обладает супер силой, или каким-нибудь даром, чтобы в одиночку сделать невозможное, чтобы прекратить это бесконтрольное и беспрецедентное зло! На преподавателя она смотрела с неприкрытым страхом, тем не менее, от дальнейших комментариев воздержалась.

— Многие могут спросить, зачем вам язык сухэли? — идеально прямая осанка преподавателя создавала впечатление, словно он проглотил палку, или долгое время занимался балетом. Белоснежный костюм с черной рубашкой сидел на нем идеально, но весь образ мужчины источал леденящий душу страх. Светлая обернулась и поняла — не у нее одной.

— Тебе тоже жутко при одном взгляде на него?

— Аура вампиров, — пояснил Лэнс. — Нам, темным, особо не страшна. А для вас — светлых, губительна. К концу пары у тебя наверняка голова разболится. Зайди к Ирему, попроси у него настойку или еще что. Слышал, есть такая, чтобы сопротивляться.

Передернув плечиками, девушка вернулась к созерцанию мужчины, степенно шагавшему между рядами.

— Я вам поясню. Многие миссии, что предстоит выполнять прошедшим отбор, будут проводиться на вражеской территории. Так уж повелось, что вампирские земли, несмотря на шаткий мир между нашими королевствами, всегда представляли угрозу. Вы знаете, что шпионить придется не только за врагами, но и за союзниками. Пожалуй, за союзниками — более пристально. По понятным причинам, работать под прикрытием у вас не получится, — он усмехнулся, откинув со лба прядку белоснежных волос, — однако знание языка существенно поможет в вопросе получения информации. Теперь приступим к основам.

Девушка слушала внимательно, записывала и к концу пары окончательно убедилась — язык сухэли похож на наречие темных и дастся ей без труда. Во всяком случае, оставаться для дополнительных заданий с устрашающим преподавателем не потребуется.

В это время в кабинете Блэквела

Куратор шпионского факультета не мог прийти в себя. Когда такое было, чтобы он — Этан Блэквел не мог держать себя в руках? Тень, Стальной кулак, Карающий меч… какие только прозвища не ходили за его спиной. Его откровенно боятся враги, опасаются союзники, а преподаватели академии, кроме узкого круга тех, кого он относит к разряду приятелей, стараются сделать вид, что их не существует, если Темный маг идет навстречу. Что стало с ним?

Он разглядывал в зеркало свое напряженное лицо, словно в нем таился ответ. Мало того, что позволил светлой пигалице вить из себя веревки, так еще и бдительность утратил настолько, что его бывшая гуляет по рабочему кабинету как у себя дома и без зазрения совести насылает на него проклятья страсти. Без сомнений, именно это проклятье и заставило Блэквела наброситься на светлую.

Он не может сейчас отвлекаться на посторонние вещи. Слишком важная задача стоит перед ним. Список тех, кого предстоит убрать — велик. Еще больше список тех, кого он еще не раскрыл. И не известно, куда вообще заведет расследование. Каждый раз, когда кажется, что отрубил Гидре голову, на ее месте вырастает две. Хамелеон приспосабливается, меняя окраску, маскируясь под окружающую обстановку. Но он не остановится — слишком далеко зашел. Поэтому следует собраться и выкинуть из жизни все, что мешает концентрироваться на цели. Он создал прекрасную схему, которой неотступно следовал до тех пор, пока у стен академии не появилась девчонка с глазами раненого олененка и кучей тайн в маленьком рюкзачке.

Он тряхнул головой. Рейна права — это из-за отсутствия секса. Пора найти новую любовницу и вернуть себе прежнюю размеренную жизнь, в которой все просто, понятно и правильно.

Двери в кабинет без стука отворились.

«Впрочем, — подумал он, — пока можно воспользоваться и старой».

Виктория все поняла без слов. Она умела читать по взгляду Этана, ловить его желания и удовлетворять. Профессионально, со всей страстностью.

Темный маг был жестким и резким, словно наказывал Викторию за поведение светлой. Словно вымещал на ней свою злость. Зачем кривить душой? Так оно и было. Блэквел совершенно не заботился о наслаждении белокурой девицы, которая стонала под ним. Но Виктория знала правила, принимала их и в накладе не оставалась. Когда третья горячая волна сотрясла ее тело, мужчина резко отстранился, застегнул ширинку и подошел к окну, восстанавливая дыхание.

Темная сползла со стола и, одернув платье, на негнущихся ногах подошла к куратору шпионского факультета.

— Полегчало? — положив мужчине голову на плечо, удовлетворенно мурлыкнула девушка. Темный маг молчал. Нет. Ему не полегчало. Стало только хуже. Словно он предал что-то внутри себя. — Ты знаешь, где меня найти.

Давно, слишком давно он не брал ее так страстно, глубоко и сильно. От наслаждения и усталости ноги девушки дрожали. Когда она, раскрасневшаяся и довольная, вышла из кабинета Блэквела, курсанты, проходившие мимо, все поняли. Весть о том, что Виктория повторно окрутила темного мага, разлетится по академии со скоростью бубонной чумы. На губах девушки растянулась победная улыбка и первое, что она сделает — отблагодарит светлую.

Аудитория иностранного языка

Когда пара закончилась, Леа не знала, как ей поступить. Или поторопиться, чтобы поскорее убраться от вампира, или напротив, помедлить, ведь на следующей паре — по тактике выживания в экстремальных условиях — ей предстоит встретить куда менее желанного преподавателя. Решив, что общества вампира куда лучше, чем общество куратора шпионского факультета, Леа неспешно собирала вещи в рюкзак, а затем, спустившись к преподавателю, решила, что будет не лишним сказать:

— Извините за мое поведение.

Преподаватель поднял на курсантку удивленный взгляд.

— Мои высказывания о вас были неуместными. Нельзя судить о человеке только потому, что он вампир… это ведь не преступление быть вампиром. И не обязательно, что все вы убийцы и кровососы.

По мере пламенного извинения лицо преподавателя все более вытягивалось. Собственно, с лицом Суарес происходили те же изменения. Она понимала, что все это извинение преследовало лишь одну цель — оттянуть встречу с Блэквелом. Возможно, опоздать… она нервничала и не могла никак унять нервную дрожь.

— Что вас тревожит столь сильно, курсант Суарес?

Девушка нахмурилась. О вампирах она почти ничего не знала. Предположила, что, должно быть, он умеет чувствовать эмоции людей.

— Ничего, что было бы связано с вами. Извините.

Она хотела выйти, но преподаватель абсолютно спокойно, глядя в журнал, произнес:

— Ваши страхи — в вашей голове. Там же находятся бесстрашие и уверенность в себе. Советую подумать об этом.

Светлая замерла, обдумывая услышанное и улыбнулась. Возможно, преподаватель не так и плох? Возможно, действительно не стоит судить всех вампиров по одинаковым меркам?

— Спасибо, — шепнула она, зная, что преподаватель услышит, и шмыгнула в коридор, где ее уже поджидала Виктория.

Словно древняя Богиня, в красивом небесно-голубом платье, с распущенными платиновыми волосами, завитыми в легкие кудри, она стояла, прислонившись к стене. Заметив Суарес, помахала и поспешила навстречу.

— Помнишь, я обещала, что мы станем лучшими подругами? Ну что, подруга, поздравляй меня! Мы снова вместе!

— Мы? — испуганно переспросила светлая, не замедляя шага.

— Мы с Этаном! Не знаю, что ты с ним сделала, но спасибо. Он давно не трахал меня ТАК! Темный, да он вообще давно меня не трахал. А сегодня сотворил что-то невероятное, у меня даже ноги трясутся… ух! — она говорила громко, чтобы слышали все вокруг, размахивала руками, обнимала Леа, которая даже шаг ускорила и улыбалась так, словно планировала спалить своей солнечной улыбкой дотла всю академию.

— Прости, но не уверена, что ваши отношения — это мое дело, — почему-то Леа стало неприятно. Точнее, она не могла описать свои эмоции. К горлу подступил ком, не то тошноты, не то слез, не то отвращения. Хотелось плакать, крушить все вокруг… но при этом разумная часть девушки понимала — она добилась, чего хотела. Теперь ее куратор снова с Викторией, а значит интерес к Леа полностью утратил. Но от чего эта новость ее не порадовала? От чего хочется царапать грудь? От чего сердце ускорило ритм, а глаза щиплет от слез?

— Темный с тобой! А, ты же светлая… Светлый с тобой! Теперь ты первой получишь самую эксклюзивную и пикантную информацию. Не думай, что все переводчицы ветрены и безмозглы. Я щедро благодарю тех, кто мне помог. Ладно, пойду, приду в себя, после такого надо полежать. Чмоки! — девушка чмокнула светлую в щеку и грациозно удалилась.

Леа хотелось запустить в красотку камнем или на худой конец собственным ботинком. Эта самодовольная рожа вызывала у нее отвращение. Ворочала в ней темное начало. Неужели это случится? Она слышала, ей рассказывали, что в светлых может поселиться тьма и тогда они переходят в темное сообщество. Неужели подобное случится и с ней? Нет! Она не может подобного допустить! Следует навсегда выкинуть из своей головы куратора, его руки, губы…

Она решительно тряхнула головой, не понимая, что происходит. Прислонилась лбом к стене, не обращая внимания на снующих мимо курсантов. Они спешили по своим делам и, казалось, не обращали внимания на светлую. Все же, за эти несколько дней в академии она успела многое: найти друзей, найти врагов, заставить всех если не бояться, то хотя бы не трогать ее. Словно в опровержение слов, мимо проходящий Финли кинул ей:

— Тебе не жить, сучка. Я тебя уничтожу, поняла, да?

Парень выглядел пугающе: еще более красный, чем обычно, глаза горели нездоровым огнем. Его вели два охранника. Куда, зачем? И при чем здесь светлая? Девушка встревоженным взглядом проводила курсанта, судя по всему — бывшего и уныло поплелась в кабинет. Ей и без Финли проблем хватает. Одна из них сидит сейчас за преподавательским столом и наверняка ее поджидает. Не прогадала.

— Курсант Суарес, — раздалось из-за спины, когда светлая, казалось, уже успешно миновала стол преподавателя. Девушка прикинулась глухой и продолжила подниматься на свое место под недоумевающие взгляды других курсантов. — Суарес, — громче повторил Блэквел. Ослушаться — выйти на откровенный конфликт. Собрав в кулак всю свою волю, она глубоко вдохнула и, не обращая внимания на дрожащее сердце, развернулась.

Видеть мужчину оказалось выше ее сил. От смешанных чувств хотелось выбежать из аудитории. Страх, паника, отвращение и… обида? Эмоциональный коктейль отравленным соком разливался по венам, от чего девушка и шага ступить не могла.

— Мне помочь вам спуститься? — угроза подействовала и уже через мгновенье Леа стояла перед столом куратора.

— Во-первых, с завтрашнего дня ты посещаешь курсы сексуального просвещения для переводчиц. У меня нет ни времени, ни желания с тобой возиться. Расписание спросишь у соседки.

Девушка смущенно обернулась по сторонам и хлопала ресницами. Слышать безразличный тон куратора, наблюдать пустой взгляд в свою сторону, оказалось неожиданно неприятно.

— Во-вторых, твой дар меня больше не интересует. Ненавистные уроки со мной — окончены.

Казалось бы, светлая должна радоваться, но от этой новости засосало под ложечкой. Страшно представить, как проходят эти самые уроки сексуального просвещения. Она решила, что вечером подробно расспросит у Бри.

— В-третьих, через полчаса после огневой подготовки — жду тебя в беседке. Обсудим с тобой и Кристиной план операции.

Леа просияла, но Этан поспешил ее осадить.

— Я бы на твоем месте не радовался раньше времени. Все может закончиться очень плохо. Последнее. Завтра приезжает Эфита, чтобы поговорить с тобой.

— О чем?

— Не знаю, — пожал плечами, хотя прекрасно знал: основная цель этого политического визита — убедиться, что представителю сообщества светлых, пусть и не прошедшему инициацию принадлежности к сообществу, не был причинен вред. — А теперь занимай свое место, пара началась.

«В-третьих» перечеркнуло «во-первых» и «во-вторых». Оно оттеснило на задний план и необходимость пройти подготовку по малопригодному для практического применения предмету, и хлесткие слова, и обидный тон куратора, и даже таинственный визит Эфиты — заместительницы Эфы. Леа может помочь светлым — это куда более важно! Сможет выручить девушек, таких же, как она — светлых, молодых, желающих жить. Воспоминания о преподавателе иностранного языка так и всплывали перед глазами. Только ей причудились длинные клыки, взгляд с жаждой крови, страшные опыты, которые он производит с еще живыми людьми и сопровождающая мужчину аура страха, остужающая кровь в венах. Она, Леа, может помочь. И поможет! Настроение взлетело до небес и подарило крылья.

Лекцию слушала в пол уха, благо Блэквел не обращал на Суарес внимания, не задавал ей вопросы и вообще делал вид, что девушки не существует. В другое время этот факт неприятно ранил бы самолюбие, но только не сегодня. Ерзая на стуле, словно тот усыпан кнопками, она хотела поскорее ринуться в беседку, будто там уже ждала Кристина с планом по освобождению заложниц.

— Суарес! — третий раз повторил куратор. Леа даже вздрогнула и подняла глаза — стоит рядом, выжидательно смотрит сверху вниз. Недоволен.

— Что?

— Повторите мою последнюю фразу…

— Я… — она рассеянно обернулась, но желающих помочь не нашлось. Тогда собралась с духом и сказала правду: — Простите, я вас не слушала.

— Считаете, что тактика выживания в экстремальной ситуации — лишний предмет?

— Никак нет.

— Считаете, что, раз уж спаслись с тонущего корабля, то и в другой ситуации выберетесь?

— Не знаю… возможно…

— Проверим, — нахально улыбнулся мужчина и вмиг стало темно и тесно.

Леа попробовала сесть, но ударилась головой. Паника шевельнула в ее душе зачатки клаустрофобии. Очевидно, что сейчас она в тесном закрытом пространстве. Странный звук… движение. Казалось, Суарес осознала, где находится, но отчаянно не желала этого признавать.

В академии Растона в этот момент

— Итак, посмотрим, как это выглядит на практике, — резюмировал темный маг. — Сейчас курсант Суарес, которая нещадно прослушала половину лекции, едет в багажнике автомобиля похитителя, который везет ее на свалку, где изнасилует, убьет и спрячет останки среди мусорных куч.

Курсанты притихли. Некоторые побледнели и уставились на темного мага, поверив, что он говорит правду. Это могло случиться с любым из них. Любой мог оказаться сейчас на месте Суарес. Мало кто усомнился в словах преподавателя, тем более, произнесенных с таким серьезным выражением лица. Наконец, злорадно улыбнувшись, Блэквел продолжил:

— Как думаете, насколько быстро она осознает важность предметов, которые каждый шпион обязательно должен носить с собой? Посмотрим.

Стена за преподавательским столом превратилась в огромный монитор. Темнота и тихие звуки. Курсанты переглянулись, с интересом заерзали на местах.

— Добавим свет, — пояснил темный маг и на экране в серо-зеленых тонах, появилось перепуганное лицо Суарес, которая в панике прощупывала карманы.

Достала какой-то листок, свернула и положила обратно, достала карту-ключ и замерла, разглядывая, словно видела впервые. Блэквел, позабыв о присутствующих, приблизил изображение и едва слышно чертыхнулся. Эта карта ему хорошо знакома. Теперь миссия, которая поручена светлой, стала очевидной.

В багажнике

Леа рассматривала неизвестный предмет и вспоминала отрывки из разговора со связным. Она ведь отказалась менять ключ-карту, почему же тогда эта самая карта лежит в ее кармане? Да и связной согласился, что основное задание важней и на мелкие пакости можно не размениваться? Решив подумать об этом потом — если выживет — Леа положила карту на место и в отчаянии взвыла. Зная темного мага, она ожидала чего угодно. Уверенность в том, что Блэквел переместил ее в реальный багажник Бог весть кого — непоколебима. И светлая сомневалась, что этот «Бог весть кто» обрадуется, обнаружив в своем багажнике неизвестную девчонку. Следовало выбираться, а в карманах, как назло, только записка от Тора и неизвестная ключ-карта. Как сейчас пригодился бы нож!

Девушка попробовала открыть крышку багажника, толкнув ногами. Что и следовало ожидать — крышка плотно заперта. Если выберется — первым делом приобретет фонарик и вернет себе нож. И, разумеется, примется в оба уха слушать лекцию о тактике выживания в экстремальных ситуациях. Это ли не экстрим. Она терпеть не могла замкнутые пространства и темноту, а здесь — шедевр. Два в одном флаконе.

Пошарив руками вокруг, она нащупала монтировку, тряпки, пустую бутылку, пару пакетов с порошком — видимо, бытовая химия и мелкие пузырьки с фиолетовой жидкостью в коробке. Ничего, что можно было бы использовать для побега. Паника подбиралась к горлу и грозила вылиться в паническую атаку. Стало не хватать воздуха, а перед глазами заплясали яркие вспышки. Первый враг запертой в багажнике жертвы — паника. Из-за гипервентиляции воздуха может произойти потеря сознания, а это означает, что шансы на спасение будут равны нулю.

В академии Растона

— Господин Блэквел, а вы уверены, что курсант в багажнике убийцы и насильника?

— Нет. Это торговец оружием, кровью вампиров и слезами драконов. Но они личности разносторонние, — коварно хмыкнул преподаватель и совершенно не ожидал, что Уэстон уверенно и громко произнесет:

— А я верю в светлую. Она справится.

Взяв на заметку, куратор решил усложнить задание. Точнее, он изначально знал, что Леа не поздоровится, даже если удастся выбраться из багажника. Вернее, в том случае, если удастся выбраться…

— Как правило, если вы в багажнике — ваши руки и ноги связаны. В некоторых случаях еще и рот заклеен. Курсант Суарес итак получила значительное преимущество. Если не справится — ей нечего делать на шпионском факультете.

Все отметили, что темный маг зверствует и таит злобу на светлую. Но мало кто знал об истинных причинах. Не догадывался и сам темный, не понимая, как реагировать на совершенно новые эмоции. Желание уничтожить светлую физически и морально сталкивалось с желанием вытащить ее из этого чертового багажника, переместить на необитаемый остров и обнимать, защищать, целовать до потери пульса…

В багажнике наркоторговца

Как правило, неопытный похититель забывает обыскать свою жертву перед тем, как засунуть в багажник. Волнение, страх быть пойманным стирают грани разумной предосторожности. Это становится настоящим спасением для жертвы. При этом, тренированный разведчик отличается от обычной жертвы умением взять себя в руки и мыслить рационально в любой, даже самой экстремальной ситуации. Именно поэтому многие жертвы становятся таковыми лишь потому, что не смогли вовремя поднять трубку телефона, позвонить в службу спасения, внятно назвать свое имя, место похищения, приметы похитителя и автомобиля. После этого следует включить режим без звука и ждать. Пеленгация включенного телефона с работающей сим-картой позволяет найти жертву похищения достаточно быстро, если не мешают бюрократические процедуры. Конечно, все это абсолютно бесполезно, если телефона при вас нет.

У светлой его не было. Она рылась в куче бесполезных вещей, порошков, пузырьков с жидкостями и старалась заткнуть глотку разрастающейся панике, которая траурным басом кричала «мы умрем и Блэквел будет только рад!»

— Если вы меня слышите, Этан Блэквел, я вас собственными руками придушу! — рыкнула светлая. — Вот только выберусь — и придушу.

…По аудитории прошелся смешок, сам темный маг расплылся в довольной ухмылке. Он добился, чего хотел: вывел Суарес из себя. Показал, что бывает с теми, кто пробует шутить с ним или играть. Он ставит на место. Всех. Жестко. Быстро и показательно…

Никогда бы не подумала светлая, что может ненавидеть настолько сильно. Все ее чувства обострились, словно обоюдоострые ножи. Паника отступила, только ясные, четкие и рациональные мысли приходили одна за другой. Она не знала, откуда эти знания, но четко следовала интуиции.

По мере действий светлой, лица сидящих в аудитории, а главное — куратора шпионского факультета, вытягивались от удивления.

Первое, что следует сделать, оказавшись в багажнике — успокоиться. Как правило, у вас есть примерно двадцать часов до того, как вы потеряете сознание. А вот от гипервентиляции при панике это произойдет существенно раньше. Далее — проверьте средства связи. При отсутствии таковых — пытайтесь бежать. Как правило, большинство автомобилей оборудованы специальным рычагом для открывания двери багажника изнутри. В новых моделях он имеет подсветку, в старых — нет, но расположен рядом с замком багажника.

Светлая нашла рычаг отточенным движением, словно выбираться из багажника для нее привычное дело. Потянула — заблокирован. Если вы в багажнике опытного похитителя, этот номер не пройдет: злоумышленник заранее позаботится о том, чтобы максимально усложнить жизнь своей жертве. Но рычаг — не единственный выход. Есть еще провод багажного рычага, расположенный, как правило, под ковриком багажника, но и он не поможет, когда похититель тщательно готовился к операции.

Многие модели машин имеют встроенный багажник, крыша которого выходит в салон. Если как следует ударить ногами изнутри — она слетит и можно без труда пробраться внутрь автомобиля и спастись. Разумеется, не следует этого делать, когда машина движется. Идеальный вариант — дождаться остановки и хлопка водительской двери. После этого у вас примерно 5–7 секунд на побег. Идеально, если вы испортите механизм открывания багажника, чтобы похититель повозился с ним. Это даст дополнительное время. Выбив крышку или выдавив сиденье — выбирайтесь в салон, открывайте двери и со всех ног бегите туда, где есть люди. Если вы в безлюдной местности — в лес. Но, чтобы последний не стал местом гибели, запоминайте курс, а лучше двигайтесь параллельно трассе. Похититель инстинктивно побежит вглубь. Так вы сможете уйти от преследования, а, когда убедитесь, что спасены — выходите на дорогу и ловите первый попавшийся автомобиль.

Но и этот вариант Суарес не подходил. Багажник не был встроенным. Железная крышка плотно прикрывала сверху, словно крышка гроба.

Можно было бы оторвать задние панели и выбить тормозные фонари, чтобы просунуть руку и дать сигнал другим участникам дорожного движения, что она похищена, но этот способ слишком шумный и привлечет внимание самого похитителя, который наверняка сейчас о ней не знает. Оставался единственный вариант и Леа надеялась, что он сработает — выдавить заднее сиденье, которое во многих моделях автомобиля складывается для доступа к багажнику. Однако, для этого следует приложить немало сил. Но адреналин обычно помогает. Светлая решила, что так и поступит и притаилась.

В академии Растона

— Что ж, — не выдавая своего удивления, резюмировал преподаватель. Леа, прожившая всю жизнь на улице и наверняка никогда не владевшая автомобилем не могла знать нюансов расположения провода багажного рычага или этого самого рычага. Далеко не каждый владелец автомобиля знает, что его машина оборудована либо не оборудована подобным. А светлая уверенными движениями искала именно там, где данные элементы могли располагаться.

Да, работа Леа на Нолана для него не новость, но знания, которые таятся в маленькой головке — не давали магу покоя. Откуда? Выяснит. Обязательно выяснит. Понадобится — Истину привлечет, и достанут нужную информацию болью и силой.

— Что сделала Леа, кто прокомментирует?

— Металась по багажнику, — усмехнулся Терцис. — А когда поняла, что выхода нет — сдалась.

— Еще варианты?

— Она искала рычаг открытия багажника изнутри и провод этого рычага. Но, судя по всему, машина не оборудована ими, либо наркоторговец заранее позаботился, чтобы его потенциальные жертвы не могли сбежать. Думаю, что это не первый заложник, — предположил Питерсон.

— Хорошо. А почему сейчас она не пытается выбраться? Не зовет на помощь? Не выбьет задние фонари?

— Это верх глупости, — спокойно заметил Уэстон. — Она выжидает. Я думаю, хочет выдавить сиденье, ведущее в салон. Вот только я более чем уверен, если похититель предусмотрительно избавился от рычага и провода, он и сиденье заблокировал.

— Получается?

— Ей не выбраться из багажника, пока его не откроют, — с волнением выдал Уэстон.

— Проверим, — злорадно улыбнулся куратор и вновь обратился к экрану.

В багажнике

Леа ждала. Ведь должен же водитель когда-нибудь остановится? А, когда остановится, она выдавит заднее сиденье и спасется. Самое главное — бежать. Бежать быстро и не оглядываться, как любят делать потенциальные жертвы. Каждый оборот — потеря драгоценных секунд и может обернуться смертью. Самое важное при побеге — у вас перед глазами, спереди.

Наконец, через несколько минут автомобиль остановился, но мотор продолжил работать. Хлопнула водительская дверца. Леа со всей силы толкнула ногами заднее сиденье — без результата. Его заклинило. Она повторила несколько раз — бесполезно. Решение пришло спонтанно и мгновенно. Паника не успела отравить сознание. Девушка развернулась ногами к выходу из багажника. Когда в глаза ударил свет, она со всей силы ударила стоявшего перед багажником мужчину в живот и, пока тот от неожиданности не пришел в себя, выскочила и рванула в сторону леса. Пока бежала — оценила обстановку: трасса, место безлюдное, черный лиственный лес по краям. Что понадобилось водителю в багажнике — оставалось догадываться, да ей и без надобности эта информация. Наверняка у него есть пистолет.

Один… Пистолет вынимается из кобуры, снимается предохранитель, два — передергивается затвор, три — прицеливание, четыре…

Девушка не прогадала.

Через четыре секунды раздался хлопок и в дерево рядом с ней со звоном впился кусок свинца. Замерев на секунду, она резко метнулась в сторону и как раз вовремя, поскольку вторая пуля ударила туда, где девушка полсекунды назад находилась.

— Какая-то девка в багажнике! Урод, ты приволок девку на встречу? — донеслось со спины.

— Я не знаю, как она тут оказалась. Наверняка сперла дурь. За ней!

Чтобы уйти от погони в лесу, нужно знать несколько правил. Если вас преследуют обычные люди и у них нет собак — это достаточно просто. Не тратьте время на заметание следов, лучше не оставляйте их. Для этого следует двигаться по гальке или сухой земле. Выбирайте поверхность, не воспринимающую следы. Избегайте кустарников, зарослей высокой травы — они оставляют хорошо заметные «ходы» в виде протоптанной травы и сломанных веток. Измените направление движения на тех участках, где это наверняка останется незамеченным. Если дорога уходит вперед, лучше неожиданно свернуть, если сворачивает — продолжите движение прямо. Если есть река или небольшой ручей — двигайтесь по воде, так ваши следы будет нереально обнаружить. Выбирайтесь на другой берег по камням.

Леа четко следовала этим советам, даже создала ложный след, сломав несколько веток и оставив пару следов в противоположном направлении. Но неожиданно услышала совсем рядом:

— Воровку послал маг! Я обнаружил и уничтожил поисковый импульс.

Светлая притихла, спрятавшись за поваленным ясенем. Правила, которым она следовала, гарантированно помогли бы ей, не будь среди преследователей мага. Такой найдет жертву, несмотря на все ухищрения по остаточному следу ауры, даже особо не напрягаясь.

— Выходи, мы тебя нашли, — хрустнули сухие ветки под тяжелым сапогом похитителя. Сердце девушки перекрикивало тревожно кричащую сойку, предупреждающую лесных обитателей об опасности.

Леа приходили отчаянные мысли. Она уже думала, что умереть среди ясеней и рябин, под прелый запах мха и грибов, возможно не так и плохо. Выхода из ситуации она не видела.

Академия Растона

Курсанты увлеченно следили за приключениями Леа, словно смотрели боевик. Но неожиданно после серии выстрелов, чудом не достигших цели, картинка дернулась, зашипела и пропала.

— Что случилось? Куда пропало изображение?

— Среди преследователей маг. Должно быть, уничтожил поисковый импульс, — спокойно пояснил Блэквел. — Думаю, вы на практике убедились, насколько важно каждому шпиону носить с собой определенный набор вещей. Давайте пройдемся по списку…

— Господин Блэквел, — прервал курсант Питерсон. — А как же Леа?

— А что Леа? — не понял темный маг.

— Она же… она ведь не выберется. Вы сами сказали, что там маг, а она светлая… к тому же дар спит. Она не сможет спрятать ауру… ее же… ее ведь убьют!

— Вы на шпионском факультете, Питерсон. Здесь выживают сильнейшие. Если курсант Суарес не справится с ситуацией, то королевство не нуждается в ее услугах. Сдавать мой предмет ей уж точно не придется.

От неуместной шутки темного мага рассмеялись лишь несколько человек.

— При всем уважении, господин куратор, — решительно поднялся Уэстон. — Вы не правы. Мы не можем бросить Леа!

— Хотите присоединиться к Суарес? — спокойно спросил он, навалившись на преподавательский стол и скрестив руки на груди.

— Хочу, — смело заявил парень. — Я не бросаю своих. Это подло!

— Считаете меня подлецом? Смело, Уэстон.

— Считаю, что Суарес свой урок усвоила. До отбора еще месяц. У нее недостаточно знаний, чтобы справиться с таким заданием. Пошлите меня на выручку.

— И меня, — согласился Питерсон.

— Кто-то еще желает присоединиться? — с таинственной улыбкой куратор обратился к аудитории. Курсанты не одобряли того, что Блэквел бросил Суарес в беде, но рисковать своими шкурами не хотели, потому потупили взгляды и старались не глядеть на куратора.

— Трусы, — злобно выругался Уэстон. — Переправляйте нас. Каждая минута дорога!

— Дорогие птенцы, — голос темного мага жесткий, ледяной, демонстрировал его недовольство. — Сейчас вы все, кроме Уэстона и Питерсона поступили как порядочные сволочи. Запомните раз и навсегда: мы не бросаем своих. Тем более, если агент находится под вашей ответственностью! Бывают ситуации, когда приходится жертвовать игроками, но это явно не тот случай. Всем пятьсот отжиманий, пятьсот приседаний, реферат по взаимодействию в группе и дополнительный вопрос на зачете. Уэстон и Питерсон дружно для вас посчитают — приступайте.

С этими словами мужчина растворился.

Где-то в лесу

Суарес, скованная по рукам и ногам жесткими путами заклинания, молилась Богам, чтобы те совершили чудо. Ее привязали к дереву и избивали, не стесняясь при этом в выражениях.

— На кого работаешь, сука? — осклабился наркоторговец, отвесив очередную оплеуху, от которой щеку девушки прострелила боль.

Если вас допрашивают с применением насилия, как правило, в результате убьют. В такой ситуации есть несколько вариантов: молчать, если уверены, что вытерпите пытки, либо самозабвенно врать, выдавая каждый раз все новую и новую информацию. Так вы продлите свою жизнь, и это имеет смысл, если за вами на выручку может прийти команда.

— Я буду сотрудничать, только перестаньте бить, пожалуйста, — взмолилась девушка. — Все скажу, я скажу!

— О, так у нее дар целительницы, — маг, не участвовавший в избиении, внимательно присмотрелся к девушке. — Гэнс, не переусердствуй. Когда получишь, что нужно, отдай ее мне. Дар исцеления — лакомый кусочек. Хочу в свою коллекцию.

— Не про вашу честь, господа, — раздалось за спинами мужчин.

Наркоторговец моментально вскинул оружие, маг встал наизготовку, готовый в любой момент запустить боевой пульсар.

— Бегите, — спокойно приказал Блэквел, сложив руки за спиной и даже не думая вставать в боевую стойку.

— Че? — наркоторговец оглянулся на своего заметно струхнувшего сообщника. — Ты кто такой, мужик? Пулю в лоб словить захотел?

— Я не буду повторять трижды. Бегите!

Маг сообразил первым. И о том, кто перед ним, и о том, что быстрый бег существенно повысит его шансы на выживание. Когда хруст веток стих, куратор шпионского факультета внимательно посмотрел на наркоторговца.

— Да что за хрень? — ругнулся тот и опустошил обойму, судорожно стреляя в незваного гостя. Пули зависли в воздухе в паре метров от Блэквела, который даже не шелохнулся.

— Всегда поражался человеческой тупости, — пули свинцовым дождем осыпались к ногам мужчины. — Ведь предупреждаешь. Делаешь предложение, внушение… а они — с пистолетом против темного мага.

Наркоторговец судорожно перезаряжал обойму. Этан внимательно, с нескрываемым изумлением, наблюдал и даже стимулировал:

— Ничего, ничего, не торопись, я подожду.

Взмах руки и путы со светлой спали.

— Суарес, — позвал он, но светлая не шелохнулась. Она не знала, кто из присутствующих больший монстр. Избивавший ее наркоторговец, или поставивший в такую ситуацию преподаватель. — Повторить?

Девушка не шелохнулась. Наркоторговец тем временем закончил и вновь выставил перед собой пистолет. Вытянутая рука заметно дрожала, а затем, помимо воли мужчины, начала разворачиваться. Глаза наркоторговца округлялись все больше:

— Нет, пожалуйста, не надо… — мужчина едва не рыдал, но темный маг был непреклонен. Все так же, сложив за спиной руки и внимательно наблюдая за соперником, он стоял неподалеку и творил свою темную, разрывающую жизненные нити магию.

От очередного громкого хлопка у Леа заложило уши. Кровь вперемешку с чужими мозгами оросила ее с ног до головы. Светлая даже не вскрикнула, не вздрогнула и не испугалась. Она пустыми глазами смотрела на темного мага и понимала, что внутри нее разливается нечто страшное, темное и настолько пугающее, что оно способно затмить собой солнце, едва пробивающееся через густые кроны ясеней.

— Ловко ты окрутила сокурсников. Уже заступаются за тебя, — проследив, как тело наркоторговца безвольно свалилось на землю, словно тряпичная кукла, резюмировал мужчина.

Смахнув с лица кровь и куски плоти, Леа утратила способность рационально мыслить. В глазах потемнело. Она обвела взглядом лес и направилась к поваленному ясеню. Тому, что служил ей укрытием. Резким ударом в основание толстой ветки отломила себе дубинку и, перехватив ее двумя руками, бросилась на мужчину, со всей силы нанеся удар сверху вниз по голове. Он отвел его спокойно, не шелохнувшись.

— Эмоции — не лучшее подспорье для драки. Так ты уязвима, — спокойно ускользнув от второго удара — лишь отклонившись в сторону, заметил куратор.

— Зато легчает! — рыкнула она, сделав ложный выпад, а затем резко ударив палкой в грудь Блэквела.

— Леа, не ввязывайся в драку, если не уверена в победе, — откинув с лица угольные пряди, темный маг предупредил, что не станет шутить. — Я не сделаю скидку на твой пол и буду бить в полную силу.

— Хватит болтать, — очередной удар, который Блэквел играючи отбил, поддав светлой по ягодицам. Не стерпев подобного хамства, она резко развернулась и в последний момент вместо удара в грудь саданула палкой по ногам.

Как получилось, что в следующее мгновенье она уже летела, проламывая спиной ветки сухого ельника, пока не треснулась о рябиновый ствол, Леа не поняла. Сползла на землю и, потирая ушибленную голову, пыталась унять головокружение. Деревья радостно плясали вокруг, спину ломило от боли, а к ней стремительными шагами с потемневшим взглядом приближался куратор шпионского факультета.

— Наигралась или добавить? — резко отчеканил он.

— Сволочь! — рыкнула девушка, снова схватившись дрожащими руками за дубинку.

— Хорошо, поднимем ставки, — в ладони мужчины сверкнула сталь.

— Родительский нож! — даже несмотря на неуверенное зрение, что еще не полностью восстановилось, она узнала бы его из тысячи других.

Но темный маг не дал девушке прийти в себя. Если бы не рефлексы, нож, точно в масло, вошел бы в грудную клетку Суарес. Она лишь успела выставить перед собой ветку дерева, которую использовала в качестве оружия. Не ожидая подобного от учителя, Леа поняла: никаких запретов. Сейчас она может избавиться от своего мучителя. Здесь и сейчас! А после вернется в академию, заберет книгу и забудет обо всем, словно о страшном, кошмарном, ужасающем сне. Начнет с чистого листа…

Отточенным движением достала из палки нож. Удар в грудь Блэквел отвел, но это лишь отвлекающий маневр, следом за которым светлая полоснула мужчину по щеке. Наблюдая, как по красивому лицу мага стекает красноватая жидкость, Суарес улыбнулась. Наконец-то гад получил по заслугам. И это только начало! Зря он отдал нож. Она не упустит возможности продемонстрировать все свои навыки.

— Пора с этим заканчивать, — холодно резюмировал мужчина, и в следующее мгновенье рука Леа была неестественно загнута за ее же спину. — Брось нож, Суарес.

Леа дернулась, пытаясь высвободиться, но маг крепко держал ее второй рукой, не оставив простора для маневра.

— Трижды я повторять не буду. Бросай нож, иначе сломаю запястье.

— Да никогда в жизни! — рыкнула она и взвыла от боли.

Впервые девушка слышала, как хрустят ее же собственные кости. Нож из вмиг ослабшей ладони выпал сам. Не соображая от боли, действуя на адреналине и инстинктах, она со всей силы ударила мага затылком в переносицу, затем с разворота добавила здоровой рукой по лицу, получив по лицу в ответ. Они перешли от слов к делу. Но, хоть темный и обещал бить в полную силу — не мог. От первого же меткого удара светлая отправилась бы к своим родителям.

Они танцевали на поляне танец смерти, прыгали между деревьев, бросались друг на друга злобно, разъяренно, с ненавистью. Сражались яростно, словно злейшие враги, словно от победы зависела не только жизнь, а зависело будущее королевства и даже мира. Словно каждый удар не причинял боль, а исцелял ее. Наконец, Блэквелу удалось скрутить светлую. Удерживая раненую руку девушки в неестественном положении, он сдавливал ее горло локтем, а сам стоял за спиной и прошептал на ухо.

— Моли о пощаде и я отпущу.

— Я вас ненавижу! — выкрикнула она из последних сил, цепляясь здоровой рукой за его мощную и твердую, словно скала, руку. Сознание начинало меркнуть, перед глазами — черно-кровавые разводы, воздуха не хватало. Отчаянный шаг — светлая резко нагнулась и, сделав подсечку, повалила мага на землю. Но он тут же увлек девушку за собой и перевернулся, придавив ее всем телом. Стратегический просчет. Из такой позиции против превосходящего по весу противника Леа не выбраться. И девушка прекрасно это понимала.

— Взаимно, Суарес! — рыкнул он, прижав руки девушки к земле. — Не-на-ви-жу!

— Убила бы! Только дайте нож и освободите руку!

Она тяжело дышала, понимая, что разомкнуть стальную хватку ладоней не получится. Но этого не понадобилось. Блэквел отстранился, вложил в руку Леа нож и приставил его к своей шее, наклонившись так низко, чтобы она кожей ощущала, как пульсирует кровь в его шейной артерии.

— Одно нажатие. Сюда, — дыхание темного мага щекотало шею девушки. — И твоя мечта сбудется. Ну же.

Она сжала нож с энтузиазмом и уже хотела выполнить то, что требовалось. То, что должно. То, что принесет освобождение. Из-под кончика клинка зазмеилась красная жидкость. Удары сердца темного мага слились с ударами ее сердца, одно тяжелое дыхание на двоих, одна ненависть на двоих. Он смотрел ей в глаза, спокойно, решительно и понимал — Суарес не сможет. Нож выпал из вмиг ослабевшей руки, на ресницах задрожал хрусталь слез:

— Я вас ненавижу, — прошептала она, бессильно ударив куратора в грудь.

— Я знаю, — выдохнул он прямо в губы.

— Ты мне руку сломал, — обиженно и удивленно.

— А ты сломала меня… Мы в расчете.

В следующий миг сознание отказало обоим. Они вновь перешли к сражению, но на ином уровне. Поцелуи ранили больнее ударов. Они сминали друг друга в объятиях, царапали, не щадя тел, не скупясь на ненависть, кусали губы до крови. Повторяли «ненавижу», а бедрами сжимали друг друга, не желая отпускать, руками — притягивали ближе, пытались соединиться воедино. Удары перемежались с непривычной и неуместной нежностью. Язык куратора бесцеремонно вторгался в рот светлой, встречая яростное сопротивление. Она хотела сама владеть ситуацией. Не поцелуй, а попытка выпить друг друга без остатка, осушить, подчинить, сделать больно, избавляясь от собственной боли. Пальцы помимо воли переплетались, тела выгибались, из груди вырывались предательские хрипы наслаждения.

— Суарес, — прохрипел темный маг. — Остановись. У тебя эмоциональный откат.

— Плевать, — тяжело дыша, она вновь приникла к губам мужчины, словно это живительный бальзам, ничего не понимая, не отдавая себе отчета в том, что происходит. Ей казалось, что она снова спит и этот сон не причинит вреда.

— Да, — прошептал мужчина, возвращая страстный, обжигающий поцелуй, пробираясь руками под рубашку девушки. — Нет, я под проклятьем, — он снова отстранился, прижавшись лбом ко лбу светлой. Дыхания не хватало даже тренированному бойцу. Они привык сражаться иначе… — Я не могу, не должен…

Леа пощекотала язычком набухшую артерию на шее куратора, а затем укусила его зубками, от чего желание прострелило и без того ослабшее тело мага, заставляя разум предавать, заставляя проклятье, темное, злое, опасное, завладевать сознанием. Против магии вампиров — жестокой и беспощадной, у Этана не было противоядия. Как и против магии светлой…

— К черту, — выплюнул он и впился губами в припухшие губы Леа, прижимаясь к ней бедрами, позволяя чувствовать силу своего желания. Но это не отпугнуло девушку. Не сегодня, не здесь и не сейчас. Это его подарок, его благословение. Суарес, такая податливая в этот миг, ничего не соображает. Она полностью доступна и отдаст ему все что угодно: свою невинность и свой дар. Ей нужно эмоциональное замещение, и он будет сволочью, если не даст его. Да. Это правильно…

Но, несмотря на желание, от которого ломило в паху, силу проклятья, шептавшего, липким холодным голоском, что следует взять Леа, здесь, на влажном мхе среди прошлогодней рябиновой листвы, ведь она так прекрасна в едва пробивающихся сквозь крону лучах солнца, что-то мешало. Что-то зудело. А затем перед ним появилось лицо Рейны и темный маг отстранился, стараясь уцепиться за хвост какой-то мысли, чего-то действительно важного.

— Этан, ну что ты делаешь, — шептала Леа, покрывая шею и лицо мага беспорядочными, сводящими с ума поцелуями.

— То, что должен. Единственное, что должен, — прошептал он, закрыв глаза и закусив губку светлой.

Девушка не сразу сообразила, что произошло. Точнее, она долгое время не понимала, что происходит: перед глазами — темная пелена и небо в звездах, голова кружилась от накрывшего безумия, сердце колотилось в ушах и жар собственной крови, хлынувшей к лицу, создавали ощущение нереальности происходящего.

— Воу, воу! Полегче, друг! — закричал Ирем и отвернулся. — Не в моем же лазарете!

— Уведи ее! — прорычал Блэквел, едва найдя в себе силы, чтобы перекатиться на спину. Он переместился в единственное место, где могли помочь — лазарет академии, к своему другу ведь Рейна на важном задании и в королевском дворце Этану сейчас не были бы рады. Тем более — в таком виде.

Светлый мгновенно подхватил девушку и отвел в одну из палат, усадил на кушетку и провел быстрое сканирование на наличие повреждений. Суарес смотрела в одну точку, нахмурив брови, ее лихорадочно потряхивало — поднималась температура, а на глазах блестели слезы.

— Я приду через минутку. Выпей воды, — Ирем плеснул в стакан ледяной воды и протянул девушке. Графин прихватил с собой и вышел, плотно заперев дверь.

Светлая долго смотрела на белоснежную запертую дверь, сжимая в руках стакан и даже не чувствуя исходящего от него ледяного холода. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме ужаса и стыда. Если в лесу у нее был эмоциональный откат, то сейчас тогда что? Она с силой швырнула стакан в дверь и закричала от бессилия, что было мочи. Затем упала на кушетку и, свернувшись калачиком, зарыдала.

Блэквел, закрыв лицо ладонями, сидел прямо на полу, пытаясь совладать со сжигающим душу проклятием. Оно все сильнее вгрызалось отравленными зубами в его сознание, тянуло к светлой магнитом. Маг был готов вскочить, выбить дверь и накинуться на девушку, наплевав на присутствие Ирема. Что бесило его больше в этот момент: собственное бессилие перед проклятием или то, что содеянного в лесу не вернуть назад? Ответа не было…

Ирем вздрогнул, услышав треск стекла и крик.

— Начался откат, — констатировал он.

— Ирем, помо…

Светлый затем и прихватил кувшин с ледяной водой, чтобы помочь другу прийти в чувство. Шок, неожиданность — лучшее лекарство в подобных ситуациях.

Хлопая огромными глазами, Этан ошарашено глядел на лекаря.

— Ну как, помогло? — спокойно осведомился тот, наблюдая, как чернильные пряди куратора шпионского факультета намокли и облепили лицо.

— Хотя бы так, — мужчина потряс головой, разбрызгивая капли по кафелю и поднялся. — Скажи, что у тебя готово противоядие. Я перестаю себя контролировать! Это издевательство какое-то!

Он не сводил взгляда с двери, за которой плакала светлая. Темный маг понимал — Леа все осознала и сейчас в ужасе. Хотел бы он стереть из ее памяти эти воспоминания, но не мог. Мужчина горько усмехнулся. Огромная магическая сила, сотни боевых заклинаний в запасе, десятки отобранных даров, а тех, что так нужны, в его запасе не имеется. Он бы хотел прочесть мысли светлой и стереть из ее памяти ненужные воспоминания, но не мог.

В руке лекаря сверкнул пузырек. Блэквел понял без слов и, схватив склянку, сорвал пробку и залпом проглотил мутноватую черную жидкость, не почувствовав вкуса.

— Э-э, — все, что успел выдавить от удивления Ирем.

— Что?

— Вообще-то, следовало выпить столовую ложку… трижды в день…

— К темному. Лишь бы сработало! Сработает? — переспросил мужчина, не чувствуя изменений. Его все также неодолимо влекло к двери, за которой — она. Беззащитная, потерянная и испуганная девочка с глазами олененка. Его олененок. Его!

— Разве у меня может быть иначе?

Нет. Если Ирем за что-то брался, то результат — неизменно превосходил любые ожидания. Он знал свое дело от и до, был лучшим. Именно поэтому ему, светлому, предоставили убежище в академии Растона. К тому же, недостатка в «практическом пособии» для написания очередной диссертации у него не было. Шпионский факультет и факультет следователей неизменно поставляли ему различного рода рабочий материал, как правило — телесный. А благодаря стараниям переводчиц частенько приходилось разрабатывать противоядия от разных изощренных проклятий. Вот и сейчас, когда Рейна принесла ему рецепт приготовления противоядия, необходимые ингредиенты уже находились в его особом шкафчике.

Глаза темного мага начали светлеть — зелье действовало. Ирем не мог предсказать результат неверной дозировки, побочные действия могли иметь место, но он был уверен, что с этим, в отличие от самого проклятия, Этан справится.

— Спасибо, друг. Ты снова меня выручил, — устало выдохнул Блэквел, присаживаясь на стул и прислонив голову к стене. — Иди к ней. Она нуждается в твоем внимании и лечении.

— Ты… вы? — лекарь не решился озвучить свое предположение, но надеялся на отрицательный ответ.

— Слава темному, нет.

— Слава светлому! — едва улыбнулся мужчина.

— Ирем. Дай ей свою настойку. Ту самую…

Лекарь склонил голову на бок и неподдельно изумился.

— Ты уверен? Это же не педагогично, — ироничная улыбка прошила лицо друга, когда он пародировал слова темного мага. Не раз Ирем предлагал применить эту настойку к курсантам после очередного жестокого испытания, впивавшегося в их сознание отравляющими когтями и оставляющего раны, неизгладимые, тяжелые, которые рубцевались, превращаясь в шрамы озлобленности, неверия и жестокости. Но ответом Блэквела раз за разом было жесткое и категорическое «нет». Они знали, куда поступали и должны здесь и сейчас столкнуться с жестокой реальностью. Лучше, если еще курсантами они лишатся всяческих романтических иллюзий на счет предстоящей работы, чем их сломает первое же боевое задание. Но сейчас Этан не хотел ломать девочку. Он понимал, если хочет создать из нее темную — идеальный вариант сделать это сейчас. Переход от света ко тьме возможен. Это крайне редкое явление, но возможное. Особенно, если родители — темные. В сущности, он ни разу не сталкивался со светлым ребенком у темных родителей и этот факт в его голове пока не укладывался.

Он не хотел ломать Леа. Не хотел лишать ее света. Почему? На этот вопрос ответа также не было. Но обязательно найдет его. Он разберется, как и всегда. Но принятых решений Блэквел не меняет. Только в исключительных случаях.

В отдельной палате

Леа, сжавшись в комочек, глядела в одну точку и дрожала. Эмоции, обрушившиеся ураганом, совершенно опустошили. Сейчас не было ничего: ни страха, ни боли, ни обиды, ни ненависти. Только гнетущая пустота и острое чувство одиночества. Она совершенно одна в этом диком и жестоком мире. Там, на улице, она всегда знала, что рядом — Тор, который защитит от любых передряг, вытащит даже из лап смерти, если это понадобится. Но сейчас друга рядом нет и заступиться за нее некому. Это значит, что рассчитывать придется лишь на себя саму. Понимание собственной беспомощности скручивало внутренности в болезненный узел.

По щекам уже давно не катились слезы, но подсохшие дорожки от них неприятно стягивали кожу, напоминая о ничтожности светлой.

Дверь тихо стукнула и Ирем, мягкими, словно кошачьими шажками, подобрался к девушке. Он не хотел спугнуть Леа, понимая, что затишье — временное и в любой момент ураган может вернуться. Мужчина ласково погладил пациентку по волосам и по-отечески поинтересовался, хотя прекрасно видел весь спектр травм, как душевных, так и телесных:

— Как ты?

Сил для ответа не было. Она даже не могла поднять взгляд на него: и стыдно, и горько.

— Тебе нечего стесняться. Этан был под заклинанием, а ты — под эмоциональным откатом. По сути — оба невменяемые. Последствия вашей… встречи я залечу.

Она молча протянула руку, искренне полагая, что это единственное видимое последствие. Ирем не стал расстраивать девушку тем, что ее щеки и шея покрывались иссиня-бурыми следами страсти и несдержанности господина Блэквела. К слову, и самого темного мага украшали вполне нескромные засосы, но это его мало смущало.

Мягко зажав между ладошками руку светлой, мужчина применил магию своего рода. Магию саламандр и насколько мог — помог светлой. Но, все же, он не владел целительским даром, а потому залечить страстные отметины способен лишь кокон, который мужчина ловкими движениями настроил и запустил.

Через четверть часа Леа полностью восстановилась физически.

— Хочешь поговорить?

Она отрицательно мотнула головой, опустив ноги с кушетки и обхватив себя руками за плечи. Светлая даже взгляда поднять не могла, не то, чтобы говорить.

— Леа. Прости, что говорю тебе это, но, возможно, будет лучше, если ты уйдешь из академии.

Откуда берутся силы, когда, казалось, их уже не осталось? Она посмотрела на Ирема и сдвинула брови:

— Считаете, мне здесь не место?

— Считаю, — согласился он.

— По-вашему, раз я светлая, то, значит, слабая и ни на что не способна?

— Совсем наоборот. Ты одна из самых сильных на шпионском факультете. Но академия сломает тебя, и ты перейдешь к темным. Согласна проститься со светом ради… ради чего?

Она стиснула зубы. Ей безумно хотелось поделиться причинами своего нахождения здесь, но разве она может раскрыть эту тайну? Ведь тогда пострадает Тор.

Ирем не станет держать язык за зубами, доложит обо всем Блэквелу, а тот уж явно скрытничать не будет. Так же как и не будет помогать ей вытащить друга.

— Я принесу тебе клятву света, а ты расскажешь, зачем на самом деле поступила в академию. Согласна?

Девушка подарила лекарю недоверчивый взгляд. О клятве света ей слышать не доводилось. Что это и чем грозит, соответственно, не знала. Ирем сложил ладони и начал раскатывать между ними невидимый шарик. Сначала он действительно был невидимым, а затем озарился легким серебристым сиянием, которое росло, превращаясь в невесомый, казалось, пушистый шар.

— Я, Ирем Солвейн из северного клана светлых саламандр клянусь Леа Суарес из клана светлых целительниц, что тайна, доверенная мне здесь и сейчас не будет ни произнесена, ни написана, ни иным образом сообщена третьим лицам, ни добровольно, ни под пытками, ни под магическими заклинаниями. Печать ставлю на языке своем, на воле своей и сознании моем. Да будет так.

Он протянул девушке шар, который из серебристого стал светло-лиловым. Смутившись, Леа не сразу взяла его в ладошки:

— Щекотно, — улыбнулась она.

— Прими клятву.

— Как?

— Впитай ее. Сомкни ладони и скажи, что замыкаешь клятву.

— Я замыкаю клятву, — нерешительно произнесла Леа и осторожно соединила ладони, чувствуя, как шар, расслаиваясь на маленькие ручейки, превращается в потоки энергии и впитывается в кончики ее пальцев. — Удивительно! А меня научите такому?

Ее глаза светились от восторга. Девушка впервые видела применение светлой магии, и ей понравилось зрелище.

— Обязательно. Но в другой раз. А сейчас расскажи — зачем на самом деле ты переступила порог академии Растона? Зачем ты здесь, Леа?

Она разрывалась между желанием излить душу Ирему и сохранить тайну. Но, с другой стороны, он ведь принес магическую клятву, а, значит, действительно сдержит слово. Никто ни о чем не узнает. А ей станет легче. Возможно, светлый даже даст какой-нибудь совет, или сможет чем-нибудь помочь. Сомнительно, конечно, но все же.

— Ты мне не доверяешь?

— Нет, не в этом дело, просто… Зачем вам это?

Мужчина внимательно посмотрел на хрупкое создание, сидящее перед ним, которое так походило на его дочь, и не удержал улыбку:

— Я отец. Светлый. Ты еще ничего не знаешь о сообществах, но мы помогаем своим. Во всяком случае, стараемся. Вижу, насколько тяжело тебе дается обучение в академии. Так зачем оно все? Дело в деньгах? Я могу дать взаймы, могу помочь. Тебе не придется жить на улице — поживешь у меня, а, когда достигнешь совершеннолетия, найдешь работу и сможешь себя обеспечивать. Я помогу тебе устроиться в университет магических искусств. Они светлых целительниц с руками отрывают! Получив образование, ты сможешь очень достойно зарабатывать.

Леа едва сдерживала слезы, глядя на мужчину. Его слова — добрые, мягкие, теплые, согревали самое сердце. Здесь, в этом царстве тьмы, Ирем был лучиком света, к которому она интуитивно тянулась. А потому слова сорвались с уст сами собой:

— Ох… как бы мне хотелось воспользоваться вашим предложением! Но я поступила в академию не по доброй воле. Меня устроил сюда Князь Нолан, чтобы я выкрала у господина Блэквела книгу со всеми его злодеяниями.

Брови Ирема в удивлении подскочили кверху.

— Зачем Нолану «злодеяния» Блэквела? Не настолько они и ужасны, чтобы ради этого посылать светлую девушку в академию. Мог вызвать его на совещание и все выяснить. Я, правда не понимаю…

— Ох, это долгий рассказ.

— А я как раз никуда не спешу, — мужчина устроился поудобнее в кресле и принялся слушать.

Леа только это и требовалось. Наконец-то хоть одна живая душа узнает ее историю. Хотела ли она жалости? Нет. Сочувствия и понимания? Да. Ей сейчас требовались обычные человеческие эмоции, которых курсанты академии Растона практически лишены. Забравшись на кушетку с ногами, она обхватила коленки ручками и окунулась в прошлое.

— Вы знаете, что я выросла на улице. Жить там нелегко. Тем более светлой… На улице свои законы, свои правила, борьба за еду. И, даже если ты каким-то чудом заработал денег или раздобыл пропитание — все это могут отобрать. Просто по праву сильного. Ты не можешь устроиться на работу из-за закона о защите детства, ты не можешь соврать о возрасте — из-за заклинаний правды при приеме на работу. Думаете, я не пыталась? — она хотела оправдаться. Хотела хотя бы Ирему объяснить, что не сама выбрала такую жизнь, что у нее попросту не было выбора. — Три или четыре раза я пыталась обмануть работодателей, но даже уборщицей не взяли. Никому не хочется потерять голову, наняв на работу несовершеннолетнего. Но мне повезло. Сбежав из приемной семьи я почти сразу встретила его… Тора. Он заменил мне семью, научил, как выживать, отогнал от меня стервятников, жаждущих забрать дар. Точнее, ему довольно часто приходилось этим заниматься. Но как-то все наладилось. Мы нашли место, где не было войны за территорию, а соседи — бездомные были довольно дружелюбны. Во всяком случае, моя еда доставалась другим лишь в том случае, когда я сама делилась.

— Но… как ты выживала? Где брала деньги, пищу?

— Ох, — Леа закрыла лицо ладошками. Эту часть своей жизни она предпочла бы забыть. Тор научил ее воровать. И, стоит заметить, у нее проснулся талант. Воровала она превосходно. Никто и заметить не успевал. Сначала это были яблоки, грецкие орехи, хлеб, молоко, а потом… — Мы встретили Грэга. Точнее, Тор познакомил меня с ним. Грэг давал нам задания. Украсть что-то у богатых людей. За это хорошо платил. Один-два раза в неделю мы выполняли для него заказы и этого хватало. Плюс на свалке овощного и мясного рынка можно найти неплохую еду, если успеешь раньше других…

— Тебе не нравилось воровать, — заметил светлый.

— Нет. И сейчас не нравится. Но выбора не было. Я пробовала в этом не участвовать. Тор делился со мной едой, давал деньги на медикаменты, одежду, но… мне было стыдно висеть на его шее и знать, что он из-за меня недоедает. Пришлось участвовать в операциях. Сначала это были простые задания. Затем Грэг обучил нас проникать в здания, потом снабжал всякими… штучками, чтобы было легче воровать, взламывать замки, вскрывать сейфы, а потом… потом он сказал, что нужно украсть… человека.

Она окунулась в воспоминания.

Прошлое

— Тор, мы не можем в этом участвовать! Слишком опасно! К тому же… девушка. Нет, это уже слишком.

— Я понимаю, — согласился он, расхаживая из стороны в сторону и теребя шевелюру. — Но Грэг пообещал кучу денег! Нам этого хватит, чтобы дотянуть до совершеннолетия, а там устроимся на работу, снимем квартиру и заживем. Завяжем со всем этим дерьмом. Ну же, Леа, решайся! — он взял девушку за руки и с надеждой заглянул в глаза. Но во взгляде светлой не было ни решимости, ни азарта. Она решительно не хотела вовлекаться в дело с похищением человека.

— Одно дело воровать у богатых. Это я еще как-то могу оправдать, но… Она же живой человек. Что станет с этой девушкой?

— За нее потребуют выкуп. Богатый папаша раскошелится и она вернется обратно домой. Никто не пострадает, обещаю тебе…

Она металась, никак не решаясь согласиться. Тор понял без слов.

— Ты права. Прости, Леа, ты права… я забываю, что ты светлая и тебе тяжелее принимать решения, необходимые для выживания.

— Разве, чтобы выжить, необходимо вредить другой девушке? Да я в жизни себе этого не прощу.

— Ты права. Права, прости меня, — он поцеловал подругу и ушел.

В палате

— А через несколько дней Тор принес деньги, еду, одежду, стиральный порошок, мыло… я такого богатства давно не видела, но сразу поняла — он согласился на это задание. Он это сделал. А потом, из газет я узнала, что та самая девушка, что была похищена — мертва. Мы не разговаривали неделю. А после этого Грэг вернулся и потребовал похитить другую девушку. Мы отказались сразу, но тогда мужчина начал нас шантажировать. Оказалось, он собрал такое количество компромата о наших заданиях, что хватило бы на смертную казнь. Нам пришлось согласиться, но, как только мужчина ушел — стали думать, как выбраться из ямы, в которую сами себя посадили. Решение пришло быстро. Из газет мы знали, что в Растон прибыло колье королевы. «Герцогиню» не продать — слишком известная работа, но камни по отдельности стоили огромных денег. И мы решились выкрасть колье, чтобы на вырученные деньги уехать из Растона, прожить до совершеннолетия, а там найти работу и устроить жизнь… К тому же необходимые знания у нас имелись, благодаря многочисленным кражам. И сначала все шло хорошо, но, когда настало время для решительных действий, я… я смотрела на это колье и не смогла. Замешкалась. Всего каких-то несколько секунд и сработала сигнализация. Меня остановили моральные принципы. Я понимала, логически понимала, что это необходимо сделать, что другого шанса у нас нет — Грэг найдет и достанет нас из-под земли, как и королевская полиция. Мы не скроемся без денег. А, если заработаем, то можем сбежать в другую страну. Например, к драконам. Они беженцев не выдают, так Тор сказал… но из-за нескольких секунд промедленья мы оказались в тюрьме. Кража королевской собственности каралась пожизненным лишением свободы.

Она остановила рассказ и устало потерла лицо ладошками. Воспоминания — неприятные, тягостные — камнем тяготили ее душу.

— Мы лишь пару дней провели в тюрьме… Стало ясно, что я и недели не протяну. Заключенные смотрели на меня и мой дар как голодные на кусок мяса. Тор дрался, жестко, как мог. Но его сильно избили и поместили в лазарет. Я осталась совсем одна в стае голодных гиен… страшно представить, чем бы это кончилось, если бы не князь Нолан.

— Он пришел к тебе в тюрьму?

Леа кивнула.

— Благодаря ему, наверное, я и осталась жива и цела. Когда он сделал мне предложение — даже думать не о чем было. Либо я тот час возвращаюсь туда, откуда меня вызвали, либо выполню для него одно поручение, и мы с Тором — свободные люди. Снимут все обвинения и даже помогут с устройством на работу. Его предложение было очень щедрым. От таких не отказываются. Да и задание как раз по мне — выкрасть книгу. Но я и представить не могла, что все, на самом деле, окажется так непросто…

— Леа, — осторожно начал Ирем, облокотившись о колени и сложив руки в замок. Мужчина явно подбирал слова. — А почему ты думаешь, что к тебе приходил… именно князь Нолан?

— А кто еще обладает такой властью, чтобы за преступления против короны из тюрьмы освободить?

Светлый мог навскидку назвать три-четыре человека, но не стал расстраивать девушку.

— Теперь вы видите — я не могу воспользоваться вашим предложением. Даже, если бы и очень хотела, а я очень хочу. Люди князя, с которыми мне приходится встречаться уже находясь здесь, шантажируют меня. Они угрожают, что если не выполню задание, Тору подсадят в камеру головореза… Друг сделал для меня слишком много, чтобы я могла его предать или бросить.

— Светлый?

— Темный, как ни странно, — мягко улыбнулась девушка, вспоминая о друге. Ей не хватало его спокойствия и уверенности, умения найти выход из любой ситуации. Леа из сложившейся никакого выхода не видела.

— А с Блэквелом ты пробовала поговорить?

— Шутите так? Он уже убил предыдущих агентов, которых сюда засылали. Не хотелось бы оказаться на их месте.

— Этан? — искренне изумился Ирем и даже улыбнулся, полагая, что это был сарказм. — Ты серьезно?

— Так князь Нолан сказал. Что предыдущие агенты не справились с заданием и были убиты.

— Все же считаю, тебе стоит с ним поговорить об этом. Понимаю, у тебя сложилось впечатление, что Этан монстр. Мне и самому порой так кажется, но приручить можно даже дикого зверя. Он прислушивается к тебе, и поверь моему опыту — не причинит вреда.

— Да уж как же, — она потерла свою кисть, которую не так давно сломал темный маг. Сознательно, жестко и цинично. Ирем лишь усмехнулся и не стал комментировать этот жест. Если бы Блэквел хотел причинить ей боль — не стал бы накладывать заклинание обезболивания. Леа об этом не знала, а светлый не вправе был раскрывать этот маленький секрет. — Теперь вы видите, что из моей ситуации нет выхода. А я так устала, — на ее ресницах задрожали слезы. — От ощущения беспомощности. Моя жизнь мне не принадлежит, а жизнь друга — зависит от успеха заранее провальной операции…

— Выход есть всегда. Я предлагаю тебе отдохнуть. А сам подумаю — могу ли как-то помочь.

— Но помните, что вы обещали…

— Я связан клятвой и держать слово — дело чести. Выпей, — мужчина протянул настойку. — Это поможет тебе отдохнуть и снять стресс.

— Не могу. Мне нужно на занятие по огневой подготовке, — она спрыгнула с кушетки и, одернув футболку, натянуто улыбнулась. — Спасибо, что выслушали. Мне стало легче… наверное.

— Я поговорю с Сарой. На занятие, особенно по огневой подготовке я тебе идти запрещаю. А у меня есть соответствующее право. Выпей настойку и через полчаса, если я решу, что ты в порядке — можешь быть свободна.

— Хорошо, спасибо за заботу, — согласилась светлая и, откупорив пробку, залпом выпила эликсир.

— Два сапога пара, — помотал головой лекарь, едва улыбаясь.

Девушка, покачнувшись, упала в мягкие объятия куратора шпионского факультета.

— Значит, все же Нолан? — произнес он, легко подхватывая светлую и укладывая на кушетку.

— Этан, темный тебя побери, что ты здесь делаешь?

— Я всего лишь тень, — самодовольно улыбнулся мужчина, по-хозяйски оглядывая девушку. Ирем свое дело знал, но Этан любил лично контролировать процесс важных для него вещей. — Полагаю, в академии есть еще шпионы. Иначе как она получает сообщения о встрече?

— Я обещал, что никто не узнает о нашем разговоре! Это переходит границы! — возмутился Ирем.

— Друг. Ты обещал, что никому не скажешь. И не сказал, ведь так?

Светлый покачал головой.

— Ты такой… такой…

— Темный? Знаю, — еще одна довольная улыбка.

— В общем, Леа проспит минут тридцать. Когда проснется — ничего не вспомнит. Точнее, ее воспоминания оборвутся там, где начинаются психотравмирующие события. То, что произошло между вами — останется лишь на твоей совести и в твоей памяти. Девушка итак настрадалась. Будь с ней помягче…

— Ничего не могу обещать, — сказал мужчина, и они с Леа растворились в клубах черного дыма.

В комнате Леа

Заметив темного мага с безвольно ослабшей на его руках Леа, Бри непроизвольно открыла рот, едва не выронив из рук учебник. Она так и осталась сидеть на кровати, глядя, как куратор шпионского факультета широкими шагами пересекает комнату и подходит ближе. Сам Этан Блэквел в ее комнате! Но пришел не к ней… Какая досада.

— Леа пришла сама, — не выпуская светлую из рук, темный маг применил внушение. Брат Сорена редко пользовался своим влиянием на представителей сообщества темных, но некоторые случаи требовали ментального вмешательства. По какой-то причине он посчитал, что этот — как раз подходящий. — Она плохо себя чувствовала, переоделась и сразу легла спать. О произошедшем ничего не рассказала. А сейчас — тебе нужно принять душ.

Бри кивнула, захлопнула учебник и, втиснув ноги в тапочки, засеменила в душ, даже не взяв халат или полотенце.

Этан осторожно переложил светлую на кровать. Почему-то не хотелось оставлять ее так. Заставляя себя не думать о том, что произошло в лесу, не вспоминать, как нежное тело трепетало под его напористыми ласками, а белоснежная кожа наливалась кровью от пылких поцелуев, он наспех переодел девушку и накрыл одеялом.

Так-то лучше. Осмотрел результат и подтянул одеяло повыше, до самого подбородка.

Глядя на свою девочку, он принял окончательное решение — со светлой пора заканчивать. Шпионам нельзя привязываться, а он непонятным образом привязывается. Любая привязанность — это слабость. И не только потому, что ею можно манипулировать, но еще и потому, что становишься рассеянным. А он был рассеян как никогда. Длительное отсутствие боевых миссий, достаточно мирное существование в академии и вот теперь — это светлое чудо в перьях… он совершенно забыл о прописных истинах, которые пытается вдолбить своим же курсантам. Единственное, что спасает — инстинкты и огромный опыт. Но этого недостаточно. Особенно, учитывая, что впереди первая боевая миссия светлой и противостояние с Кристиной, от которой можно ожидать чего угодно. После миссии Блэквел обязательно отдалится от светлой. А там пройдет месяц, фавн раскроет ее дар и наверняка темный маг утратит к Суарес интерес.

Да, его влекут пухлые губки, невинные большие глаза и бархатная кожа… но в постели мужчины перебывали сотни красавиц. И этого достаточно, чтобы понять — внешность и тело это не все, что требуется для удовольствия. Иногда достаточно видеть, как измученное выражение лица расслабляется, а губы растягиваются в легкой улыбке. Сейчас светлая лежала, словно ангел, абсолютно спокойная и умиротворенная. Ирем хорошо знает свое дело. Темный был уверен — Леа видит прекрасные сны и, проснувшись, будет чувствовать себя бодрой и отдохнувшей.

«Пора это прекращать», — подумал Этан, наклоняясь к светлой. На прощание…

Но он растаял прежде, чем их губы соприкоснулись.

В беседке академического парка

Блэквел телепортировался в парк. Перед встречей с Кристиной он планировал пробежаться, принять душ, выпить кофе с коньяком и явиться во всеоружии. Именно так. У него нет права ни на слабость, ни на жалость к себе или другим. Он должен быть собранным, как никогда. Но, когда имеешь дело со шпионами, всегда следует быть начеку.

— Не думала, что ты придешь так рано, — проворковала женщина, выходя из-за березы. — Хотя, признаться, предполагала.

— Кристина, — обреченно констатировал Этан. Все его планы по приведению себя в боевую готовность накрылись медным тазом.

— Что-то не слышу радости в голосе.

— Может, начнем с того, что ты снова меня подставила? — девушка хмыкнула и иронично закатила глаза. — И работаешь на вампиров. Я не стану подвергать опасности своих людей, не будучи полностью уверенным в том, что миссия того стоит.

— Этан, — женщина изменилась в лице и приблизилась к темному магу. Взяв его под руку, она повела мужчину в беседку, туда, где должны были собраться все участники предполагаемой операции. — Да, я действительно работаю на вампиров. Сейчас. Кто больше платит — тот заказывает музыку. Но сейчас дело не в деньгах…

— Твое умение врать выше всяких похвал.

— Перестань, — голос бывалой женщины дрогнул. — Ты не видел, что остается от девушек. От их тел. — Она остановилась неподалеку от беседки и, положив ладошки на широкие плечи куратора шпионского факультета, пронзительно посмотрела в его глаза. — Когда хочешь, ты всегда можешь определить, лгу я или нет. На моей памяти было многое. Да я и сама творила… всякие дела. Мы вместе творили. Но это… у меня даже нет слов, как описать тот ужас, что охватил меня при виде человеческих останков. Обглоданные кости, высушенные кожаные мешки, куски мяса и разодранные органы, вырезаемые прямо из живых тел… Этан. Это нужно остановить.

Женщина говорила едва слышно, а глаза ее расширились от ужаса. Блэквел поверил сразу. Кристина — мастер манипуляций, но не бесчувственный монстр. Во всяком случае, ему всегда хотелось верить, что у этой женщины есть границы, за которые она не перейдет. И не меньше хотелось верить, что одна из границ проходит именно здесь…

— Мы не только уберем из королевства опасного преступника, но и спасем множество жизней. Да, у меня есть небольшой шкурный интерес, но ради столь малой выгоды я бы не взялась за дело, если бы не знала всего… Похищения светлых, пф, — она хмыкнула. — Происходят каждый божий день и мне нет до этого дела. Но ни один человек не заслужил, чтобы с ним творили такое, что творят вампиры в своих тайных лабораториях.

— Кто организатор?

— Не знаю.

— Кристина!

— Я правда не знаю. Выполняя очередную миссию, я столкнулась с закрытыми проектами «Возрождение» и «Бессмертие». Ты знаешь мой любопытный нос, он любит открывать папки с красивыми названиями. Я быстро пролистала и… то, что они задумали — не должно воплотиться в жизнь.

— Вампиры?

Кивнув, Кристина увлекла темного мага в беседку и села на мягкий диванчик. Дрожащими длинными пальцами она заправила за уши короткие рыжие прядки и принялась делиться информацией. Блэквел знал — прерывать сейчас нельзя. Нужно слушать, брать на заметку и вовремя стряхивать лапшу с ушей. А то, что прошло первичный фильтр верификации — тщательно проверить по своим каналам.

В комнате Леа

Пробуждение, словно ласковый котенок, копошилось пушистым комочком где-то в районе живота. Девушка подняла плечики и лениво потянулась всем телом, чувствуя негу и расслабление. Как после горячей бани с дубово-березовыми вениками и прыжками в снег. Однажды они с Тором ходили в такую. Ох, и визга было, когда он впервые повалил ее разгоряченное тело в сугроб, растер снегом и поволок обратно в парную, где тут же оприходовал горячими вениками. От таких ощущений у девушки бешено кипела кровь, и колотилось сердце, не успевая ее перерабатывать. Ей казалось, она скончается от разрыва сосудов, но нет — выжила и ей даже понравилось! Зато после такой бани сон, даже на старом матрасе поверх бетонного пола, был сладким, а пробуждение — удивительным. Ей казалось, что она заново родилась тогда. Светлая улыбнулась приятным воспоминаниям. Тор. Они не виделись уже целую вечность…

Сейчас Леа чувствовала себя также — словно заново родилась, хотя, вроде бы, причин для этого не могло быть. Более того, сознание стало подкидывать картинки недавнего прошлого: багажник, свет, ударивший в глаза, дезориентирующий хлопок и свинец, со свистом вгрызающийся в дерево совсем рядом с ней, а дальше… дальше пустота. Почему она не помнит дальнейших событий? Леа повернулась на бок, силясь воспроизвести произошедшее, но отчего-то прошлое надежно хранилось под семью замками подсознания и не желало выходить наружу, высовывая лишь небольшие ниточки. Но дергание за них ни к чему не приводило. Одно лишь Леа ощущала предельно остро: присутствие Блэквела. Не здесь, не сейчас, а там, в той закрытой части воспоминаний его было много.

И губы помнят не случившийся поцелуй… как такое возможно?

Поняв, что терзать себя бесполезно, Леа села в кровати и оглянулась. В комнате находится. Да только, как сюда попала из леса-то?

— Проснулась-таки? — улыбнулась Бри, откладывая учебник. — Короткий сон младенца. Полчаса и ты снова с нами?

— Бри, как я здесь оказалась?

Девушка заломила изящную белоснежную бровку и улыбнулась:

— Дорогуша, ты сама пришла. Хмурая, как грозовая туча. Разговаривать наотрез отказалась, переоделась и спать завалилась. Я так понимаю, денек выдался не из легких, потому приставать с расспросами не стала.

— А… понимаю, это может показаться глупо, но… здесь не было господина Блэквела?

— Ох, — мечтательно усмехнулась соседка. — Если бы здесь был куратор шпионского факультета, ты бы проснулась от сладостных стонов и сразу это поняла! Мне кажется, он с каждым днем становится все более сексуальным и менее доступным. Хотя, второе как раз и диктует первое. Они с Викторией снова вместе. Невероятно, но печальный факт.

Девушка состроила рожицу и снова вернулась к учебнику.

— Техника орально… ого… ой, — смутилась светлая, прочитав обложку.

— Ага. Завтра практикум по технике соблазнения. Нужно готовиться, чтоб не ударить в грязь… ртом! — рассмеялась Бри, а Леа смутилась еще больше, ведь вспомнила слова господина куратора. Он больше не станет с ней заниматься, а это значит, что Суарес тоже идет на занятие, где будут рассматривать эту самую технику.

— А… когда у вас… ну, это занятие?

— Хочешь присоединиться? — неподдельно изумилась соседка. На светлую это не было похоже.

— Напротив. Но это распоряжение куратора.

— Держи.

Светлая получила расписание занятий. Несколько раз в неделю она ходить точно не будет — просто не перенесет. Достаточно и одного. К тому же, это занятие совпадает с ее непосредственными предметами. Сходит завтра и все. Неделю передышки. Лучше уж сразу сделать то, что неприятно, чем плавить себя в нервозности предвкушения.

Поскольку соседка погрузилась в чтение, Леа решила заняться своими делами. Она глянула на время — у нее буквально двадцать минут, чтобы принять душ и отправиться на встречу по поводу первой в ее жизни операции. От волнения кишечник заурчал. Когда она ела последний раз? А, впрочем, неважно.

Но, перед тем, как пойти в душ, светлая достала одежду и, порывшись в карманах, выудила записку от Тора. Этот шифр они тренировали годами, а потому расшифровывать почти не приходилось. Нужные буквы сами выглядывали из слов и складывались в предложения.

«Сопротивляйся — дом».

Что бы это могло значить? Сопротивляться кому или чему? Распоряжениям Нолана? Но я ведь знаю, что будет с Тором за мое неповиновение. Как он может просить о подобном? Впрочем, зная друга, он может и собой пожертвовать ради меня. Нет. Я не предоставлю ему такой возможности — не имею морального права.

А что значит слово «дом» и как оно связано с сопротивлением — Леа не понимала. Головоломка никак не складывалась, сколько бы она ни билась. Ее дом разрушен. Там точно никакой информации, чтоб оказать сопротивление, не может быть. Да и дом Тора находился неподалеку. От него тоже следа не осталось.

«Быть может, «дом» — это тоже шифр», — думала она, принимая душ. Только ничего связанного в голову не шло. Дом… дом… дом…

Почему-то, чем больше она думала о доме, тем чаще сознание подкидывало воспоминания последней встречи со связным в лесу.

Вспышка и железный тон: «Красный»… Вспышка… лес, острый запах хвои. «Одиннадцать»… Что все это значит? Разрозненные кусочки никак не желали складываться в целостную картину.

Приказав себе подумать об этом позже, девушка натянула брюки, рубашку, сделала высокий хвост и последний раз глянула на Бри. Кажется, на о чем-то хотела спросить, но не помнила, о чем именно.

— А! Хорошо, что еще не ушла. Я тут в своей тумбочке нож нашла. У меня такого точно не было, — соседка выудила из тумбочки предмет и протянула его Леа. — Твой?

— Мой, — оторопела девушка, не веря такому счастью. Неужели нож родителей у нее? Неужели Блэквел действительно решил сдержать слово и вернуть его? — Спасибо, Бри!

Она стиснула соседку в объятиях, достала из шкафчика крепление и прочно закрепила нож на лодыжке. Там, где обычно его и носила.

— Вот теперь и пойду со спокойной совестью, — радостно попрощалась она и направилась к месту встречи.

С ножом она чувствовала себя более уверенной. Словно родители или Тор, который учил ее пользоваться оружием — незримо находятся рядом. Но сейчас она должна думать о главном: предстоящей миссии. Не хотелось ударить в грязь лицом перед Кристиной. Отчего-то светлая желала произвести на нее хорошее впечатление. Понравиться. Она чувствовала необъяснимую симпатию к незнакомке, на уровне восхищения. Наверное, по этой причине и застыла в березовом пролеске, разглядывая издалека беседку.

Они уже были там. Кристина, положив голову на грудь Этана, поглаживала его торс, затянутый в обтягивающий черный шелк и что-то щебетала. Темный маг напряжен, но в глазах — предательские огоньки. Леа сразу поняла — у него все еще чувства к бывшей пассии. Почему от этого факта неприятно кольнуло в груди?

— Любуешься картинкой? — от неожиданной ремарки над самым ухом, девушка даже подскочила на месте, крепче ухватившись за шершавый березовый ствол.

Чтобы не мучить ранимую психику Суарес, Рейна показалась полностью.

— Все верно. Он ее любил, она его бросила, теперь вернулась и он снова ее любит. А она — использует и снова бросит. История стара как мир. Что бы ни творила Кристина — ей всегда и все сходит с рук. Я бы тебе ноги переломала, чтоб ты не лезла в это дело, так ведь ты и со сломанными поползешь?

— Поползу, — уверенно кивнула светлая.

— А, темный с тобой. Поступай, как знаешь. Только, Леа, не говори, что я не предупреждала. Кристина — та еще змея. Она будет тебе улыбаться, делать вид, что помогает, возможно, даже жертвует собой. Ты проникнешься к ней симпатией. Но в тот момент, когда меньше всего ждешь, она всадит нож в спину. И не факт, что нож окажется метафорическим.

Помолчав, Леа добавила серьезно:

— Спасибо, Рейна. Я обязательно это учту.

— Ага, — хмыкнула женщина, окинув девчонку с ног до головы. Во взгляде — жалость и скептицизм. Исчезла она также внезапно, как и появилась. Впрочем, вдогонку из пустоты донеслось: — Они в курсе, что ты здесь.

Последняя ремарка выбила у Леа почву из-под ног. Она-то надеялась, что у нее еще есть время, хотя бы несколько минут, чтобы собраться с духом и пойти туда. Она ведь помнила, как Блэквел накинулся на нее в кабинете, как напряжен и возбужден был, как еле остановился. И при этом знала, что Кристина — его возлюбленная. Как после произошедшего смотреть ей в глаза?

— Соберись, тряпка, — подбодрила она себя и… осталась стоять на месте.

— Долго ждать? — недовольно протянул Блэквел.

Несмотря на то, что беседка далеко, его голос слышался отчетливо. Повернув голову, светлая поняла, почему — рядом искрился пульсар, передавший сообщение. Закатив глаза, девушка нерешительно и под пристальные взгляды прошествовала в беседку. Села на скамейку возле самого выхода и сложила ладошки на коленях.

— Какая прилежная ученица, — рассмеялась Кристина. — Присаживайся сюда, — она похлопала по месту рядом с ней и с интересом следила за реакцией.

Отказаться — неприлично и странно, согласиться — еще более странно. Тем не менее, Леа, стараясь не обращать внимания, что темный маг держит Кристину за руку, села, где предложили.

— Итак. Мы собрались, чтобы обсудить план завтрашнего мероприятия, — обозначила она. — Мы можем говорить спокойно?

— Сделаю вид, что не слышал.

Кристина обворожительно улыбнулась Этану и продолжила.

— Как ты уже поняла, все состоится именно завтра.

Светлая слегка растерялась. Она не думала, что все случится так скоро, несмотря на то, что внутренне себя подгоняла и рвалась в бой. Уже завтра. Что ж. Хорошо. Пусть так…

— Не передумала?

— Нет, — решительно.

— Я, все же, советую подумать еще раз. Операция очень опасная и с нее ты можешь не вернуться, или вернуться, но… — мужчина замолчал и однобоко улыбнулся, — другой.

— Другой? — не поняла светлая. Кристина негромко рассмеялась и пихнула мужчину в Бок:

— Этан, ну, что ты. Она же светлая. Будь с ней поласковей.

— Суарес — мой курсант. Который скоро провалит первое задание.

— Рада, что вы в меня верите, — почему-то подобное замечание куратора обидело светлую.

Ей во что бы то ни стало захотелось доказать темному магу, что она — Леа Суарес — не только выполнит, но блестяще справится с заданием! С этого момента такой результат стал персональным вызовом.

Она утрет нос этому заносчивому типу. Докажет, в первую очередь, сама себе, что способна на большее. У нее даже щеки огнем загорели от возбуждения и предвкушения.

— Здесь становится жарко, — шутливо заметила Кристина и, наконец, отстав от Блэквела, перешла к серьезному разговору. — Итак. Раз мы уладили все формальности с возможными отказами и неуверенностями, перейду к делу. Попутно замечу, Этан — побольше веры в своих людей. Я говорила, что Суарес не пойдет на попятную.

Слова Кристины потешили самолюбие Леа. Женщина все больше ей нравилась. Хоть кто-то видит в ней личность, а не кусок мяса с дыркой промеж ног, который ни на что не способен, кроме как лежать смирно и дарить тепло и дар любому, кто окажется агрессивней других.

— Глупая. Потому и не идет, — скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана, мужчина словно отстранился, наблюдая за беседой двух дам издалека. Не желая непосредственно вмешиваться в ее дальнейший ход.

— Как я уже говорила, операция состоится завтра. В семь вечера. В Растоне открывается посольство драконов и посол Дрэгил, по обыкновению, устраивает официальный прием в торжественной зале отеля Сен Риаль.

— Ого, — присвистнула светлая.

Самый шикарный отель Растона. Она очень много слышала о нем. Точнее, не просто слышала, а с его помойки питалась по праздникам. После крупных приемов выкидывалось неимоверное количество качественной и очень вкусной еды, к которой даже никто не притрагивался. Она попросту была лишней. А потом удалось свести знакомство с дочкой одного из поваров, которая выносила светлой еду в пакете, чтобы той не приходилось копаться в баках. В какой-то мере, Леа в этом отеле знали.

— Не переживай, — Кристина восприняла реакцию светлой по-своему. — Завтра я заберу тебя пораньше, мы поработаем над прической, маникюром, выберем наряд и драгоценности. Кстати, после миссии все сможешь оставить себе. Ведь так, Этан?

Мужчина безразлично пожал плечами. Его подобные мелочи мало волновали, хотя намек на то, кто станет спонсором преображения Суарес, он понял и не возражал. Впрочем, Кристина и не сомневалась.

— Идем дальше. Приглашение, разумеется, на двоих. На такие приемы не положено ходить в одиночку. Поэтому тебя будут сопровождать.

— Кто?

— Я все же настаиваю на моем участии в операции, — подал голос куратор шпионского факультета, но женщина снова рассмеялась.

— Дорогой, ну как ты себе это представляешь? Леа должна заинтересовать вербовщика светлых девственниц. Если рядом с ней окажется мужчина, от которого за версту альфа-самцом прет, как ты думаешь, кто-нибудь поверит в то, что она еще девица? Да на нее взглянуть побоятся. Не надо быть магом, чтобы чувствовать давление твоей силы.

— Постараюсь особо не давить, — настаивал он.

— Прекрати. Вариант твоего участия даже не рассматривается.

— Так все же, кто?

— О, Рейна как раз отправилась за твоим… а вот и они. В самый раз. Не придется пересказывать детали операции.

— Леа, — улыбнулся Фарух.

Светлая расцвела. Теперь уверенность в завтрашней операции стократ возросла. Да. Она обязательно утрет нос этому Блэквелу. Он еще посмотрит на нее с тем же восхищением, с которым украдкой бросает взгляды на Кристину.

Рейна обвела присутствующих крайне недовольным взглядом. Казалось, она единственная, кому эта операция не нравится настолько, что недовольство чувствуется почти физически.

— Когда все полетит к черту под хвост — позовите меня.

С этими словами женщина растворилась. Присутствовать на данном собрании для нее было выше сил. Это не собрание для разбора операции, это обсуждение похорон светлой.

— Какая лапочка, — улыбнулась Кристина, глядя на Фаруха. — Это я о Рейне. Хотя ты — тоже весьма любопытный экземпляр. Да, думаю, что для участия в миссии подойдешь. Этан, что на счет профессиональных качеств?

— Поддерживаю выбор Рейны.

— Хорошо. Ребятки. Завтра в семь вечера вы идете на прием в Сен Риаль. По нашей информации на приеме будет присутствовать и вербовщик светлых девушек — Ринель Дюкрас.

Женщина протянула присутствующим папки. На первой странице — фотография того самого Ринеля. Высокий крепкий мужчина, шатен, челка аккуратно зачесана на бок, темно-синий галстук, черный деловой костюм, идеально выглаженная рубашка — во всем любит порядок. Полноватые губы, нос с горбинкой и маленькие глазки, однако взгляд цепкий, неприятный. Леа даже поежилась. Хотя, это скорее от холода. Она надела лишь рубашку, и вечерний ветер неприятно холодил.

Безукоризненно воспитанный Фарух среагировал незамедлительно. Ни о чем не спрашивая, он снял пиджак, надел на плечи светлой и вернулся к изучению содержимого папки, словно ничего не случилось. Но присутствующие так не посчитали. Кристина умиленно улыбнулась и прижалась к Этану, Леа глядела на Фаруха, не зная, как реагировать. Кроме Тора о ней никто не заботился, и такая чуткая реакция на малейшие нужды разлила внутри нее терпкое тепло благодарности.

— Спасибо, — тихо произнесла она, ощущая, как прожигает взглядом Блэквел. Играть, так напропалую! Суарес погладила Фаруха по руке. Также, как делала Кристина.

— Это просто пиджак, Леа. Не за что, — улыбнулся он и обратился к женщине: — Наша цель?

— Основная — привлечь внимание Ринеля к Суарес. Он должен узнать, что она светлая девственница с даром целительницы. Упомяните о финансовых трудностях. Дополнительная цель — осмотр апартаментов этого господина. Королевский номер под самой крышей. Вид, должно быть — умопомрачительный! Этан, помнишь, как мы с тобой участвовали в миссии в Ассалии? Тот номер на двадцатом этаже…

— Не думаю, что сейчас стоит об этом упоминать, — недовольно отозвался куратор. — Перейдем к сути.

— Ты всегда был таким занудой. Он зануда, правда? — улыбнулась она и подмигнула нам. — Веселье, дорогой, еще никого не убило.

— А легкомысленное отношение к этапу планирования и подготовки — убило.

— Хорошо. Не будем злить нашего темного мага. Учитывая скрупулезность объекта — в номере наверняка есть важная информация. Но помните — основная цель презентовать Леа как товар. Идеальный вариант, который, впрочем, из разряда фантастики, если Ринель завербует тебя прямо там. Сама понимаешь — в этом деле каждый день промедления стоит кому-то жизни.

— Я поняла. Приложу все усилия.

— Без фанатизма, — жестко осадил Этан.

— У меня будет надежный защитник рядом, — она вновь погладила Фаруха по ладони. На этот раз жест светлой не остался незамеченным. Парень внимательно на нее посмотрел и натянуто улыбнулся. Он не мог понять — искренне ли поведение Леа. Так не похожа подобная раскрепощенность на скромную светлую девочку, которую он знал. Тем не менее, чтобы не ставить Суарес в неловкое положение, он улыбнулся, взял ее за руку и продолжил знакомиться с подробностями операции, изложенными в папке.

Леа оценила реакцию Блэквела, стиснувшего зубы и победно улыбнулась. «Вот так тебе!» — подумала она, не зная, правда, почему и за что хочет поиздеваться над присутствующим мужчиной. Просто хочет.

— Итак, после того, как продемонстрируете Леа и оставите ее контакты Ринелю, можете быть свободны. На первый раз — все просто. Это лишь разведка. Никакой самодеятельности. Тем не менее, мы с Этаном будем за вами присматривать через камеры, подсказывать в наушники. Для Леа у меня готов кулон со встроенной камерой, так что видеть и слышать мы будем буквально все. План отхода на случай внештатной ситуации на пятой странице. План отеля, расположение и типы замков — все в папке. Изучайте, задавайте вопросы.

— А сейф? В номере наверняка будет сейф. Мне нужны его характеристики, чтобы вскрыть, — Леа решила подойти к этому делу с максимальным профессионализмом.

— Молодец, — удивилась Кристина. — Я добуду необходимую информацию. Изучайте файл, предлагайте ваши варианты достижения поставленных целей.

Как правило, в отеле не ставят дорогостоящие сейфы со сложными замками. Но, раз уж объект занимает королевский номер, должно быть, и сейф не так прост, как хотелось бы, и, чтобы его взломать, потребуются специальные инструменты. Раньше такие добывал Грэг и учил ими пользоваться. Сейчас такую роль взяла на себя Кристина. Некоторые вещи не меняются, меняется лишь отношение к ситуации и место в ней…

Собрание продолжалось до позднего вечера. Солнце уже давно спало, и присутствующим дарили мягкий свет луна и фонари. Вечер вкусно пах травами, пел сверчками и холодил ночным дыханием. Суарес в душе все больше благодарила Фаруха за пиджак, в который забралась с руками. Она переживала, что друг может замерзнуть, но, даже если ему и было холодно — вида он не подавал.

Они обсудили подробности операции в мельчайших деталях. Разработали несколько дополнительных и альтернативных планов, присвоили позывные, составили список необходимого оборудования. Наконец, когда все подробности были улажены, Блэквел, доведенный до белого каления, холодно отчеканил:

— Все. На сегодня достаточно.

— Но мы еще не обсудили…

— Я сказал — достаточно.

Присутствие светлой рядом с Фарухом, с которым они обменивались улыбками и поглаживаниями его не то, что нервировало — выводило из себя. Он не мог толком сконцентрироваться на задании, а ведь от его руководства во многом зависели не только успех операции, но и жизни курсантов. Ему остро требовалось одиночество. И холодный душ. Прежде, чем от Кристины последовали возражения или, что еще хуже — предложения — он зашвырнул ее порталом в центр города, прекрасно зная, что та найдет способ добраться до места, где она расположилась. Также куратор поступил с курсантами и, вдохнув освежающую ночную прохладу, сам растворился черным дымом.

В комнате Леа

Светлая свалилась прямо на кровать, с заставшими на губах возражениями. Столько вопросов еще хотелось задать. Столько деталей казались неулаженными. Впрочем, очутившись на собственной кровати, она поняла, как сильно устала за день. Действительно, куратор прав — необходимо вовремя остановиться. Каждому, даже самому опытному шпиону требуется отдых. Отсутствие сна и раздражающие факторы отрицательно сказываются на внимательности, собранности и концентрации, что в ее случае недопустимо, ведь она далеко не опытный шпион. Она вообще не шпион, а мелкая воровка с некоторыми навыками владения ножом, греющим щиколотку и умением пользоваться отмычками.

Кроме того, вряд ли можно распланировать операцию до мельчайших подробностей. Чем ценятся шпионы? Вспоминая лекцию Блэквела, Суарес могла уверенно ответить — умением импровизировать. Когда операция идет псу под хвост, у шпиона есть два выхода: воспользоваться планом отступления или импровизировать. Она решила сделать ставку на импровизацию, ведь, во что бы то ни стало, следует выполнить операцию, чтобы произвести впечатление на Кристину, утереть нос куратору и помочь девочкам. А Блэквел еще взглянет на нее с восхищением и будет повторять ее имя с гордостью. Леа Суарес… почему-то ей было важно, чтобы он произносил ее имя и именно с гордостью. Да. Она своего добьется.

Бри уже спала и Леа, придя, наконец, в себя, решила переодеться и последовать примеру соседки по комнате. Но что-то не давало.

«Одиннадцать», — послышался мужской шепот.

«Дверь», — в сознании вспышки, воспоминания того, чего не было…

«Волосы», — карточка… Где карточка? Девушка нащупала предмет в кармашке, извлекла его, покрутила в руках.

«Клен»…

Перед глазами с бешеной скоростью мелькали картинки, казалось, воспоминания давили на нее изнутри головы, от чего кости разве что не трещали. Боль, едкая, как разъедающая кожу хлорка, разрывала ее мозг. Хлопок и все исчезло. Леа Суарес спокойно вздохнула и, убрав карточку в кармашек, шмыгнула из комнаты, бесшумно закрыв дверь.

По дороге в административный корпус, она остановилась у одного из деревьев в парке и, убедившись, что никто не наблюдает, откопала небольшую посылку: отмычки, глушитель сигнала сотовой связи и охранных заклинаний. Крайне редкая вещь, почти раритетная вещь. Если бы охранные заклинания можно было запросто блокировать, в них не было бы смысла. Только сильнейшие архимаги с особым даром способны создать подобный артефакт. Леа знала об этом достаточно.

Разложив инструменты по карманам, она бесшумной кошкой прокралась в административный корпус. У нее буквально десять минут до включения камер — более, чем достаточно.

Охрана в административном корпусе ночью более, чем скромная. Один престарелый мужчина, скучающе глядящий в мониторы, которые сейчас показывали закольцованную запись. Выглянув из-за угла, Леа убедилась в отсутствии других охранников и, сотворив в ладошках светлый шарик, прошептала:

— Асперус ди сальве крхут!

Вспыхнув синим пламенем, сгусток энергии стал бесцветным. Девушка подтолкнула его в сторону охранника. Вскоре послышался мягкий стук и зычный храп.

— Обожаю это, — довольно улыбнулась она и направилась в кабинет куратора шпионского факультета. Поскольку связной, кем бы он ни был, положил в тайник глушитель заклинаний и сотовой связи, она пришла к выводу, что Блэквел, с момента их прошлой встречи, поработал над защитой своего рабочего места. А еще это означает, что в академии она — не единственная шпионка Нолана. Какие миссии выполняют другие агенты — остается загадкой.

Светлая осмотрела дверь. Если хочешь отпугнуть грабителя — достаточно повесить защитные приспособления на видное место: это могут быть провода или датчики сигнализаций, надписи «Охраняется Цербером» или «божьим словом» и т. п. Дверь Этана была чиста, и не выдавала присутствия сигнализации. Тем не менее, Суарес точно знала, что таковая есть. Значит, темный маг поставил перед собой другую цель: обнаружить вора. Что ж. Она не намерена доставлять ему такое удовольствие.

Отточенными движениями светлая настроила глушитель на поиск частоты. Датчик едва слышно кряхтел, отыскивая нужную волну. Леа не боялась быть обнаруженной. В такое время все преподаватели либо дома, либо в своих апартаментах академии. А Блэквел после вечера в беседке явно до самого утра не появится в кабинете. Ему нужно спустить пар с Кристиной или Викторией. Мысли равно неприятные, но в данный момент не нужные.

Зеленый огонек свидетельствовал о том, что частота найдена. Хитрый жук — поставил датчик открывания дверей. Такой бесшумно и незаметно для грабителя отправляет на телефон или планшет владельца уведомление о том, что защищаемая дверь в данный момент открылась. Светлая заблокировала частоту. Теперь сигнал не попадет Блэквелу, и маг не помешает ее плану. Нажав другую кнопку — активировала блокиратор заклинаний.

Приборы подобной блокирующей мощности обладают одним существенным недостатком: чем сильнее глушитель, тем меньше радиус действия. Для надежности Леа поставила аппарат перед дверью.

Отмычки легко юркнули в замок, который через двадцать секунд сдался под умелым натиском тренированных пальчиков. Путь свободен, но интуиция подсказывала девушке, что не все так просто. Этан — темный маг, но помимо этого, любитель старой школы шпионажа, а, значит, он не надеется полностью на заклинания и может работать по старинке. Внутри наверняка установлены дополнительные ловушки. Она повернула ручку и крайне медленно, прислушиваясь к ощущениям, толкнула дверь вперед. Интуиция — особая супер-способность шпионов, даже не обладающих магией.

Они тренируют ее годами и, как правило, безошибочно пользуются. Вот и сейчас она не подвела светлую. Открыв дверь всего на несколько сантиметров, девушка почувствовала едва ощутимое сопротивление. Посмотрела в щель наверх: так и есть. Установлена ловушка. Поддев тросик и сняв его с крючка, светлая даже не вздрогнула, когда в дверь с обратной стороны вгрызлись снаряды. Теперь безопасно и можно открывать.

Действительно, Блэквел установил арбалет. Любой, кто без спроса завалится в его кабинет — получил бы стрелу. Любой, но не опытный агент, который сейчас выполнял миссию. Три уровня установки снарядов, но стрелы без поражающих наконечников. Такие легко вытащить, а рана быстро заживет. Вывод — Блэквел во что бы то ни стало хотел задержать и схватить того, кто проберется к нему. Ее? Плохо старался.

Ящички от рабочего стола вскрыла за пару секунд. Как правило, в таких не устанавливают серьезные запирающие устройства. Стоит ли тратить на них время? Почему-то светлой показалось, что стоит. Блэквел сделал упор на усложнение входа. Вряд ли полагал, что кто-то все же обойдет его сигнальные системы. Для этого требуется специальное оборудование, а у курсантов такого нет. У обычных курсантов…

Не прогадала. Во втором ящичке среди личных вещей и записей она нашла нужную карту, быстро поменяла их местами и, заперев все обратно, закрыла за собой двери. Да, он поймет, что в кабинет вламывались, следы от стрел она при любом раскладе не спрячет. Но вот доказательств кто это был и для какой цели у него не окажется. Довольно улыбнувшись, девушка подняла глаза и замерла.

— Господин Блэквел! — оторопела светлая, но тут же нашла, как выкрутиться. — Я надеялась, что застану вас здесь.

— Вот как? Застала, что дальше?

— Не делайте вид, что ничего не происходит.

— А что происходит, Леа? — он скрестил руки на широкой груди. Верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, волосы взъерошены. Неужели ее предположение оказалось верным, и он был с Викторией или Кристиной? Впрочем, что-то слишком быстро управился…

— То притяжение, что искрит между нами, — она томно улыбнулась и, чуть опустив ресницы, провела пальчиком от ямочки между ключицами до первой застегнутой пуговицы куратора. Какая горячая и упругая кожа. Ей остро захотелось проделать тоже самое… языком. Она даже губу прикусила.

Сжав ладошку светлой, Блэквел убрал ее от себя и холодно отчеканил:

— Кажется, я предельно четко выразился по этому поводу, курсант Суарес.

— Четко, да. Но не убедительно, — снова улыбнулась Леа и провела свободной ладошкой по щеке темного мага. — Совсем не убедительно.

— А отчисление за неподобающее поведение будет убедительным?

— Да, — согласилась она. — Вы окончательно убедите меня в собственной правоте.

— Курсант Суарес, я повторяю первый и последний раз. Как женщина вы меня не интересуете.

— Правда? — прошептала светлая, победно улыбаясь. — А руку-то не убрал.

Мужчина опомнился и отстранил ладонь Леа от лица. Между ними разве что не искрило. И, хотя слова темного мага были холодными, даже ледяными, его тело — разгоряченное и податливое, тянулось навстречу к ней. Желало обладать.

— Это единственная причина, по которой вы здесь? — изменившимся низким голосом прохрипел Этан.

— Разве нужны еще причины? — Леа сделала еще один шажок навстречу, положив ладошку на грудь мужчины. Спина Блэквела уперлась в стену — отступать некуда.

— И добавить больше нечего? — он явно на что-то намекал. Точнее, Леа даже догадывалась на что — куратор не верил, что она пришла ради соблазнения, но хотел услышать чистосердечное признание. Да, ее, можно сказать, раскрыли, но с поличным не поймали. Он не может знать наверняка, что она делала в его кабинете. А, если подмена карты осталась необнаруженной — ее миссия выполнена успешно.

Опытный шпион знает, если взялся врать — будь убедительным и действуй до конца. Так что, улыбнувшись и приблизившись настолько, что грудь светлой касалась Блэквела, она ответила:

— Мне есть, что добавить. Да только ты сопротивляешься…

— Ты что, пила? — наконец, не выдержал он. — Ты ведешь себя неадекватно.

— Меня пьянит твоя близость.

— Пьянит, значит? — рыкнул он и, резко развернувшись, прижал светлую к стене, сжав ее запястья и подняв над головой. — Ты этого хотела?

Мужчина впился горячим поцелуем в лебединую шейку, освободил одну руку и с силой сжал ягодицы девушки, сам прижимаясь к ней пахом.

— Грубости, страсти, огня?

— Да, — прошептала она. Глаза Леа горели страстью, такой, какой он прежде в них не видел. Блэквелу едва хватало сил, чтобы сдержать свой порыв. Мягкое податливое тело тянулось навстречу его рукам, грубо и беспорядочно бродившим по телу девушки. Наконец, он отстранился, также резко, как и набросился.

— Тебе лучше уйти. Сейчас. Если не хочешь нарваться на грубость.

Леа закусила губу и тяжело дышала. Сейчас как никогда ей хотелось продолжения. Остро, невыносимо. Так, что внизу живота все скручивалось узлом, а между ног болезненно ныло. Она хотела стать его женщиной. Впервые в жизни она вообще хотела близости с мужчиной. По-настоящему, по собственной воле…

— Ты не представляешь, от чего отказываешься, — довольно мурлыкнула светлая и развернулась. Отлично. Ее миссия выполнена. Осталось дело за малым — унять бешено рвущееся из груди сердце и положить карту в первую урну по пути в комнату.

— Стоять.

Казалось, вместе с девушкой на секунду остановилось и ее сердце.

Голос куратора был спокоен. Неужели он так быстро может взять под контроль свои эмоции? Или он только разыгрывал страсть? Нет. Леа никогда в это не поверит. Она же видела, как он съедал ее глазами в беседке. А ее игра с Фарухом? Великолепная реакция темного раскрыла все его секреты.

— Порталом. Вперед, — он указал на образовавшееся в воздухе черное пространство.

Если она перейдет в комнату через портал, то не сможет передать связному карту. А ей четко было приказано выполнить задание сегодня. Вернуться повторно сюда незамеченной она уже не сможет. Камеры вновь работают и запишут происходящее…

— Благодарю, но мне лучше прогуляться. Чтобы пережить твой отказ… после такого-то нападения!

— Мне плевать. Я сказал порталом.

Тон не требовал возражений. Если она сейчас убежит — это вызовет подозрения. Он наверняка поднимет записи с камер, найдет урну и достанет оттуда карту. Но, если не убежит — миссия будет провалена.

— В моей душе живет бунтарка, — коварно улыбнулась девушка и, не отрывая взгляда от глаз Блэквела, медленно обошла портал, послала мужчине воздушный поцелуй и направилась по своим делам.

Темный маг не стал возражать, тем более, что он сделал, что хотел.

Убедившись, что Леа скрылась из виду, темный прошел в кабинет и позвал подругу:

— Рейна!

Вопреки обыкновению, она не появилась.

— Рейна, темный тебя побери. Чем бы ты ни занималась, живо сюда!

— А, если сексом?

— Да мне плевать. Быстро!

Из воздуха грациозно выплыла женщина, на ходу накидывая на голое тело халат.

— И что такого срочного, что…

— Вы с Иремом. Что вы скрыли от меня? — опершись о стол, Этан разве что не прожигал взглядом Рейну.

— Ого, — нахмурилась она, скрестив руки на груди. — Ничего, что могло вызвать столь сильный приступ бешенства.

Женщина огляделась и на секунду замерла, заметив три стрелы в двери.

— Ты что, охотился?

— На одну светлую шпионку, которая меня немало удивила. Говори.

— Ты знаешь, что Ирем нашел в крови Суарес генетическую аномалию. У темных родителей не могла родиться светлая девочка. Но она — светлая.

— Скажи что-нибудь, чего я не знаю.

— Ирем долго не мог разобраться в этой аномалии, пока не пришел к выводу, что Суарес… темная.

— Что-о? Ты меня за идиота держишь?

Рейна тяжело вздохнула и расположилась на диванчике, поджав под себя ноги. Она показала другу, чтобы присел рядом. Но он был слишком взвинчен и гневно сопел, продолжая опираться о стол и бросать в сторону лучезарно улыбающейся подруги гневные взгляды.

— На меня это не действует. Я сказала — сядь.

Дуэль взглядов могла длиться вечно, но, темный маг сдался и сел рядом с женщиной. Она потрепала его шевелюру и снова улыбнулась.

— Дорогой, я не хотела говорить раньше времени, потому что мы сами не разобрались, как такое возможно. Но Ирем уверен почти на сто процентов. Суарес и светлая, и темная. Не нейтральная, а именно… двойная.

— Так не бывает.

— Но так есть.

— Есть ли истина для Истины? — задумался он.

— Не обижай меня, Блэквел. Я верна тебе. И не говорила, поскольку ты не любишь непроверенную информацию.

— Или потому, что хотела использовать ее и светлую в собственных интересах.

— Кристина дурно на тебя влияет, — парировала женщина. — Проект «Восход». Слышал?

— Ничего. Что это?

— Никто не знает, но есть предположение, что Леа — участница этого проекта. Попробуй выяснить по своим каналам. Может, тебе удастся?

Они помолчали. Куратор шпионского факультета окончательно остыл, устало откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза.

— Мой бедный темный маг, — рассмеялась Рейна. — Светлая снова вывела тебя из себя? Хотел ее застрелить?

— Нет, — не открывая глаз, спокойно произнес он. — Это она. Прокралась в мой кабинет, отключив камеры, вырубив охранника заклинанием сна, темным, кстати, заклинанием, блокировала сигнал открывания дверей, охранные заклинания, дезактивировала арбалет, взломала мой шкафчик и подменила карту для входа на аукцион.

— Что? Только не говори, что теперь все отменяется!

Мужчина указал на передний карман брюк, из которого Рейна извлекла подлинную карту. Вспоминать, как он обыскивал карманы светлой, совмещая приятное с полезным, не хотелось. Слишком велико искушение наплюнуть на собственные принципы, вторгнуться в ее сегодняшний сон и сполна удовлетворить отравляющее желание.

— Есть еще порох в пороховницах, — подшутила она, убедившись, что карта подлинная. — Но, как ты узнал?

— Установил камеру сегодня.

Даже опытный шпион не сразу обнаружит скрытую камеру. А, если не знает о наличии таковой, то и искать не станет. Леа не предполагала, что все ее действия снимаются и за ней в режиме реального времени наблюдал из своих апартаментов куратор шпионского факультета.

— Она действовала профессионально и быстро. Но не учла два фактора: скрытую камеру и что требуется прибирать за собой игрушки. Сними пальчики, узнай, кто из академии помогает ей.

Женщина прошла к столу и покрутила в руках глушилку.

— Ого. Такое только архимагам под силу. Давно Нолан с ними сотрудничает? Он же всегда считал их злейшими врагами королевства. Странно, с чего бы вдруг пошел на сделку?

— Враг моего врага — мой друг. Его же фраза. Выясни завтра утром у Леа подробности. Возможно, она сама расскажет.

— Разрешаешь причинить ей боль? — женщина вскинула тоненькую бровку. — Ложь болезненна, Этан.

— Тогда посоветуй ей говорить правду.

— Ты изменился, — после долгого молчания добавила Рейна. — Но мне нравится. Это положительные изменения. Что ж. Я пойду, перед завтрашним аукционом нужно хорошенько выспаться.

— Нет. На аукцион пойду я. Ты итак достаточно отдуваешься за меня в этом расследовании. Последняя навия перед смертью сказала, что королевских шпионов не просто убивают. Из них высасывают информацию, которую потом продают. Как думаешь, сколько твоих врагов там соберется? Я не могу так тобой рисковать.

— А сколько соберется твоих? И что, ты решил объявить, что Тень вышел из тени? Снова в строю? Весь свет шпионской элиты будет там, а они прекрасно тебя знают, мой милый.

— Вот именно. А также они знают, что в город вернулась Кристина. Никого не удивит мой интерес к запрещенной информации. Все решат, что она вновь крутит мною в своих интересах. Поэтому отмени на завтра все мои лекции после одиннадцати. И еще. Проверь три имени: Джулия Робски, Дэвид Александер и Рокси Монтегрю.

— Хамелеон?

— Первые двое, судя по реакции Кристины. Но все они связывались с большинством жертв, в том числе в день убийства. Это не может быть совпадением.

— И откуда информация? — женщина изящно вскинула брови и сверкнула глазами. Это была ее любимая часть.

— Я тебе обещал, что дам контрразведке месяц. Месяц закончился, а результатов нет. Они дружелюбно скопировали для меня имеющиеся материалы, — заметив лучезарную улыбку и скепсис в глазах подруги, Этан поправился. — Хорошо, они вовремя отвернулись, а я взял, что мне требовалось. Суть в другом. Бумажный след этих троих слишком идеален: вовремя и исправно платят налоги, коммунальные услуги, все работают по трудовым договорам в банковской и правовой сферах, получают среднюю зарплату, не выезжали заграницу. У них нет никаких точек соприкосновения с убитыми. И, тем не менее, сеть звонков и электронных сообщений… Кстати, вот список е-mail. Пусть твои друзья пробьют их. Мне нужна вся история переписки за последние несколько месяцев.

— Будет сделано. Доброй ночи, дорогой и удачи завтра.

Она поцеловала друга и, забрав с собой глушилку и список, исчезла.

— Кто же ты такая, Леа Суарес?

В административном корпусе

Леа шла, улыбаясь своей победе. Она и не предполагала, что обвести темного мага, куратора шпионского факультета вокруг пальца окажется настолько просто. Настолько просто, что даже не верится. Она резко остановилась и проверила карман.

— Черт! — процедила Суарес сквозь зубы. Карты не было, а урна — прямо перед ней.

Миссия провалена. А что делать, в случае провала, Леа не знала, ведь соответствующих инструкций не получила. Вариант провала вообще не рассматривался, ведь она никогда прежде не проваливала задания, потому сейчас стояла в ступоре, лихорадочно соображая, как поступить. Вернуться в кабинет? Бесполезно. Блэквел раскрыл не только ее присутствие, но и то, чем она занималась. Неужели скрытая камера? Или охранное заклинание внутри кабинета? Как некстати у нее не было с собой магического сканера.

Чертыхнувшись повторно, Леа неторопливо поплелась обратно в комнату. Сколько ни пыталась придумать, как завершить миссию — ничего в голову не шло. Никакая причина возврата обратно к куратору не могла считаться оправданной. Излишнее навязывание своего тела лишь больше оттолкнет темного мага, он принял для себя решение, и сейчас Леа не могла на этом сыграть. Претвориться, что зашла по рабочему или учебному вопросу? Но не в первом же часу ночи. Не может быть ничего настолько срочного, чтобы она вломилась к нему повторно. Даже если дождаться, пока маг уснет и заявиться к нему в апартаменты — неизвестно, где искать карту. Увы, она не откликается на зов и не подает световых сигналов. Следовало признать свое первое поражение. Она недооценила противника и переоценила собственные силы. Впредь будет ей наука. Вот только, какими окажутся последствия? Об этом думать не хотелось.

Добравшись до комнаты, Леа переоделась, забралась под одеяло и мгновенно провалилась в сон. Казалось, она и пяти минут не проспала, как на плечо легла чья-то рука. Рефлексы сработали мгновенно. Она и глаз открыть не успела, а руки уже привычно скрутили незваного гостя. Впрочем, когда светлая открыла глаза, ситуация уже снова успела поменяться и Рейна, прижав лицо Суарес к полу, улыбалась во весь рот.

— А ты непредсказуема, девочка.

Бри, проснувшись от грохота, ошарашенно взирала на происходящее, натянув одеяло к подбородку.

— Тебе нужно в душ, — приказала женщина. Послушно кивнув, блондинка мышкой юркнула в душевую кабинку. Когда зашелестела вода, Рейна помогла светлой подняться и, скрестив руки на груди, внимательно на нее посмотрела.

Леа, приводя себя в порядок и отряхаясь, очередной раз заметила, насколько великолепно выглядит темная. Неизменные обтягивающие вещи, на этот раз — классическое черное платье — удивительно ей шли. Тугие кудри обрамляли идеально правильное лицо, едва касаясь острых плечиков. Фиалковые глаза смотрели с интересом, изучали.

— Итак, что это вчера было такое?

— Вы о чем?

— Между тобой и Блэквелом.

Леа едва заметно покраснела и смутилась. Ведь Рейны не было в беседке. Откуда она могла знать, что светлая играла на его ревности и собственнических инстинктах?

— Мы просто обсуждали план операции…

— Происходящее в беседке меня не волнует, — отмахнулась она. — Ты мне лучше поведай, что было после.

Светлая недоуменно нахмурилась:

— Господин куратор отправил меня телепортом прямо в комнату. Я уснула почти мгновенно.

— Уснула, значит. А когда проснулась, то…

— Нюхала пыльный ковролин. Госпожа сама изволила ткнуть меня в него носом, — она развернулась и принялась заправлять кровать. Если темной что-то нужно, это не значит, что из-за нее девушка должна опоздать на пары. Тем более разговор представлялся ей более, чем странным.

Рейна нахмурилась. Сила Истины абсолютна и действует даже на Сорена. Девчонка не врет. Она спала. Кто же тогда был в кабинете Блэквела, если не Леа Суарес?

— Лунатизмом не страдаешь?

— Нет, не страдаю, — тяжело вздохнула она и направилась к шкафчику за вещами, еще раз украдкой глянув на эффектную женщину. Хотелось бы и ей выглядеть хоть в половину так роскошно и эффектно. Да хотя бы пахнуть! Рейна всегда источала умопомрачительный тонкий аромат жасмина, смешенный с терпкими нотками корицы и бергамота.

— И о пластиковой карте ничего не знаешь?

Девушка замерла на мгновенье, но продолжали переодеваться. Врать Истине бесполезно. Однажды она прочувствовала на себе последствия и повторять не хотелось.

— Смотря в чем заключается ваш вопрос, — не можешь ответить прямо — уйди от ответа.

— Ты прекрасно понимаешь.

— Увы, не понимаю.

— Суарес. Не играй со мной. Сегодня я преподаю вам искусство пыток. Если не хочешь стать подопытной на паре — отвечай прямо. С кем ты встречалась вчера?

— Я не знаю, — и это была правда.

— Имя твоего связного? — Рейна чеканила слова.

— Не знаю, — все также тихо и спокойно в ответ.

— Зачем Нолану записная книжка Блэквела.

— Откуда вы…

— Леа, — пропела темная, — просто отвечай.

— Не знаю.

Тяжело вздохнув, женщина окинула присутствующую недовольным взглядом и сморщилась:

— Хреновый из тебя информатор. Толку, что правду говоришь, если ничего не знаешь. Последняя попытка. Имя Джулия Робски тебе о чем-то говорит?

«Красный»… «одиннадцать», — раздалось в голове светлой. — «Трамвай»…

«Джулия… Джулия», — доносилось с разных сторон многоголосным шепотом.

— Леа! — Рейна повысила голос и светлая, стряхнув наваждение, ответила:

— Нет. Ни о чем не… а-а.

Стиснувшая виски боль стала удивительным открытием как для Леа, так и для Рейны. Они с одинаковым удивлением смотрели друг на друга.

— Дэвид Александер, Рокси Монтегрю?

— Я боюсь отвечать на ваш вопрос, — придя в себя, оторопела Суарес. Имена ей не были знакомы, но реакция говорила об обратном. — Правда расходится с реакцией моего организма, — едва слышно прошептала девушка.

Внимательно оценив ситуацию, темная осталась довольна:

— Я тебе верю. Но наш разговор не окончен. Тебе лучше вспомнить об этой троице и прийти с докладом самостоятельно. Есть множество способов вытянуть информацию. Даже ту, которую помнит лишь подсознание. Поверь мне, тебе не захочется познать их на собственной шкуре.

— Поняла, — кивнула девушка, оправив рубашку. В этот момент из ванны выглянула Бри. Смерив переводчицу оценивающим взглядом, Рейна ткнула в светлую указательным пальчиком и растворилась.

— Все в порядке? — наконец, поинтересовалась соседка после долгого молчания, но Леа не слышала.

Она думала. И не могла понять реакцию собственного тела. Ведь сила Истины абсолютна и не может ошибаться. Выходит, светлая знает всех этих людей. Действительно знает, а не просто где-то случайно услышала имена. При чем, первые два имени вызывают у нее в памяти какие-то воспоминания. Точнее, обрывки воспоминаний вертятся вокруг, словно бесплотные духи, тени, у которых невозможно разглядеть лицо, при всем желании. Леа пыталась ухватиться за них, но не получалось.

— Ле-а, — пропела Бри. Девушка успела переодеться, причесаться и собрать сумку для предстоящих занятий. — Ты идешь?

— Что? — Суарес пришла в себя далеко не сразу. — А… подожди пару минут, только зубы почищу.

Умылась быстро, собралась еще быстрее и уже через пятнадцать минут они сидели в столовой и обсуждали неожиданное появление в комнате Рейны. Светлая отмахнулась совместными делами и предстоящей миссией, подробности которой раскрывать не стала.

— Ого, ты еще даже отбор не прошла, а уже на миссию взяли? Вот это класс! — глаза блондинки сверкали ярче аквамаринов. Уплетая блинчики со сгущенкой, она с завистью смотрела на соседку по комнате. — Подробности! Хочу подробностей! Это опасно?

— Не особо, — запив блинчик кофе, подумала светлая. Действительно, задание казалось ей простым. Суарес не понимала, почему Рейна так беспокоится за нее. Просто сходить на прием, быстренько осмотреть номер, показать себя во всей красе и вернуться обратно. А вот следующая миссия, которая обязательно будет, уже может обернуться опасным исходом… Ведь ей предстоит проникнуть в дом, в котором держат похищенных девушек.

— Ау, пропажа! — когда Леа пришла в себя, заметила, что тарелки уже пусты, а Бри встала и протянула руку. — Идем, не то на пару опоздаем! Не переживай, твою рассеянность как рукой снимет!

Обещание соседки и ее легкий смех заставили Леа внутренне содрогнуться. Она вспомнила название учебника, который вчера вечером штудировала блондинка и даже не хотела представлять, как будет проходить сегодняшний урок.

В лекционном зале она заняла место на последнем ряду, категорически отказываясь садиться рядом с Бри. Ей было стыдно. Будь ее воля, светлая вообще бы под парту залезла, но не солидно.

На стенах кабинета висели разнообразные плакаты, изображающие строение половых органов мужчины и женщины, картинки полового акта, разновидности поз, которые существуют. На одной, особо извращенной позе светлая даже рот открыла, неудобно изогнув голову, чтобы понять, кто и чем на ней занимается. Когда поняла, раскраснелась и стыдливо скользнула любопытным взглядом дальше. Когда она увидела ЭТО, то едва не подавилась. Картинка изображала фаллос фавна. Того самого, который, как она слышала от Кристины, помогает светлым, не сумевшим разделить дар с любимым человеком до совершеннолетия, проститься с девственностью. В сравнении с пенисом обычного мужчины он был в три раза шире, в полтора длиннее, имел повышенную волосатость и четыре яичка.

— Похвальный интерес! — раздалось над самым ухом. Девушка подскочила на месте и уставилась на незнакомку.

— Рилинда де Крюа. Можно просто Ри. Я — ваш преподаватель по сексуальному воспитанию и искусству обольщения. Да, фаллос фавна впечатляет, — согласилась женщина, магически приближая картинку со стены. — Особенно советую обратить внимание на головку, вот здесь…

— Спасибо, не стоит, — светлая отвернулась, не в силах не только разглядывать эти картинки, особенно в таком приближении, но даже слушать об этом.

— А… понимаю. Светлой девственнице страшно. Кто возьмет малышку под свое крылышко? — Бри моментально подняла руку, чем заслужила широкую улыбку преподавательницы.

Высокая, статная женщина не была худощавой. Объемная грудь, выпирающие ягодицы, тонкая талия были при ней, но при этом, как говорят мужчины, «есть за что ухватиться». Женщина явно не обременяла себя диетами, но при этом исправно занималась в тренажерном зале. В результате ей удалось достичь форм, при которых мужчины и женщины смотрели на нее с равным восхищением. А от копны распущенных золотистых волос, слегка отливающих медью, невозможно было отвести глаз. Казалось, они светились изнутри.

— Бри получает плюс пять баллов на экзамене, молодец, малышка. Напоминаю остальным. Девочки, мы должны источать дружелюбие, любовь, ласку, даже если наше задание — избавиться от объекта. Сила переводчиц — в их красоте, обаянии и умении окрутить объект. Будь он мужчиной или женщиной.

Светлая напряглась. Может ли дружелюбие Бри оказаться лишь игрой? Стало не по себе. А что, если она с улыбкой однажды ночью всадит нож ей в спину? Неужели в мире шпионов нет, и не может быть искренности? Дружбы? Взаимопомощи? Леа отказывалась в это верить. Вот, к примеру, Фарух. Он ничего не хочет от Леа, но при этом всегда протягивает руку помощи…

— Итак, сегодня мы с вами изучим техники оральных ласк. Активируем индивидуальные боксы, — преподаватель взмахнула руками, и по обе стороны от курсанток выросли матовые стены, слегка искрящиеся серебристыми искорками. Светлая с удивлением посмотрела по сторонам — другие студентки оказались отсечены, но при этом она отчетливо видела сквозь стены и преподавателя, и доску. — Теперь разбудите свои рабочие инструменты.

Светлая не сразу поняла, что понимается под рабочим инструментом и как его нужно разбудить. Она нагнулась почти к самой парте, стараясь выглянуть из-за стенок бокса, чтобы посмотреть, что там творится у других курсанток.

— О, прости, Суарес, вот твой инструмент.

В этот самый момент в нос светлой уперлось нечто мягкое и теплое. Приподняв голову, она завизжала. И визжала бы долго, если бы не закрыла свой рот ладошкой. Перед ней, грустно склонив головку к парте, лежал мужской половой орган. Самый настоящий, морщинистый, с волосками, прожилками вен и оголенной головкой. Она в страхе даже не могла глаз отвести.

— Леа, это просто член. Он станет твоим любимым инструментом, поскольку овладев техникой работы с ним, ты сможешь вить из мужчины веревки. Будь это посол какой-нибудь страны, наркобарон, политик или даже Король нашего славного королевства. Всех их объединяет одно — член! Задание всем. Приводим инструмент в рабочее состояние. Специально для Суарес, напоминаю. Есть два способа поднять то, что по каким-то причинам все еще не поднялось: визуальный и тактильный. Поскольку член не имеет глаз, в отличие от мужчины, мы работаем тактильно. Можно работать языком, губами, зубами, дуть, использовать пальцы, ладошку, ногти… Для начала, Суарес, просто возьми его в руки и проведи от головки до основания.

Брови светлой затерялись в шевелюре. Она сверлила взглядом вставшую рядом преподавательницу и не верила, что сейчас все курсантки в кабинете занимаются тем же самым. Через минуту раздался чавкающий звук, от которого Ри закрыла глаза и разве что не замурлыкала:

— Музыка для моих ушей, — пропела женщина. — Давай же, деточка, приступай.

— Э-э, — только и смогла протянуть она, глянув на свой рабочий инструмент. — Не… не могу.

— Ну, что значит не могу? У тебя есть руки, есть рот, значит можешь! Я покажу, как…

И в этот момент преподаватель взяла ладони светлой и положила на стоящий на столике член. Одним движением провела от головки до основания. Суарес поняла, что зря позавтракала перед занятием. Подавив первый рвотный позыв, она не смогла сдержать второй и выложила содержимое завтрака прямо на лакированные туфли преподавателя.

— Простите, — едва успела выпалить позеленевшая Суарес перед тем, как стрелой вылететь из кабинета. В коридоре ее скрючило над мусорной урной, где, под смех окружающих курсантов, светлая изливала из себя отношение к обезличенным мужским половым органам отдельно от тела. Ощущение неприятного тепла и мягкости никак не покидало ее пальцы, заставляя желудок вновь и вновь содрогаться от отвращения.

В это время в кабинете Блэквела

Перед тем, как отправиться на аукцион, Этан хотел завершить бумажные дела и проверить поступившие от связных документы, связанные с тремя новыми именами подозреваемых.

К тому, что некоторые девушки — именно девушки, другим подобное не дозволялось — имеют обыкновение посещать его кабинет без стука, он уже привык. И, когда дверь в очередной раз распахнулась, темный маг уже знал, что на пороге стоит Виктория.

— Я занят, — не поднимая взгляда, обозначил мужчина. — Зайди в другой раз, Виктория.

— Я не отниму много времени. Пришла, чтобы попрактиковаться и лишний раз напомнить о себе…

Виктория четко знала правила: никаких претензий, никакой ревности, а ревность к Кристине и Леа сжигала ее изнутри. Единственный способ унять этот пожар — быть с Блэквелом, быть желанной, доставлять ему удовольствие. К его телу допускались лишь избранные, и блондинке требовалось знать, что она все еще входит в этот круг. Поэтому кошкой быстро пересекла кабинет, и, подняв подол обтягивающего сливового платья, опустилась на колени. Этан в изумлении поднял брови, но вскоре разгадал задумку девушки.

— Не сейчас, я действительно занят.

— Ничего страшного, — убеждала она, забираясь под стол. — Тебе ничего не придется делать. Даже не нужно отвлекаться от своего занятия…

Звякнула молния на обтягивающих джинсах. Не сводя с черных глаз своего взгляда, Виктория отточенным движением скользнула ладошкой в раскрытую ширинку. Она знала — Этан не носит белья и сейчас наслаждалась этим знанием, поглаживая его там, куда другие девушки доступа не имеют.

Прикрыв от удовольствия глаза, Блэквел откинулся на спинку стула. В конце концов, он принял решение, что с Суарес у него покончено. Он здоровый молодой мужчина без обязательств, почему не воспользоваться столь щедрым предложением постоянной подружки? Виктория удобна: знает правила, не навязывается с лишней болтовней и понимает, когда стоит уйти. И почему он мысленно ищет оправдания своему поведению? Суарес… сейчас под столом сидит шикарная статная блондинка, настолько искусная в постели, что он может кончить с ней три, а то и четыре раза за ночь, но перед его взором, стоит закрыть глаза, встает образ маленькой хрупкой девчонки, с растрепанными волосами и глазами раненого олененка. Язычок девушки ловко пробежался от уздечки до основания, она чуть прикусила яички и застонала от удовольствия, чувствуя, как под ее ласками твердеет плоть желанного мужчины, наливается кровью, становится больше.

Блэквел открыл глаза. Чертово наваждение рисовало вместо Виктории светлую, податливо расположившуюся между его ног и, раскрыв пухленькие губки, ласкающую его в самом интимном месте. Его член дернулся, запульсировал от многократно возросшего возбуждения. Виктория приняла на свой счет и с большим энтузиазмом взялась за дело, то с силой посасывая, то почти не касаясь, едва облизывая головку язычком. Провела зубами. Темный маг схватил ее за затылок и подался навстречу, подстраиваясь заданному ритму, представляя, что его ласкает Леа. Растворяясь в наслаждении, которое приносили мягкие губки его девочки…

В самый неожиданный момент дверь в кабинет распахнулась и она — настоящая Леа — вся перепуганная и растрепанная ворвалась внутрь, с такой скоростью, словно за ней гналась стая волков.

— Черт, Суарес! — прорычал Блэквел, выпрямляясь и пытаясь осадить Викторию. Но присутствие соперницы и возможное разоблачение лишь раззадорили девушку. Она не только не остановилась, но и усилила натиск, лаская себя пальчиками второй руки.

— Господин Блэквел, — на ресницах светлой дрожали слезы, она сделала еще один шаг.

— Стой там, — предупредит Этан дрожащим голосом, в очередной раз попытавшись стряхнуть с себя Викторию, но та вцепилась зубами, намекая, что не отпустит, пока не закончит.

— Хорошо, — унимая дрожащий голос, Леа собралась с духом, чтобы озвучить куратору принятое решение. Оно не далось ей легко. Но светлая не отступит. Это явно меньшее из зол. — Я была не права. Простите меня и просите, что хотите, но я больше не пойду на эти занятия. Я… не могу… пожалуйста, давайте возобновим наши встречи? Я буду прилежной ученицей. Мы можем говорить о чем угодно, можете принимать какие угодно зачеты, давать задания… я все выполню, пожалуйста.

И в этот момент она четко понимала, что действительно выполнит все, что угодно. Даже ночь с куратором шпионского факультета уже не казалась ей чем-то ужасным. Явно не ужаснее, чем орган фавна или необходимость ласкать неодушевленный теплый предмет в присутствии кучи незнакомых девиц.

— Я уже… все сказал… по этому поводу, — пытаясь придать голосу твердость, Этан не мог совладать с эмоциями. Виктория усилила нажим. Мужчина находился на грани экстаза и не знал, как сдержаться в присутствии Суарес. — Если у тебя все… — свободна.

Он впился руками в край столешницы и тяжело дышал, приопустив веки.

— С вами все в порядке? Вы выглядите нехорошо…

Со стороны действительно казалось, что темному магу плохо, ведь Леа не доводилось видеть мужчин, испытывающих наслаждение. Такое, что разум отказывает, а тело слабеет… Светлая хотела подойти ближе, но куратор грубо процедил сквозь зубы:

— Уйди отсюда!

Была не была… последний аргумент.

— Я… готова. Готова стать… вашей, — шепотом закончила светлая.

Он давно мечтал об этом. Действительно хотел получить Суарес, но предложение, озвученное здесь, сейчас, в такой момент вызвало странный эффект. Мужчина взорвался и кончил прямо в рот Виктории, которая, сладко мурча, приняла в себя солоноватое семя, с удовольствием слизывая следы страсти с еще подрагивающего члена.

Томно прорычав, темный маг навалился на стол и закрыл лицо ослабшими руками. Его тело содрогалось от наслаждения, сердце бешено колотилось в ушах, но внутри было противно и тошно. Он ненавидел сейчас всех: себя, Викторию, светлую, что пришла так не вовремя.

— Все же, я позову Ирема, — бодро отрапортовала Леа, посчитав, что Блэквел просто не хочет демонстрировать ей свою слабость и действительно нуждается в помощи.

— О, в этом нет необходимости, я закончила, — констатировала Виктория, выползая из-под стола и демонстративно вытирая губы.

В этот момент Леа осознала, что произошло… Какой идиоткой она оказалась.

К горлу подступил ком, а на глаза набежала соленая пелена. Легкие сдавило, стало трудно дышать.

Страх, боль, отвращение, неверие… почему в этот момент она почувствовала себя преданной?

Шаг назад. Изо всех сил пыталась сдержать слезы и очередной приступ тошноты.

Уходя, Виктория демонстративно толкнула светлую плечом и прошептала:

— А на что ты надеялась? Что он станет таскаться за девственницей? Этан — мужчина. И ему нужна зрелая опытная женщина. Прими это и отступи.

И она отступила. Внутри Леа что-то сломалось. С треском бьющейся хрустальной вазы… Шаг, еще один.

— Суарес, — голос Блэквела стал вдруг омерзительным.

Развернувшись, она со всех ног бросилась бежать.

— Леа!!!

Светлая бежала, распихивая курсантов, плевав на то, что о ней подумают. В этот момент ее сердце было разбито, а причину она не понимала. Почему ей так больно от увиденного? Ведь не первый раз она застала Блэквела с Викторией… Ведь сама же толкала их в объятия друг друга. Получила, что хотела — почему же не нравится? Впервые он прогнал ее. Впервые сказал, что она не нужна и не важна так, что Леа поверила. И что с того? Что? Он — омерзительный, жуткий, темный, извращенный тип, который думает только о собственном удовлетворении и совершенно не щадит чувства других людей. Да он в первый же день выбросил ее посреди океана на тонущем корабле, чтобы посмотреть «а что будет?» Она чуть не погибла тогда! А запереть ее в багажнике и отправить под пули? Пусть светлая и не помнила, что было потом, но и этого достаточно. Да за такие методы преподавания его давно должны были вышвырнуть из академии. Неуравновешенный, наглый, надменный, самодовольный извращенец!

Суарес даже не заметила, что стоит посреди парка и громко кричит на березу. По счастливой удаче поблизости никого не оказалось. В разгар учебного дня курсанты либо спешили на пары, либо находились на них, либо спешно подтягивали хвосты и дописывали недоработанные домашние задания. Сейчас она, вся в слезах, остатках рвоты, в поту стояла в парке и рыдала навзрыд, размазывая по щекам едучие слезы. Она выливала свою боль березе, словно та могла выслушать и дать добрый совет. За молчаливое согласие со всем услышанным береза получила несколько ударов ногами и кулаками. Береза-то выстояла, а ладони светлой саднило от боли. Костяшки покрылись кровавыми ссадинами. Стало ли ей легче? Напротив. Боль, жгущая, невыносимая, лишь разрасталась. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но таким счастливым умением она не обладала.

А в следующий миг все исчезло. Словно какая-то другая Леа вразумила ее, поставила на место. Обида и гнев еще плескались где-то внутри, но стали вдруг не самыми важными. Они перестали захлестывать с головой, остались лишь фоном, с которым можно мириться.

Опытный агент ценен тем, что умеет справляться с эмоциями. Умение вовремя взять себя в руки — основа выживания. На ваших глазах могут убить лучшего друга, изнасиловать жену, или приставить пистолет к голове ребенка. Первая реакция — импульсивная, эмоциональная, всегда ошибочна и ведет к провалу. Агент знает, как контролировать импульсы и действовать не эмоцией, а разумом. Для сильной боли существуют специальные техники, позволяющие отсечь боль, дистанцироваться от нее. Ставится своего рода ментальный блок, разграничивающий «я-агента» и «я-человека». Я-человек совершит ошибку, расклеится, будет раскрыт, возможно, убит и однозначно потеряет людей, которые от него зависят. Я-агент выйдет из ситуации с наименьшими потерями. Время для рефлексии, горя и самоанализа будет потом, а сейчас — лишь ты и миссия.

Суарес не владела никакими техниками, не умела ставить блоки и вообще не знала, как совладать с эмоциями. Но настолько сильное эмоциональное воздействие переключило некий тумблер. Она не перестала быть собой и не перестала чувствовать, но в данный момент осознала, что ее обида на господина куратора — не самое главное. Что первоочередной является задача помочь светлым девочкам и совсем скоро явится Кристина, и нужно будет собираться. Именно на этом она должна сконцентрироваться. Только это имеет сейчас значение. Эмоциональная нестабильность сделает ее не способной справиться с заданием и может привести к смертям.

— Ну уж нет, — сама себе приказала светлая, тщательно утерла рукавом слезы и направилась в комнату, чтобы привести себя в порядок. Мысли, наконец, потекли спокойным ручейком, не позволяя зудящей на задворках сознания боли вырваться на передний план.

В замке Сорена

Разъяренный Блэквел ворвался в резиденцию главы темных и ногой выбил дверь, ведущую в одну из гостиных, на которую указали слуги. Брат находился там. Как и всегда — в окружении обнаженных девиц и мужчин. Играла расслабляющая музыка, всюду, в клубах разноцветного ароматного дыма, царили похоть и разврат. Вино лилось рекой, обнаженные мужчины и женщины, не стесняясь количеством участвующих в оргии и полом присутствующих, справляли похоть, где придется и как придется. Кто-то помогал себе сам и терся о ручки кожаных кресел, кто-то предпочитал однополые отношения, кто-то — сразу троих, некоторые выбрали разнообразные игрушки. Под потолком, на цепях, висели рабыни в полуживом состоянии. Кому-то доставляет сексуальное наслаждение причинение боли, и они не стеснялись применять плетки, палки, огромные фаллоимитаторы и все, что попадет под руку.

Этан втянул носом запах алкоголя, табака и секса. Когда-то и он так жил. Мужчина, пнув ногой валяющуюся на полу бутылку, распахнул двустворчатые позолоченные двери, за которыми и обнаружил Игрейна. Перед Сореном на четвереньках стояла шатенка, изящно прогнув спину. Она томно стонала каждый раз, когда огромный член мужчины погружался в ее худую задницу. Снизу обнаружился третий участник оргии, который…

— Брат, ты омерзителен! — громко заявил Блэквел. В оргии участвовали лишь мужчины. Тот, кого он принял за женщину, повернулся и потер щетину.

— Какой красавчик, поиграем? — подмигнул он.

— Прочь, — закрыв глаза, с омерзением выплюнул Этан. Никто не шелохнулся. Сорен, как ни в чем ни бывало, продолжил трахать присутствующего. — Я сказал — все прочь!!!

От мощного крика темного мага заметно содрогнулись стены. Стекла покрылись сеточкой трещин и со звоном осыпались на пол блестящей опасной крошкой. Тяжелый светильник со множеством свечей на толстой стальной цепи тревожно скрипнул, качнувшись из стороны в сторону. Присутствующих как ветром сдуло. Тень прекрасно знали во дворце, хотя слухи о том, что он давно выбыл из игры, поубавили его авторитета.

Оказавшись один на один с братом, он нашел на кресле чей-то халат и кинул мужчине. На голову выше Этана, широкоплечий, темноволосый и смуглый, брат был старше на несколько десятков лет. Короткая густая борода придавала ему солидности, а вот пивной животик свидетельствовал об отсутствии иной активности, кроме половой. Запахнув красный атласный халат, Сорен развалился на диване и налил в золотой кубок вина.

— Итак, дорогой брат. Чем обязан столь неожиданному визиту? Ты мне праздник испортил.

— С каких пор ты стал мужеложцем?

— Я экспериментирую, — в рот отправилась горсть винограда. На бороде блестели крупные капельки терпкого сока. — Так сказать, расширю свои границы. Тебе бы тоже не помешало. Твой резерв наполовину пуст. Позвать наложниц?

— Мне нужно задание, — нервно оборвал темный маг. — Любое. Хоть у драконов, хоть у вампиров, хоть у самих троллей. Лучше — под глубоким прикрытием. Можно консерву. Что угодно, Игрейн. Хоть на год, на два, на пять лет… без разницы.

Мужчина поставил кубок на приставной столик и, обтерев ладони о халат, внимательно посмотрел на брата. Он подался вперед, чтобы лучше его рассмотреть. Нахмурился.

— Этан, ты прекрасно помнишь причину, по которой Нолан отстранил тебя от миссий.

— Мы оба знаем, что решение было продиктовано личными мотивами, а не моими профессиональными качествами.

— То есть сейчас тобой движет холодный расчет? — мужчина вскинул бровь. — Ты хочешь, чтобы я отправил тебя на длительное задание, требующее концентрации, уравновешенности и стальной выдержки?

— Мне это необходимо, — без былой решимости произнес мужчина и рухнул в стоящее неподалеку кресло. Приподнялся, выудил оттуда лифчик и, отшвырнув в сторону, уставился на Сорена. — Так ты дашь мне задание?

— Чтобы нарушить приказ Нолана? Конечно, нет. О чем ты вообще думаешь? Снова взялся за старое? Ты еще бутылку открой и снова спейся!

— Не начинай…

— Найди себе бабу, уйди в загул. Трахайся, развлекайся, ешь, убей парочку идиотов. У тебя карт-бланш. Хочешь выпустить пыл — могу подсказать одного темного, задолжал мне крупную сумму, кормит завтраками уже месяц. Мои ребята не могут на него повлиять. Уверен, ты найдешь способ вернуть мне мои деньги.

Размяв кулаки, Этан осмотрелся. Место, в котором он вырос, почти не изменилось: черно-бардовые оттенки, тяжелые стальные подсвечники, обилие свечей, несмотря на наличие электричества и магии. Темные любят естественные источники света. Огонь питает ауру, восполняет резерв, поэтому во дворце Сорена свечи и факелы были повсюду.

— Ты знаешь, я с тобой нянчиться не стану. Хочешь повторно в катакомбы? Или на главный развал? Там мозги быстро на место встают.

— Нет, — уже спокойно обозначил мужчина. — Мне нужна миссия, задание, настоящее. Я уже столько лет не был в поле, что начинаю сходить с ума. Тебе не понять, как сложно оперативнику без постоянных миссий. Сначала паранойя, затем потеря навыков… Нет ничего хуже, чем потерять себя. Сколько еще будет длиться мое заточение в академии?

— Но ты великолепно справляешься! До тебя в королевстве было всего несколько сильных агентов, с тобой во главе. Сейчас же — целый букет. Регнум — блестящие результаты, десятки сложнейших миссий, Сандерс — только сегодня вернулся с миссии уровня Х… после тебя никто не брался за такие. Все боялись, да и сейчас боятся низших существ. Но ты великолепно его натаскал, он справился. Правда, уйдет в загул на месяцок… потом шлюхи, психотерапевты, маги… знатно его потрепало, — задумался Игрейн, стараясь вспомнить, к чему он вообще завел об этом речь.

— То есть, ты хочешь сказать, что моя карьера завершена, — Тень не спрашивал, а констатировал факт.

— Без санкции Нолана никто не доверит тебе миссию. Этан, ты же понимаешь… мы заботимся о тебе. Ну и королевстве заодно. Был один Блэквел, а теперь их десятки. Пойми правильно, твоих побед и заслуг никто не отрицает и явно не переплюнет, но то, что произошло тогда, в Рицце…

— Кучу лет назад, этого больше не повторится! — заверил темный маг.

Но так ли он уверен в своих словах? На том задании из-за него едва не погиб подопечный и была поставлена в опасность вся резидентура. И все из-за внезапного появления Кристины в тот момент, когда он находился под глубоким прикрытием. В каком-то смысле те пули, что она в него выпустила из автомата, спасли всех. Хотя сама шпионка в тот момент думала лишь о собственной выгоде и вовсе не ожидала, что Ирем простоит двадцать часов за хирургическим столом при поддержке семи сильнейших темных магов и вытащит Блэквела буквально с того света. Он достал три пули только из сердца. Одна из них до сих пор хранится в одном из ящиков рабочего стола темного мага, в напоминание о настоящей сущности женщины, разбившей ему сердце.

— Ты так в этом уверен? — брат прервал его воспоминания. — Кристина в городе.

— Я знаю. Она уже приходила ко мне.

— Чертова сука! — выругался Сорен. — Немедля велю отослать ее.

— Не стоит. Что было — осталось в прошлом. Я это пережил и сделал выводы.

— Тогда что с тобой творится, брат? Это из-за светлой? Слышал, ты носишься с ней, как дракониха с яйцом. Да задери ты юбку, трахни и забудь. Политический скандал замнем. Все же — родственники. Оформлю выговор, посидишь в карцере денек и гуляй себе дальше.

— Нет. Не знаю, на что я надеялся, когда пришел сюда. Ты ничуть не изменился.

— Зато ты изменился, старик. Вытряхни дерьмо из своей головы, приведи мысли в порядок. Нам всем не хватает Тени. Возможно, тогда и Нолан пересмотрит свое решение.

— Нолан? — усмехнулся Этан. — Забудь. Мне не стоило приходить.

Прежде, чем исчезнуть, темный маг еще раз осмотрелся и понял, что его смущает. Брат обычно устраивает оргии перед приемом важных гостей, чтобы, так сказать, не сорваться и не ударить в грязь лицом, ведь неизвестно, какие у гостя нравы.

— Ты кого-то ждешь? — предположил он.

— Да, планирует приехать Дэвид Рафаэль.

— Самый богатый человек королевства? — Этан вскинул брови. — Что он забыл в Растоне?

— Поговаривают, самый богатый в мире. У него денег столько, что он может купить весь Растон, а то и все королевство вместе с нами, — Сорен вновь вольготно развалился в кресле и пригубил кубок. — Здесь планируется строительство многопрофильной клиники. Самой крупной в регионе. Светлые уже взялись финансировать проект. Через пару часов у нас совместная аудиенция. Беспрецедентный проект.

— Самый богатый человек в мире клянчит деньги на больницу?

— Этан, Этан. Он потому и самый богатый, что не разбазаривает деньги, а знает, как привлечь их извне. Что тебя смущает?

— Интуиция. Рафаэль никогда не был филантропом и вдруг строит клинику. Здесь что-то иное. Будь осторожен.

Не дожидаясь ответа, темный маг растворился в клубах черного дыма. Ему было о чем подумать.

В центре Растона

Кристина, расправив плечики и смахнув с идеально сидящего на ней трикотажного платья цвета кофе с молоком несуществующие пылинки, стояла на тротуаре и вглядывалась в поток машин. Наконец, среди бесцветных железяк, навевающих тоску и вызывающих брезгливость, показался начищенный до блеска черный лимузин. Машина остановилась возле тротуара и женщина, оценив свое отражение в тонированных стеклах, улыбнулась. Дверца открылась. Женщина изящно перебралась в автомобиль и, удобно расположившись на черном кожаном сиденье, улыбнулась еще шире:

— Рада приветствовать вас, мастер.

— Докладывай.

Мужчина, сидевший напротив, был хорош собой: коротко стриженные белоснежные волосы, короткая густая бородка, угольно черные глаза, узкий нос с широкими крыльями. Несмотря на солидный возраст — лет шестьдесят — его образ внушал страх. Мужчина напоминал приготовившуюся к прыжку пантеру. Добродушное выражение лица было обманчивым. Взгляд острый, цепкий, смотрел в самую душу, требовал ответа. Ему даже не нужно было произносить лишних слов — только изложить требование и вряд ли отыскался бы человек, который отважится возразить или не выполнить его. Агатово-черный костюм отдавал стальным блеском, из нагрудного кармашка выглядывал алый шелковый платок, сочетающийся с кроваво-алой рубашкой. Запонки с черными бриллиантами, платиновый зажим для галстука, эксклюзивные и единственные в мире часы, выполненные на заказ самым дорогим мастером в мире — все в нем кричало о богатстве. Даже запах одеколона, едва уловимой ноткой висевший в воздухе, казался дорогим.

Наконец, взгляд стал мягче. Мужчина достал из ведерка со льдом шампанское и налил для Кристины.

— Благодарю, — смелая и неукротимая женщина в его присутствии сделалась робкой голубкой. Она отпила несколько глотков, восхитившись тонкому, но в то же время богатому вкусу напитка, приятно защекотавшего в носу и произнесла. — Все складывается, как я и предполагала. Мои агенты сработали лучшим образом. Блэквел явится на аукцион сам.

— Карта?

— У него оригинал, как я и обещала.

На лице мужчины проскользнуло едва заметное удивление:

— Все-то тебе удается.

— Я слишком хорошо знаю Этана, — призналась женщина, сделав еще один глоток. — Он словно котенок, ест с моих рук и ничего не подозревает. К тому же, после моего неожиданного появления в его кабинете было бы глупо не поставить камеру. А об этом маленьком нюансе я не предупредила куратора нашей местной сети. Дальше одно к одному. Усилившаяся паранойя Блэквела после попытки похищения столь ценного объекта заставила его самого пойти на миссию. Я обеспечу, чтобы он находился в нужное время в нужном месте.

— Хорошо. Что с бизнесом Маркуса? Сроки?

— Все также по плану. Сегодня первая часть операции. По ее результатам смогу отчитаться о сроках. Если позволите… мне необходимо кое-что для подготовки.

Она выудила из декольте небольшую записку и передала мужчине.

— Это марка сейфа, инструменты, необходимые для взлома и также требуется схема самого сейфа. Получится ли достать их, скажем, в течение часа?

Даже не раскрыв листок и не повернувшись к сидящему позади водителю, неспешно управлявшему лимузином, мужчина произнес:

— Через полчаса доставьте это к академии Растона.

— Будет сделано, — отчеканил водитель, и листок растворился в воздухе.

— Спасибо. Пока добавить нечего. Все идет по плану, никаких непредвиденных обстоятельств нет и, думаю, не будет.

— Я не ошибся, сделав ставку на тебя, — Кристина благодарно склонила голову и приняла из рук мужчины папку. — Здесь информация о наших агентах в академии. Коль скоро твое задание связано с ней, ты должна знать не только руководство, но и тех, кто в поле. Помеченные красным — особо важны, их компрометация недопустима.

Раскрыв папку, женщина потрясенно уставилась на собеседника, который остался доволен произведенным эффектом.

— Это… потрясающе, — только и смогла произнести она, листая странички. На одной из них задержалась дольше и задумалась, разглядывая фотографию. Заметив интерес, мужчина произнес:

— Проследи, чтобы алиби этого агента осталось безупречным. Здесь особая миссия. Заодно просканируй возможные риски. Если есть хоть малый шанс, что этот агент будет раскрыт — немедленно эвакуируй.

— Но… — возражение застыло у нее в горле, когда Кристина наткнулась на суровый взгляд угольных глаз. — Я вас поняла. Будет исполнено.

Лимузин остановился возле шикарного дворца, неподалеку от академии Растона. Дверца вновь открылась сама собой и Кристина, последний раз взглянув на фотографию, оставила папку на сиденье и, не прощаясь, вышла на улицу, поморщившись от хлынувшего в глаза яркого солнечного света.

В комнате Леа

Светлая усердно соскребала с себя невидимую грязь, в надежде, что вместе с телесной с нее сойдет и душевная. Вода, которая обычно успокаивала, в этот раз не принесла утешения. Расстроенная, а теперь еще и сырая, она вышла в комнату и, завернутая в полотенце, плюхнулась на кровать. Тщательно вытирала влажные пряди, думая, до чего все-таки странная штука — жизнь. Еще несколько недель назад она и мечтать не могла о том, чтобы каждый день принимать душ, да еще и с ароматным гелем и шампунем. Бри щедро делилась косметическими средствами и даже подарила Леа небольшой набор, чтобы той не было стыдно пользоваться чужим. И светлая была за это признательна. Она дала себе внутренний зарок, что, как только появятся деньги, сразу купит блондинке ответный подарок. И они будут в расчете.

Полотенце сменилось расческой.

Да и сама новая жизнь — хорошая она или плохая? К лучшему ли произошедшие изменения? С одной стороны, в академии настолько жутко, что она не знает, кому верить. Каждый день ждет подвоха. И, хотя однокурсники, казалось бы, перестали цепляться и планировать гадости (мелкие придирки, тычки, оскорбления и записки она уже всерьез не воспринимала), проблем меньше не стало. Задания, одно другого ужасней, дыхание смерти на шее каждый божий день, а что еще хуже — полное моральное разложение вокруг. Такое ощущение, что в академии все, кроме Ирема, помешены на сексе, силе и власти… С другой стороны, атмосфера академии, постоянной опасности и напряжения странным образом ей нравились. Леа не хотела себе признаваться, но глубоко внутри она даже получала удовольствие, когда удавалось увернуться от пуль или когда смогла спастись с тонущего корабля. Испугавшись собственных ощущений, она отбросила расческу и глянула на часы. Пара по соблазнению уже закончилась, если поторопится, она успеет на вторую часть физической подготовки с Сарой. Бег и отжимания, возможно, поставят мозги на место и лишат романтических иллюзий на счет обучения в академии.

Собравшись для занятия, Леа уже открыла дверь и обнаружила перед собой застывшего с кулаком для стука парня.

— Э-э, — озадаченно протянул он. — Леа Суарес?

— Да, а вы кто? — парень не был похож на курсантов академии: высокий, худой, с длинными светлыми волосами до плеч и ярко-синими глазами, напоминавшими цвет неба в ее детстве. Да и на нем не было академической формы: светлый костюм с эмблемой солнца и оливковой ветви на переднем кармашке. Проследив за взглядом девушки, он мягко улыбнулся и пояснил.

— Лига оливковой ветви, — будто это могло что-то значить. Суарес ровным счетом ничего не поняла. — Мне велено проводить вас во вторую переговорную. Эфита ожидает.

— Эфита? — удивилась светлая. Она знала, что встреча произойдет рано или поздно, но оказалась не готова к такому визиту прямо сейчас. К тому же, пара у Сары, которая итак ее не очень-то любит… — А это… это может подождать часик?

Парень, который уже развернулся и повел Леа вперед, остановился и удивленно вскинул брови.

— Госпожа Суарес, вы должны понять, какая честь выпала вам. Сама Эфита нашла в плотном графике время для личной беседы и приехала из дворца в это темное и мерзкое место. Крайне неблагоразумно пренебрегать подобным проявлением внимания.

— Я поняла, не подождет.

Девушка понятливо кивнула и последовала за своим новым знакомым из некой лиги оливковой ветви навстречу неизвестности. Хорошим будет это знакомство или плохим?

Когда двери в переговорную распахнулись, первое, с чем столкнулась Леа — резкий запах плюмерии и обилие светло-сиреневых крупных цветков вокруг. В их окружении, лицом к окну, сидела женщина. Со спины Суарес успела заметить лишь цвет волос — белые, как первый девственный снег.

Услышав звуки, Эфита обернулась и, заметив Леа, тут же расплылась в улыбке и развела руки в стороны, как бабушка, обрадовавшаяся появлению долгожданной внучки:

— Ну же, моя дорогая, иди сюда.

Леа, мягко говоря, впала в ступор от столь необычного проявления дружелюбия. Более того, оно показалось ей совершенно неуместным. Бросаться в объятия к неизвестной красивой женщине она не хотела, а потому без зазрения совести осталась стоять на месте, ведь оттуда можно получше разглядеть гостью. Очень высокая, с длинными стройными ногами, осиной талией, лебединой шеей и длинными гладкими волосами, спускающимися до самого пола идеальными прядками. Почему-то светлой казалось, что Эфита существенно старше. Женщина была одета в обтягивающее белоснежное платье без рукавов и с воротником-стойкой. На плечи накинута пышная меховая накидка. Кисти украшены массивными золотыми украшениями, как уши и пальцы присутствующей. Столь открытая, даже вульгарная демонстрация богатства оттолкнула девушку еще больше. Ее верхняя губа непроизвольно дернулась.

Почувствовав толчок в спину от представителя лиги оливковой ветви, Суарес разве что не свалилась к ногам знатной дамы, оценив лакированные белые туфли на невообразимо огромном тонком каблуке.

«Как она только ходит на таких?» — промелькнуло в голове девушки.

— Свободен, — слащаво пропела Эфита, жестом отсылая парня из переговорной. — Впрочем, постой. Принеси нам чай из красной черемухи и эклеры с заварным кремом. Живенько, дружок.

Дверь за светлой закрылась, и они остались вдвоем с Эфитой в небольшой скромной переговорной. На фоне обычных деревянных стен, пошарпанного пола и дешевых столов с кучей стульев, знатная дама смотрелась диковинной птицей, напоминала павлина-альбиноса, распушившего хвост, чтобы произвести впечатление. Несомненно, впечатление было произведено…

Указав длинным ногтем цвета плюмерии на свободный стул, Эфита устроилась рядом. Светлая отодвинула цветы и осторожно примостилась на самом краешке, сложив руки на коленях. Взгляд поднять больше не решалась. Слишком отвлекали огромные глаза эфиты с длинными ресницами от подобающих мыслей. Вряд ли в присутствии столь высокородной особы подобные мысли вообще допустимы.

— Итак, вижу, цела, — констатировала женщина, внимательно осмотрев светлую.

— Угу, — подтвердила она.

— Назначим процедуру на следующей неделе, скажем, во вторник, — она достала из сумочки ежедневник, тисненный золотой надписью «Эфита» и сверилась с расписанием. — Да, могу записать тебя на семь тридцать либо на два пятьдесят. Какое время выберешь?

— Время? — наконец, решилась поднять глаза.

— Время, время. Для инициации. Раскрытия дара. Ты же девственница. И вижу, часики тикают, совсем скоро — восемнадцать, а ты сама знаешь, что это означает…

— Фавн? — судорожно сглотнула девушка.

— Светлые угодники, только не говори, что у тебя нет наставницы!

— Наставницы?

— К процедуре тебя готовили?

— Какой п… процедуре, — даже запнулась Леа, все больше жалея, что вообще согласилась на эту встречу.

— Весьма интересно, — недовольно фыркнула женщина, вновь устраиваясь напротив светлой. Она недовольно стучала ноготками по пошарпанной поверхности стола и раздумывала. — Увы, но выбора нет. За пару недель подготовить тебя все равно не успеем. А оттягивать дольше — нельзя, чревато последствиями.

— Извините, — отважилась Леа, — но я совершенно не понимаю, о чем вы сейчас говорите.

— Моя дорогая, — снисходительный тон Эфиты раздражал. — Все светлые девочки, как правило, до восемнадцати лет решают вопрос со своей девственностью. Те, кто не может решить, за три месяца начинают готовиться к процедуре раскрытия силы фавном. У него весьма специфические… анатомические особенности.

— Да уж, видела я эти особенности, — вырвалось у девушки, но она тут же покраснела, опустила взгляд и продолжила слушать. После удивленного молчания Эфита продолжила.

— Наставница помогает расширить вход во влагалище, для того, чтобы…

— Простите, а можно опустить эту часть? Очевидно, что мне это уже не поможет, — слишком свежи были в памяти утренние занятия с мужским половым органом, и тошнота вновь дала о себе знать. Снисходительно улыбнувшись, женщина произнесла:

— Конечно, я все понимаю, моя дорогая. Но процедуры не избежать. Если до восемнадцати лет не раскрыть дар, ты сгоришь изнутри. Сила начнет бесконтрольно множиться и уничтожит своего носителя. Нет ни одной светлой, которой бы удалось прожить дольше пары дней…

Светлая поежилась. Никто не говорил ей об этом. Если бы не Эфита и поступление в академию Растона, то подарком на день рождения ей бы стала собственная мучительная смерть. В том, что смерть будет мучительной, Суарес даже не сомневалась. Перспективы ближайшего времени вырисовывались одна хуже другой. Либо экстренно броситься в постель к первому попавшемуся, либо пройти через садистскую процедуру с Фавном… И неизвестно, что из этого лучше. В первом случае она будет себя презирать, во втором — наверняка не скоро оправится морально и физически.

— Поэтому, возвращаемся к моему вопросу. На какое время тебя записать?

— А могу я… могу подумать?

— Да, подумать есть о чем. Хорошо, завтра в обед придет Доминик, кстати, куда он запропастился? Он принесет подарки и буклеты для подготовки к инициации. С ним передашь ответ на счет времени. Ты ведь не посвященная? Не отвечай, вижу, что нет. Тогда и посвятим. Ознакомишься с информацией, подготовишься самостоятельно. Я вижу, что ты девочка умная. Хотя…

В этот момент открылась дверь, и на пороге появился, стоит полагать, Доминик, с небольшим подносом в руках. Где ему удалось найти черемуховый чай и эклеры — оставалось лишь догадываться. Аромат приятно щекотал ноздри, а вкус оказался на удивление приятным, чуть терпковатым. Леа наслаждалась чаепитием, пока Эфита с Домиником обсуждали непонятные ей детали какой-то операции.

— Прости, слишком много вопросов. На мне такая ответственность. На чем мы остановились?

— На процедуре инициации, — отставив кружку, уверенно произнесла светлая, провожая взглядом представителя лиги оливковой ветви.

— Именно. Инициация — это вхождение светлой девушки в сообщество светлых. Ты должна подробно изучить наш кодекс. Вот, держи, — она выудила из сумочки небольшой, но пухлый томик и передала подопечной. — Правила, процедуры, этикет. Но меня интересует другое. Зачем ты поступила в академию? Почему пошла к темным?

Столь резкая смена темы разговора стала полной неожиданностью. Да и в целом агрессивный, прямой и напористый тон сбивали с толку. Отложив в сторону томик, в котором наверняка содержались ответы на все интересующие девушку вопросы, она рассеянно посмотрела на Эфиту, которая, тем временем, ждала ответа.

— Извините, но я… у меня нет права ответить на ваш вопрос.

— Нет права? — изящные густые бровки дамы взмыли вверх. — Интересно полюбопытствовать, кто забрал данное право у свободного подданного короля?

— Его Светлость, Князь Нолан. Все вопросы вы можете адресовать ему, поскольку я не могу ответить ни на один из тех, что связаны с моим поступлением в академию.

Она сама не понимала, почему столь откровенно разговаривает с Эфитой. Следовало соврать, слукавить на худой конец, дать витиеватый ответ. Но слова сами слетали с языка, и стоило немалых усилий, чтобы не раскрыть действительной своей миссии.

— Князь Нолан, — задумчиво повторила женщина, делая пометки в своей записной книжке. — Учтем, допросим, возмутимся. Вопросы?

— Что?

— У тебя ко мне вопросы? Поставить автограф, фото на память, открыть секрет увеличения силы, еще что-нибудь?

— Э-э… нет… наверное, — растерялась девушка, не зная, как вести себя в подобной ситуации. — Хотя… вы можете пояснить, почему светлые и темные делятся на сообщества и что мне дает процедура инициации? Может, мне… мне не стоит ее проходить?

— За-ме-ча-тель-но! — отчеканила она с фальшивой улыбкой и скрестила руки на груди. — Еще скажи, что выбираешь тьму!

— А у меня есть право выбора? — впервые Суарес задумалась о своем праве и своем будущем. Она ничего не знала о сообществах. Темные ей не нравились категорически, о светлых она ничего не знала, кроме того, что Ирем, вроде как, хороший человек, а Эфита — показушница, с завышенной самооценкой. Но вряд ли приверженность светлым автоматически делает их хорошими людьми. Светлый — не значит святой, это она четко знала, ведь самой приходилось из добрых побуждений творить темные дела. Что выбрать ей: свет или тьму и стоит ли вообще делать этот выбор? Быть может, можно совместить их воедино…

Ответа Эфиты она ждала с волнением.

— Так, моя дорогая, — она захлопнула свою записную книжку так резко, что Леа даже вздрогнула от неожиданности. — Понимаю, вокруг все темные, а их мир — притягателен и опасен, это манит, согласна. Искушение велико и ты можешь прогуляться по краю, но, деточка, не заигрывайся.

Она поднялась, явно намереваясь покинуть переговорную и полагая, что все вопросы решены. Суарес внутренне взбунтовалась:

— Но вы не ответили на мой вопрос!

— Выбор есть всегда, — многозначительно протянула женщина и, надев черные очки в толстой белой оправе, слащаво улыбнулась и покинула кабинет. Плюмерии так и остались украшать переговорную.

Суарес сидела в смешанных чувствах. И что это было? Визит вежливости? Который не дал сторонам абсолютно ничего… Стоило ради этого тратить свое драгоценное время? Можно было и на расстоянии убедиться, что светлая не лишилась девственности. Или хотела посмотреть на нее вживую, словно на диковинного зверька, который отважился по собственной воле забрести в логово зверя?

Время близилось к девяти. На физическую подготовку Леа уже не успевала даже к концу пары, а потому, откинувшись на спинку стула, жадно проглатывала строчки из книги, оставленной Эфитой в надежде, что сможет найти ответы на терзавшие ее вопросы. Увы. Книга повествовала о том, как быть светлой, но не о том, почему становятся светлыми или темными и можно ли сделать выбор, на чем он основывается, кто распределяет людей по принципу света или тьмы и как в ней сразу определяют светлую. Ведь на лбу же у нее не написано, хоть Эфита и косилась на него странным взглядом. Впрочем, девушка совсем забыла о метке, оставленной Блэквелом, на которую, видимо и среагировала заместительница Эфы.

Впрочем, кое-что полезное для себя Леа почерпнула: она нашла кодекс светлых. Своего рода свод правил, которых обязуется при инициации придерживаться каждый член светлого сообщества. В основном, девушка одобряла правила всей душой. Это и взаимопомощь, и оказание всесторонней поддержки светлому, который за ней обратился, и обязанность придерживаться во всех сферах жизни принципов чести, совести, справедливости и благородства. Светлые обязаны являться образцом добродетели, воспитывать себя и своих детей по самым высоким моральным качествам и принимать решения, которые будут справедливы. Леа не удержала скептический смешок. Не похоже, чтобы Эфита особо следовала этому кодексу. Возможно, он распространяется не на всех? Но последние пункты вызвали у Суарес негодование: она обязана по призыву Эфы явиться во дворец, она обязана, если понадобится своей Повелительнице, выполнять ее особые поручения безукоризненно и беспрекословно, она клянется в верности своей Повелительнице и, в случае объявления войны, обязуется выступить против темных на стороне света и сражаться до последней капли крови.

Еще ее насторожили пункты: «предупреждения». Не связываться с темными, не делить с ними постель, не водить с ними дружбы, держаться подальше от неких разломов. Что это за разломы и чем грозят — не пояснялось. Наказаний за «предупреждения» также не было, из чего можно было сделать вывод. Список довольно внушительный и включал даже некоторые особенности питания. В частности, запрещалось, по каким-то причинам, есть острое и злоупотреблять сладким. Как это сочетается с чаем и эклерами?

Еще один пункт — раскрытие силы. Действительно, Эфита не обманула. В том случае, когда светлая девочка не раскроет свою силу до восемнадцати лет — пика активности, то сгорит заживо от переизбытка силы. Решившие посвятить себя служению Повелительнице специально проходят процедуру подготовки к раскрытию силы с Фавном. Несмотря на некоторые физические неудобства, процедура обладает несомненным преимуществом — дар не только остается полностью с представительницей света, но и усиливается. И, чем чаще она возлежит с фавном, тем более возрастает сила. Существует даже особая лига — Лига светлых сил, в которую входят лишь девушки, полностью отринувшие плотские удовольствия с мужчинами, целиком посвятившие себя служению Повелительнице. Они проходят процедуру с фавном ежемесячно и обладают невероятными способностями.

Суарес передернула плечиками. Даром ей не дались такие способности. Она вообще пока не понимала, что даст ей сила целительницы. Так ли она хороша? Должно быть, действительно хороша, раз за ней так гоняются.

Существует особая лига и для служения Эфите, но в лигу оливковой ветви входят только мужчины. Они также отринули плотские удовольствия с женщинами ради увеличения своих сил и неотступно сопровождают свою госпожу везде и всюду. Они проходят процедуру с нимфами. Суарес усмехнулась — как всегда жизнь несправедлива к представительницам женского рода и благословляет представителей мужского… Теперь стало ясно, кто такой Доминик. По сути — охранник Эфиты.

Очередной раз недовольно фыркнув, девушка захлопнула книгу и швырнула ее на стол. Неудовлетворение росло. Сплошные витиеватые фразы и никакой конкретики.

Почувствовав на своем плече дыхание, Леа вновь от неожиданности вздрогнула.

— Любопытное чтиво, — усмехнулась Рейна. — Из-за этого прогуливаем пары у Сары?

Глянув на часы, Суарес не поверила глазам. Прошел почти час, хотя, казалось, всего минут пятнадцать. На следующую пару с Сарой она также не успевает. День не задался с самого утра. Схватив томик и резко поднявшись, девушка собиралась поспешить, но темная ее остановила:

— Расслабься. Кристина выхлопотала для тебя освобождение на сегодня.

— То есть… на первую пару я могла не ходить? — с содроганием вспоминая занятие, ужаснулась она.

— Выбор был твой. Наверное, не терпелось обогатиться знаниями? — Рейна вздернула бровку и отправила цветок плюмерии щелчком пальцев в воспитательный полет. — Зара, Зара. Вечно разбрасывает свои игрушки.

Через мгновение они стояли точно в такой же невзрачной переговорной, только мебель стояла несколько по-другому и цветков уже не было:

— Уши, глаза, сканеры мыслей, — пояснила женщина.

— Вот ведь, — вырвалось у курсантки. Почему-то ничего про подлость в томике, что она держала в руках, не говорилось. В нем использовались обтекаемые слова «целесообразность» и «необходимость». Светлые… Томик со злостью полетел в мусорную урну, на что темная отреагировала лишь широкой улыбкой. Склонив голову на бок, она произнесла:

— Вижу, встреча с Эфитой прошла не так, как тебе хотелось бы?

— Она не ответила ни на один мой вопрос! Рейна, пожалуйста, я очень вас прошу… помогите мне разобраться. Я уже не знаю, не понимаю, кому верить и где черпать информацию. Откуда пошло деление людей на темных и светлых? Как мне выбрать сторону и есть ли вообще право на такой выбор? И могу ли я не выбирать ничего? Что мне дает инициация в светлом сообществе, кроме святой и почетной обязанности умереть за женщину, о существовании которой я узнала пару недель назад и в глаза не видела…

— О, милая. Ты задаешь вопросы, которые требуют серьезных ответов. У меня нет на это времени. Скоро придет Кристина. Моей обязанностью было доставить тебя сюда. Сиди и жди.

Она развернулась, чтобы уйти, но светлая вцепилась в рукав василькового платья и глянула так жалобно, что, недовольно фыркнув, темная прошла в кабинет, вольготно устроилась на стуле и, закинув ногу на ногу, недовольно начала:

— Слушай. Повторять не буду. Пояснять — тоже. Пояснять — тоже. Все люди рождаются одинаковыми. Темные, светлые, с магией, без… все рождаются нейтральными и с разными дарами. Все деления — условны и зависят лишь от вида доминирующих кровяных телец. У светлых они светлые, почти белые, излучают едва заметный свет. У темных — матово-черные, иногда струятся черным туманом.

— Я свечусь? — удивленно восхитилась девушка, пытаясь разглядеть собственное свечение. Рейна расхохоталась и заметно расслабилась. Прежнее напряжение спало, и дальнейший разговор уже протекал свободно и непринужденно.

— Можешь себя хоть под лупой разглядывать — ничего не увидишь. Это дано лишь единицам. Только очень сильные маги могут разглядеть твой свет или чью-то тьму.

— А как же тогда господин Блэквел безошибочно определил, что я светлая?

— По глазам, — отмахнулась она задорно. — Дешевый трюк для впечатлительных девочек. У тебя все на лице написано. Хотя, кому-кому, а ему труда не составит разглядеть свет или тьму, определить наличие дара, который дает свету оттенок. Целительский — почти малахитовый.

— Значит, — светлая подперла подбородок ладошками и со светящимися глазами впитывала информацию. — Деление основано вовсе не на моральных качествах?

— О, это крайне сложный вопрос. Люди, как я уже говорила, рождаются равными. В них поровну всего: света, тьмы, магии. До пяти лет между тремя составляющими проходит ожесточенная борьба, повлиять на которую может все, что угодно: отношение родителей и их воспитание, окружающая среда, психотравмические ситуации, собственное мировосприятие ребенка, иммунитет, болезни, лекарства… многое. Очень многое. Кто-то специально пихает детям магические иммуносупрессанты, чтобы подавить светлую или темную составляющую и дать победить нужной стороне. Уже в песочнице можно прикинуть, кто каким будет. Одни дети — делятся игрушками и строят замки из песка, другие их ломают и отбирают игрушки, толкают других детей и обзываются.

— Одни добрые, другие злые, — понятливо кивнула светлая.

— Не совсем так. Одни — с самого детства ограничены рамками и правилами, думают о сообществе, другие — живут свободно, без правил, думают лишь о себе. Нравится — бери. Не нравится — сломай, доминируй, подавляй, отвоевывай собственное пространство.

«Какая странная логика», — подумала светлая. С этой позиции она на деление светлых и темных еще не смотрела. Не с позиции добра и зла, а с позиции рамок и правил.

— К пяти годам побеждает свет или тьма. Становится больше светлых или темных кровяных телец, которые, впоследствии, продуцируют себя и заполняют кровеносную систему лишь собой. Так решается, к какому сообществу будет принадлежать ребенок. А дар… чаще всего в процессе такой борьбы погибает. Но у некоторых остается. Сейчас все меньше людей с даром и только они нужны Эфе и Сорену. Остальные светлые, темные, да хоть фиолетовые, их особо не интересуют.

— Но как же — «наш дом — приют всех светлых», — процитировала Леа фразу из томика, покоившегося отныне в мусорке. Рейна искренне расхохоталась.

— Да, приют. Ты, конечно, можешь прийти и жить во дворце Эфы, если есть свободная гостевая комната, коих не мало. Никто и слова не скажет. Но, поверь, если дара у тебя нет, то ты и на порог дворца не попадешь.

— Лицемерие какое-то. Светлые должны быть добрыми! — настаивала девушка. — Отзывчивыми. Они должны дарить тепло, спокойствие, понимание… должны…

— Да они много чего должны. Суть светлых — в наличии строгих рамок, ограничений, правил. Ваши забивают себя в узкие границы возможного поведения, разрешенного, допустимого. Это не жизнь — это каторга. Хочешь потрахаться, а не можешь. По средам нельзя…

— Почему? — не то, чтобы Леа планировала по средам блудничать, но подобный запрет ее удивил.

— Спроси Эфу, — темная хищно сверкнула глазами. — Полагаю, это как-то связано с исторической преемственностью. Именно в среду кого-то там из ваших древних богов нещадно изнасиловали при жизни на земле, чтобы завладеть привлекательным даром. А потому, в честь солидарности, всем светлым по средам ни-ни… У нас даже ходит прибаутка «по средам я вам не дам!»

— А вед сегодня среда, — задумчиво протянула Леа, чем еще раз удивила Рейну.

— Удивительное создание! Планировала бурный вечер?

Девушка смутилась и потерла нос, по которому пробежали стеснительные мурашки. Недовольно фыркнув, она продолжила жадно смотреть на присутствующую темную, которая, заправив кудрявую прядку за ухо, с интересом разглядывала любопытного зверька перед собой.

— Хорошо. Мы остановились на… чем?

— Что темные или светлые клетки овладевают организмом. Выходит, все наше будущее определяется одной лишь физиологией и заранее предрешено?

— Не совсем так. Есть три составляющих: мозг, сердце, кровь. Порой кровь темная, сердце — светлое, а голова работает не совсем так, как надо. И мы получаем весьма любопытных персонажей, которые переводят бабушек через дороги, кормят голубей, поют в церковном хоре и при этом складируют в своем подвале отрезанные локоны убитых ими детей…

— Ой…

— Вот именно. Это рассогласованность начал. Начало светлое, а остальное — темное. Редкий, очень редкий случай.

— А я могу, например, выбрать тьму? Не то, чтобы я собиралась, просто, есть ли у меня такое право? И могу ли я вообще отказаться от выбора?

— Выбрать тьму, — задумчиво протянула женщина, с еще большим интересом глядя на Суарес. Она-то знала, что в девчонке равной силой обладают оба начала: и темное, и светлое. Отсюда и подобные мысли. Но темное начало в ней словно дремлет. Даже Блэквел не смог увидеть его в ауре, а Ирем не сразу распознал в «странных» клетках крови — дремлющую тьму. Именно дремлющую, а не спящую. — Я не представляю светлого, который добровольно сунется в логово Сорена. А именно туда стоит первым делом зайти, перед принятием столь глупого решения. Я не встречала ни одного светлого, отринувшего свет. Все, рано или поздно, приходят к Эфе. Вы не можете жить без правил и границ и руководствуетесь не собственными желаниями. В вас есть странный зов крови. Если кому-то из светлых нужна помощь, вы даже себя готовы подставить, но попытаетесь помочь. Именно поэтому ты, как идиотка, бежишь в лапы зверя, лишь бы спасти этих светлых куриц. То, что они стали жертвой Маркуса — их собственная ошибка. Ты не обязана решать чужие проблемы.

— Я… не могу иначе, — честно созналась девушка. — Мне внутри что-то не дает, вот здесь, в области сердца. Я понимаю, что попробовать им помочь — это правильно, нужно.

— Слишком светлая, — недовольно фыркнула Рейна. — Ладно, я ответила на твои вопросы, мне пора.

— Подождите! — почему-то не хотелось, чтобы Истина уходила. С ней, как ни странно, Суарес было спокойно и хорошо. Она — единственный человек, кто дал хоть какие-то объяснения. — А могу я не делать выбор? Не проходить инициацию?

— Не проходи, — хмыкнула женщина, оправляя складки на трикотажном платье. — Но в таком случае будь готова к тому, что за твоей спиной не будет толпы всего светлого сообщества, а темные все время, даже после раскрытия силы, будут облизываться на твой дар. Наказание за убийство светлой, не прошедшей инициацию меньше, чем за ту, что прошла. За последнюю будут мстить до конца, а за первую — поскандалят и успокоятся.

— А вид дара, он зависит…

— Мне, правда, пора. Этан зовет. Их разговор с Эфитой тоже вышел не совсем таким, как планировалось. Точнее, более чем уверена, что Зара убежала, пуская пар из ноздрей. Я должна это видеть!

Судя по лукавым искоркам в глазах растворившейся темной, Блэквел немало повеселился. И это было правдой. Достаточно сказать, что он заявил присутствующей, что еще не решил, где, когда и при каких обстоятельствах переспит со светлой. Но однозначно это сделает, причем до инициации, так что их фавн останется с носом и она может засунуть себе свое расписание вместе с записной книжкой в натренированный мускулистый зад…

Шутил он или нет — другой вопрос, но вид разгневанной поруганной невинности в глазах заместительницы Эфы его крайне забавлял. Она выбежала, едва не протаранив лбом дверь и осталась крайне недовольной, как разговором со светлой девчонкой, так и воспитательной беседой с ее куратором.

Оставшись одна, светлая пыталась переварить полученную информацию. С одной стороны, в сообщество темных она вливаться не собиралась — это совершенно точно. Отсутствие рамок, границ и правил — это неправильно. Вседозволенность ведет к произволу, а это страшно. Но с другой стороны светлые, у которых каждый вздох прописан в книжке, которую даже читать тошно. Сложно представить, что есть экземпляры, которые по ней живут. Вспомнив Доминика, того самого, из лиги оливковой ветви, она усмехнулась. Становиться такой же, как он не хотелось: без эмоций, покорный, безвольный… как же ей поступить? Сила сообщества за спиной — это действительно важно, но настолько ли, чтобы добровольно отдать себя в очередное рабство?

Леа не заметила, что за ней уже несколько минут наблюдает Кристина. Сегодня она обрядилась платиновой блондинкой. Волосы стянуты ободком цвета кофе с молоком, глаза подведены по-кошачьи, густые ресницы, ярко-синие линзы. Она была похожа на принцессу из добрых детских мультиков, но никак не на темную шпионку.

— Здравствуйте, — поздоровалась светлая, Кристина закатила глаза и прошла.

— Во-первых, на «ты». Во-вторых, смотрю, денек у тебя выдался тот еще, — заметив замешательство светлой, она пояснила. — Эфита, чувствую, что Рейна была…

— Да. Мягко говоря… любопытное начало дня, но несколько разочаровывающее.

— Рассказывай, — приказала она, присаживаясь на свободный стул и облокотившись на ладошку.

Интересно, а что эта темная скажет о сообществах? Вот уж глядя на кого понимаешь, что женщина берет от жизни все и ничуть не стесняется. Но почему-то вырвался совсем иной вопрос:

— А какой у вас натуральный цвет волос?

Темные бровки взметнулись вверх и раздался звонкий смех.

— Суарес, право, ты меня удивляешь. Кажется, что догадываешься, что кроется за этим невинным взглядом и перепуганным лицом, но стоит тебе открыть рот — понимаешь, как ошибался… Мне пришлось сильно изменить внешность, ведь у меня много врагов. Сегодня мы вместе идем в город. Хочешь, чтобы нас заметили и связали с тобой? Я-то, конечно, переживу. А вот тебя могут похитить и долго пытать, выясняя, где я. Хочешь?

Светлая отрицательно покачала головой и решила к этой теме больше не возвращаться.

— Я сегодня впервые узнала о сообществах, и… не знаю. Меня, если честно, все это очень разочаровало. Я ожидала большего…

— Ожидания никогда не согласуются с реальностью. Рано или поздно ты это поймешь. Научись ставить цель и достигать ее. Не думай о причинах и последствиях. Думай о себе и собственных желаниях. Чего ты хочешь, Суарес?

— Информацию, — без промедления заявила она. Кристина развела руками, показывая, что в полном распоряжении светлой. — Могу ли я не выбирать сторону? Не проходить инициацию?

— Не проходи.

От подобного уверенного тона Леа забыла как дышать. Она ожидала, что Кристина задумается, даст развернутый ответ, взвесит все «за» и «против», скажет, что решать только светлой, а тут… не проходи. Внутри разгорелся азарт…

Заметив, замешательство девчонки, темная пояснила:

— Ты ведь не хочешь, иначе бы не спрашивала. Не хочешь — не проходи. Хочешь — проходи. Тебя никто не может заставить. Но это не значит, что не будут давить.

— Зачем им это? Зачем вообще проходить эти бредовые инициации?

— Вечное противостояние сил. Темные против светлых. Грубо говоря, присягнул — значит, новобранец.

— Но вы… ты присягнула. Почему?

— Потому что не сомневаюсь в себе и своих наклонностях. Я темная. И мне приятно осознавать, что всегда могу получить поддержку от своих же. К тому же… многие обряды увеличения силы требуют обращения к Сорену.

— И вы служите ему, даже если не согласны с его решениями и приказами?

Шпионка рассмеялась. Светлая действительно ничего не понимает в мире, в который попала.

— Леа, Леа. Я служу тому, кому посчитаю нужным. В этом суть темных. Да, Сорен имеет над нами власть и может… скажем так, найти нужные рычаги влияния. Но, как правило, у него полно желающих добровольно лизнуть зад и выслужиться. Я же работаю на того, кто предлагает лучшие условия. Хочешь так же?

— Нет, — уверенно заявила светлая. Должны же быть какие-то правила, ограничения. «Что хочу, то ворочу» — это не принцип жизни для нее. — Но меня немного пугает… если я не стану выбирать, то останусь, получается, без защиты?

Усмехнувшись, Кристина вздернула бровь:

— А ты где находишься, котенок? Академия Растона — лучшее место для сомневающихся. Учись. Мотай на ус. Развивайся. Заводи нужные связи и будешь знать, как не дать манипулировать собой. Ты станешь хозяйкой собственной жизни. Мой тебе совет. Точнее, сразу два. Первый: учись, учись и еще раз учись. Чем более опытным и смышленым шпионом ты станешь, тем проще придется в жизни. Второй: процедура с фавном. Брр, — она даже плечами передернула и поморщилась. Леа не удержалась и задорно рассмеялась. Они с улыбкой смотрели друг на друга, после чего Кристина, заговорщически продолжила. — Я видела, как Фарух смотрел на тебя вчера. Как вы за руку держались. Отличный молодой человек. Сильный, перспективный, обеспеченный, кроме того — красавец. Одни глаза чего стоят! Он не сделает больно, будет обходителен. Все, как тебе нужно. К тому же, поверь моему опыту, он спит и видит, чтобы ты обратила на него внимание и без сомнений поможет тебе проститься с такой мелочью, как невинность.

Несмотря на то, что направление разговора Леа категорически не понравилось, в словах шпионки был смысл. Если на одну чашу весов положить Фавна с его огромным анатомическим прибором, а на другую — Фаруха, то выбор становится очевидным. Но светлая уже итак провинилась перед парнем, нагло использовав в своей игре против Блэквела. Может ли она просить о подобном одолжении, даже не смотря на то, что дар целительницы станет отличным дополнением для его дара видящего? Есть над чем подумать.

— Я подумаю над вашими словами…

Прежде, чем Леа успела задать следующий вопрос, дверь в переговорную открылась. Несколько курсантов внесли тяжелую запечатанную коробку с запиской, вручили Кристине и также молча вышли.

— Что ж, приступим, — резюмировала темная. К своему разочарованию, Леа понимала — никто не обязан просвещать ее, и есть более важные дела. Все же, она была благодарна Рейне и Кристине. В отличие от Эфиты они действительно помогли. Решение на счет Фавна оставалось подвешенным, а вот сторону она уже практически выбрала. Осталось лишь переспать с этой мыслью, чтобы убедиться.

Ловко распаковав коробку, Кристина избавилась от картона и разложила на столе схемы и инструменты.

— Итак. Это — сейф модели 17/35 АРК модернизированный. Именно такой стоит в президентском номере отеля Сен Риаль.

— Ого, — присвистнула девушка. Это один из наиболее сложных для взлома сейфов. Даже удивительно, что в обычном отеле подобный уровень безопасности.

— Механический кодовый замок с двойной системой защиты от взлома, литой корпус из магического сплава. Его не возьмет ни дрель, ни пила, ни даже самое сильное заклинание. Отскочит, как от зеркала.

— Как планируешь открывать? — с интересом произнесла темная.

Леа внимательно осмотрела сейф, думая над этим. Задача предстояла непростая.

— Количество кодовых дисков?

— Пять.

Для того, чтобы вскрыть сейф с механическим кодовым замком, идеальным вариантом будет знание количества кодовых дисков. Как правило, их количество в разных сейфах варьируется от одного до шести. Каждому диску соответствует отдельное число кода. Принцип закрывания такого сейфа на самом деле прост. В каждом кодовом диске имеется большой паз. Когда все диски выстроены в одном положении, то образуется кодовый паз, в который проваливается гусак запорного механизма, и засов замка открывается. Чтобы взломать сейф без внешнего воздействия — необходимо подобрать комбинацию для выстраивания этого кодового паза.

Однако, вопреки распространенному убеждению, подобрать комбинацию методом прослушивания щелчков не получится, если, конечно, по счастливой случайности комбинация не будет набрана верно. Прослушивание применяется для построения двух графиков, соединение которых дает набор необходимых чисел в хаотичном порядке. За этим следует процедура перебора возможных вариантов. Чем больше число кодовых дисков, тем выше количеств комбинаций и больше времени требуется на такой взлом.

— Метод подбора отпадает. На такое количество комбинаций, — она быстр подсчитала, — сто двадцать, уйдет два, а то и три часа… К тому же, тут двойная защита. Наверняка будут ложные щелчки. Я могу посмотреть схему сейфа?

— Конечно.

Кристина подвинула руководство, в которое углубилась Леа, не замечая ничего вокруг. В этот момент она была полностью сосредоточена. Знания, вложенные Грэгом послушно всплывали в памяти. Она выискивала нужную информацию в книге, соотносила с имеющимися инструментами и необходимостью не допустить повреждения сейфа, иначе миссия будет провалена. Наконец, светлая нашла небольшую уязвимость и, воспользовавшись магнитом, стаканом воды, фонендоскопом и некоторыми специальными приспособлениями, через двадцать минут смогла вскрыть дверцу.

— Поражена, — искренне удивилась Кристина. Она недооценила способности светлой, полагая, что та распишется в беспомощности и обратится за советом. — Лично я бы использовала дрель и зацепы. Быстро и эффективно.

— А еще шумно, грязно и слишком заметно, — возразила Суарес. — Пришлось бы потом инсценировать кражу…

— Хорошо. Давай я сменю комбинацию и повторим несколько раз, чтобы уменьшить время на отпирание замка.

Они тренировались почти полтора часа, сократив время на отпирание до одиннадцати минут. Меньше невозможно физически. Леа разве что не светилась от счастья. Ей нравилось чувствовать свою силу, свои способности. Нравилось, что получается это, казалось бы, сложное задание и нравилось, с каким восхищением и одобрением смотрит на нее Кристина. С момента появления в академии никто не дарил ей такого взгляда, а одобрение и поддержка требовались Леа как глоток воздуха. Она словно гибискус, лишенный воды, сейчас наслаждалась ее обилием.

Однако идиллию прервал стук в дверь.

— Проходи, проходи, — громко позвала Кристина. — Мы как раз тебя ждем.

Оказалось, это Фарух. Кристина незаметно подмигнула Леа, чем окончательно смутила девушку. Вместе они прошли по схеме операции, внимательно и подробно распланировали все детали, кто и в каком месте должен находиться, какое количество времени отводится на каждый этап, у кого какие позывные в случае, если вражеские агенты прослушивают частоту, повторили экстренные коды и их значение. Наконец, решили сделать небольшую передышку.

— А где господин Блэквел? Он не отработает с нами техническую часть? — поинтересовался Фарух. От упоминания имени куратора у светлой почему-то дрогнуло и быстрее заколотилось сердце, а в животе разлилось жгучее тепло. Почему даже имя этого темного и опасного человека вызывает в ней подобную реакцию?

Чтобы унять дрожь и успокоиться, светлая встала, размялась, сделала несколько наклонов и подошла к окну. Разговор старалась не слушать, вглядываясь вдаль, успокаиваясь.

— У него сегодня важные дела, — Кристина прекрасно знала, что Этан готовится к аукциону и подоспеет лишь к самому началу миссии. Впрочем, в профессионализме напарника ничуть не сомневалась. — Не переживай, мы отработали, что требуется. Сейчас еще пройдемся пару раз и сходим пообедать. Лично я страшно проголодалась! А ты, Леа, что думаешь?

Но Суарес не отвечала, потому что не слышала и не слушала. Ее внимание привлекли странные красные огоньки, метавшиеся вдалеке за окном. И плотный сизый туман, внезапно окутавший академический парк. Показалось на миг, что два огонька пролетели непосредственно рядом с окном, она даже отпрянула от неожиданности.

— Кристина, а что это за красные точки в тумане мигают? — Леа поразилась, как стремительно меняется пейзаж за окном: делается мрачнее. Откуда-то наваливается атмосфера страха.

— Что? — шпионка живо вскочила и, всмотревшись в туман, громко выругалась. — Ашварх! — крикнула она и на стене, рядом с окном, возникла красная кнопка с цифровой панелью. Раньше их здесь не было. Темная резко нажала кнопку, ввела какие-то значения, затем произнесла: — Код один! Подтверждение — Кристина Терренс. Седьмой уровень.

— Что происходит? — ответом на вопрос стал громкий скрежет железной решетки, закрывшей окно снаружи.

От неожиданности светлая взвизгнула. Стена рядом с ней раскололась и раскрыла створки, явив тайник с оружием. Светлая хлопала большими от удивления глазами и наблюдала, как быстро и слаженно действуют Кристина и Фарух. Ее сердце заходилось от страха. Точки за окном превратились в черные тени и отчаянно бросались на решетки, издавая глухие протяжные рыки.

— Куда смотрел чертов патруль? — крикнула Кристина, надевая странные красные очки. — Как это все некстати.

— Внимание, код один. Внимание, код один! Прорыв седьмого уровня. Это не учебная тревога. Пятые — оборона первого сектора, четвертые — оборона входов и выходов. Третьи — оборона порталов, вторые — патруль этажей, духи — эвакуация к ближайшему убежищу. Приказ всем — немедленная эвакуация светлой к Блэквелу. Повторяю, немедленная эвакуация светлой к Блэквелу.

— Что происходит? — крикнула Леа, едва не срываясь в истерику. — Фарух?

— Фарух! — со слезами на глазах крикнула Леа. Почему ей казалось, что они расстаются навсегда? Что творится? Вокруг шум, крики, автоматные очереди, в окна ломятся неизвестные твари, издающие утробный вой, от которого внутренности завязывает узлом от страха.

— Суарес, возьми себя в руки, — Кристина всучила светлой автомат. — Надевай очки, бери оружие и пошли!

Очнувшись от ступора, Леа нацепила очки, резко изменившие восприятие реальности, сжала автомат и громко всхлипнула.

— Темный подери, только не ной! Возьми себя в руки, ты шпионка, а не кисейная барышня!

Женщина открыла дверь и, резко выглянув, оценила обстановку. Ее задача сейчас — доставить Суарес живой до кабинета Блэквела. Она отлично помнила приказ: с головы Леа не должен упасть ни единый волосок.

— Спиной ко мне — пошли. Автомат наизготовку.

Откуда берутся знания в критический момент, Леа не понимала, но, заметив стремительно несущуюся на нее тень с двумя красными точками вместо глаз, она действовала словно по накатанной схеме. Опустилась на одно колено, одновременно снимая автомат с предохранителя и перещелкивая на режим автоматической стрельбы, быстро положила цевье на ладонь левой руки, передернула затвор и нажала на спусковой крючок.

Целиться, когда на тебя с огромной скоростью несется противник — бесполезно, особенно при стрельбе очередью. Близкое расстояние и разброс пуль позволяет эффективно ликвидировать врага на расстоянии до 20 метров, в зависимости от условий боя, занятой позы и вида оружия. Стрельба из положения сидя в данном случае — оптимальный вариант: врагу доступна меньшая площадь тела для ответного воздействия, а отдача автомата гасится за счет удобной позы и системы упоров.

Леа поняла, зачем были необходимы очки. Издав дикий вой, переходящий в оглушающий визг, монстр раздирал собственную плоть, в которую вгрызлись десять пуль, выпущенных Суарес. Через пару мгновений ослепительно яркий белоснежный взрыв и все исчезло.

Кристина стояла, открыв рот и высоко подняв брови.

— Ты меня поражаешь, Суарес.

— Идем, — храбро ответила курсант и, держа автомат на изготовке, прикрывала спину Кристины, пока они следовали на другой этаж в кабинет куратора шпионского факультета. В крови Леа бурлил адреналин. Она впервые участвовала в реальной боевой операции. Вокруг сновали курсанты, свистели пули, с ревом летали неведомые твари, раскинув костлявые руки и сотрясая рваными черными балахонами. Они напоминали привидений, обмотанных ветошью. Вместо глаз — красные точки внутри покрытых черным туманом глазных впадин.

Прежде, чем двойке удалось добраться до кабинета Блэквела, Леа и Кристина перебили немало страшных тварей. Наконец, дверь за их спинами захлопнулась. Шпионка скинула очки, бросила разряженный автомат на пол и повалилась на диван. Леа подняла очки на лоб и устало прислонилась к стене. Они тяжело дышали, по-новому глядя друг на друга.

— Ты мне жизнь спасла, — серьезно протянула темная. — Я не видела того кваргрэйгана.

— Кого?

— Кваргрэйган. Низшие существа. Случился прорыв и они ворвались в наш мир. Потратим несколько часов на ликвидацию. А я-то надеялась на спокойный тихий день…

В этот момент в кабинете появились Рейна и Блэквел. Темный маг в изодранной одежде и крови едва стоял на ногах. Следы когтей отчетливо виднелись на его атласной рубашке, пропитавшейся кровью. Лицо представляло собой кровавое месиво, словно кто-то вцепился в него изо всей силы и рванул на себя. Рейна выглядела немногим лучше.

Леа от ужаса забыла как дышать. Они же могли погибнуть…

Смерив светлую недовольным взглядом, темные с облегчением вздохнули. Этан сразу же прошел к своему столу и, достав из него несколько склянок, одну кинул Рейне, другую выпил сам. Через несколько минут они отдышались и выглядели значительно лучше. Раны стали затягиваться, оставляя лишь багровые отметины и пропитанную кровью ткань.

— Не мог трахнуть вовремя, теперь пожинай плоды, — злобно выругалась Рейна, глядя за окно. Туда, где отчаянно колотились в заколдованные решетки страшные существа. — Они здесь из-за нее. И в этот раз, получив отпор, не уберутся, пока не получат девчонку. Источник светлых сил. Нераскрытый. Через край вон плещется. Как такой упустить?

— Рейна заткнись, — выругался темный маг. — Я сам это понимаю. Идите с Кристиной к разлому, я разберусь.

— И что ты сделаешь?

— Я разберусь! — прошипел он, ударив кулаком по столу.

Не смея ослушаться, Рейна взяла Кристину за руку и они растворились. В кабинете остались лишь двое. Вновь испуганная девушка с глазами раненного олененка и израненный темный маг, понимающий, какую ошибку совершил, сохранив Суарес девственность. Не прояви он слабость, сделай ее женщиной и Кваргрэйганы, получив отпор, сейчас убрались бы восвояси. Большая часть магической энергии ушла бы кристаллу светлых, а погибать ради нескольких глотков светлой энергии для них не было смысла.

Снова ударив кулаком по столу, Блэквел открыл панель в стене:

— Никлаус, приведи ко мне Ирема. Нужно закрывать разлом.

— Слушаюсь, — отрапортовал мужчина.

Когда академия переходит в боевой режим, руководство принимает на себя Этан Блэквел. Прорыв открывается ежегодно и, как правило, предсказуемо. Патруль вовремя сообщает о повышенной активности в разломе, Блэквел, Рейна и Хендерсон вовремя успокаивают низших несколькими предупредительными ударами и на этом все заканчивается. Иногда нескольким тварям удается проникнуть на территорию академии, но преподавательский состав быстро с ними расправляется. Прорыв седьмого уровня случился впервые и бесплотных духов, охочих до чистого источника магии привлекла она — светлая. Которая сейчас для них светится, словно эксклюзивный бриллиант для квалифицированного вора.

— Сиди здесь и не высовывайся, поняла? — мужчина решительными шагами пересек кабинет и сжал девчонку за плечи. — Ты меня поняла?

Глядя в перепуганные глаза, по сути, ребенка, он неожиданно для себя осознал, что будь шанс вернуться в прошлое, все равно поступил бы также. Он не смог бы принудить Леа лечь под него. Просто не смог бы, хотя это существенно облегчило бы всем жизнь. И ему, и светлой, и академии, и всем, кто сегодня погиб, отбивая нападение низших тварей.

Девушка глупо хлопала глазами, не зная, как расценить изменившийся взгляд темного мага и боясь даже представить, что будет, если он уйдет и оставит ее одну.

— А вы куда?

— Куда-куда. Устранять последствия собственной слабости.

— А что, если вы не вернетесь? — она в страхе сжимала автомат, как спасательный круг и смотрела на него.

— Хендерсон вытащит тебя, когда все закончится. Здесь тебе ничего не угрожает.

— Я не это имела в виду…

Блэквел посмотрел на нее с удивлением. Неужели девчонка беспокоится о нем?

— Поцелуешь на прощание? — почему не попробовать, подумал он.

— Нет, конечно! — холодно и слишком серьезно. А вот последовавшая за этим фраза совершенно не планировалась и вырвалась как-то помимо воли. Скорее всего — от страха и на адреналине: — Поцелую, если вернетесь… Когда! Когда вернетесь.

— Стоящая причина выжить, — однобоко ухмыльнулся темный маг и скрылся во Тьме. В такую же тьму погрузилась и душа девушки. Почему она так отчаянно боится за него сейчас? Боится даже больше, чем за себя…

Минуты длились одна за другой. Она понимала, что в кабинете Блэквела ей ничего не грозит — в противном случае приманку для монстров не оставили бы без присмотра. Однако от этого не было легче. В окно рвались тени, злобно сверкая красными огоньками и скаля черные зубы, за дверью по-прежнему кричали курсанты, лились автоматные очереди и разрывались в диких воплях неизвестные ей твари. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем дверь в кабинет открылась и вошли Хендерсон и Ирем.

— В порядке? — спросил ректор. Девушка сглотнула, перехватила крепче автомат и нетвердо кивнула.

Ирем быстро просканировал ее и остался доволен: ни единого ранения.

— Какие были инструкции?

— Я не знаю. Куратор сказал ждать здесь вас…

— Когда я понадоблюсь — позовет, — уверенно ответил Ирем и спокойно расположился на диване. — Иди, Никлаус. Я позабочусь о Леа.

И светлые остались вдвоем.

— Как вы можете быть настолько спокойным? — едва дыша, произнесла девушка.

— Это не первый мой прорыв. Здесь мы в абсолютной безопасности. А в том, что Этан победит кваргрэйганов, я даже не сомневаюсь. После этого закрою разрыв и все пойдет своим чередом. До следующего…

— А… а почему он вообще произошел? Что это за разрыв?

— Леа… это слишком тяжелый и долгий разговор. Уверен, Этан тебе все пояснит. Когда, конечно, сможет успокоиться. Скажу лишь одно — дело в тебе и в том, что твоя сила не раскрыта, а инициация не пройдена. Ты — как овечка, посреди луга, без присмотра и без защиты. А эти твари — стадо волков. Очень темных, голодных и злых волков…

Суарес сглотнула. Такое объяснение ей не нравилось. И при чем здесь раскрытие дара и инициация? Они не боятся, что светлые будут мстить, поэтому хотят ее съесть? Не маловато ли мяса для такого количества тварей. Хотя, если им нужен дар, а точнее — сила… а сила до инициации бесконтрольно растет и в результате достигнет апогея и убьет ее… Светлая не хотела продолжать цепочку рассуждений, поняв, что именно она виновата в прорыве. На ее ресницах задрожали слезы.

— О, нет, не надо, Леа. Ты здесь ни при чем. То есть, конечно Кваргрэйганы охотятся именно за тобой, но они все равно бы ворвались в этот мир. Низший мир почти лишен магии, которая поддерживает в них жизнь. И, если они не будут врываться в наш и пополнять резерв своего кристалла, то погибнут. Поэтому прорыв случился бы все равно рано или поздно. Ты лишь стала катализатором. Они почувствовали тебя…

— Но почему именно сейчас? Я же тут не первый день.

— Готовились. Прорыв требует сил. Мой тебе совет — отдохни. От тебя ничего сейчас не зависит.

Светлая убрала автомат, сняла с головы очки и села рядом с Иремом, откинувшись на спинку дивана. Такого развития событий сегодняшнего дня она совершенно не ожидала…

Время тянулось как тугая карамель. Часы уже показывали без четверти час, а в кабинете по-прежнему никто не появился. Автоматные очереди и крики в коридоре уже стихли. Оставались лишь отголоски сражения, гулко доносившиеся с улицы. Откуда-то издалека, но без автоматных очередей. Леа переживала, как никогда в жизни. За Фаруха, за господина куратора. Вспомнились слова, так глупо оброненные, что она поцелует его, когда вернется… она ведь говорила без действительного намерения. Просто хотела, чтобы он вернулся. Почему? Кто бы знал… просто потому, что он — один из немногих, в ком Леа была уверена. Один из немногих, кто, даже издеваясь и ставя немыслимые подножки, заставлял ее идти вперед и быть сильнее. А Фарух? Сможет ли она себя простить, если он не вернется? Нет… не сможет…

Заметив, как светлая ерзает и нервничает, Ирем достал из сумки флакон и протянул ей:

— Выпей.

— Нет, спасибо. Мне нельзя… я должна быть спокойна и собрана, вечером миссия.

— Выпей, Леа. Это обычное успокоительное, без побочных эффектов.

— Я не усну?

— Нет…

С сомнением покосившись на пузырек, девушка долго не решалась. С одной стороны — успокоиться бы не мешало. С другой — страшно. А что, если Ирем тоже ее подставит? Что, если она уснет и пропустит миссию? Мотнув головой, чтобы прогнать дурные мысли, она все же приняла пузырек. Ирем никогда не выступал против нее, всегда поддерживал и помогал, был добр. У нее нет оснований сомневаться, а паранойя — худший враг шпиона.

Пробка вылетела с гулким звуком, и синеватая жидкость быстро перекочевала в желудок Леа. Светлый не обманул. По венам разлилось успокаивающее тепло. Как материнские объятия: ласковые, умиротворяющие. Волнение исчезло. Оно билось раненой птицей на задворках сознания, где-то рядом с ужасной сценой выползания Виктории из-под этого самого стола, который стоит здесь, посреди комнаты… немой свидетель кучи развратных сцен.

Зелье было выпито как раз вовремя. Блэквел появился лишь для того, чтобы забрать Ирема и молча, не проронив ни слова, исчезнуть вновь. Вид окровавленного и израненного темного мага лишил Суарес дара речи. Она немигающим взглядом смотрела в ту самую точку, где только что едва стоял на ногах мужчина. Окровавленный, уставший, не похожий на себя, в лохмотьях, вместо одежды… На полу остались пятна крови. Девушка боялась, что потеряет и темного мага, также, как потеряла родителей.

Паника и волнение, несмотря на зелье, вновь начали подниматься внутри и клокотать в желудке изжогой. Она подошла к окну и попыталась вглядеться вдаль и не смотреть на кровь. Сизый туман рассеялся. Солнце, как ни в чем не бывало, вновь обнимало сочную траву, мирно шелестящие березки и недвижно лежащих на земле курсантов. Закрыв ладошкой рот, Леа отступила на несколько шагов назад. Трупы… они погибли в схватке. Погибли из-за нее…

— Успокойся, светлая, — хрипло выдавила Рейна. Ее беззвучное появление вместе с Кристиной заставило Суарес взвизгнуть и запрыгнуть на стол куратора. Нервы, словно перетянутые струны гитары. Потяни сильнее и разорвутся. — Это просто трупы.

Женщины выглядели ужасно. Окровавленные, израненные, но живые.

— В… вы… у вас…

— Переживем, — едва улыбнувшись, кивнула Кристина.

На этот раз зелья из стола достала сама Леа, поскольку женщины были не в состоянии. Не спрашивая разрешения, она порылась в ящиках и протянула им пузырьки. Жадно опустошив их, они синхронно откинули головы на спинки дивана и тяжело дышали.

— Простите, — тихо вымолвила Леа, не находя себе места, чувствуя себя виноватой.

— Дура ты, — огрызнулась Рейна. — Так устроен этот гребаный мир. Прорыв все равно бы случился. Время уже…

— А Фарух, — кусая ногти, протянула девушка, обращаясь к Кристине.

— Жив, хоть и потрепан. Ирем это быстро поправит, как только заштопает разрыв. Сейчас нам всем нужен горячий душ, много горячего душа, а потом мы втроем валим отсюда. Нам нужно хорошенько отдохнуть и подготовиться к миссии.

Зелья Ирема творили чудеса. Женщины чувствовали себя существенно лучше. Раны на них затягивались, словно живые. Но думать о миссии после произошедшего было сложно.

— Как… как можно после такого думать о миссии. Неужели все в силе?

Темные невесело рассмеялись.

— Суарес, Суарес, — покачала головой Рейна. — Ты еще на войне не была.

Пороха не нюхала… Штатная ситуация для шпиона. Тебя могут избить, украсть, изнасиловать, похитить твоих родных и близких, но в назначенное время ты должна быть в назначенном месте и выполнить свою миссию. Безукоризненно, безошибочно, отыграв так, чтобы ни у кого не возникло и малейшего сомнения, что с тобой что-то не так. Добро пожаловать в мир шпионов.

— Темный, опасный, но такой притягательный, — добавила Кристина, словно наслаждаясь всем, что произошло.

Если бы Леа сейчас не сидела на столе Блэквела, наверняка бы упала.

— Все. Душ, — повторила Кристина. — Перенесешь к Этану?

— Конечно, — кивнула Рейна. — Только нашу святую невинность к себе закину.

И закинула. Легко, играючи, словно маленького котенка да прямо в ванную комнату. Вот Леа сидела на столе господина куратора, а сейчас она гордо восседает на унитазе. А прошел лишь один взмах ресниц. Хотелось бы и светлой обладать таким даром, да, увы, слышала, что он крайне редкий. Даже Кристина им не владела.

В апартаментах Блэквела

Горячие струи омывали идеальные формы Кристины. Она без зазрения совести воспользовалась мужским гелем для душа, наслаждаясь пряным хвойным ароматом и размазывая по телу густую пену. Тщательно смыв с себя следы крови и пепла от низших тварей, завернулась в пушистое белоснежное полотенце и вышла в спальню. Прошлась по пушистому ковру и рассмотрела себя в зеркале. Следы когтей в основном на плечах и груди, уже в виде запекшихся корост. Одно хорошее смешение энергий и останутся едва заметные нитевидные шрамы. Нужно только дождаться темного мага.

Она достала из книжного шкафа первую попавшуюся книгу и устроилась на кровати, бесцельно листая страницы, чтобы скрасить ожидание. Впрочем, Блэквел не заставил себя долго ждать. Появился в гостиной и быстрыми шагами направился в душ. Заметив на кровати Кристину, резко остановился.

— Что ты здесь делаешь?

— А, разве не понятно? — женщина, как кошка, прогнулась, потянулась и поднялась. Пока, медленно покачивая бедрами, подходила к темному магу, раскрыла полотенце и скинула его на пол. — Хочу помочь тебе.

Она провела пальчиком по изодранной груди мужчины. Стиснув от боли зубы, он усмехнулся:

— Буквой ошиблась, дорогая, — ответом была в изумлении поднятая бровь. — Ты хотела сказать, помочь себе.

— Ой, Этан, ну брось! Секс как нельзя лучше восстанавливает силы и лечит организм темных, тебе ли не знать. Давай поможем друг другу. По старой дружбе, только и всего.

Шпионка лукаво хлопнула ресничками и запустила пальцы в густую шевелюру мужчины.

— Знаешь, Кристина, — он медленно провел ладонью по обнаженной спине сверху вниз и остановился на упругих ягодицах. — Ты очень красивая женщина. Ненасытная и страстная любовница. Твое тело великолепно.

— Да, — разве что не мурлыкала она, нежась от чуть грубоватых поглаживаний шершавых ладоней.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — горячее дыхание обожгло оголенную шею.

— Верно.

— Для меня этого недостаточно.

— Этого всегда достаточно, Этан, — проворковала женщина, поглаживая упругие бицепсы.

— Вот только есть одно «но», — выдохнул он в сантиметре от ее губ. Темная трепетала, как осиновый лист, предвкушая поцелуй. Закрыв глаза и потянувшись навстречу, повторила, как завороженная:

— Но…

— Я предательств не прощаю, — холодно отчеканил он и, отстранив от себя шпионку, бросил на прощанье. — Пора бы это запомнить.

Когда Блэквел растворился в клубах черного дыма, Кристина осознала, что стоит абсолютно голая в апартаментах Рейны. Злость и негодование кипели внутри нее, как лава внутри вулкана. Она знала самый главный принцип Этана — предателям нет места в его жизни, но не думала, что на нее он тоже распространяется. Впрочем, долго грустить по этому поводу не стала, посчитав, что сможет неплохо восстановиться, присоединившись в душе к сестре.

В комнате Леа

Светлая пришла в себя, услышав, шум в комнате.

— Леа? — голос Бри был взволнован. — Леа, ты здесь?

— Здесь! — девушка выскочила из ванной и обрадовалась, убедившись, что с соседкой все в порядке. — Рада, что ты невредима.

— Рада, что невредима ты! — последнее слово она произнесла с нажимом. — Учитывая, что низшие наверняка очень хотели до тебя добраться.

Она сняла автомат, очки и вложила их в выемки в стене. Затем, нажав переговорное устройство, отрапортовала:

— Бри Гановер, жива, ранений нет, оружие сдано.

После этого створки сами собой захлопнулись, и панель вновь сдвинулась, спрятав тайник с оружием. Если бы Леа не знала, что он там есть — ни за что бы не догадалась.

— Теперь твоя очередь, — подсказала девушка.

Действительно, над кроватью Суарес тоже открылся такой же тайник. Только оборудование было на месте. Она нажала на переговорное устройство и также отрапортовала, что жива и повреждений нет. Панель спряталась, и девушки уставились друг на друга.

— Чаю? — предложила Бри.

— Спасибо. Я бы лучше узнала, почему этим монстрам понадобилась я… Кто они такие?

— О, это очень хороший вопрос, — устало протянула девушка, расшнуровывая ботинки и откидывая их в сторону. — Четкого ответа нет. Известно только, что Кваргрэйганы когда-то были людьми. Магами. Я знаю, что они особенно опасны для магов, не прошедших инициацию и не раскрывших силу. Что уж они с ними делают — другой вопрос. И, честно признаться, ответ я знать не хочу.

Она прямо в форме развалилась поверх одеяла.

— Ты не против, если я посплю? Сражения так выматывают…

— Конечно. Я в душ, — уныло вздохнула светлая.

В отличие от соседки, она очень хотела знать, кем являются эти низшие существа и почему им так хотелось до нее добраться. Леа вообще хотела разобраться в устройстве мира, поскольку понимала, что дальнейшее незнание может привести к еще большим бедам.

Раздумывая над всем, она расстегнула пиджак и бросила его на кровать, оставшись в рубашке и брюках. Взяла полотенце и направилась в душ. На пороге замерла. Этан приложил палец к губам, показывая, чтобы светлая не шумела. Хоть Бри уже и засыпала, но шум сломал бы ее хрупкую дрему.

Ей бы возмутиться, бежать, выпроводить темного мага — всего в крови и разодранных одеждах, но вместо этого пальцы сами сдвинули щеколду, закрыв замок. Первая мысль заставила уголки ее губ дрогнуть: «неужели у вас сломался душ, господин куратор?». Но вторая отражала действительную причину его присутствия здесь. Вот только, почему так скоро?

— Я пришел за обещанным поцелуем, — негромко, с усталостью в голосе произнес мужчина. И было в интонации что-то такое, неуловимое, подкупающее, а во взгляде — необычно теплое и искреннее, что Леа не смогла сдержать порыв.

Молча подошла, почти на цыпочках и, уперевшись ладошками в упругую израненную грудь мага, привстала на носочки, закрыла глаза и вытянула губы трубочкой, ожидая, что куратор сделает все сам. Но, вместо ожидаемого поцелуя, услышала мягкий смех и почувствовала, как ее ноги оторвались от пола. Через мгновение девушка оказалась на коленях у Блэквела. Они сидели на единственном в ванной предмете, позволяющим подобную позу.

— Ты никогда не целовалась прежде, не так ли? — предположил он.

Щеки Суарес обожгло огнем. Она опустила ресницы, разглядывая лохмотья кровавой рубашки и осторожно поглаживая пальчиком широкую, покрытую коростой отметину на груди.

— Леа, — мягко произнес мужчина, приподняв ее голову за подбородок. Так, чтобы девушке пришлось посмотреть на него.

Увы, взгляда в упор она не выдержала. Тем более — такого. Обжигающего, но при этом необычайно нежного…

— Приоткрой рот.

Закусив губу, девушка закрыла глаза и решила довериться, сделав, как просил Блэквел. Вскоре мягкое, очень осторожное прикосновение прострелило ее тело, словно электрический ток. В груди разлился огненный ком, опускаясь ниже и сворачиваясь ласковой кошкой внизу живота. Еще одно касание, на этот раз верхней губы. Темный медленно провел по ней языком, захватил зубами и потянул на себя. Леа судорожно вздохнула, пытаясь удержать неприличный, рвущийся из груди стон. Ее сердце колотилось, словно бежало марафон, а ладони, помимо воли сомкнувшиеся на затылке мага, дрожали. Шумно вдохнув, Этан вновь накрыл рот светлой поцелуем, на этот раз осторожно скользнув языком внутрь. Они замерли, слушая собственные ощущения, проверяя внутренние барьеры, которых, как оказалось, уже не было. Когда Леа робко пошевелила пальчиками, путаясь в смоляных локонах темного мага, он продолжил, то углубляя поцелуй, касаясь стеснительного язычка светлой, то мягко посасывая ее распухшие губы. Наконец, немного освоившись, Леа начала отвечать, растворившись в огне, захватившем все ее тело. Разум сгорел в нахлынувшей страсти — стук сердца перекрикивал все его доводы и предупреждения. Она прижалась грудью к груди темного мага, впивалась пальцами в его плечи и без стеснения отвечала на все его ласки. Но этого казалось мало. Слишком мало. Она поерзала, мгновенно ощутив, как под ней напряглась плоть господина куратора.

— Леа, — едва найдя силы, чтобы оторваться от поцелуя, прохрипел он. — Прекрати ерзать…

Они оба задыхались от страсти и нехватки воздуха. Этан прижимал к себе свое светлое сокровище, поглаживал по спине и ягодицам, стараясь обуздать свое желание, для которого сейчас не время и не место. Он пришел, чтобы получить обещанный поцелуй и только. В этот раз — все по-настоящему. Без магии, без принуждения, без каких-либо условностей. Только он, она и это бешеное чувство, не позволяющее оторваться от поцелуя.

Они снова накинулись друг на друга, сминая губы в поцелуе, переплетаясь языками, словно от этого зависела их жизнь, словно поцелуй являлся единственной необходимостью, исцелял. На самом деле — так оно и было.

Оторвавшись друг от друга лишь за тем, чтобы глотнуть воздуха, они нежились в объятиях. Леа с удивлением заметила, что от широкой раны на груди остался лишь небольшой нитевидный шрам. Она с удивлением подняла голову, но вопрос задавать не понадобилось:

— Это все ты, — улыбнулся мужчина, прокладывая дорожку из мягких, невесомых поцелуев от ушка до ключицы светлой.

— Но… как… — едва не задыхаясь от нежности, прошептала она. — У меня же нет магии…

— Это не так…

Суарес понимала, что сейчас тот самый момент, когда можно задать любые интересующие ее вопросы и получить полный и честный ответ, но… но ей было настолько хорошо, что слова теряли всякий смысл. Знания, информация, сейчас все было неважно. Имело значение лишь присутствие мужчины, от которого сердце пускалось в пляс и его губы, заставляющие каждую клеточку тела гореть и трепетать.

— Мне пора, — с сожалением выдохнул он между поцелуями.

— Да, пора, — согласилась Леа, не в силах оторваться от его губ.

Они пытались проститься пять или шесть раз, и все безрезультатно. Наконец, найдя в себе силы, темный маг попросту растворился во тьме посреди поцелуя. И это было правильно. Неизвестно к чему бы привело их безумие, останься он еще хоть ненадолго, ведь Суарес ерзала, не переставая, пытаясь унять странную тянущую боль внизу живота.

Леа с силой потерла лицо руками, чтобы смахнуть с себя наваждение и стряхнуть сладостную дрожь, но ничего не получалось. Каждая ее клеточка пела, что отражалось глупой улыбкой и раскрасневшимися щеками. Приказав себе не думать и не оценивать произошедшее, которое наверняка было просто мимолетным порывом, вызванным стрессом, и никогда не повторится, она скинула с себя одежду и забралась под душ. Но касания мягких губ и сильных рук куратора все еще теплели на ее коже, заставляя глупо улыбаться.

Леа выбралась из душа только через полчаса. Было слишком приятно наслаждаться теплыми струями, смывающими ужасы, которые она видела и продлевающими ласковые воспоминания. Они напоминали о теплых и удивительно нежных прикосновениях.

Тщательно высушив и причесав волосы, светлая вышла в комнату. Бри все еще отдыхала, что не удивительно. После таких событий она сама бы с удовольствием забралась под теплое одеяло, но была вынуждена… а что она вынуждена сделать? Кристина — неизвестно где, инструкций о встрече девушка не получила. Надев платье, подаренное господином куратором, поскольку другой приличной одежды для выхода в город у светлой не имелось, она отправилась на поиски темной шпионки.

Коридоры академии напоминали о состоявшихся боевых действиях. Стены — в дырках от пуль и в темных пятнах, оставленных уничтоженными низшими. Пол заляпан кровью, мебель и картины на стенах местами сломаны, местами сбиты на бок или обронены на пол. Леа подняла одну из картин в холле своего общежития и направилась в административный корпус в надежде, что Кристина или Фарух найдутся где-нибудь там. Свалившийся хаос совершенно сбил все планы, но следует думать о предстоящей миссии, тем более, это хорошо помогает… отвлечься от ненужных мыслей.

Путь в административный корпус — через академический парк. Только сейчас Леа осознала, насколько мудро поступила Рейна, направив ее телепортом. Еще не все тела успели убрать…

Шла через парк быстро, стиснув зубы, стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не накручивать себя еще больше. Она уже жалела и о том, что вовремя не разузнала о светлых, и о том, что не прошла инициацию, и о том, что… что не дала сделать себя женщиной. Возможно, совершенно не обязательно, но возможно жертв тогда было бы меньше. Не будь она так привлекательна для низших.

Добравшись до административного корпуса, девушка не знала, куда идти дальше. К счастью, об этом подумала Кристина:

— Курсант Суарес — в деканат. Курсант Суарес — в деканат! Срочно! — раздалось по громкоговорителю. Голос госпожи Триполи был явно недоволен.

Но иной причины, по которой светлую могли вызвать в деканат, кроме Кристины, девушка придумать не могла, потому, ускорив шаг, двинулась туда. Элис Триполи, неизменная сотрудница деканата, окинула Суарес с ног до головы. Подумать, что мог означать подобный взгляд, Леа не успела. Здесь уже ждала темная:

— Ну, как ты, дружок?

— Не знаю, — честно созналась она. — Ужасно.

— Это потому, что голодный желудок!

Шпионка, казалось, каких-то полчаса назад вовсе не бегала по академии с автоматом наперевес и не подвергала опасности свою жизнь. Светлая смотрела на нее, в попытке найти хоть какие-нибудь отголоски переживаний или страха — все тщетно. Темная светилась энтузиазмом и непонятным счастьем, так же, как и всегда. Да и выглядела не в пример лучше, чем сама светлая: обтягивающее платье чуть выше колена приятного зеленого цвета, волосы забраны в высокий хвост, аккуратный естественный макияж и большие солнцезащитные очки.

— Идем. Фарух уже ждет в машине.

— Машине?

— Разумеется. Сначала — обедать, затем — переодеваться и уже при полном параде — на прием. Не могу же я отправить свою подопечную на первую миссию голодной и босой. Платье… конечно приемлемо для выхода в город, но совершенно не годится для нашего мероприятия.

— Да я и не…

— Вот и отлично! — не дала договорить Кристина и потянула светлую за собой.

Та особо и не сопротивлялась, даже не спрашивая, а можно ли ей вообще выходить за пределы академии. Но, видимо, можно, раз темная действует столь уверенно и без проблем провела Суарес через проходную. Будет ли слежка? Даже нет сомнений. Но сейчас это совершенно неважно.

Фарух действительно ждал в шикарном автомобиле, удобно расположившись на заднем сиденье. Завидев Леа, он тут же выскочил и приоткрыл для девушки дверь:

— Спасибо, — мягко поблагодарила она, стеснительно улыбнувшись, и забралась внутрь. Пахло новой машиной: грубый запах кожи и полированного дерева, смешанный с цитрусовым освежителем воздуха. Слишком резкие запахи ударили разом, от чего у Леа разболелась голова.

Кристина села спереди, чтобы давать водителю указания и иметь лучший обзор. К тому же, она хотела дать ребятам возможность пообщаться и поделиться переживаниями:

— Ты в порядке? — спросил Фарух.

— Не знаю. Не совсем. То есть, физически, да, но морально…. Раздавлена. Это ведь из-за меня…

— Уверен, — парень сжал ладошку светлой, — тебе уже это не раз сегодня сказали. Ты не виновата. Если бы патруль вовремя среагировал, ничего не произошло бы. За все годы, что я обучаюсь в академии, разрывы случались пять или шесть раз. И каждый раз Блэквел справлялся с ними играючи. Лишь однажды пришлось привлечь Ронду и Рейну. То, что случилось сегодня… мы проходили лишь на тренировочных учениях. С другой стороны — это неплохая практическая отработка навыков.

— Как ты можешь так говорить? — ужаснулась девушка. — Люди же погибли!

— В нашей работе так будет всегда. Люди будут погибать на твоих глазах. Чем раньше ты то осознаешь, примешь и смиришься — тем будет проще. Ты сильная. Намного сильнее, чем думают другие. И страх — абсолютно нормальная защитная реакция организма. Все наладится. Ты справишься.

— Не знаю, почему ты так добр ко мне, но… спасибо, Фарух. И я рада, что ты не пострадал.

Улыбнувшись, он сжал крепче ладонь девушки и, подарив ей теплый взгляд, отвернулся, чтобы дать возможность осмыслить свои слова. Хороший шпион — всегда отличный психолог и знает, когда следует ободрить человека, когда дать жесткую психологическую пощечину, а когда — помолчать, предоставив возможность сознанию обработать вброшенную в него информацию. Вот и сейчас психологический прием Фаруха сработал как нельзя лучше. Леа не думала о ситуации с такой стороны. Ведь разрыв действительно охраняется. Есть инструкции… если бы все сработали правильно, люди бы не погибли. Возможно, на ней лежит не такая уж и большая вина. Во всяком случае, не абсолютная, как она полагала сначала.

— Итак, дорогие, мы на месте, — возвестила Кристина, с интересом следившая за парой на заднем сиденье, но не вмешивающаяся в их беседу.

— Ого. Действительно дорогие, — настроение Леа упало. Перед ней — один из самых дорогих ресторанов города. Тут даже находиться слишком дорого, не говоря о том, чтобы обедать.

— Госпожа Лингвейн, рады вновь видеть в нашем скромном заведении вас и… ваших спутников, конечно же, — склонился в прелюбострастном поклоне администратор ресторана «Лед». Впрочем, на Леа с Фарухом он особого внимания не обратил, целиком остановив внимание на эффектной женщине: прямая спина, властный взгляд, уверенная походка — невольно залюбуешься. Светлая тоже приосанилась. Фарух лишь снисходительно улыбнулся. — Вам как обычно?

— Нет, Ганс. На этот раз — отдельную кабинку, где-нибудь подальше от любопытствующих глаз.

Они последовали за мужчиной, который решил лично сопроводить дорогую гостью. Белоснежные брюки, белоснежная рубашка и бордовая жилетка полностью гармонировали с цветовой гаммой обстановки внутри. Единственное отличие — помимо яркого блеска белого и сочной окантовки бордовым убранство ресторана изобиловало золотым: лепнина на потолке, тяжелые напольные подсвечники, кисти на бархатных шторах, закрывающих посетителей отдельных кабинок от присутствующих, бахрома на верхних скатертях — все оторочено золотом.

Светлая шла и смотрела по сторонам, неприлично открыв рот, что не осталось незамеченным:

— Ваша спутница впервые во Льду?

— О, она не местная, — вступилась Кристина. — Там, откуда она родом, нет подобных мест.

— У вас очень красиво, — выдавила девушка и уставилась себе под ноги, чтобы не позориться и дальше. Ее реакции — слишком прямые и откровенные, с головой выдавали то, что внутри. Следует быть внимательней и осторожней, ведь для шпиона неприемлемо, когда его читают, словно открытую книгу.

Администратор раскрыл бархатные шторы, ведущие в отдельную кабинку на втором этаже. С трех сторон от других гостей она скрывала присутствующих бархатом, а с четвертой — была открыта. Невысокий стеклянный бордюр с цветочными кашпо и пышными шапками гераней позволял глядеть на гостей сверху вниз и любоваться богатым убранством заведения.

Расположившись на мягких диванчиках, присутствующие получили меню и остались одни. Светлая едва не присвистнула, увидев цены и неприлично задрала брови. Кристина в ответ лишь рассмеялась.

— Спокойно, Суарес. Без нервных срывов. Обед за мой счет, ведь я вас сюда привела.

Тем не менее, Леа никак не могла выбрать что-нибудь, даже самое дешевое, ведь обычный жареный хлеб с чесноком стоил столько, сколько она, живя на улице, тратила на еду в месяц.

Мысли девушки прервал звонок телефона Кристины.

— Простите, я отойду, — шпионка улыбнулась и вышла из кабинки. — Да.

— Где ты?

— В пятиминутной шаговой доступности от локации.

— Объект прибыл на место. Проследи, чтобы были получены необходимые фотографии. Осечки недопустимы.

— Принято, мастер.

В это время в кабинке ресторана

— Леа, позволь мне кое-что сказать, — аккуратно начал Фарух. — Ты слишком доверчива. Кристина не так проста, как кажется, но ты заглядываешь ей в рот и принимаешь все сказанное шпионкой на веру. Будь осторожна. Я чувствую, у нее есть скрытые мотивы.

— Фарух, но, если никому не верить и во всех видеть зло, то и жить незачем.

— Ты не ту сферу профессиональной деятельности выбрала для веры. Никому. Нельзя. Верить.

— Даже тебе? — они скрестили взгляды и парень ответил, как показалось светлой, даже слишком серьезно:

— На всякий случай, и мне не верь. А будешь доверчива — академия тебя проучит. Жестко, цинично и так, что оставит шрам на всю жизнь. Я твой друг и не хочу, чтобы это с тобой произошло.

— Я пропустила что-то интересное? — глядя на серьезные лица присутствующих, вопросила Кристина.

— Нет, я… я просто вспомнила нападение тех ужасных монстров и…

— Плохо врешь, — улыбнулась женщина. — Но за старание — пять баллов. Ладно, детки. Вы тут секретничайте, а мне нужно отлучиться, на полчаса, не больше. Я могу вас оставить?

— Одних? Без сопровождения? Вне стен академии? — обозначил Фарух. Темная лишь задорно приподняла бровь. — Я присмотрю за Суарес.

— Не сомневалась. Мы никому об этом не расскажем. Не шалите, я скоро буду!

С этим словами шторы закрылись, оставив Леа и Фаруха один на один. Они сидели друг напротив друга и напряженно молчали. Он выглядел великолепно и полностью соответствовал этому месту: высокий, широкоплечий, блестящие гладкие волосы забраны в хвост на затылке, лицо — спокойное и сосредоточенное. Нам нем дорогой смокинг, слегка отливающий серебром, полагающаяся в таких случаях белая рубашка и черный галстук-бабочка. Красивый…

После откровения парня, светлая действительно задумалась над происходящим, но ей не хотелось верить в то, что Кристина — притворщица. Она так легко и непринужденно, естественно общается, ни единая эмоция не выдает потайной смысл ее слов. К тому же, пока инстинкты светлой спят. Она не видит никакой опасности в предстоящей миссии и никакого вреда в помощи себе подобным.

— Ты напряжена. Может, по бокалу вина? Перед миссией бывает полезно расслабиться…

— Может, мы лучше пойдем отсюда?

— Тебе здесь не нравится?

— Мне не по карману это место, а Кристина ушла и…

— То есть, если за обед платит Кристина, то все в порядке, а если я, то тебе неудобно?

Светлая опустила взгляд. Он попал в самую точку. Неудобно, потому что будет считать себя обязанной.

— Леа, давай расставим все точки над i. По легенде мы будем играть пару. Поскольку у тебя некоторые трудности в общении с мужским полом, предлагаю начать тренироваться прямо сейчас. Мы должны привыкнуть друг к другу. Чувствовать себя непринужденно. Ты мне доверяешь?

— Ты сам сказал никому не верить.

— Вера и доверие — вещи разные. Партнеру по миссии нужно доверять. Но ты не обязательно веришь ему.

— Ты меня запутал, — созналась она, облокотившись на ладонь.

— Давай представим, что у нас — обычное свидание. Могу я просто пригласить свою девушку в ресторан?

— Дорогущий ресторан.

— Светлая, поверь, я могу себе позволить обед в этом месте и не обеднею от того, что ты нормально поешь. Кроме того, ты мне серьезно задолжала, не находишь?

Щеки Леа залились краской. О чем это говорит Фарух?

— Думаешь, я не понял, что в беседке, при обсуждении миссии ты меня бесцеремонно использовала? Это было некрасиво и неприятно.

— Прости, — едва слышно. Ей хотелось провалиться сквозь землю, а Фарух, весь такой добрый и правильный сидел напротив, смотрел на нее открыто и высказывал то, что у него на душе, но делал это так, что Леа не злилась. Ей просто было стыдно за собственное поведение. — Я была не права.

— Раз была не права, значит задолжала. Расплатишься со мной обедом. Договариваемся так. Ты открываешь меню и заказываешь все, что хочешь. То, что действительно хочешь, а не самое дешевое, в противном случае я закажу сам и самое дорогое. Обязательное условие — горячее и десерт. Остальное — на твой вкус.

— Хорошо, — Леа не могла поднять глаза на парня. Жгучий стыд заливал щеки.

— Светлая, с тобой так тяжело. Мы обсудили проблему и забыли. Шпионы не должны зацикливаться на мелких жизненных неурядицах. Ты умная девочка и ошибок не повторишь. Во всяком случае, если ты решишь меня использовать повторно, я не стану тебе подыгрывать. Либо наоборот, подыграю так, что сама не рада будешь. Согласна?

— Это будет справедливо.

— Тогда открывай меню и заказывай. У нас мало времени, а в этом ресторане нет готовой еды. Все. Мир, — он улыбнулся такой теплой и заразительной улыбкой, что на душе Леа посветлело. Говорил Фарух жестко, но прямо. Не юлил и это подкупало. Ее отчитали как нашкодившего котенка, но тут же погладили по головке.

Она решила последовать совету, и раскрыла меню. Тем более, что есть хотелось неимоверно. Цены пугали и, чем дальше светлая листала глянцевые страницы с изображениями разных вкусностей, тем хуже ей становилось. Во-первых, Фарух потратит целое состояние, во-вторых, она попросту никогда не ела ничего подобного и боялась ошибиться.

— Фарух, я… никогда ничего подобного не пробовала. Может, ты закажешь на свой вкус?

Он внимательно на нее посмотрел и, посчитав просьбу вполне безобидной и обоснованной, согласился:

— Рыба, мясо?

— Мне бы хотелось мяса. И я не люблю острое.

— Тогда советую стейк из молодой телятины в винном соусе либо свиные ребрышки в соусе барбекю. На гарнир идут овощи, свежие либо на пару.

Леа посмотрела картинки и ей понравилось. Когда пришел официант, то заказ уже был сформирован. Фарух выбрал лосось-терияке с гречневой лапшой, суп-пюре из шампиньонов и кофе с коньяком. Леа остановилась на свиных ребрышках с овощами, сырном крем-супе с креветками, кофе гляссе и шарлотке с шариком лимонного мороженного. Блюда ожидала с нетерпением. Отчасти из-за голода, отчасти из-за того, что очень хотелось попробовать такую вкуснятину.

Официант время от времени появлялся, чтобы принести приборы, бокалы с водой, кофе с десертом, хлеб и соусы, которые входили в стоимость обеда. В промежутках между приходом обслуги, Леа и Фарух вели разговоры на отвлеченные темы, лучше узнавали друг друга. Говорили о том, о чем можно и что не помешает в дальнейшем шпионской деятельности. То есть, как правило, исключительно о предпочтениях, а дальше так и вовсе перешли на игру «верю не верю».

— Однажды, когда я проходил на третьем курсе практику в пещерах Пермистана, моя группа попала в плен. Разумеется, нам удалось сбежать, и мы две недели бродили по пустыне. Пили воду из кактусов, питались змеями и ящерицами.

— Не верю, — хохотнула Леа, делая глоточек кофе. На ее верхней губе остались взбитые сливки и Фарух, спросив разрешения, промокнул их салфеткой.

— Увы. Это правда. Через неделю мясо змеи, как и жареные тарантулы стали настоящим деликатесом.

— Неужели куратор допускает подобные испытания для курсантов?

— А как, по твоему, из-под его крыла вылетают сильные орлы? Он никого не щадит. Но с другой стороны, ты знаешь, что в критической ситуации — придет на помощь.

— И где он был, когда вы умирали с голоду в пустыне?

— Здесь. В Растоне. Наблюдал сквозь поисковые импульсы. На самом деле, опасности для нашей жизни уже не было. Он научил нас выживать, и мы следовали его указаниям и вложенным в нас знаниям. Когда понимаешь, что ждать помощи не от кого, учишься надеяться лишь на себя, что очень важно. Только поэтому нам удалось добраться до центральной дороги, захватить автомобиль и пересечь границу. А по территории королевства уже все как по накатанной…

— Хорош же… педагог, — щеки светлой слегка покраснели, поскольку в памяти вспыхнули совершенно не те воспоминания, о которых хотелось бы думать в компании приятного молодого человека. Принесли суп с поджаренным на гриле хлебом и Леа с удовольствием накинулась на лакомство, от удовольствия прищуривая глаза. Фарух наблюдал с улыбкой:

— А ты еще не хотела здесь оставаться. Твоя улыбка и счастливое выражение лица стоят куда больше, чем тарелка этого несчастного супа.

— Ты меня смущаешь, — промокнув салфеткой с нижней губы суп, созналась Леа.

— Привыкай к комплиментам. Шпионка должна не только уметь их принимать, но и использовать.

— То есть, будь ты моим объектом, я должна была бы тобой сейчас манипулировать?

— Совершенно верно, — подтвердил он ее подозрение. — Комплимент — идеальный момент, когда можно сделать в сознание объекта вброс. К примеру, обмолвиться о том, что у тебя нет шубы или красивых украшений, что тебя кто-то донимает, либо, либо, либо… в зависимости от цели.

— А, если мне просто приятно и никаких скрытых мотивов нет?

— Тогда будет достаточно улыбки и благодарности.

— Спасибо, — улыбнулась Леа и получила ответную улыбку.

— Пожалуйста. Ты достойна комплиментов.

В дальнейшем обед протекал в еще более непринужденной обстановке и, когда подоспела Кристина, курсанты, можно сказать, уже сдружились и знали друг о друге немало занимательных фактов. У них появились общие истории и вспоминания, что крайне ценно для обеспечения работоспособной легенды.

— Смотрю, вы отлично сработались? Я же, как всегда, пропустила все самое интересное. Возьму еду на вынос. Этан наверняка тоже проголодался. Подождите меня в машине, я скоро.

Не имея ничего против, Леа и Фарух спустились и расположились в автомобиле, продолжив знакомство. При водителе обсуждать миссию не стали — неизвестно, кто он и можно ли ему доверять. Кроме того, в отличие от Леа Фарух четко знал, где можно разговаривать о подобных вещах, а где — нет. Так вот непроверенные и неизвестные помещения — совершенно недопустимое место. Возможна утечка информации не только от водителя, который здесь сидит. Вполне вероятно, что в автомобиле жучки и нахождение курсантов здесь — одна из многочисленных проверок. Впрочем, эту они пройдут с блеском.

Кристина появилась через пятнадцать минут с большим пакетом. Водитель помог сложить вещи в багажник и расположиться женщине на переднем сиденье:

— Неизвестно, сколько мы просидим в вагончике, — отпивая кофе, обозначила она.

— Вот вам на будущее. Когда идете на миссию, и предстоит долгое сиденье за мониторами — обязательно берите еду и побольше. Голодные крики желудка серьезно снижают концентрацию, а бегать за перекусом — некогда. Вы не можете себе позволить отлучиться даже на пару минут. Ведь именно в эти пару минут и произойдет то, ради чего вы просидели в душном железном карцере несколько часов кряду. А самое обидное — с пустым желудком смотреть, как там, на локации, разодетые пижоны набивают себе брюхо всякими лакомствами! Вот где облом. Ладно, поболтаем потом, времени мало. В бутик Ла Ришель, пожалуйста.

Светлая не знала такого магазина, но подозревала, что и он не из дешевых. К неразумным тратам она не была готова.

— Не переживай, Суарес, Блэквел дал мне карт-бланш. У меня его золотая карточка, потому гуляем по полной, — она подмигнула, отчего девушка сглотнула. Упоминание имени куратора отозвалось тягучей, но приятной болью внизу живота, которая разлилась мурашками по ногам и свела коленки судорогой. Ведь он будет там… будет наблюдать… Как никогда Суарес захотелось стать настоящей красавицей.

Внутри бутика словно внутри сказочного дворца: полно света, который, отражаясь от большого количества зеркал в золоченых рамах, создавал ощущение нереальности происходящего. Светлая, закрыв ладошкой рот, чтобы неприлично его не раскрыть, едва сдерживала смех.

— Все хорошо?

— Я не верю, что все это — правда! — вокруг нее необычайно дорогие наряды из самых редких, изысканных тканей. Они искрятся стразами и блестками, струятся до мраморного пола, развешанные на вешалках или одетые на манекены. — Мне кажется, словно я замарашка, которую по ошибке записали в принцессы…

— Сегодня ты — настоящая принцесса, — утвердительно заявила Кристина и улыбнулась подоспевшему продавцу-консультанту. — Итак, у нас золотая карточка и два великолепных человечка, которых нужно приодеть, причесать, накрасить… в общем — программа максимум за минимальное время. Цель — посольский прием в отеле Сен Риаль.

— Поняла, — натянуто улыбнулась женщина, оглядывая светлую. Впрочем, золотая карточка в руках Кристины сделала взгляд на порядок теплее, а улыбку — шире. — Молодой человек одет вполне подобающе. Разве что, я бы поменяла галстук-бабочку и добавила карманный платок в тон рубашке. Остальное — великолепно. А вот с девушкой предстоит поработать. Как тебя зовут, красавица?

— Леа, — она положила ладошку в протянутую руку продавца-консультанта, получив одобрение от Кристины.

— Очень приятно, Леа. Я Лакшими. Проходи в примерочную, я принесу подходящие наряды. Позволь взглянуть на тебя еще раз.

Она покрутила девушку, осмотрела ее со всех сторон, наметанным взглядом выясняя размеры и отвела в примерочную, которую сложно было назвать таковой. Большая комната, отгороженная темно-зеленой бархатной шторой, имела широкое зеркало во всю стену, диванчик, кресло, столик с журналами, конфетами и угощениями. Через минуту внутрь вошла другая женщина, поставила бокал шампанского и спросила предпочтения на счет горячих напитков.

— Чай с жасмином, если можно, — осмелилась она, почему-то вспомнив Бри. Соседка по комнате всегда пьет этот чай и светлой он тоже понравился.

Через некоторое время, когда Леа уже успела полакомиться чаем с печеньем, проигнорировав алкоголь, принесли первое платье.

Черное с серебристо-фиолетовым отливом, до самого пола. Забравшись в это обтягивающее великолепие, светлая почувствовала себя змеей. Если точнее — королевской коброй. Наряд держался на груди благодаря внутренней силиконовой ленте, которая снаружи задекорирована полоской золотой тесьмы. Грудь разве что не вываливалась наружу, а все несомненные достоинства прямо-таки кричали, что их можно потрогать и приласкать. К тому же, при каждом шаге стройная ножка говорила «привет» и разве что не демонстрировала причинное место.

К Кристине и Фаруху выходить в подобном наряде Суарес не хотела, но пришлось. С торжественным лицом консультант продемонстрировала первый вариант, представив расположившимся в креслах гостям девушку с кислой физиономией:

— Что бы вы ни сказали, я в этом туда не пойду, — безапелляционно заявила Леа. Фарух, откровенно открыв рот, даже дар речи утратил. Слишком вульгарная сексуальность, никак не соотносилась с прежним образом его знакомой.

— Это точно, — темная ошарашенно поднялась и на этот раз не стала доверять выбор наряда консультанту. Предпочла сделать это сама.

Следующие платья были не в пример лучше. Небесно-голубая и хорошо накрахмаленная парча со множеством подъюбников, заставила светлую почувствовать себя раздутым облаком, хотя Фарух оценил наряд. Другое платье — обтягивающее кофейного цвета мягко струилось в пол, полностью закрывая руки, но оголяя спину почти до самых ягодиц. Спереди — воротничок-стойка и россыпь страз. Хуже всего в этой ситуации было Фаруху, поскольку вид преображенной Суарес заставлял его сердце биться чаще. Куда чаще, чем следовало. Он даже галстук-бабочку развязал, чтобы получить больше кислорода.

Но лишь шестой или седьмой по счету наряд покорил как сердце самой светлой, так и ее спутников. Она улыбнулась, глядя на себя в зеркало и снова вышла к Кристине и Фаруху, на этот раз без страха и стеснения, чувствуя себя настоящей принцессой.

На ней было платье цвета алых пионовых лепестков. Лиф — V-образный. Широкие шелковые лямки чуть приспущены с плеч, чтобы подчеркнуть их аристократическую худобу и акцентировать внимание на ключицах и лебединой шейке девушки. Сзади вырез до середины спины, оголяющий места соединения лопаток, образующих кокетливую ямочку. Стройная талия стиснута едва заметным пояском, от которого вниз струится множество слоев невесомой тюли, усыпанной мелкими вкраплениями страз и кристаллов. Их не видно, если не присматриваться, но при каждом шаге они окутывали юбку светлой сверкающим облаком. Задорно рассмеявшись, Леа приподняла подол и покружилась, позволяя кристаллам играть на свету, а легким подолам кружиться, погружая ее в мягкий круговорот ткани:

— Такая красота, — поделилась она впечатлениями. — Можно я останусь в этом?

— Однозначно! — согласилась Кристина. Фарух молча смотрел на Леа завороженным взглядом.

— А ты что думаешь? Не нравится? — она и не понимала, какое впечатление сейчас производила на парня. Он лишь протянул охрипшим голосом:

— Нравится.

После чего встал и вышел из бутика.

— Что с ним такое? — встревожилась Леа. — Я сделала что-то не так?

— О, все так, моя дорогая, все очень так, — таинственно улыбнулась шпионка и подозвала к себе другого консультанта. — К этому наряду нужны сумочка, веер, подвязка и туфли на невысоком устойчивом каблуке. В этот раз, подойдите к выбору ответственно.

— А зачем подвязка?

— Как еще ты планируешь пронести через рамку инструменты для вскрытия сейфа?

За всеми этими чудесными преображениями девушка и забыла, ради чего все задумано. Об оборудовании она и не подумала. Пронести их в сумочке действительно нельзя — обязательно обыщут.

— А в веер, полагаю, мы вставим крючки с зацепами?

— Совершенно верно, — отвергнув три варианта туфель, она протянула светлой по ее мнению подходящие. Примеряя, девушка благодарно ответила:

— Вы обо всем подумали и позаботились. Приятно работать с профессионалом вашего класса.

Кристина беззлобно рассмеялась, оценивая, как сидит выбранная обувь:

— Удобно, — Леа кивнула. — Дружочек, если ты думаешь, что это все, то сильно ошибаешься. Сейчас я вручу тебя парикмахеру и мастерам по маникюру, а мы с твоим парнем выберем украшения.

— Он не мой парень, — робко вставила Леа, позволив незнакомому мужчине снять со своих волос резинку.

— Ты все еще так думаешь? — но вопрос ответа не подразумевал, потому шпионка сразу же переключилась на парикмахера, решив держать все под полным контролем. — Я думаю так. Волосы убираем на бок, чтобы показать дорогие серьги и подчеркнуть линию шеи. Можете заколоть или сделать плетение, украсим заколкой с камнями. Здесь, справа, завейте тугие кудри и пустите вниз. Должно быть великолепно. Ногти — остричь, выровнять, глянцевый алый и местами стразы. Макияж естественный. Подчеркнуть губы, глаза и скулы. Все, приступайте. У вас максимум полчаса.

С этими словами светлую оставили одну. Точнее, она не была одна — вокруг толпились мастера — визажист, парикмахер, четверо работали с ногтями — на ногах и руках. Леа полулежала в кресле с поднятыми ногами и чувствовала себя весьма странно. Никогда прежде ей не уделяли такое количество внимания и не тратили уйму денег, чтобы она выглядела великолепно. Признаться, внутри нее все клокотало: очень хотелось увидеть результат. Как она будет выглядеть? Как сказочная принцесса или посмешище? И отчего-то не давал покоя вопрос: понравится ли она Этану? Ведь Фарух отреагировал как-то странно… Сухое «нравится» и вовсе вышел из бутика.

Светлая сомневалась, что за полчаса можно проделать необходимый объем работы, но, как оказалось, если над прической работает самый настоящий фей, а ногтями занимаются ливерны — представители художественного клана светлых, то все можно сделать в считанные минуты. Невесомая магия витала в воздухе. Суарес ощущала ее в виде мелкой, едва различимой вибрации сгустившегося воздуха. Когда ей разрешили подняться, стало по-настоящему страшно. Тем более, в дверях она заметила изящную фигурку Кристины.

— Ну, как? Я себя еще не видела…

— Божественно! — заверила темная и повернула Леа к зеркалу.

Кого она увидела в отражении? Принцессу, но явно не себя — замарашку из сточной трубы… Великолепное платье сидело точно по фигуре, волосы изящными крупными кудрями спускались по правому плечу до груди, а слева — забраны причудливым плетением. На губах — алый блеск, на глазах черные стрелки и тушь, от которой ресницы светлой стали пушистыми и длинными. Не хватало только…

— А вот и обещанные украшения. Кулон у Блэквела, с ним еще работают техники. Мы же с твоим парнем выбрали остальное. Как тебе?

И Кристина открыла плоскую бархатную коробочку. Леа приняла все: и обед в дорогом ресторане, и дорогое платье, и прическу с макияжем, но это уже было чересчур:

— Извините, но это я принять не могу. Это же кровавые алмазы. Самый редкий камень в мире, который добывается только драконами и они продают его другим странам в исключительных случаях. Такие украшения стоят миллионы. Я не смогу надеть их. К тому же, у господина куратора инфаркт случится, если я, не приведи господь, потеряю хотя бы камушек и их не примут обратно.

— Послушай меня внимательно, — вынимая первую серьгу с крупным красным камнем в форме сердца, усыпанным по границе мелкими искрящимися бриллиантами, Кристина передала светлой. — Я, к превеликому сожалению, не фея крестная. А Этан — не добрый дядюшка, желающий превратить твою жизнь в сказку. Перед тобой стоит важная задача, для которой создается соответствующий образ. Ты должна произвести впечатление недалекой девушки, помешанной на дорогих украшениях и вещах, которые она принимает от ухажеров, желающих получить ее дар. А новый ухажер окажется не настолько состоятельным, как тебе хотелось бы. Учитывая, серьезные финансовые трудности, ты с удовольствием согласишься на любое предложение, которое последует от Ринеля. Я ничуть не сомневаюсь, что свою партию ты сыграешь великолепно, но встречают всегда по одежке. Не должно быть ни единого шанса, чтобы тебя не заметили или усомнились в твоих пристрастиях. А в таком платье, с кровавыми алмазами в ушах мимо тебя не пройдет ни один мужчина.

Светлая вспомнила слова Фаруха. Не может ли случиться так, что Кристина была добра к ней все это время лишь для того, чтобы усыпить бдительность? А сейчас, дав ей украшения, которые стоят миллионы, сделает так, что они пропадут, а в пропаже обвиняет ее, Суарес? Хотя, со стороны такое предположение выглядело глупым. Зачем богатой и успешной женщине обвинять Леа, пусть и воровку, в краже? Причин она не находила. С другой стороны, мелочей не бывает и при подготовке к миссии следует учитывать даже малейшие нюансы.

Леа не знала, но истории разведки и шпионажа известны случаи, когда операции, разрабатываемые годами, проваливались из-за малейших пустяков. Например, толпы шпионов, засылаемых соседним королевством Карриган выявлялись обычными патрульными и сотрудниками королевской охраны общественного порядка, несмотря на идеально проработанные легенду, одежду, документы, подделанные лучшими криминалистами Карригана. Идеальным, учитывая педантичность карриганцев, было все. От и до… но все же на одной маленькой детали они прокололись. Скрепки, которыми крепятся документы в Эсталии — обычные, они ржавеют через несколько лет. Скрепки же, использованные криминалистами Карригана — из нержавейки. Эта разница сразу же бросалась в глаза и карриганских шпионов выявляли чуть ли не ежедневно.

Поэтому в миссии все должно быть идеально: от угла нарисованных на глазах стрелок до цвета нижнего белья. Все. Всегда. Без исключений. Поскольку ошибка шпиона, как правило, означает, что кто-то лишится жизни.

— Хорошо, — наконец, после длительного раздумья, согласилась Леа, и вдела в уши серьги. Парикмахер помог закрепить на голове заколку. На кисть лег изящных браслет с тремя крупными камнями в форме сердца. Мало того, что самый редкий камень, так еще и наиболее сложная огранка. Леа, как отличный вор, в таких вещах хорошо разбиралась.

Образ девушки с драгоценностями мгновенно заиграл новыми красками. Перед ней стояла не бледная бездомная моль, которую не замечали в толпе и даже намеренно пихали плечами. Из зеркала смотрела великолепная женщина, к ногам которой может упасть сердце любого мужчины. Сразит ли она господина куратора? Мысль об этом заставила сердце Леа судорожно вздрогнуть и забиться с удвоенной силой. Внизу живота разлился предательский огонь, а коленки мелко задрожали. Благо под многочисленными слоями тюли этого не было видно.

— А где Фарух? — закончив с нарядом, спросила девушка. — Ему лучше?

— Он в общем зале, ждет. Лучше-то лучше, но, боюсь, это ненадолго, — задорно рассмеялась шпионка.

— Почему?

— Скоро сама поймешь.

И Кристина слегка подтолкнула Леа к выходу, иначе та в нерешительности еще долго топталась бы перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.

Когда Суарес показалась в общем зале, то продавцы-консультанты восхищенно ахнули, а Фарух вскочил с кресла и немигающим взглядом смотрел, как девушка робко к нему приближается.

— Ну как? — она медленно покружилась, позволяя оценить наряд и украшения со всех сторон и с нетерпением ждала вердикта.

— Леа, — серьезно начал Фарух. — Мужчина, которому ты подаришь свое сердце, станет самым счастливым на свете. К сожалению, мне неизвестны слова, которыми можно описать, насколько ты сейчас прекрасна…

От подобного комплимента даже дух захватило. Поборов желание вновь отшутиться и залиться краской, светлая вспомнила слова парня, произнесенные в ресторане, и мягко улыбнулась:

— Благодарю. Мне очень приятно слышать это от тебя.

— Не только божественно красива и умна и быстро учишься, — он остался доволен и реакцией девушки, и ее внешним видом. Единственное, что его расстраивало — собственная реакция. В этот миг он осознал, что безнадежно и крепко влюбился и очевидно, что его чувства совершенно не взаимны.

Впрочем, будучи отличным и перспективным шпионом, Фарух умел разделять работу и личную жизнь, потому ладонь светлой, покоившаяся на его локте, вызывала лишь небольшой трепет сердца. Он запретил себе думать о ней иначе, кроме как о партнерше по миссии.

Когда они оказались на улице, Кристина сообщила:

— Что ж. Ну, а теперь, друзья, на бал! Но перед этим небольшой инструктаж с вашим куратором по технической части. Он как раз звонил только что, все готово, фургон на месте, оборудование настроено.

У Леа от страха закружилась голова, но благодаря поддержке друга она смогла удержаться на ногах. Только сейчас в этот миг она осознала, что несколько часов назад бесстыдно и со всей страстностью целовалась с мужчиной, который будет курировать операцию и все, о чем она могла думать эти несколько часов в разлуке: повторится ли поцелуй снова? А если повторится, будет ли он таким же нежным? А если будет, то что это — лишь игра или нечто большее? Множество вопросов, ответы на которые один другого страшней, будоражили ее сознание.

— Тебе дурно? — Кристина недовольно нахмурилась. Срыв операции прямо перед началом недопустим. — Леа, возьми себя в руки, нам некем тебя заменить.

— Нет-нет, все хорошо, — заверила она. — Нужно просто подышать воздухом и… и все будет в порядке.

— Слишком много событий и эмоций, — предположил Фарух. — Отель недалеко. Быть может, мы лучше прогуляемся?

Кристина посмотрела по сторонам. Она несколько раз выходила на улицу и осматривала периметр на предмет слежки. Таковой не было, поэтому прогулка вполне допустима.

— Думаю, это неплохая идея. Но пойдем порознь, поскольку вас могут заметить и запомнить. Фургон припаркован поодаль. Ты знаешь закусочную «Микс дарекл»? — она обратилась к Фаруху. Парень утвердительно кивнул. — Тогда знаешь, где найти нас с Этаном. Разделяемся и вперед. У вас десять минут, не больше. Прием начнется через полчаса, но еще инструктаж.

— Мы поняли.

И Леа с Фарухом вновь остались наедине. Светлая была благодарна возможности пройтись перед важным и ответственным мероприятием. Свежий воздух и физическая активность, которой она, по сути, была лишена все время примерок и прихорашиваний, как нельзя лучше приведут ее в чувство. На самом деле прогулка — универсальный способ, который используют шпионы для повышения концентрации и работоспособности. Мозг получает большее количество кислорода благодаря воздуху и разгону крови. Смена обстановки позволяет разгрузиться, переключившись на иные задачи, отчего работоспособность при возвращении к первоначальным задачам возрастает в несколько раз. На это Фарух и сделал ставку, как оказалось — не зря. Когда они подходили к фургончику, Леа уже была спокойна и собрана. Она приказала себе не волноваться при встрече с Этаном и держать себя в руках. Сделает вид, что ничего не произошло. Ведь, по сути, ничего и не произошло.

Как же она ошибалась…

Глаза, цвета кофе, что пил Фарух, такие же пьянящие и манящие восхищенно смотрели на светлую.

— Леа, забирайся, — поторопил Фарух, подавая девушке руку. С другой стороны ладонь протянул господин куратор. Она приняла обе, приказывая глупому сердцу не биться так часто и, пригнув голову, забралась в фургон. Решила, что лучше сразу избежать ненужных натянутых пауз и волнения, которое наверняка доведет ее до приступа истерики:

— Господин Блэквел, я не уверена, что для миссии необходимы столь дорогие украшения. Это кровавые алмазы, и я чувствую себя в них крайне неуютно. Сразу предупреждаю — мне такие украшения не нужны и, если потеряю, вы не сможете вернуть за них деньги. Только скажите — оставлю их здесь.

Этан лишь задумчиво посмотрел на Кристину и проигнорировал эмоциональную тираду светлой. Казалось, все присутствующие поняли, что между ними двумя что-то произошло. Но что именно — оставалось вопросом.

Когда все устроились на кожаных диванчиках, темный маг дважды ударил в железную перегородку. Она отделяла оборудованную под наблюдательный пункт будку от водителя. Автомобиль начал движение, а куратор — инструктаж. Светлая даже приуныла. Неужели кроме одного восхищенного взгляда ей не достанется ничего? Внутри разлился яд досады…

— Итак. Как видите, все камеры отеля уже под моим контролем, — светлая бросила взгляд на компьютеры, расположенные за спиной темного мага. Действительно, на нескольких экранах сменялись картинки с разными локациями отеля. — Также у меня имеется доступ к заблокированным дверям с первого по восьмой уровень и лифту. Все здание на время приема обнесено мощнейшим экранным контуром, блокирующим доступ любых следящих или фиксирующих пульсаров, потому работаем по старинке.

— Ухо, — кивнул Фарух.

— Верно.

Темный маг протянул ребятам два небольших продолговатых предмета телесного цвета. Фарух тут же вставил одно из них в правое ухо, примеряясь к ощущениям. Леа покрутила в ладошках миниатюрный передатчик и вторая глупость сорвалась с ее уст прежде, чем она успела осознать:

— А оно из уха потом достанется?

Кристина не удержалась и расхохоталась. Этан с Фарухом лишь снисходительно улыбнулись, из чего Суарес сделала вывод, что достанется и попыталась вставить передатчик, но темный маг перехватил ее ладонь. Их взгляды встретились и Леа была готова поклясться, что в этот момент цвет ее лица не уступал цвету платья. Куратор разве что не пожирал ее глазами. Этот взгляд пугал и притягивал одновременно. Словно острие клинка: оно может ранить и даже убить, а может принести пользу и спасти.

— Не той стороной, — пояснил мужчина и помог Суарес справиться с оборудованием.

Она костерила себя последними словами. Понапридумывала невесть что! Всего лишь неверно держала наушник.

— Проверим связь.

Темный маг отошел в другой отсек фургона и, расположившись в удобном кресле перед мониторами, едва слышно прошептал в микрофон:

— Раз, два, три, повторите, если услышите. Позывные: альянс и грация. Прием.

— База, это альянс. Слышу отлично. Прием.

— Да, я тоже… тоже слышу.

— Ты поняла свой позывной? — терпеливо переспросила Кристина.

— Грация, — едва слышно прошептала Леа под внимательным взглядом темной шпионки.

— Великолепно. А теперь, вот твой веер. Инструменты вставлены в средние держатели, — она раздвинула веер и обмахнулась, а затем показала, как извлечь зацепы. — Сложнее с остальным, но подвязка и скотч должны помочь.

Кристина улыбнулась, передавая Леа остальные инструменты для взлома сейфа.

— Прямо… здесь? — смутилась Суарес.

— О, мальчики отвернутся. Мальчики?

Присутствующие демонстративно отвернулись, но отчего-то светлая все равно чувствовала на себе пристальный взгляд. Посмотрела на Фаруха, господина куратора… действительно не смотрят. Аккуратно задрала подол платья, надела подвязку, разместила под ней магнит и несколько специализированных приборов, которые могли понадобиться. Для надежности обкрутила несколько раз скотчем. Поднялась, примеряясь к ощущениям и оправляя платье.

— Главное — надежность крепления. Об удобстве в нашем деле думать не приходится.

— Ничего, переживу, — заключила Леа.

— Введи Фаруха в курс дела на счет плана эвакуации, а ты, Суарес, подойди сюда, — позвал куратор. Сердце светлой вновь сбилось с привычного ритма. Она была совершенно уверена, что провалит эту миссию. Ну зачем только Блэквел целовал ее так нежно перед самой миссией? Она же совершенно не может сосредоточиться! Тем более в его присутствии. Тем более, в такой тесноте, окруженной полумраком, тем более, когда от него так вкусно пахнет…

Фургон остановился и водитель произвел один удар в перегородку. Получив удар в ответ — заглушил двигатель.

— Садись, — скомандовал мужчина, уступая свое место Леа.

Она села, не понимая, что происходит и глядела в мониторы. Но ее позвали не для этого. Ложбинки между ключицами коснулся холод камня, едва слышно щелкнул замочек. Леа не дышала, глядя в одну точку перед собой, ведь теплые ладони куратора, вместо того, чтобы оставить ее в покое, плавно прошлись по оголенным плечам вниз, затем вверх, погладили шею и скользнули по спине, до края выреза платья. Она судорожно вдохнула, не в силах сдержать захлестнувшие эмоции, но этот вдох утонул в горячем шепоте:

— У тебя на груди — видеокамера, — намеренно коснувшись щекой лица светлой, куратор наклонился к мониторам, заключив девушку в кольцо своих рук. Пальцы пробежались по клавиатуре, щелкнула мышка. — Вот, посмотри.

Действительно. На одном из квадратов она увидела изображение, снимаемое кулоном. Качество картинки удивляло: при растягивании на весь экран можно было в мельчайших подробностях рассмотреть все, что видит владелец украшения.

— Мы с Кристиной будем видеть через нее все, что у вас происходит. Через наушник — слышать. Камера передает сигнал непрерывно, без задержек, в режиме реального времени. Радиус действия — один километр. Если появится угроза обнаружения сигнала, нажми на этот камень.

Камень? Нет, в этот момент Леа не видела никаких камней, только губы темного мага, в нескольких сантиметрах от своего лица и пленительный блеск черных глаз. Что за магия? От чего она словно пьяная?

— Сураес, — довольный произведенным эффектом, позвал куратор. — Ты меня слушала, надеюсь?

— Да, да, — стыдливо отвернувшись и наклонив голову вниз, девушка рассматривала украшение. При нажатии на один из бриллиантов сигнал выключался. — Нажать вот сюда.

— Отлично. При выключенной камере украшение не передает сигнал, но зато ты пройдешь любую проверку на жучки. Как только появится возможность — включай обратно. Точно также, нажатием на этот камень.

— Я… я все поняла, господин куратор.

— А вот об этом мы поговорим после миссии.

— О чем? — закусив нижнюю губу, от которой Этан не мог отвести взгляда, светлая даже не произнесла, а едва слышно прошептала.

— Вы закончили? — голос Кристины словно окатил их ледяной водой. Леа с облегчением прикрыла веки — томительная пытка близостью, такой пугающей и такой желанной, наконец, закончена. Блэквел же не шелохнулся. Еще раз проверил крепление замочка, угол поворота камеры, резкость, работоспособность, не забывая лишний раз нежно коснуться кожи Леа, и, оставшись доволен, однобоко улыбнулся.

— Теперь закончили.

— Самое время. Гости уже проходят внутрь, вам следует поспешить.

— Идем, — Фарух протянул светлой руку. Бросив растерянный взгляд на господина куратора, она поднялась с кресла и, протянув свою ладошку в ответ, позволила вывести себя из фургона.

Свежий воздух вскружил голову. Она словно впервые попробовала вина — так пьянили изменившиеся, непонятные отношения с куратором. Но отвлекаться нельзя! Один раз из-за рассеянности она уже потеряла друга, который попал в тюрьму, подставлять Фаруха — недопустимо. Но как отдышаться и сбросить томительное наваждение? Ее тело горело огнем.

— Альянс, как слышно? — раздалось в ухе Фаруха.

— Отлично. Без помех. Мы направляемся к месту встречи.

— Грация — удачи.

— Спасибо, — губы Леа дрогнули и это короткое «удачи» словно переключило тумблер. Все лишние мысли вылетели из ее головы. Впереди: четкая цель, которую нужно достичь. Слишком многое поставлено на кон.

Фургон, снаружи замаскированный под машину коммунальной службы, был припаркован в квартале от отеля, чтобы не привлекать внимание, поэтому светлая и Фарух несколько прогулялись прежде, чем перед ними показалось огромное здание из стекла и стали, в ярких огнях и мигающее рекламными вывесками. Первый этаж отеля усыпан многочисленными бутиками, ресторанами, ювелирными магазинами, кафешками, салонами красоты и прочими удовольствиями, которыми предпочитают пользоваться состоятельные люди, не отходя далеко от номера.

Ко входу вела широкая лестница, в этот раз покрытая красной ковровой дорожкой, словно внутри не посольский прием, а вручение какой-нибудь престижной кинопремии. Теперь Леа поняла, почему Кристина таскала ее по дорогим местам и так тщательно приводила в порядок: во-первых, рот светлой сейчас был закрыт. Роскошь отеля Сен Риаль сопоставима с роскошью ресторана, в котором они обедали, потому настолько дикого диссонанса в ее сознании с прежней жизнью не случилось. Во-вторых, в новом образе и рядом с Фарухом девушка чувствовала себя полностью уверенной. Она соответствовала этому месту в полной мере. Пожалуй, последнее даже несколько уступало, учитывая, что у нее в ушах — многомиллионное состояние.

— Они нас видят и слышат все время? — на всякий случай уточнила Леа. Фарух утвердительно кивнул и добавил:

— Поэтому, когда хочешь обратиться, добавляй вначале слово «база». И, Леа… успокойся. Наверняка, вам на первом занятии уже говорили. Во время операции необходимо забыть об эмоциях. Ты великолепно выглядишь и обязательно справишься. Я всегда рядом. И, знаешь, — парень остановился и смущенно улыбнулся. Светлая невольно улыбнулась в ответ. — Есть такой психологический прием, который позволяет переключиться с тебя настоящей на твою новую личность. Придумай какой-нибудь жест. Манипулятор. Он будет твой внутренней кнопкой. Вот ты была одной, раз и стала другой.

— Любой? — переспросила девушка.

— Абсолютно…

— Хорошо, — задумалась она и… щелкнула пальцами обеих рук.

Вспышка в сознании произошла настолько неожиданно, что Суарес едва не потеряла равновесие. Отрывки воспоминаний пронеслись в ее сознании за каких-то пару секунд.

…Маленькая рыжеволосая девочка щелкнула пальцами обеих рук и лучезарно улыбнулась учителю…

… — Джулия?…

… — Слушаю, мастер…

… — Ты должна выполнить для меня одно задание…

Снова вспышка и перед ней опять Фарух, тревожно вглядывающийся в глаза партнерши:

— Все в порядке?

— Я… да. Да, все в порядке.

Джулия. Это имя ранее называла Рейна и, как оказалось, светлая эту самую Джулию знает. Рыжеволосая девочка? Но откуда… Почему, когда нужно быть сосредоточенной и собранной, словно весь мир ополчился против Леа? Она тряхнула головой, снова щелкнула пальцами на обеих руках, мысленно приказав себе стать Регной Дарти — светлой девушкой, любительницей дорогих вещей, украшений и праздной жизни и выкинуть из головы мысли, не относящиеся к заданию. Хотя бы на этот вечер. Парень заметил изменения и одобрительно кивнул.

— А у тебя какой манипулятор?

— Обещаешь не смеяться?

— Обещаю, — со всей серьезностью. Но, когда Фарух резко замотал головой, как собака, стряхивающая со своей шерсти воду, и пробормотал «брр», то не выдержала и расхохоталась. Они смеялись вместе, как старые друзья.

— Ты же обещала!

— Ну прости, прости, — извинилась Леа. — Все, я больше не буду!

— Вы планируете заняться делом? — донесся из наушника недовольный голос, разрушивший веселье. Действительно, гости уже текли разноцветной яркой рекой по ковровой дорожке.

— Регна, вы позволите сопроводить вас на прием? — Фарух галантно склонился и подставил девушке локоток.

— Конечно, Данте. С удовольствием.

И они встроились в неспешно продвигающуюся шеренгу гостей, переведя отношения друг с другом в рамки, очерченные легендой.

В это время в фургоне

— Этан, ну не будь ты букой, — Кристина приставила рядом с мужчиной стул, чтобы расположиться и тоже следить за картинкой. — Вспомни себя в их возрасте. Дорогой отель, прекрасная девушка рядом, ощущение опасности, то трепетное волнение внутри. Уф!

— Мы не развлекаться пришли, а работать. И я не добрый дядюшка, а их куратор.

— Темный с тобой! Одно другому не мешает, ты сам так говорил!

— И, как оказалось — ошибался, — он внимательно следил за тем, как пара приближается ко входу. Леа протянула пригласительные, для них раскрыли двери. На всякий случай светлая выключила камеру, проходя сквозь рамки.

— Вот видишь, она умничка.

В фургоне раздался звук сработавшего металлоискателя.

— Сейчас мы это и проверим, — задумчиво протянул Этан, переключившись на камеру в вестибюле. Обычно, курируя группу на задании, он сохранял хладнокровие. Но, наблюдая, как Леа продвигается по проработанному плану, поймал себя на волнении. Недопустимо. Стиснул зубы и внимательно следил за реакцией своей курсантки.

В отеле

— Госпожа Дарти, пройдите сюда, пожалуйста, — попросил охранник, с вежливой улыбкой приглашая девушку. Она увешена всевозможными приборами, многие из которых металлические, не удивительно, что рамка сработала.

— Какие-то проблемы? Данте может пойти со мной?

— Не переживайте, это в целях безопасности.

Охранник отвел девушку в сторону, Фарух последовал за ними, сжав ладонь Леа для ободрения. Но этого не требовалось. Она уже переключилась и уверенно играла свою роль.

— Да, конечно, я понимаю, — открыла сумочку, демонстрируя ее содержимое, положила на столик веер. Мужчина достал портативный сканер и принялся водить вдоль тела Леа. Разумеется, возле ноги сработал сигнал. Следовало выкручиваться и делать это быстро.

— А, это, — задорно рассмеялась девушка. — Я даже не подумала, что ваши приборы могут среагировать на пластину в моей ноге. Не так давно я сломала бедро и сейчас у меня вставлена металлическая пластинка. Как мне объяснил доктор, она заменяет часть кости. Нужно показать? Да, конечно, вам наверняка нужно продемонстрировать, это же безопасность! Вдруг я террористка какая…

И Леа принялась медленно, поднимая слой за слоем, задирать подол платья.

Как правило, шпионы почти на каждом задании находятся на волоске от раскрытия своего инкогнито. Именно поэтому их учат спокойствию и выдержке, а также правильным эмоциональным реакциям. Всегда следует вести себя естественно, а, когда дело касается работников охранной индустрии — играть на их чувстве собственного достоинства. Охранников, как правило, не воспринимают всерьез и уважительное отношение и готовность сотрудничать сильно снижают их критичность. Более того, ни один нормальный человек не станет разоблачать сам себя, а потому, когда существует угроза раскрытия, необходимо продемонстрировать готовность к этому. Разумеется, Суарес не собиралась показывать набор для взлома сейфа. Она заговаривала охраннику зубы, делая из себя глупую простушку — наиболее выгодный образ, менее всего ассоциирующийся с террористом или шпионом.

Мужчина сначала растерялся, затем побледнел, наблюдая, как светлая поднимает подол и уже оголила коленки. Девушка заволновалась, что он ее не остановит и усилила нажим:

— Не так-то просто добраться сквозь такой ворох юбок до трусиков! Там такой шов! Сами увидите. Вы же не станете глазеть, правильно? Только шрамы посмотрите, да? — она остановилась и серьезно посмотрела на охранника. — Хотя, так вижу, вы порядочный мужчина и не будете злоупотреблять своей властью!

— Простите, госпожа, не нужно. Держите ваши вещи, проходите, пожалуйста.

— Не нужно? — она сделала глупое выражение личика и выразила готовность к сотрудничеству. — Может, все же показать? Безопасность же! Мне скрывать нечего… ну, разве что кроме того, что до свадьбы видеть не положено.

Она задорно рассмеялась и охранник уже мягче, с улыбкой, протянул:

— Не нужно, я понимаю. Проходите, пожалуйста, госпожа Дарти. Приятного вечера вам и вашему спутнику.

— Спасибо, офицер, — поблагодарили они с Фарухом и, с облегчением вздохнув, проследовали в зал.

— Молодец, грация, но не переигрывай, — раздалось в ее ухе.

Леа обнаружила намек на улыбку и вновь включила камеру на кулоне. Ей было приятно, что первый этап пройден играючи, и она заслужила похвалу куратора. Теперь наиболее сложная часть: привлечь внимание объекта, да так, чтобы он счел светлую подходящей кандидатурой для похищения.

Они с Фарухом сделали кружок по залу, неспешно потягивали шампанское, улыбаясь гостям и здороваясь с наиболее известными личностями. Точнее, здоровался Фарух, Леа лишь подхватывала его действия, чутко следуя всем движениям партнера. Она не знала никого из присутствующих и парень по ходу демонстрации девушки делал пояснения, кто есть кто и какое место занимает в политической иерархии страны. Они уже успели заскучать, но Ринеля все не было.

— Джулия! — раздалось за спиной Суарес. В этот момент внутри нее все оборвалось. Она резко обернулась, но оказалось, что обращались не к ней. Мужчина, широко улыбаясь, подошел к жгучей шатенке в обтягивающем платье лимонного цвета и картинно поцеловал в обе щеки. — Выглядишь очаровательно. Как солнце, спустившееся с небес…

В дальнейший разговор светлая вслушиваться не стала. Джулия… Джулия… Почему, чем больше она думает об этом имени, тем более знакомым оно кажется?

— Регна, ты в порядке?

— Что? Да, все хорошо. Показалось, что встретила знакомую, — Леа спрятала волнение за глотком шампанского.

В это время в фургоне

— Все, расслабься. Теперь остается ждать. Кстати! Сегодня светлая спросила меня — может ли она не выбирать сторону, — раскладывая на столике еду и передавая Этану его любимый холодный кофе с виски, проворковала Кристина. Темный маг напрягся.

— И, что ты ей ответила? — оценил вкус и остался доволен. Кристина слишком хорошо знала его и его вкусовые предпочтения в… да во всем.

— Правду.

— У тебя всегда своя правда, Кристина.

— В этот раз правда общая. Я сказала, пусть не выбирает, если не хочет. И посоветовала избежать процедуры с Фавном. Фарух, по-моему, неплохой парень. Из них сложится отличная пара. Видел бы ты, как они смотрели друг на друга в ресторане и салоне красоты. Да и сейчас от них невозможно отвести взгляд! — она взяла вилку и, накручивая на нее макароны в мясном соусе, любовалась, как пара мило беседует у фуршетного столика. Да и сам разговор — легкий, непринужденный, свидетельствовал о том, что им комфортно друг с другом. И Блэквел это понимал. Он сделал правильный выбор, поставив в данной миссии на Фаруха. Парень имел свой интерес и не допустит, чтобы Суарес пострадала.

Но все же темный маг сжал кулаки, что не ускользнуло от внимательного взгляда шпионки.

— Ты как всегда. Вроде бы добрый совет от тетушки-Кристины, но на деле — занимаешься подрывом власти Эфы?

— Да темный с тобой! Подумаешь забрать у нее одну девчонку. Это даже к лучшему. Эфа не сможет воспользоваться силами светлой при необходимости.

— То есть, в случае войны…

— Сомневаюсь, что таковая когда-нибудь случится.

— А про кристалл ты ей сказала? Про баланс сил, завесу между мирами? Про значение каждого члена сообщества для этого?

— Ой, Этан. Зачем забивать голову девочки подобными сложностями?

Мужчина лишь недовольно фыркнул, но Кристина восприняла это по-своему:

— Ты ведь не хочешь потерять свою светлую, не так ли? Думаешь, она останется в академии, узнав, что сила каждого члена сообщества питает кристалл? Что завеса истончается, потому что с каждым годом людей с даром рождается все меньше? Хочешь возложить на ее плечи такую ответственность?

— Я хочу, чтобы у нее был выбор, — серьезно произнес мужчина, глядя на мониторы. Этан включил микрофон и обратился к подопечным: — Внимание. Объект в зале. Левый вход. При удобном случае выходите на контакт.

В отеле

Ребята, получив инструкцию по передатчику, спокойно, словно разглядывая присутствующих, осматривали помещение.

— Я вижу его, — улыбнулась Леа, сделав еще один глоток. — Идет к барной стойке.

— Нужно, чтобы он первым проявил инициативу. Присмотримся пока.

— База, ключ от номера в отель. Как он выглядит? — Леа говорила негромко, улыбаясь при этом партнеру.

— Пластиковая карта-ключ.

— Сможешь определить, где она лежит?

Светлая помнила, что Фарух — видящий. Грех не воспользоваться его умением для успешного прохождения миссии. Парень понятливо кивнул и внимательно посмотрел на Ринеля.

— Следует подойти поближе. Слишком много гостей, загораживают обзор.

Объект как раз, заказав себе коктейль, повернулся в сторону зала и, неспешно беседуя с другим мужчиной, сканировал зал пристальным взглядом.

Оркестр на секунду замолк, а затем по залу разлились звуки красивой музыки. Вальс. Суарес умела танцевать вальс и очень любила этот танец. Еще отец в детстве показывал ей простые движения. «Раз, два, три, раз, два, три», — звучал в ее голове добрый голос отца. А Леа, стоя на блестящих ботинках родителя, кружилась вместе с ним по залу.

— Пригласишь даму на танец? — отставила бокал и улыбнулась своему спутнику.

— С удовольствием, — глаза Фаруха искрились. Не то от выпитого шампанского, не то от множества огней, которым сиял празднично украшенный зал, не то от присутствующей рядом великолепной спутницы.

Он подал ладонь, приглашая девушку на танец. Сделав изящный реверанс, светлая приняла приглашение и пара вышла в центр зала. Танцующих было немного, поэтому они сразу привлекли к себе внимание.

— Убьем двух зайцев, — похвалил Фарух, принимая стойку: левая рука чуть ниже лопаток партнерши, а правая, слегка согнута в локте, поддерживает ее ладонь. Идеальная осанка, партнеру допустимо смотреть на спутницу, а голова партнерши повернута влево. Но по этикету, принятому на подобных церемониях, допускаются послабления, потому партнеры во время танца могут смотреть друг на друга и разговаривать.

Сделав несколько па, ребята улыбнулись друг другу. Танцоры подобрались один лучше другого. Светлая знала: в вальсе главное — позволить себя вести. Шпионы в принципе не любят подчиняться, а уж если необходимо довериться кому-то, здесь и вовсе могут возникнуть проблемы. Вальс в этом отношении является показательным. Каждый хочет доминировать. Но только не здесь и не сейчас. Суарес с удовольствием кружила по паркету, чутко следуя движениям Фаруха и рисунку танца, который он выстраивал. Даже не нужно уметь танцевать, если ты в руках опытного партнера, которым, несомненно, являлся ее спутник. Вокруг кружились огни, гости, с восхищением наблюдавшие за парой, искрился наряд, воздушные юбки которого кружили вокруг пары, придавая особый шарм их танцу. Светлая была в восторге от вечера и хотела смеяться и кружиться бесконечно долго, наслаждаясь моментом. Но… это не сказка и следовало думать о миссии.

— Да, грация, а ты знаешь, как преподнести себя обществу, — усмехнулась Кристина. — Объект на крючке.

— Удалось разглядеть?

— Правый внешний карман, — кивнул Фарух. — Ты великолепно танцуешь.

— Не лучше, чем ты. Где научился?

— У меня было, скажем так, разнообразное детство. Отец настаивал на посещении секции вольной борьбы, а мать — студии танцев. Чтобы не портить отношения ни с одним из них, я посещал обе. К тому же, часто приходилось, по роду отцовской деятельности, бывать на подобных мероприятиях.

— Несомненно, этот опыт положительно сказывается на твоей профессиональной деятельности, — улыбнулась девушка и попросила: — давай приблизимся, и я сделаю неловкий поворот.

— Грация, не переиграй, — предупредил Блэквел.

Сухие комментарии, никакой реакции на ее преображение, скупое пожелание удачи — это все, чего она достойна? Ну уж нет! Она решила показать господину куратору, как сильно он ее недооценил!

Пара скользила по кругу, пересекла почти пустующий паркет — все разошлись, чтобы любоваться очаровательным танцем таинственных незнакомцев, и, когда они находились неподалеку от Ринеля, пристально наблюдавшего за Леа, Фарух слегка подтолкнул девушку для изящного разворота. Она крутанулась сильнее, чем положено и, сделав вид, что запнулась, налетела прямо на Ринеля.

Вор карманник знает, что лучший момент для извлечения вещи — момент столкновения. Во время столкновения сознание жертвы оценивает случившееся и всецело занято анализом опасности самого удара, а потому ловкое и быстрое движение руки, скользнувшей в карман и извлекшей карту, пропускает. Дальнейшее поведение — побег или милая беседа — также решающее. В первом случае при обнаружении пропажи становится понятно, что произошла кража, а во втором, особенно, если успел проникнуться к собеседнику симпатией, вариант кражи, как правило, даже не рассматривается.

Светлая сделала все очень быстро и спрятала карточку в ладони.

— Ради светлого, простите меня, — Леа сходу обозначила Ринелю свою принадлежность к сообществу и картинно приложила ладошку к груди. — Я такая неуклюжая, запнулась. Вы не пострадали?

— Все хорошо, — заверил мужчина, с интересом разглядывая незнакомку. Почти сразу подошел Фарух, которому светлая подложила ключ-карту в карман смокинга. Вот и все. Еще одно задание выполнено играючи, отчего улыбка на губах девушки заиграла новыми красками.

— Прошу простить, это моя вина. Не рассчитал силы, — извинился Фарух. — Все в порядке? Мы вас не очень потревожили?

— Как я сказал вашей невесте — все хорошо.

— О! Нет… мы не… — ребята переглянулись и помотали головами. — Мы просто… просто.

Нельзя, чтобы объект усомнился в том, что светлая невинна. Хотя, судя по взгляду, которым он ее сканировал, именно не смотрел, а сканировал, мужчина получил о ней исчерпывающую информацию. По крайней мере, исчерпывающую для тех отвратных целей, которые перед ним стояли.

— Вы прекрасно танцуете. В качестве компенсации, могу я пригласить вашу спутницу? — Ринель обращался к Фаруху. Тот, якобы спрашивая разрешения у Леа, кивнул и поменялся местами с мужчиной.

— Пожалуйста.

Эта часть задания далась Суарес уже не так легко, как предыдущие. Изображать из себя ветреную кокетку, когда перед тобой человек, загубивший множество жизней, очень сложно. Когда ты знаешь, что собеседник врет, глядя прямо тебе в глаза, льет сладкую патоку с одной единственной целью — поймать в свою ловушку, это отвратительно. И только одно осознание, что иногда для достижения высокой цели следует позволить злу думать, что оно победило, позволяет идти вперед и не останавливаться.

В это время в фургоне

— Ставлю на столкновение и танец. Суарес хоть и скромница, но, когда нужно, действует решительно и идет напролом. Она не станет ждать, сделает все сама, — нацепив на вилку кусочек мяса, Кристина отправила его в рот и следила за развитием событий.

— Рискованно и недальновидно, — сухо обронил Этан, не отрываясь от мониторов. Он следил за тем, как легко Леа скользит по паркету. Хрупкий, невинный ангел, такой прекрасный во всех этих одеждах, которые удивительно ей шли. Она достойна и украшений, и дорогих нарядов, но не они делают ее привлекательной и желанной. Темный маг с неудовольствием отметил, что его заинтересованность лишь растет и решение, которое он принял внутри себя — единственно верное. Сегодня вечером он поговорит с Леа. И поставит ее перед фактом, что…

— Да, грация, а ты знаешь, как преподнести себя обществу, — усмехнулась Кристина. — Объект на крючке.

Комментарий шпионки прервал поток его мыслей и куратор вновь сосредоточился на мониторах.

Он сканировал толпу, отметив, что Ринель действительно неотрывно следит за Суарес. Наверняка уже провел внешний анализ, понял, что она светлая и девственница, то есть — потенциальная жертва. А, учитывая красоту, грацию и обаяние — стоит огромных денег. Интерес вполне понятен.

Кроме того, каждый шпион знает, что посольский прием — это всегда место встречи разведчиков разных стран и многие из них могут интересоваться фигурой Ринеля, что означает пересечение интересов агентов противоположных лагерей. Если Фарух уже имеет знания по работе в ситуации тактического риска разоблачения и противодействия, то светлая об этом не имеет ни малейшего представления. Блэквел внимательно рассматривал гостей, но пока не заметил никакой угрозы.

— Ты так внимателен и напряжен, — темная отложила тарелку с едой и внимательно посмотрела на напарника. — Это ведь из-за нее, верно?

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Тебя интересует светлая. Из-за нее ты отшил меня сегодня.

— В моем к тебе отношении виновата лишь ты, Кристина.

— Но у тебя есть планы в отношении Леа, ты же не станешь отрицать? О, — она посмотрела на мониторы и улыбнулась. — Как я и говорила — столкновение. Молодец. Ключ стащила.

— Чего я действительно не стану делать, так это посвящать тебя в свою личную жизнь.

— Значит, Суарес — личная жизнь. Хорошо. Пока этого достаточно, — довольно ухмыльнулась темная и снова взялась за еду. Она любила разбавлять интересные зрелища вкусной пищей, в отличие от Этана, который предпочитал не отвлекаться во время ответственных моментов.

Они внимательно наблюдали за первым контактом. Он во многом определяет успешность миссии и ее дальнейшее развитие. Чем эффективнее и естественнее пройдет «зацепка», тем больше шансов на быстрое и успешное завершение задания. Наконец, когда Ринель пригласил Леа на танец, Кристина произнесла:

— Ну, что ж. Он ее просканировал, выводы сделал. Леа своей цели добилась. Быстро, четко, профессионально. По крайней мере, сегодня ночью мужик заснет с мыслями о нежном трепетном создании, дрожащем в его руках во время единственного танца, — она усмехнулась. — Расслабься. Девчонка-то профессионал. Пойду осмотрюсь пока.

Она убрала еду и, погладив Этана по плечу, вышла из фургона.

Как правило, группа технической поддержки оперативников располагается в мобильном передвижном устройстве. Никогда не знаешь, как пойдет миссия. В некоторых случаях необходимо быстро собраться и уйти с локации, иногда — незаметно следовать за объектом, иногда — находиться часами на одном и том же месте. При этом, ни у кого не должно возникнуть сомнения, что вы имеете право находиться там, где находитесь.

Группы поддержки, зачастую, располагаются в фургонах, замаскированных под различные технические службы. Если у вашего дома долгое время стоит скорая или машина аварийной службы — волей не волей захочется узнать, что случилось. В отличие от этого, автомобиль ремонтной, водопроводной или жилищно-коммунальной службы, как правило, никого не волнует, особенно, если он припаркован в сторонке и без водителя. Однако не стоит расслабляться. Именно группа поддержки — наиболее уязвимое звено всей операции. Шпиону сложно действовать в слепую, хотя опытные разведчики способны и на такое. Но риск разоблачения существенно и неоправданно возрастает. Именно поэтому необходимо периодически осматриваться или установить наружную камеру, чтобы вовремя заметить противоправный или подозрительный интерес. Идеально, если в группе поддержки несколько человек и один из них имеет возможность осмотреться.

Этан прислушался к разговору Суарес и понял, что она отступает от сценария. В целом, по сути ситуации, она была права, но сильно рисковала, что недопустимо для неопытного шпиона:

— Грация, не отступай от сценария!

Но последовавшие за этим слова, явно произнесенные с целью подразнить куратора, вызвали лишь его улыбку. В эту игру могут играть двое и светлая явно проиграет:

— Особенный, значит? — таинственно протянул темный маг. — Это мы тоже обсудим. Сегодня вечером.

За дальнейшим разговором он следил пристально, однако интуиция Блэквела все настойчивей задевала тревожные звоночки в его сознании. Он отвлекся, внимательно осмотрел фургон изнутри и поймал остатки заклинания невидимости, разрушил его и обнаружил запечатлевающий пульсар. Как долго он работал и что уже успел зафиксировать? Пульсар был мгновенно разрушен, но их опасность в том, что они никогда не хранят снимки, а сразу же направляют их к пульсару ретранслятору, который находится неподалеку. Убедившись, что Суарес и Фарух смогут обойтись без его надзора, распахнул двери и столкнулся с Кристиной:

— Я обнаружила пульсар-ретранслятор. Где-то здесь должен быть запечатлевающий, — забираясь внутрь, тревожно произнесла женщина.

— Я разобрался.

Они снова расположились у мониторов, раздумывая над ситуацией.

— Кто-то знает о нашей миссии. Но откуда произошла утечка?

— Наверняка с твоей стороны. В академии осведомлены лишь Хендерсон, я и Рейна. Никого из них не интересуют подобные сведения.

— Ты так уверен?

— Я знаю, что ты делаешь: пытаешься настроить меня против своих. Не выйдет. Я сказал, что утечка с твоей стороны. Мы должны свернуть миссию, — и он уже нажал на кнопку связи с агентами, но Кристина прикрыла микрофон ладонью.

— Этан, дадим ребятам шанс. Будем осторожны и внимательны. Дело за малым — порыться в его номере и миссия закончена. Чего ты боишься?

— Потерять неопытных агентов. Они еще не готовы работать в поле.

— Я так не думаю, — улыбнулась женщина, возвращаясь к мониторам.

Что ж. Он может дать им шанс. Но, если не понравится хоть что-то, сразу даст команду сворачивать операцию.

В это время в зале отеля

— У вас прекрасная техника, — похвалил мужчина, затерявшись с Леа в толпе танцующих. Объявили свободный танец и количество желающих обнять свою или чужую спутницу существенно увеличилось. Свободный танец не предполагает знания движений или умения танцевать.

— Благодарю, господин… к сожалению, не знаю вашего имени.

— Аль-Денте. Но предпочту, если вы будете обращаться ко мне по имени — Рошель.

Светлая улыбнулась. Как замечательно врет! Даже ни одна мышца на лице не дрогнула!

— Простите, не уверена, что мы с вами достаточно знакомы для подобного.

— Все может измениться, — загадочно протянул мужчина, опустив свою ладонь чуть ниже лопаток. На грани дозволенного. Леа лишь нервно улыбнулась, стараясь подавить приступ отвращения. — А как мне обращаться к прекрасной незнакомке?

— Регна. Регна Дарти.

— Регна. Какое редкое имя. Ваши предки — драконы?

— Возможно. Я выросла в приюте и не знаю, кто был моими родителями.

— Мне жаль это слышать.

Совершенно не жаль. В глазах — ни тени сожаления. Напротив, маленькие, узко посаженные, они жадно блуждали по изящному личику Леа. Он явно желал сорвать грубый поцелуй с ее губ, что страшно нервировало неопытного агента. Держаться. Нельзя оттолкнуть его в такой ответственный момент!

— У вас очень красивые украшения. Это ведь кровавые алмазы, верно?

— Вы хорошо разбираетесь в камнях, господин Аль-Денте, — еще одна натянутая улыбка, в попытке быть дружелюбной и приветливой.

— Неужели, ваш спутник настолько обеспечен, чтобы преподносить подобные подарки?

— Данте? — она оглянулась на Фаруха, что было вполне естественно, учитывая нить разговора. Но на самом деле сейчас ей было важно чувствовать поддержку. — Нет. Он… он просто милый. Я пошла на прием, чтобы повеселиться и, знаете… завести новых знакомых.

Последнюю фразу она произнесла многозначительно, делая совершенно непрозрачный намек, за что сразу же получила нагоняй от Блэквела:

— Грация, не отступай от сценария!

— И кто же, позвольте узнать, подарил вам столь щедрый подарок? — Суарес вскинула брови, но ее спутник тут же поправился: — Которого вы, несомненно, достойны.

Каждый шпион при подготовке к миссии втайне надеется, что она пройдет точно по разработанному плану. Аналитики собирают информацию и готовят данные, тактический отдел в связке с техниками разрабатывает план операции, которому оперативник должен следовать. Но шпионы — словно маленькие дети, никогда не желают играть по правилам. Чаще всего, ситуация, складывающаяся во время операции требует импровизации. Тогда приходится отступать от плана для спасения миссии. Вот и сейчас был как раз такой случай, потому светлая рискнула всем:

— Господин Аль-Денте, я предпочитаю не распространяться о своих мужчинах. Но для вас скажу, что подаривший эти украшения — особенный.

— Особенный, значит? — послышалось из передатчика. Сердце ухнуло вниз и ставшая в миг горячей кровь обожгла вены. — Это мы тоже обсудим. Сегодня вечером.

— Вы принимаете подобные подарки и, тем не менее… — он помолчал, расценивая реакцию Леа, но она закончила за него. Играть, так до конца.

— Вы хотели сказать — невинны? Да. Это так. Я не маленькая девочка и понимаю, что дар целительницы, отданный добровольно стоит немалых денег. И кровавые бриллианты — лишь малая часть того, что мне необходимо для комфортной жизни. Я люблю роскошь, люблю красивую одежду, но не могу себе этого позволить. Таким девушкам, как я, не приходится выбирать.

— И как же вы… расплачиваетесь?

— Господин Аль-Денте, ваш вопрос уже на грани вульгарности.

— Я не из праздного любопытства уверяю. Меня заинтересовал ваш дар. Видите ли, я оценщик.

— Оценщик?

Музыка закончилась и мужчина подставил Леа локоток, чтобы сделать кружок по залу.

— Да. То есть, я вижу сущность светлых и темных, вижу их дар и потенциал. Так вот в вас скрыт удивительный потенциал. И, как вы наверняка знаете, дремлет сразу несколько способностей. А некоторые приобретены, но вы все же невинны… признаться, вы для меня загадка, госпожа Дарти.

Сердце Суарес забилось чаще. Выходит, все же оторопь, которая была наложена на Финли, исходила от нее? Но как? Ведь господин куратор говорил, что приобрести дар можно лишь через постель или… об «или» ей думать не хотелось. За всю свою жизнь она и козявки не убила, не говоря уже о людях. Возможно, Аль-Денте ею манипулирует. Пытается узнать ее честность.

— В таком случае, мне следует повысить расценки за свою невинность, — манерно задрав носик, девушка ушла от прямого ответа.

Мужчина беззлобно рассмеялся:

— Вы очаровательны, душа моя. Позвольте вашу визитку.

— Увы, не захватила, но, если судьба, вы запомните мой номер наизусть, — она таинственно улыбнулась и повторила набор цифр, врученный по легенде. — Быть может, повезет именно вам.

Оказалось, подцепить мужчину — проще простого. Он сделал все сам, поскольку Кристина выбрала подходящую кандидатуру для миссии. Теперь, когда номер передан, остается лишь ждать звонка для перехода к следующей миссии. А теперь — осмотр номера и свобода. Она до сих пор ощущала спиной тепло рук этого омерзительного человека, а когда он потянулся к ее щеке, чтобы подарить поцелуй, девушка снова задрала носик и отрезала:

— Простите, но мы с вами еще ни о чем не договорились, господин Аль-Денте. Передайте, если вас не затруднит, моему спутнику, что я вышла освежиться.

После этих слов развернулась и ушла, не сумев сдержать реплики:

— Омерзительное животное!

— Ты отлично справляешься, грация, — поддержала Кристина.

— База, передайте альянсу, что я перехожу к фазе два.

При подготовке к операции Леа тщательно изучала план расположения коммуникаций, лестниц, лифтов, пожарных выходов и уборных. Вот и сейчас, идя в уборную и чувствуя спиной пристальный взгляд Ринеля, она знала, что прямо за кабинками — служебная лестница, через которую можно попасть к лифтам, ведущим на последний этаж.

— База, расчистите пусть?

Разумеется, в отеле высокого класса все подходы к номерам гостей тщательно охраняются. Но, как правило, служебные лестницы защищены в лучшем случае кодовым или магнитным замком и там не устанавливаются камеры наружного наблюдения. При подготовке к операции данные моменты тщательно исследовались, поэтому сейчас светлая с улыбкой проследила, как красный сигнал сменился на зеленый и юркнула в служебный коридор.

— Будь осторожна, на этом участке мы слепы, — предупредил куратор и адреналин в крови Леа существенно подскочил. Она подобрала подол платья и спешно поднялась на второй этаж. Прислушалась — тишина. Еще одна дверь с кодовым замком и можно выходить.

— Я у двери, жду проход.

— Подожди, в вестибюле управляющий.

Ожидание затянулось. Светлая начинала серьезно нервничать. К тому же, сверху раздался стук двери и кто-то спускался вниз. В проходе для персонала сразу заметят разодетую гостью и вызовут охрану. Уровень волнения возрос до критического:

— База, у меня гости, срочно нужен проход! — прошептала светлая, понимая, что шаги приближаются.

«Только бы им не на мой этаж», — подумала она, на всякий случай дернув ручку двери — заперто. Да к тому же, с обратной стороны администрация отеля.

— Альянс, сможешь расчистить путь для грации?

— Десять секунд.

Сердце отчаянно колотилось. Если Фарух не успеет, светлая попадется. Запасной вариант — бежать обратно на первый этаж, но стук ее каблучков услышат и наверняка решат проверить, кто разгуливает по служебному коридору.

«Десять», — считала про себя Леа.

«Девять»…

«Восемь».

Шаги сверху неумолимо приближались. За дверью, ручку которой она судорожно держала, раздались голоса. Она прислушалась:

— Управляющий! Вы же управляющий? Скорее, в мужском туалете упал мужчина, ему плохо! Идемте! Да идемте же, скорей!

«Пять»…

Сигнал с красного сменился на зеленый, и Суарес в последний момент шмыгнула за дверь в вестибюль второго этажа, встретилась взглядом с Фарухом, кивнула ему, что справилась и спокойным шагом двинулась к лифтам. Сердце колотилось словно бешеное, кровь стучала в ушах, адреналин наверняка превышал все допустимые нормы, но нельзя было показывать волнение. Тем не менее, острые ощущения неожиданно понравились. Она нажала кнопку вызова лифта, слегка улыбаясь:

— База, ключ у альянса.

— Иди к месту встречи. Камеры закольцованы. Вывожу вас на связь.

— Вот сюда, сюда, — говорил Фарух. Светлая улыбнулась — как убедительно он играет взволнованного постояльца.

При этом, хороший шпион знает, когда отвлекаешь внимание с ложной приманкой, самое главное — вовремя уйти, пока не начались вопросы. Потому, как только управляющий и несколько человек обслуживающего персонала скрылись за дверьми мужской уборной, он развернулся и шмыгнул за угол, скользнув в раскрытые двери лифта — господин куратор позаботился о путях отхода для своего подопечного. Классическая схема, как по учебнику:

— Грация, я на подходе.

Светлая уже прогуливалась по коридору, кидая тревожные взгляды в сторону камер наружного наблюдения. Темный маг закольцевал записи, это значит, что служба безопасности видит лишь длинный пустой коридор. Тем не менее, волнение не отпускало. Звякнул другой лифт, из которого вышел ее напарник.

— Я уже волноваться начала. Как ты убедительно сыграл, спасибо!

Парень провел магнитной картой по замку номера Ринеля, но дверь не открылась.

— Что за черт? — ругнулся он и повторил действие.

— Ты уверен, что карта верная?

— Да. У него других не было, а номером мы не могли ошибиться. База. Номер объекта — 705?

— Подтверждаю.

— Должно быть размагнитилась, — предположил Фарух. — Такое бывает. Только, как мы теперь попадем внутрь?

Пока ребята раздумывали, как отпереть дверь и не привлечь при этом к себе внимание, случилась еще одно непредвиденное обстоятельство:

— Альянс, Грация, у вас гости. Справа по коридору. Пятнадцать секунд, максимум.

— Кто?

— Горничная.

— Еще не хватало! Уйдем через лифт.

— Может, попросим другой ключ? У нас же есть…

— На этом этаже всего четыре номера. Обслуга знает всех постояльцев. Идем.

— Нет, подожди. У меня идея. Все получится. Дай карту, — у светлой и правда родилась идея. Импровизация — самый лучший помощник шпиона, об этом не устают твердить преподаватели на протяжении всего процесса обучения. Также они учат, что все трудности нужно стараться обернуть в свою пользу. — База, где подсобка?

— Номер 719. За другим углом.

— Отоприте.

Только ребята успели скрыться в подсобке, из-за угла, лениво передвигая тележку, выплыла горничная и неторопливо двинулась по длинному коридору, в котором только что стояли Фарух и Леа.

Блэквел немало удивился, когда на картинке с кулона Суарес стал мелькать подол ее платья и округлившиеся глаза Фаруха, который тот час отвернулся.

— Грация, что, черт подери, у вас там творится?

— Все под контролем, — уверенно протянула девушка, передавая парню платье. — Спрячь где-нибудь.

Сама же взяла с одной из полок большое белоснежное полотенце с эмблемой отеля в форме золотой короны и обернулась в него.

— Объект остановился под своим именем?

— Да.

— Я знаю, что ты задумала. Нет. Это слишком рискованно! — запротестовал Фарух, тем не менее, сворачивая платье девушки и зарывая в корзину с грязным бельем. Жаль было портить такую шикарную вещь, но миссия превыше всего.

— Есть варианты?

— Дождемся, пока она уйдет и взломаем двери.

— Много шума и высок риск провала. У меня нет с собой инструментов для вскрытия магнитного замка. К тому же, он наверняка под сигнализацией.

— Альянс. Грация. Отмена операции. Вы сделали, что могли.

Суарес, не веря услышанным словам, посмотрела на Фаруха. Неужели они остановятся на полпути и даже не попробуют?

— Все получится! — она напрочь проигнорировала требование Блэквела.

— Хорошо, — после недолгого раздумья, благословил напарник. — Будь осторожна и… убедительна.

— Обязательно. База, где горничная?

— Я приказал отступать!

— Считайте, я нарушила приказ. Где горничная? — повторила светлая с большим нажимом.

— Все еще в коридоре. А ты нахалка, — на этот раз ответила Кристина. — Удачи.

Светлая бесшумно вышла из подсобки и подошла к расположенному в коридоре автомату со льдом. Взяла ведерко, набрала льда и, ступая босяком по пушистому красному ковру, уверенно пошла по направлению к номеру. Улыбнулась горничной, которая как раз протирала зеркало неподалеку от номера Ринеля и провела магнитной картой по замку. Не сработало. Провела еще раз. Второй, третий.

— Какие-то проблемы, госпожа? — участливо поинтересовалась горничная.

— Мне так неловко, — светлая даже слегка покраснела. Тут она совершенно не лукавила. Ей действительно было неловко. — Господин Дюкрас дал мне ключ от своего номера и велел ждать его. У меня набирается ванна, я вышла за льдом для шампанского и… не могу попасть внутрь. Карта не работает. Наверное размагнитилась. Ведь я знаю — нельзя класть рядом с мобильником, и все равно положила! Так неудобно. Я же не могу спуститься в таком виде в зал! Ринель так расстроится, если узнает…

— Чья вы гостья? — на всякий случай переспросила горничная.

— Господина Дюкраса. Ринель Дюкрас, ваш постоялец. Это ведь его номер? Да, 705, я не могла ошибиться, там мои вещи…

— Да, господин Дюкрас наш частый гость. Я вам помогу, — и она провела своей карточкой по магнитному замку.

— Спасибо, вы меня спасли! — заверила Суарес. — Только, если можно, не говорите ничего Ринелю, чтобы не беспокоить лишний раз. И не нужно убирать в номере, у нас сегодня, ну, вы понимаете, — светлая широко улыбнулась, скрываясь внутри.

Только когда за спиной закрылась спасительная дверь, она смогла с облегчением выдохнуть.

— База, я внутри.

— Когда все закончится, я тебя выпорю, — пригрозил Блэквел. Суарес лишь улыбнулась. Вряд ли темный маг действительно опустится до этого, но, раз так бурно реагирует, наверняка волнуется.

— Лучше приведите альянса, как только горничная уйдет с пути.

Леа знала, при осмотре номера на ней — сейф, а на Фарухе — все остальное. Неизвестно, что и где они могут отыскать. Когда ищешь секреты другого шпиона, не стоит надеяться, что он оставит их в стандартном сейфе или на полке тумбочки. Следует проявить изобретательность. В ход может пойти все: тайники в обшивке мебели, встроенные в стену или бачок унитаза, это может быть ложная декоративная панель или съемная половица паркета. По этой причине обыск должен проводить профессионал, идеально — с даром видящего, которым обладал Фарух. Когда раздался стук в дверь, светлая облегченно вздохнула.

— Хвала небесам. Думала, что не дождусь тебя!

Парень на секунду замер. Они с Леа вдвоем в шикарном номере, а девушка в одном лишь полотенце. Такая хрупкая, красивая и доступная…

— Альянс, прекрати пялиться и действуй! — раздалось в его ухе.

Парень отмер и принялся отыскивать тайники, пока Суарес искала сейф. Нашла его быстро, но здесь возникла очередная проблема:

— База. Сейф не тот. Это стандартный сейф отеля.

— Не трать на него время. Ищи другой. Должно быть, объект привез собственный.

И светлая искала. Через несколько минут действительно обнаружился второй сейф под ворохом грязного белья. Как изобретательно и… омерзительно! Леа, скорчив рожицу, двумя пальцами скинула с сейфа грязные семейные трусы и внимательно осмотрела его:

— Быть может, он возит с собой два сейфа? — с тщетной надеждой переспросила она. — Снова не тот. Здесь цифровая панель, а не механическая. У меня нет необходимого оборудования.

— По сейфу отбой, — скомандовал Блэквел. — Стандартный обыск и уходите, тем более, что объект выходит из зала.

Отбой? Нет. Леа не собиралась сдаваться так просто. Она чувствовала, что там, внутри, скрыта важная информация! Слишком важная, чтобы даже не попытаться ее достать. Цифровой сейф имеет как свои преимущества, так и недостатки. Среди главного недостатка для взломщика — невозможно взломать его путем прослушивания, а также тех инструментов, что сейчас прикреплены к ее ноге.

— Грация, что не понятно в слове «отбой»? — начинал злиться Этан. — Выполнять приказ руководства!

— Я смогу это сделать. Придумаю способ, дайте минутку.

— У вас максимум две на то, чтобы закончить осмотр, прибраться и уйти до того, как объект вернется.

— Так обеспечьте нам больше времени! — потребовала она, соображая.

В наушнике тишина. Через несколько мгновений послышались четкие приказы:

— Прислони кулон к циферблату.

Леа так и сделала, не сразу поняв, что именно задумал куратор. Если время для взлома ограничено, а необходимых инструментов при себе не имеется, при этом, известно, что сейфом пользуется одно и то же лицо долгое время, высока вероятность взлома без специальных знаний. Достаточно проанализировать загрязненность кнопок и приложить смекалку и усердие, чтобы составить из них необходимую комбинацию. Лучше всего с этим справится специализированная программа, но можно постараться определить и на глаз.

Пока Суарес ждала результат анализа, сама склонилась и внимательно осмотрела кнопки под разными углами. Первая кнопка цифрового кода во всех случаях самая грязная. Даже, если пальцы пользователя чисты, они покрыты потожировым веществом, обладающим таким свойством как липкость. Липкость падает от нажатия кнопок. Соответственно, первая нажимаемая кнопка будет наиболее жирной и грязной, последняя — почти чистой. Навскидку она определила, что первая цифра — единица, а всего их не больше четырех.

— Числовой код из четырех цифр, — произнес Блэквел. — Первая — единица. Дальше пробуй подбором. У тебя не более двадцати секунд до отхода. Ноль. Три. Девять.

Леа не стала тянуть и принялась перебором вводить код. Фарух за это время осмотрел номер, нашел несколько тайников и подставил обнаруженную информацию под кулон Леа, чтобы передать базе. В задачу шпиона, как правило, не входит оценка информации, обнаруженной при осмотре, если не ставится конкретная задача. Что может иметь отношение к миссии — будет решаться потом, в спокойной обстановке. Поэтому на локации следует зафиксировать и запечатлеть как можно больший объем информации и все, что хоть каким-то образом может представлять значимость.

— Надо спешить, — поторопил Фарух.

— Подожди, я смогу. Осталось всего несколько комбинаций.

— Грация — уходите. Объект уже подъезжает к этажу.

— Секунду! — еще одна комбинация и сейф со щелчком открылся. — Бинго!

Внутри действительно оказалась важная информация. Там лежали паспорта девушек. По лицам на фотографиях не понять, светлые они или темные, но отчего-то сердце Суарес твердило, что это те самые жертвы, которые попались в лапы отвратительного Ринеля и его босса.

— Отступайте, объект в двух этажах!

— Регна, идем! — торопил Фарух и светлая работала, как могла быстро, показывая на камеру паспорта девушек. Но их было слишком много, а бросить все сейчас означало потерять информацию навсегда, а, значит, и след, который ведет к похищенным. Она не могла так поступить.

— Объект уже в коридоре! Убирайтесь немедленно!

Пока Суарес фиксировала последние паспорта, закрывала сейф и прятала его вновь за ворохом грязного белья, Фарух выскочил на балкон. Как правило, если нельзя выйти через дверь, следует попробовать альтернативные выходы. Разумеется, это в том случае, если вы не находитесь на баснословной высоте без альпийского снаряжения, а здание не выполнено из стекла и стали и имеет удобные выступы для спуска или подъема по стене. Отель Сен Риаль был построен по последнему слову архитектуры: идеально гладкие стены, полностью состоящие из стекла, и лишь основа каркаса — из стали. Без специального парашюта или липнущих перчаток карабкаться вниз или вверх — верная смерть.

— Через балкон не выйдет, — обозначил Фарух.

— Грация, альянс, продержитесь до моего прихода, — и куратор шпионского факультета уже действительно хотел спасать непослушных курсантов, возомнивших себя супер шпионами, но Леа его остановила.

— Подождите. Подождите. Мы еще можем спасти операцию.

— Ты уже итак дел натворила. Заблокируйте двери и ждите! — взяв наушник, чтобы быть на связи, Блэквел кинулся на помощь. Кристина, кусая ногти, с волнением наблюдала за тревожным развитием событий. В коридоре уже слышалась тяжелая поступь Ринеля и его охранников или спутников.

— Какие идеи? — Фарух уже понял, что может доверять чутью своей напарницы и, прежде, чем будет блокировать дверь, хотя бы выслушает.

Она посмотрела на кровать, затем на парня, снова на кровать. Он все понял без слов, но решил обозначить:

— Может сработать, но мне придется быть жестоким, Леа.

— Делай, что должно, — согласилась она и шагнула навстречу к парню.

— Ты не понимаешь, правда жестоким. Я заранее прошу меня простить за все, что будет. Точнее, почти за все, — мягко улыбнулся он, притягивая светлую к себе и накрывая ее губы поцелуем. Робким, медленным и удивительно бережным. Приподняв девушку, он мягко положил ее на кровать.

— Альянс, грация, что у вас происходит?

— Можешь возвращаться, они нашли выход, — проворковала Кристина. — Такой сладкий и обаятельный выход. И вряд ли станут сейчас отвечать. Успокойся, это сработает. Помнишь, в отеле Ригли на берегу Сасекского залива мы с тобой применили подобный прием.

И Этан все понял без слов. Именно в тот вечер он осознал, что влюблен в Кристину и не сможет ее отпустить. Внутри клокотала ярость. Сейчас Фарух обнимает и целует Леа, касается ее мягкого податливого тела, срывая стоны удовольствия, и он не может этому помешать. Не может и не должен, поскольку такова цена операции. Ты делаешь все, что необходимо, чтобы найти выход и достичь поставленной перед тобой цели. Магу стоило немалых усилий взять себя в руки и вернуться в фургон. Наблюдать за происходящим через кулон Суарес оказалось совершенно невыносимым и он смотрел, стиснув зубы и сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Это просто миссия, — постаралась ободрить его Кристина, положив ладонь на плечо темного мага. Но он не слышал и не слушал. Все его сознание сейчас находилось там, в комнате отеля. Он напряженно смотрел и слушал, что случится дальше, готовый в любой момент броситься на помощь своим нерадивым курсантам. Привлечь их к миссии было серьезной ошибкой и сейчас он это осознавал как никогда остро.

Тем временем, Фарух гладил бархатную кожу светлой, которая податливо отвечала на поцелуи темного. Приятные, но не до дрожи в коленках. Ей нравилось внимание парня, но все, что происходило, она воспринимала исключительно как производственную необходимость. Щелкнула входная дверь:

— Вырывайся, — шепотом скомандовал Фарух.

— Отпусти меня! — закричала девушка. — Не тронь! Скотина! Я тебе доверяла, убери от меня свои лапы.

— Ну, что же ты упрямишься? Неужели не понимала, зачем я веду тебя к себе в номер? — и он навалился на нее всем телом, прижимая к кровати.

— Уйди! — светлая попыталась встать и убежать, но Фарух схватил ее за косу и со всей силы влепил такую пощечину, что девушка свалилась прямо под ноги обомлевшему от подобного представления Ринеля.

— Что, черт подери, здесь происходит? — заорал он. — Что вы делаете в моем номере?

— Ва… вашем номере? — светлую трясло от страха, боли и некоторой обиды, хотя она понимала, удар Фаруха был необходимым. Он сразу предупредил, что будет жестоким, и что светлой придется потерпеть. Зажимая зудящую от боли щеку, она проревела: — Эта скотина сказал, что это его номер!!! У него и карта была! Я… я пролила вино на платье, он сказал, что могу привести себя в порядок и… и начал приставать ко мне!

— Не делай из себя святошу, все знают, ты продаешь свой дар подороже! — и Фарух снова хотел кинуться на Леа, но позволил скрутить себя двум подоспевшим на помощь охранникам. — От тебя бы не убыло!

И тут актерский дар Суарес прорвало. Из глаз девушки потекли слезы. Она сжалась на полу в комочек и позволила Ринелю поднять себя и усадить в кресло. Мужчина гладил волосы девушки и успокаивал.

— Я… я правда не думала… мне так стыдно! Пришла на бал. Тут так красиво. Танцы, вино, красивые люди… а он сказал, что у него номер и потрясающий вид на закат. Я поверила! Я ведь поверила ему. А потом это проклятое вино… и… какая я дура-а, — и она снова закрыла лицо ладонями, рыдая все сильнее.

— Я вызову полицию. Его необходимо посадить.

— Нет! Пожалуйста, не надо! Если об этом узнают на моей работе, то меня уволят! Пожалуйста, просто уведите его отсюда… пусть он уйдет! — светлая намекала, чтобы Фарух оставил ее одну. Дальнейшую операцию она проведет самостоятельно. независимо от того, что от нее понадобится. Сейчас она может посадить Ринеля на очень глубокий крючок. Возможно, именно здесь и сейчас он завербует ее. — Работа — все, что у меня есть. Я и без того концы с концами еле свожу. Если меня уволят… я… я просто руки на себя наложу!

И она вновь принялась рыдать.

— Выведите этого подонка и научите хорошим манерам. Подальше отсюда!

— Я не уйду без Регны, отпустите меня!

— Ты уже сделал достаточно, уйди! Будь мужчиной, оставь меня в покое! — крикнула светлая, давая Фаруху понять, что справится сама.

— Альянс, даже не думай оставлять грацию, — раздалось в ухе парня, но он не видел иного выхода. Возможности остаться в номере отеля без раскрытия инкогнито у него не было. Хотя, он постарался сделать, что мог:

— Прости, я повел себя как мудак. Можно я хотя бы до дома тебя довезу?

— Ты в своем уме, мальчик? Уведите его.

И охранники, подхватив напарника светлой, выволокли его из номера. За Фаруха светлая не переживала. Он сможет за себя постоять, а, если необходимо, вытерпит и побои, чтобы не раскрыть ее инкогнито. Такова шпионская участь. Иногда ты — супергерой, а иногда тебе приходится изображать из себя немощного дурачка ради высшей цели и безопасности другого человека.

— Я налью тебе воды, — участливо предложил Ринель.

— Спасибо, вы очень добры, — успокаиваясь, произнесла Леа. Сейчас перед ней стояла другая задача: как раздобыть одежду, чтобы не засветить приборы, прикрепленные к ее бедру? Полотенце так и норовит задраться повыше и оголить ту часть, где они крепились. — Вы не могли бы… попросить, чтобы принесли мое платье?

— О, в этом нет необходимости, — протягивая воду, загадочно протянул мужчина. Светлая испуганно вскинула голову. — Успокойся, дорогая. Я тебя не трону. Мы уже выяснили, кто ты, а кто я. Если что-то и будет, то только добровольно. Мои люди купят для тебя наряд. Чем мне нравятся дорогие отели, здесь можно добыть, что угодно без особых усилий.

Мужчина набрал номер и позвонил своим помощникам. Велел купить платье, туфли и все, что необходимо под размеры Суарес, которые она назвала. Чтобы не смущать гостью, мужчина сообщил, что ему нужно сделать пару звонков и он будет в своем рабочем кабинете, а она может чувствовать себя как дома.

Заметив, что светлая осталась одна, Блэквел скомандовал:

— Грация, немедленно убирайся оттуда!

— Я смогу завершить операцию, — шепотом произнесла она. — Дайте мне шанс.

— Если не уйдешь сама, пока есть возможность, я выведу тебя с боем.

— Если не дадите мне шанс — я утоплю наушник и кулон в унитазе, и вы меня никогда не найдете!

— Идиотка! — рыкнул мужчина и замолчал. А девушка улыбнулась. Она чувствовала, предвосхищала, что все идет как надо. Понятно, что куратор за нее беспокоится, но беспокойство излишнее, как она полагала, ведь ей ничего не угрожает.

В кабинете Ринеля

— Соедините с Маркусом, — он налил себе бренди в граненый стакан, бросил несколько крупных кубиков льда и расположился в удобном кожаном кресле. — Маркус, привет. Это Ринель. Ты не поверишь, кого я сегодня нашел. Это не алмаз, а кровавый бриллиант. Будет стоить как пять, а то и шесть светлых. В ней сразу несколько способностей.

— Тогда действуй. В чем вопрос?

— Похоже, она под прикрытием. Я вышлю фото девчонки и напарника, пусть твои люди выяснят, кто такие и стоит ли ввязываться?

— Высылай. Не обрывай пока концы. Партнеры итак давят. Им нужна очередная партия. Если девчонка и правда так хороша, как ты говоришь, это стоит некоторого риска.

— Понял.

Мужчина пересел за стол, отправил фотографии, сделанные его службой безопасности во время приема и залпом осушил стакан. Он предвкушал хорошую наживу. Хотя и сам бы не отказался засадить этой красавице. Но бизнес выше сиюминутного удовольствия. После он совершил еще один звонок — уже главе своей службы безопасности и велел проверить некую Регну Дарти.

Когда Ринель вернулся в комнату, светлая уже закончила переодеваться. Ей принесли бежевое трикотажное платье, которое надевалось с запахом и завязывалось на талии пояском. Она переоделась в ванной комнате и приборы, прикрепленные к ноге, остались незамеченными. Их пришлось несколько сдвинуть, а мелкие даже утопить в унитазе, чтобы не цеплялись за неподходящий для такого дела наряд.

— Ты готова?

— Готова?

— Я отвезу тебя домой, дорогая. Не думала же ты, что после всего случившегося я брошу тебя на произвол судьбы? Настоящие джентльмены так не поступают.

Мужчина открыл для Леа дверь, и они вышли в коридор, двинулись к лифтам. Леа подавила презрительный смешок. Конечно, настоящие джентльмены подвозят девушек до дома, а потом органы этих самых девушек обнаруживаются в разных частях света.

— Не уверена, что могу злоупотреблять вашей добротой.

— Это не обсуждается. Я должен убедиться, что ты в порядке.

Звякнул сигнал и двери лифта открылись. Они прошли внутрь. Светлая поняла, что отнекаться не получится. Какой адрес она должна назвать? А что, если Ринель решит убедиться, что она заходит в квартиру? Кроме того, наверняка за этой квартирой будет установлена слежка… Эта часть плана не обсуждалась и являлась полнейшей и рискованнейшей импровизацией. Даже Леа это понимала. Впрочем, она помнила, что ее прикрывают опытные агенты, а, значит, должны понять сигнал.

— Хорошо. Только… я не хочу сейчас домой. Точнее, после всего случившегося я не могу оставаться одна. Если вы настаиваете, то отвезите меня на работу. В «Колыбель надежды». У меня там своя комната для отдыха, мне будет спокойнее там.

— А время не позднее?

— Мы работаем круглосуточно. В любом случае, я знаю, где лежит ключ и, если будет заперто, всегда смогу попасть внутрь. Там особая атмосфера… добрая, успокаивающая.

— Хорошо, я отвезу вас в любое место, в какое пожелаете.

Лифт выпустил их на первом этаже и, проследовав через вестибюль, светлая села в дорогой автомобиль, всей душой надеясь, что связь не подводит и база создаст необходимые декорации.

В это время в фургоне

— Этан, успокойся. Девочка хочет проявить себя, ты же видишь!

— От подобной инициативы неопытных агентов потом по кускам собирают! Если остается, что собирать. Я иду за ней.

— Стой! — она схватила его за руку. — Леа тебе не простит, если ты так с ней поступишь. Дай ей шанс. Ну, что может случиться?

— Что? — удивился он. — Сейчас Ринель наверняка пробивает ее электронный след и скидывает фотографии в службу безопасности. А затем решит лично отвезти до дома. Что ты думаешь на этот счет?

— Электронный след я сейчас создам, — она повернулась к компьютеру и быстро пробежалась пальцами по кнопкам. — В базе «Колыбели надежды» она уже числится, сейчас выдадим ей налоговый номер, снимем квартиру, заведем карту социального страхования, несколько кредиток с долгами… Двадцать минут. А на счет дома… она что-нибудь придумает. Гарантирую.

— Кристина, если с Суарес что-то случится…

— Я сама себе не прощу, — заверила она. — Сядь и займемся делом!

В это время в фургон забрался Фарух, узнавая, как обстоит ситуация. Парень придерживал рукой сломанные ребра. У него был сломан нос и разбита губа.

— Благодари темного, что тебе уже досталось. Ты что творил, Фарух? Я могу понять Суарес, она неопытный новичок, но ты?!

— Я доверял интуиции напарника. Как вы и учили, господин Блэквел. У нее превосходные данные и она импровизирует так, что всем опытным агентам фору даст…

— Этан, тебе стоит послушать, — прервала Кристина, быстро перебирая клавиши и создавая для Суарес электронное прикрытие. — Она дает сигнал.

Блэквел, обозначив, что разговор не закончен, надел наушники. Через пару секунд нажал кнопку переговорного устройства и скомандовал:

— Немедленно в «Колыбель надежды».

— Двадцать пять минут, — сообщил водитель.

— У тебя максимум пятнадцать.

— Понял.

— Советую держаться, — только и успел скомандовать Этан, как фургон сорвался с места и на всей скорости рванул в противоположный конец города. — Грация, нам нужно время, чтобы обеспечить прикрытие. Тяни как можешь.

Мужчина выключил связь и задумался. Ринель достаточно предсказуем и профессионалы такого уровня никогда не совершают похищение в день знакомства с жертвой. Обычно от первого контакта до изъятия проходит от трех дней до недели. Но, что, если он настолько заинтересован в Леа, что отважится на это прямо сейчас? А они на всей скорости несутся туда, куда она даже не доедет. Радиус действия кулона и передатчика — километр. Связь оборвется, и он не только навсегда потеряет своего агента, он потеряет… свою Леа.

— Остановись! — щелкнуло переговорное устройство с водителем.

— Что? Ты что творишь? Ей нужно наше прикрытие!

— И вы с Фарухом его обеспечите. Ты закончила с электронным следом?

— Почти, осталась одна кредитка, проведу пару покупок и все.

— Бери компьютер, Фарух — за рулем. Доделаешь по дороге. Возьмите машину. Я буду вести Леа, неизвестно, что на уме у Ринеля. У меня плохое предчувствие.

— А… где мы возьмем машину, господин Блэквел?

— Лучше не беси меня. Ты итак на волоске от отчисления!

— Понял. Угоним.

Шпионка быстро собрала компьютер и необходимое оборудование. Ранения парня не мешали ему быть джентльменом, потому Фарух помог Кристине выбраться из фургона и заслужил улыбку. Блэквел ударил ладонью по кабине водителя и они сорвались с места.

В машине Ринеля

— Грация, нам нужно время, чтобы обеспечить прикрытие. Тяни как можешь.

Суарес рассматривала мелькающие за окном огоньки. На машине она ездила всего несколько раз и никогда — по ночному городу. Он завораживал. Там, за стеклом, уже неспешно брели люди. Кто держался за руки, кто гулял в обнимочку, кто, натянув капюшон на лицо, грустно брел, пиная ногой жестяную банку. Столько людей, столько судеб, столько разных жизненных историй… Одна из этих историй творилась по другую сторону стекла. Здесь, в автомобиле.

Ринель с интересом наблюдал за светлой, которая старалась найти разумные причины не смотреть на отвратительное лицо собеседника. Ей следовало тянуть время. Но только сейчас, когда она отважилась поднять взгляд и увидела, с какой сальной ухмылочкой, приоткрыв рот и высунув кончик языка, на нее смотрит объект, поняла, что вряд ли сможет. Она натянуто улыбнулась:

— Господин Аль-Денте. Не будет ли слишком большой наглостью попросить вас… остановиться где-нибудь в кафе. Мне бы хотелось выпить чашечку кофе. Успокоиться. Не хочу, чтобы меня увидели в таком состоянии.

— Мы можем поехать ко мне, — предложил мужчина и сердце светлой бухнулось вниз, едва не разбившись о скалы страха. Ей нельзя поддаваться панике. Имеется реальная опасность, что, если он ее не похитит, то изнасилует, наплевав на все. В такой рискованной ситуации первое правило — сохранять трезвый рассудок. На нервах вы можете совершить кучу ошибок. Многие, поддавшись панике, впадают в ступор и теряют способность к самосохранению, поэтому паника — первый враг шпиона. В любой ситуации следует сохранять хладнокровие и оптимистичный настрой, будь то крушение самолета или перебитая артерия на вашей шее. Настрой решает все.

— Господин Аль-Денте, — настойчиво и строго осадила его Суарес.

— Да, я помню, — виновато протянул мужчина, склонив голову. — Конечно. Куда бы вы хотели?

— Мне все равно. Туда, где есть кофе. На ваше усмотрение.

— Грей, остановись в «Уитни палас». У них качественный кофе. Какую марку вы предпочитаете?

Во время миссии шпион должен помнить, что риск разоблачения существует всегда и любой, даже самый безобидный вопрос может подвести агента к гибели, выдать слабые места в его легенде либо вовсе сорвать таковую. Проверяет? Суарес не разбиралась в кофе и не знала никаких марок, хотя, как любительница роскоши, должна была знать. Она уже хотела ответить, что это не имеет значения, но на помощь пришел Блэквел.

— Лювак.

— Лювак, — с полуулыбкой протянула Леа.

— Лювак? — брови мужчины затерялись в шевелюре и он рассмеялся. — Надо же. Поразительно! Впрочем, для дамы с вашими предпочтениями как раз-таки предсказуемо. Многих отпугивает то, как производится этот сорт. Вас не смущает этот факт?

— Маленькие зверьки, циветты, поедают зерна и переваривают. Сборщики добывают их из экскрементов, очищают, сушат и обжаривают.

Светлая с отвращением сглотнула, представив, какой сомнительный напиток ей придется опробовать.

— Мне кажется, это добавляет остроты, — соврала Суарес, играя роль. Подобной остроты она вовсе не желала и пробовать кофейные какашки зверька не хотела.

— Тебе бы понравился «кона». Выбери его, — подсказал куратор.

— Но на этот раз я выберу кофе «Кона», — улыбнулась Леа. — Не возражаете?

— Ничуть.

Кажется, проверка пройдена. Не окажись рядом ее невидимого ангела-хранителя, неизвестно, чем бы закончился этот невинный, на первый взгляд, допрос.

Автомобиль остановился возле одноэтажного здания со светящейся вывеской. Ринель открыл для светлой двери автомобиля, а в заведение их пригласил швейцар. Внутри играла приятная расслабляющая музыка, приглушенный мягкий свет создавал интимную обстановку. Мягкие низкие диванчики, невысокие столики — все это располагало больше к общению и знакомству, нежели чаепитию.

Мужчина пригласил Леа за столик возле окна, и они взяли кофейные карты. Спасибо Кристине. Брови Суарес больше не летали от цен. Здесь цены были на порядок меньше, но все же очень высокие. Леа выбрала уже знакомый ей гляссе из коны, а на десерт предпочла брауни — шоколадное удовольствие. Одно из наиболее дорогих лакомств в этом заведении, что должно было соответствовать запросам красавицы.

Ела неспешно, искренне наслаждаясь терпковатым вкусом пирожного и глотала кофе маленькими кусочками. Кона ей действительно понравился. Насыщенный, пряный, но крайне приятный вкус. Она бы могла привыкнуть к такой жизни, не сиди напротив омерзительный тип. Он снова высунул кончик языка и наслаждался тем, как Суарес аккуратно ест пирожное. Ринель выбрал холодный эспрессо с коньяком и выпил его залпом, чтобы иметь возможность получить удовольствие от зрелища.

Светлая изнутри тряслась от отвращения, но была вынуждена тянуть время. К счастью, можно было подменить одну эмоцию другой и трясущиеся от омерзения руки скрыть за волнением. У нее даже глаза стали влажными от непролитых слез:

— Ну же, дорогая, почему вы едва не плачете?

«Потому что меня от вас воротит!»

— Вспомнила. Данте… ни за что бы не подумала, что он на такое способен! Ни за что…

Она сделала глоток и подцепила ложечкой мороженное. Медленно отправила в рот. Время… сколько еще тянуть?

— Вы не возражаете, если я от вас позвоню? Я не взяла с собой ни деньги, ни телефон. Не думала, что вечер закончится… так.

Светлая помнила наизусть номер, который передала Ринелю. Он сцеплен с номером «Колыбели надежды», поэтому при звонке должна была ответить Кристина и, при необходимости, «перевести» на Суарес.

— Разумеется.

Перед ней лег сотовый телефон. Девушка никогда не работала с такой моделью, а потому, чтобы не попасть в очередную яму, ласково попросила:

— У меня дрожат пальцы. Не могли бы вы набрать номер?

Мужчина с сальной улыбкой набрал продиктованный номер, сохранил его в памяти, подписав «сладкая» и передал светлой. Ее посетил приступ тошноты. Это она-то сладкая… Когда же закончится этот ад?

— Здравствуйте, можно смотрительницу?

— Это госпожа Уизли, я вас слушаю.

— Госпожа Уизли, это Регна. Я бы хотела сегодня остаться на ночь в своей комнате отдыха. Я могу это сделать?

— Конечно, дорогая. Если меня не окажется на месте, то ключ там же, где и всегда. Под ковриком. Только в твоей комнате течь, остановись в другой гостевой. Правый коридор, вторая дверь налево.

— Спасибо. Вы очень любезны, как и всегда. Доброго вечера.

— У тебя все в порядке, Регна?

— Все хорошо, госпожа Уизли, не переживайте. Я скоро буду.

Положила трубку и вернула телефон мужчине. Под его взглядом девушка чувствовала себя голой и грязной. Хотелось принять душ, прополоскать рот с мылом несколько раз и вообще потерять память. Ей не верилось, что шпионаж — настолько сложное, в эмоциональном плане, занятие. Да, преподаватели твердили, что шпион должен уметь манипулировать другими людьми, эмоционально дистанцироваться от происходящего, жить под личиной легенды, но… она не предполагала, насколько это сложно, особенно, когда маленькие поросячьи глазки беззастенчиво блуждают по твоему телу, как по собственным активам. В том, что Ринель в ней заинтересован, Леа не сомневалась. А вот в способности выполнить вторую миссию, уже в доме с похищенными девушками — очень даже.

Сейчас, когда ужас утреннего нападения несколько притупился, адреналин от риска быть пойманной распался, а восторг сказочных событий прошел, она осознала, насколько глупым было ее поведение. Когда Блэквел велел отступать, следовало его послушать. Тогда они смогли бы переставить фигуры на шахматной доске и попробовать заново… Но качественно, без риска быть пойманными или раскрытыми. А сейчас, если удастся выбраться из лап Ринеля, наверняка ее отчислят. Одно обстоятельство согревало душу — она добыла паспорта, а, значит, известны данные похищенных девушек и установлена связь Ринеля с ними, что уже немало. Наверняка господин куратор сможет верно распорядиться этой информацией. Если бы не он, не его мудрое спокойствие и поддержка сейчас, светлой пришлось бы туго. Но его присутствие, пусть и незримое, придавало сил. Девушка собралась с духом, отринула меланхолию и улыбнулась.

— Что ж. Мне существенно лучше. Можем ехать?

— Как прикажете, моя дорогая…

Мужчина бросил на столик крупную купюру, хотя они потратили существенно меньше, поднялся и подал спутнице руку. Щеголяет богатством. Отыгрывая свою роль и подбадривая себя тем, что сейчас — последний акт этого омерзительного спектакля, Леа с благодарностью приняла ухаживания и даже позволила положить руку себе на талию.

В машине они вели непринужденную беседу, в ходе которой мужчина закидывал крючки, прощупывая легенду Суарес. Она чувствовала, что у Ринеля сомнения на ее счет и была обязана, во что бы то ни стало, отыграть блестяще. Ее интересы и предпочтения, ее мужчины — потенциальные соперники в борьбе за дар, финансовое состояние — все интересовало собеседника. Наконец, машина остановилась возле входа в здание, и Леа решила подвести своеобразный итог проверке, которую без помощи куратора, не прошла бы:

— Господин Ринель, скажу откровенно. Мне не так важно, кто получит то, что я имею. Мне гораздо важнее, что получу я. У меня большие запросы, но малые финансовые возможности, а мой дар, точнее, мои способности останутся с тем, кто их получит — до конца жизни. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Понимаю. Пожизненная рента, — помогая девушке выйти из машины, улыбнулся он.

— По-моему, это было бы справедливо. Если вы готовы на это пойти, и достаточно финансово состоятельны, я рассмотрю вашу кандидатуру и… — она пресекла его попытку поцеловать себя, надменно уклонившись. — Господин Аль-Денте. Я рассмотрю вашу кандидатуру. Мой номер у вас есть.

— Рабочий, но не личный…

— Для личного наши отношения еще недостаточно… личные, — улыбнулась она. — Но вы работаете в верном направлении. Доброй ночи.

— Самых приятных снов, мой ангел, — он поцеловал обе ее руки и обратил внимание на женщину, что вышла на крыльцо.

— Регна, все в порядке?

— Здравствуйте, госпожа Уизли, я сейчас. Мне пора, — обращаясь к мужчине. — Спасибо, что спасли меня и за кофе тоже спасибо.

— Повторим, завтра? В то же время?

— Не слишком ли вы торопитесь? Я согласна на обед и только.

— Тогда в полдень. Я отправлю за вами машину, — и ее руки снова были покрыты поцелуями.

— Договорились.

И прицепился же, как клещ! Высвободив свои ладошки, она еще несколько раз улыбнулась и скрылась за дверьми здания. Все! Теперь можно расслабиться и, наконец, перестать растягивать губы в этой болезненной улыбке!

— Не выходи, пока я не разрешу, — скомандовал куратор.

Незнакомая женщина, которая действительно оказалась госпожой Уизли, угостила Леа чаем. Через четверть часа в комнатке появился Блэквел. Он вышел из темноты и, не здороваясь с присутствующей, направился к светлой. Взял ее за руку и погрузил во тьму. Они вышли из портала в его кабинете. Усадив Леа на диван, темный коротко обозначил:

— Жди здесь, — и снова исчез в клубах черного дыма.

С куратором что-то произошло. Суарес ожидала чего угодно: выговора, скандала, поцелуя, даже обещанной порки, но ничего из этого не последовало. Ее попросту доставили в академию и оставили в неизвестности и одиночестве. Она могла понять, почему они ушли порталом. Наверняка Ринель оставил кого-то следить за зданием «Колыбели надежды». Кристина, вполне вероятно, следит за самим Ринелем, Фарух… возможно, у лекаря? Ему наверняка досталось. А вот куда делся темный маг? У светлой даже предположений не было.

Устав ждать, она решила проверить догадку на счет Фаруха и вышла из кабинета. Девушка и не предполагала, что в данный момент в кабинете ректора решается, в том числе, и ее судьба.

В кабинете ректора

Хендерсон и Рейна получили от информаторов исключительно важные документы, связанные с убийствами агентов. На повестке встречи стоял и вопрос об отчислении Суарес с пометками «не стабильна», «импульсивна», «не соблюдает субординацию».

— Это ты сейчас о себе или о курсанте Суарес? — Рейна приподняла бровь и внимательно посмотрела на темного. — Потому что в твоем личном деле стоят те же пометки. Даже похлеще.

— Речь сейчас не обо мне, — отрезал Этан.

— Но я согласен с Рейной. Девчонка жива, миссия выполнена, документы получены, все остались живы. Чем ты не доволен? Не вижу оснований отчислять ее до конца отбора. Допустим до испытаний.

— Миссия выполнена? Да это полный провал! Напрасная трата времени. Они скомпрометировали себя по всем фронтам, если Ринель начнет проверять или задавать вопросы, а он начнет, то раскроет наших агентов. Перераспределить силы и переиграть мы уже не сможем. Суарес засвечена и неприемлема.

Хендерсон отмахнулся от его слов, как от несущественных:

— В таком случае, считай это проваленным практическим занятием, разберите ошибки, поработайте с ними, пусть ребята сделают выводы. Накажи по всей строгости и забудь. Отрицательный опыт — тоже опыт. Прежде, чем стать хорошими шпионами, наши курсанты набьют себе немало шишек и хорошо, если их прикрытие будет обеспечивать сам Этан Блэквел. Ты лучше вот на это посмотри.

И Никлаус передал мужчине папку с документами. Пролистав ее, Этан внимательно посмотрел сначала на Рейну, затем на Хендерсона.

— Давно вы об этом знаете?

— Пару дней. Я проверяла информацию. Все сходится. Теперь ты понимаешь, что мы не можем ее отчислить, это было бы глупостью.

— Мне нужно все обдумать.

И мужчина вновь исчез, в этот момент напрочь забыв о светлой в своем кабинете. Он переместился к себе в апартаменты, плеснул в стакан виски и уселся в кресло, чтобы внимательно изучить документы, сопоставлять факты и сделать выводы. Этан прекрасно знал, что одни и те же обстоятельства, одни и те же факты можно повернуть в какую угодно сторону, а потому выводы, тем более серьезные, могут быть сделаны лишь после тщательнейшего анализа.

У Ирема

Лекарский корпус, несмотря на позднее время суток, гудел. Сновали туда-сюда лекари и их помощники, маги, курсанты. В такой суматохе сложно был кого-то отыскать. В одной из палат Суарес наткнулась-таки на Ирема и выяснила, где находится Фарух.

Парень лежал под коконом и сращивал сломанные ребра. На табло отсчитывалось время. Еще семь минут, и процедура будет завершена. Девушке стало не по себе. Подобная активность связана с ней. Не окажись она в академии, не погибло бы столько курсантов, не было бы ранений и разрушений. Утренние события вновь всплыли в ее памяти и запустили в душу свои холодные щупальца разочарования и самобичевания. Она мотнула головой и сосредоточилась на главном:

— Привет, — улыбнулась девушка, заметив, что Фарух открыл глаза. — Как ты?

— Нос и три ребра. Жить буду.

— Прости, — Суарес села на стул рядом с коконом. — Тебе из-за моей самонадеянности досталось. Я так хотела помочь девушкам, что совершенно не подумала о напарнике.

— Эй. У меня своя голова на плечах. Я старше и опытней, к тому же, одобрил твою импровизацию. Сам виноват, сам получил, сам пожинаю последствия. После миссии, которая завершена относительно успешно, нет места сожалениям. Только сухому анализу и выводам. Но не сразу. Не сейчас. Не по горячим следам. Разбор полетов, если не горит, всегда на следующий день. Ты успеешь успокоиться, все взвесить и трезво подойти к оценке собственного поведения. Сейчас мы оба не объективны. И, если кому и стоит просить прощения — так это мне. Ведь я ударил тебя…

— Сама виновата, сама получила, сама пожинаю последствия, — передразнила Леа, погладив свою щеку. Боли уже не было. Удар вызвал больше шума, чем последствий.

— Не знаю, как все сложится для нас завтра, но хочу, чтобы ты знала. Мне понравилось с тобой работать, — прервал неловкую паузу парень.

— Мне тоже. Это было… необычно! А где сейчас Кристина?

— Отправилась следить за Ринелем, я думаю. Меня она вышвырнула из машины почти сразу, как закончила с твоим электронным прикрытием. И правильно сделала. Сам бы я не ушел, пока бы не убедился, что ты в порядке. А так — пришлось добираться до академии и зализывать раны.

— Так много жертв, — поежилась Леа.

— Да. Немало. Вот, что бывает, когда нарушаешь инструкции.

Суарес задумалась. Слова ее напарника звучали неоднозначно. Да, патрульные, охраняющие разлом, судя по всему, нарушили инструкцию. Как и она. Только в случае с девушкой все закончилось победой: она добыла нужные и важные сведения, а в случае ребят — смертью. Смерть. Впервые эта хищница пролетела так близко с ней, впервые одарила ее своим дыханием. Возможно, следует поумнеть? Вряд ли куратор стал бы прерывать миссию без причины. Действительно стоящей причины. У него богатый опыт, великолепное чутье, но… чем больше Суарес думала, тем больше не понимала. Она не видела своих ошибок. Не знала, что они с Фарухом прогулялись по острию ножа, которое чудом не стало для них орудием, несущим гибель. Она не знала, что Ринель может поднять записи с камер видеонаблюдения и заметить, что Леа вообще не заходила в номер, но оказалась внутри, когда явился он. Может обратиться к управляющему, выяснить, какая горничная обслуживала номер, задать неудобные вопросы и узнать, как Леа попала внутрь на самом деле… Все это Суарес не учла, поскольку была ослеплена блеском победы.

Писк таймера вывел ее из раздумий. Кокон медленно растаял, выпуская пациента наружу. Фарух потянулся, слушая свои ощущения. Ничего не болело. Физических последствий миссии не осталось.

— Пойдем, я провожу тебя до корпуса.

Светлой было легко с напарником, а Фаруха она теперь воспринимала именно так — как напарника. Человека, на которого можно положиться. Они сдружились за день, что провели вместе, узнали много нового, поняли, что могут доверять и положиться в трудную минуту друг на друга. А в среде шпионов подобное — большая редкость. Они старались не возвращаться в разговорах ни к событиям утра, ни к миссии. Просто болтали ни о чем. О звездах и бесконечности космоса, о свежем дыхании ветра, о трудностях учебы. Внизу, возле проходной в корпус женского общежития, парень остановился и, смущенно улыбнувшись, поцеловал ручку своей спутницы:

— Спасибо тебе за прекрасный день и за великолепную миссию. Ты… необыкновенная.

Его глаза таинственно сверкали и манили. Светлая не удержалась и:

— Ну, что ты как чужой? — она крепко обняла друга и поцеловала в щечку. — Мне кажется, после сегодняшней миссии мы совершенно точно можем считаться друзьями. Верно?

— Друзьями, — разочарованно вздохнул Фарух, коснувшись кончиками пальцев щеки. Там, где ее коснулись теплые губы девушки, тронувшей его сердце. На крыльце она обернулась и задорно помахала ему ладошкой прежде, чем скрыться из виду.

Сердце Леа колотилось. Ей казалось, что она нравится Фаруху. Да и парень был приятен, но… к нему она не чувствовала того, что чувствовала к куратору шпионского факультета. Об одной мысли об этом сложном, темном и странном человеке у нее колени дрожали. Она взялась за ручку двери, ведущей в ее комнату, и вошла… в комнату Этана Блэквела. Мужчина как раз наливал себе очередной бокал виски и, сделав глоток крепкого ледяного напитка, внимательно посмотрел на девушку. Она обернулась на дверь. Вышла. Зашла снова — опять очутилась в его комнате. Тихо играла расслабляющая медленная музыка, а темный маг, расстегнув у ворота рубашку и закатав рукава, стоял в полукруге света неспешно пылающего камина.

— Мне хорошо известно ваше упорство, курсант Суарес. Можете попробовать войти в свою комнату еще раз.

— Очевидно, что это не имеет смысла, — устало констатировала девушка. — Объяснитесь. Что происходит?

— Я с неудовольствием осознал одну очень важную и крайне неприятную для себя вещь, — он окинул светлую с головы до ног и обратно, словно убеждая себя в принятом решении. Тем не менее, закончил мысль совершенно иначе. — Корень всех моих бед и проблем — ты. А потому отныне и пока я не решу обратное, каждый вечер и каждую ночь ты проводишь здесь.

— Фантазировать не вредно, — хмыкнула она, скрестив на груди руки и не собираясь выполнять столь смехотворный приказ. — Мне нужны мои вещи. И моя комната.

— Завтра утром все твои вещи доставят сюда, — темный маг с удовольствием отметил, что абсолютно спокоен и уравновешен, когда видит Суарес. Она здесь, рядом, живая и здоровая. Это странным образом успокаивало и нервировало одновременно. Но нервировало по-хорошему. Подобная нервозность называлась возбуждением…

— Что же получается, — в конец осмелела Леа после трудного дня и сложного задания. — Когда мне нужна была помощь, и я пришла к вам, вы выставили меня, как безродного щенка. А теперь новая прихоть — и я снова должна ей следовать? Простите, но не пройдет. Я повторяю, мне нужна моя комната!

— Повторять можешь что угодно и сколько угодно. Когда надоест — присаживайся рядом, — и он устроился в одном из кресел напротив камина, закинул ноги на пуфик и сделал глоток из бокала.

Она вспомнила свой постыдный сон и с ужасом осознала, что обстановка во сне и в комнате Блэквела — идентична.

— Вы, — она задохнулась от нахлынувшего осознания. Ведь перед ней — маг. Почему-то мысль о том, что все случившееся — правда и быль — пришла только сейчас. Точнее, не мысль — уверенность. — Вы…

— Вазу? — он откровенно забавлялся, даже не глядя на девчонку.

— Вазу? — злобно повторила она.

— Да, чтобы запустить в меня…

Несколько мгновений злобно посопев и всерьез раздумывая над заманчивым предложением, она успокоилась. Поняв бесперспективность дальнейших перепалок, Леа сменила тактику. Все же, хоть на ней и дорогое платье, она не светская девица, жеманничать и строить из себя глупенькую — не в ее стиле. Очевидно, что чем дольше она упирается, тем дольше не получит душ и мягкую кровать. А о большем она сейчас и не мечтает.

Устало сняла каблуки, став существенно ниже, но получив огромное удовольствие, и плюхнулась в кресло рядом с магом. Тело ныло и стонало от усталости, а ступни и вовсе ломило. Растянувшись в довольной улыбке, куратор шпионского факультета задумал недоброе и, воспользовавшись тем, что Леа на мгновенье прикрыла глаза, откинув голову на спинку удобного кресла, опустился на пуховый ковер рядом с ней. Прохладная рука скользнула по лодыжке.

— Вы что делаете? — первой реакцией было возмущение, которое резко отступило назад после дальнейших ощущений. К своему стыду, она совершенно не была против массажа ног. Ловкие и сильные пальцы темного мага массировали как раз нужные точки, то с силой надавливая на них, то поглаживая круговыми движениями.

— Мне остановиться? — лукаво приподняв бровь, поинтересовался мужчина, а его руки, творившие волшебство со ступнями светлой, замерли к ее разочарованию. Признаться? Плевать. Она слишком устала, чтобы даже стыдиться.

— Нет, — едва слышно произнесла она после долгой паузы.

Этан улыбнулся и продолжил сладостную пытку, от которой Суарес разве что не мурчала и погружалась в мягкую, сладкую дрему. Когда маг закончил, то выпрямился и произнес:

— Выпей вина, — рядом с ней на приставном столике действительно искрился рубиновым светом бокал. — После тяжелой миссии это помогает снять напряжение. Затем горячий душ — и спать.

— С вами? — сморившая было дрема спряталась в самые потаенные уголки ее души, уступив место страху.

— Ну, если настаиваешь.

— Господин Блэквел, я слишком устала для ваших игр. Пожалуйста, отпустите меня…

— Отпущу. После бокала вина. В душ. А пока — пей, — приказал он и, протянув бокал, вновь удобно устроился в кресле, не предпринимая никаких попыток сократить между ними расстояние или приставать. Это обрадовало Леа, хотя, она с неудовольствием отметила небольшой горький осадок обиды. Его жесткий отказ не зажил до сих пор. Да и сейчас он не проявляет никакой инициативы. Надеется, что она выпьет и в благодарность за массаж кинется в его объятия? Не дождется. Но бокал светлая все же взяла и наполовину опустошила.

Они просидели молча, глядя в камин, какое-то время. Сколько? Неизвестно. Просто смотрели, как пляшут за витыми прутьями языки пламени, облизывая поленья и наполняя комнату приятным, едва уловимым ароматом костра. Мелодия сменилась и словно выдернула Блэквела из забытья. Он поднялся и протянул светлой руку. Девушка не знала, как реагировать. Внимательно посмотрела на темного мага, чье бесстрастное выражение лица не позволяло прочесть его задумку, затем на ладонь, затем снова на мага.

«А, была не была!», — подумала она и вложила свою маленькую ладошку в его большую и широкую. Мужчина протянул вторую руку и положил ее на лопатки девушки, притягивая ближе.

— Когда увидел тебя в том прекрасном платье, сразу захотелось это сделать…

— Потанцевать? — удивилась Суарес, бросив на темного мага полный изумления взгляд.

— По-твоему, если я темный маг, то мне чужды обычные вещи? Пойми, светлая, иногда приятно просто быть рядом с человеком, вдыхать его запах, — словно в доказательство он чуть склонился к ее волосам и шумно вдохнул, закрыв глаза. Отчего-то у Леа замерло сердце, а затем горячая волна прошлась по телу и обожгла низ живота. — Наслаждаться музыкой и тишиной. Порой хочется тишины. Помолчать, но с кем-то вдвоем…

Суарес не знала, что ответить на подобные слова. Казалось, что впервые за все время темный маг необычно искренен с ней. Ей не хотелось разрушить этот момент, несмотря на все ужасы, что творились вокруг, несмотря на все претензии и проблемы, построившие между ними частокол недоверия и вражды. Все, чего ей сейчас хотелось — прижаться головой к его широкой и теплой груди и закрыть глаза. Зачем же отказывать себе в этом маленьком удовольствии?

Сделав робкий шаг ближе, девушка замерла. Темный маг тоже остановился, а руки его напряглись. Не оттолкнул… осмелев, Суарес положила-таки голову на грудь мужчины, который, оказалось, даже задержал дыхание. Выдохнув, он прижал к себе свою маленькую девочку, а его рука с дозволенных лопаток сползла на талию. И они молчали вдвоем, наслаждаясь музыкой, тишиной, хмельным состоянием после хорошего вина и друг другом. Сегодня, после всего, что они смогли сделать, это было заслуженно. А разбор полетов будет потом. Не в этой хрупкой чувственной вселенной…

Темный маг изо всех сил сдерживал себя, чтобы в первый же совместный вечер не разбить то невесомое доверие, которое между ними выстраивалось. Он подарил Леа мимолетный поцелуй в макушку, затем, отступив на шаг, поцеловал ее ладонь и… повел в спальню.

Щеки светлой моментально вспыхнули.

— Господин Блэквел…

— Этан, — поправил он. — Когда мы вдвоем — зови меня Этан.

— Господин Блэквел, — повторила Леа. Темный маг сжал ее ладонь и, не желая выводить его из себя, Суарес нехотя выдавила непривычное и, казалось, слишком интимное — его имя, перейдя на шепот. — Этан… что вы делаете?

— Ты…

— Я?

— Что ты делаешь?

Помолчав, Леа повторила его вопрос, получив в ответ улыбку:

— А как ты думаешь, что я делаю?

— Я… — она глянула на широкую кровать, стоящую посреди спальни и совершенно оробела. Нет. Не сейчас… она не готова… — господин Блэквел, — как сломанная кукла повторяла она. Маг начинал сердиться.

— Суар-рес, — прорычал мужчина. — Еще раз назовешь меня господин Блэквел, и я поведу себя как настоящий темный маг.

— Как? — вопрос слетел с уст прежде, чем она успела осознать. Хищная улыбка, озорной блеск в глазах цвета черного кофе. Наклонившись ближе, он прошептал, почти на самое ухо:

— Для начала — сорву с тебя это платье и получу удовольствие от созерцания мягких округлых форм. Затем, — он провел кончиками пальцев по ее шейке, наслаждаясь тем, как быстро бьется сердце загнанной мышки и продолжил, — повалю на кровать и…

— Я поняла, — судорожно сглотнула светлая и сделала правильные выводы. — Этан.

— Значит, предпочитаешь отправиться в душ и лечь спать?

— А у меня есть такая возможность? — неуверенно прошептала Леа.

Мужчина разочарованно вздохнул, хотя прекрасно понимал, что Суарес еще не готова перейти на более близкий круг отношений. Как любил повторять Ирем — «отношения, Блэквел, это работа». Он любил отшучиваться, что работа — это поступательные движения бедрами назад и вперед, а отношения — выдумки девушек. И лишь сейчас понял истину слов, повторяемых светлым другом. Чертовы отношения…

Подавив желание сорвать поцелуй с мягких губ, которые светлая не переставая кусала, он отступил на шаг назад, но угрожающе произнес:

— Укусишь губу еще раз — я тебя поцелую.

Леа даже не заметила, что делала это. Освободив губу, она отвела смущенный взгляд. Слишком горели желанием глаза темного мага, слишком быстро билось собственное сердце, слишком дрожали коленки. Ей казалось, еще пара мгновений и все преграды между ними рухнут, а она скатится в полнейшее непотребство и позволит Этану делать с ней все, что заблагорассудится. Видят Боги — она сейчас этого хотела.

— Душ, — нарочито громко, чтобы отвлечь самого себя от развратных мыслей, отрапортовал мужчина. — Кровать.

— А ночнушка?

— Шкаф для одежды, — мужчина раскрыл створки, и Леа заглянула внутрь.

— Но… здесь только мужская одежда.

— Ты бы предпочла увидеть женскую?

Нет. Леа этого не хотела. Фраза, оброненная в шутливом тоне, неприятно кольнула у нее под ложечкой. Светлая выбрала рубашку, которая висела ближе всего и робко прижала к груди. Ткань приятно и едва уловимо пахла темным магом.

— А вы… ты… где ты будешь спать?

— Благо, в моих апартаментах предостаточно мест. Но, если ты приглашаешь…

— Нет, — отрезала она слишком громко, пытаясь, скорее, убедить себя, нежели его и, чтобы не тонуть в омуте черных глаз, сверкающих, как жемчужные звезды в ночи, она скрылась за спасительной дверью в душ, прижавшись к ней спиной. С другой стороны к этой же двери прижался спиной Блэквел. Они оба тягостно вздохнули, пытаясь взять себя в руки. Притяжение, тянувшее их друг к другу, было бесполезно скрывать или отрицать. Этан еще раз убедился, что принял верное решение. Пока светлая рядом, пока она будет каждый вечер с ним, пока он будет знать, что девчонка не бегает по свиданиям с Калебом, Лэнсом, Фарухом или кем-либо еще, он может спокойно и ясно мыслить. Может, но видит темный, не хочет. Не сейчас…

Суарес мылась в душе намерено долго, в надежде, что куратор уже уснет, когда она закончит. Вокруг все напоминало о нем, кричало о нем: пузырьки с мужскими косметическими средствами, жесткая мочалка из мешковины — она сама такую любила. Нашла на свалке мешок и связала. Жестко, но эффективно. Оттирает грязь — на раз и кожа становится розовой, как у молочного поросенка. Осторожно взяла мочалку и, наслаждаясь горячими струями воды, втянула ее запах. Едва уловимо пахло мужским гелем для душа. Приятный аромат с хвойными нотками. Она улыбнулась и, использовав обычное мыло, вымылась. Запустила пальцы в сырые уже распущенные волосы, наслаждаясь водной лаской. Сердце ее билось в страхе и тревоге. С одной стороны, ей было приятно, что куратор даже словом не обмолвился ни о миссии с Ринелем, ни о том, по какой причине она в академии Растона. С другой стороны — существовала твердая уверенность, что это затишье — временное. В любой момент может случиться разговор, которого она так боится. Если верить словам Фаруха, то ожидать его следует завтра утром. А, значит, завтра утром все и решится. Но… так ли следует бояться разговора, если Блэквел говорил про «каждую ночь». Каждую… значит, эта не станет для них последней.

Прежде, чем выйти из ванной комнаты, она прислонила ухо к двери, прислушиваясь. В комнате было тихо. Спит? Или просто вышел? Конечно, она может просидеть здесь всю ночь, но наутро будет разбитой, и выходить все равно придется. Застегнув пуговицы мужской рубашки, Леа засучила рукава, осознав, что ей приятно находиться в такой одежде, и тихонечко приоткрыла дверь. Выглянула в щелку: куратор лежит на диване. Облегченно вздохнула и, открыв дверь шире, выскользнула в спальню, на носочках добежала до кровати и шмыгнула под одеяло. Только отгородившись от возможного пытливого взгляда темного мага пушистым теплым одеялом, она смогла выдохнуть. Оказывается — даже дыхание от волнения задержала.

Кровать оказалась на удивление удобной. Когда в ее комнате сменили матрас, Леа слегка расстроилась. Но, привыкшая спать на улице, была рада и этому. Кровать же господина куратора словно создана для полноценного отдыха. Она чувствовала себя как на мягком облачке или в стогу пряного, свежего сена. Настолько удобно и комфортно ей было. Повернулась так, этак… но сон не шел. Приподнялась на локтях и глянула на куратора. Он недвижимо лежал на диване, поджав ноги и подложив руку под голову. На нем пижамные штаны, без майки. Светлая подумала, что Блэквелу, должно быть, холодно и неудобно. А у нее в ногах как раз лежал мягкий пушистый плед. Прислушалась — дыхание медленное, размеренное. Точно спит.

Осторожно свесила ноги, на цыпочках прошла, взяла плед и двинулась в сторону дивана, у которого вновь замерла.

Красивый… Лицо расслаблено и спокойно, на лбу и вокруг глаз — неглубокие морщинки, на щеках — едва заметная щетинка. Суарес накрыла куратора пледом и, не удержавшись, провела пальчиками по едва заметным черным волоскам на щеке. Улыбнулась. Необычно приятное ощущение.

— Тебе идет моя рубашка, — не открывая глаз, заметил темный маг.

Вздрогнув, Суарес с проворством лани метнулась к кровати и шмыгнула под одеяло. Испуганными глазами уставилась на мужчину.

— Спасибо за плед, — улыбнулся он, натягивая его повыше.

— Вам еще и подушка пригодится, — девушка со злостью швырнула ему подушку и, попав в лицо мужчине, который явно не ожидал такого подарка судьбы, рассмеялась.

— Вам не занимать доброты и заботы о ближнем, госпожа Суарес, — подкладывая под голову подушку, заметил мужчина. — Добрых снов, Леа.

— Добрых снов, Этан, — после очень долгого молчания, будучи уверенно, что темный маг уже спит, едва прошептала она.

Сон все равно не шел. Она крутилась, словно волчок. По-всякому было удобно, но ни в одной позе она не находила утешения или успокоения. Картины утреннего нападения так и стояли перед глазами. Эти ужасные твари, автоматные очереди, крики курсантов, тела, лежавшие на полянке… Она села в кровати и потерла глаза.

— Ну же, Суарес. Что на этот раз не дает покоя твоей маленькой симпатичной головке?

— Какой чуткий сон, — буркнула она, надеясь, что сможет побыть с этими мыслями наедине. Хотя, если быть откровенной, хотела ли она остаться наедине с терзавшими ее сомнениями? Нет. Она хотела, чтобы кто-то их развеял окончательно. — Это я во всем виновата. В том, что курсанты погибли.

— Правда? А мне казалось, что виновата выпивка и игра в карты, вместо надлежащего выполнения обязанностей по патрулированию. Если бы молокососы смотрели в разлом, а не бокал и не на грудь девиц с факультета переводчиц, которых там вообще быть не должно было, ничего этого бы не случилось. На случай попытки проникновения есть четкие инструкции. Произошедшее — результат чудовищной халатности и пренебрежительного отношения к своим обязанностям. Если на чьей совести и висят все эти трупы, так на совести Редингтона и Маклейна. Полегчало?

— Не уверена… возможно…

— Светлая, оставь угрызения совести для подружек и дружков. Ты стала участницей очень опасных событий. Ты учишься быть шпионом. Так вот, первое и самое главное правило — никаких угрызений совести. Только анализ и выводы. Ты могла изменить ситуацию?

— Ну, если бы я… — «вовремя лишилась невинности», — подумала она, но вслух произнести не решилась.

— Правильный ответ — нет, не могла. Не в этой ситуации. Так что проанализировали, отложили и живем дальше. Ясно?

— Ясно. А…

— Суарес, ты хочешь, чтобы я лег рядом? Раз тебе не спится?

— Нет. Спится. Все. Сон как раз пришел, — буркнула она, натягивая одеяло повыше и примиряясь к мысли, что ее вины в произошедшем действительно нет. Такая мысль нравилась. И на душе стало спокойней, и сон действительно пришел…

Утро наступило неожиданно быстро. Несмотря на то, что заснула сразу, спала тревожно. Ей все время мерещилась опасность. Казалось даже, что Блэквел, дождавшись, пока светлая уснет, лег рядом. Повернула голову, чтобы проверить. Вторая подушка действительно здесь, примята, еще хранит едва уловимое тепло. Плед, которым она укрывала куратора — в ногах. Самого мужчины нет. И как это понимать?

Ответ на вопросы зашел в комнату с сырой головой и голым торсом, по которому стекали крупные капли воды. Суарес невольно залюбовалась, глядя, как одна, огибая рельефную грудь, скатывается по прессу и скрывается в дорожке волос, ведущих к… Она невольно покраснела. Во всяком случае, щеки обожгло…

Мужчина с любопытством следил за поведением своего птенчика и, улыбнувшись, поинтересовался:

— Довольна?

— У вас кончились полотенца? — Леа отвернулась, скрывая стыд за язвительностью. Хотя да. Она осталась довольна. И тем, как сложен господин куратор, и тем теплом, что приятно разлилось внутри нее, подарив ногам слабость, а рукам необъяснимо приятную дрожь.

— Я ими не пользуюсь. Моя мама их не любила. Привычка передалась и мне.

Мама… с каких пор они перешли на обсуждение столь личных вопросов?

— Завтрак?

— Спасибо. Я переоденусь и пойду в столовую. Правда, моя форма осталась… а где моя форма?

— В твоей комнате, — многозначительно улыбнулся мужчина.

— Тогда, мне следует вернуться в нее, как можно скорее.

— Твоя комната, светлая, отныне — здесь, — он подошел к кровати и навис над девушкой, разглядывая пристально и бесцеремонно. Вид проснувшейся, румяной и такой теплой после сна Леа разжигал его кровь. От мужчины пахнуло хвоей, напоминающей о доме… — и вещи твои уже доставили.

Последние слова произнес шепотом, прислушиваясь к сбившемуся дыханию девушки и с любопытством отмечая, как пульсирует венка на ее шее. Насколько быстро колотится сердце загнанного воробушка. Темный маг склонился ниже, пощекотав влажными волосами подбородок Суарес и легонько коснулся языком пляшущей артерии на шее. Светлая прикусила губу, чтобы бесстыдно не застонать. Она корила себя за то, что тело требовало продолжения и совершенно не сопротивлялось происходящему. Хотя должно было. Слабость разлилась по ней обжигающей волной наслаждения. Но, вопреки ожиданиям, мужчина тут же отстранился и лукаво улыбнулся:

— Завтрак?

— Что? — девушка пришла в себя не сразу. — Завтрак… да. Конечно. Если мои вещи здесь, я переоденусь и пойду в столовую. Уже утро. Я ведь могу быть свободна?

— Мы не будем завтракать в академии, — отрезал он, протягивая светлой руку и помогая выбраться из постели. — Возьму корзинку и пойдем. Рейна собрала что-то. Я не смотрел. Доверяю ее вкусу.

— Пойдем? Да куда же мы пойдем? Я ведь не одета…

— Ты одета… по случаю, — усмехнулся мужчина, утягивая Суарес за собой.

— Если мы на пляж нудистов — я туда точно не пойду. И силой не затащите. Я слышала про подобные извращения, не тянет, господин куратор.

— Кто? — нахмурился он.

— Господин ку… Этан, — добавила шепотом. — Отпустите меня, пожалуйста. Мне еще домашнее задание делать. По менуэту.

— Менуэту? — мужчина удивленно поднял брови и изобразил движение из танца. — Возможно, ты имела в виду, миньету?

Щеки моментально опалило жгучим стыдом, и она отвела взгляд.

— Смотри мне в глаза, — последовал жесткий приказ. — Сейчас, Суарес.

Она не могла.

— Я жду.

Робко подняла ресницы. Мужчина подошел вплотную, заправил прядку девушки за ушко, коснулся кончиками шершавых пальцев мочки, провел ими вниз, до ключицы. Суарес не удержалась и закрыла глаза, невольно подавшись вперед, повинуясь ласке. Почувствовала тепло возле своих губ…

— Мне нравится, — выдохнул мужчина прямо в губы светлой. Они горели огнем, ожидая ласки, ожидая поцелуя, того, что заставляет забыть обо всем на свете. Того, от которого теряешь счет времени, а голова идет кругом. Который пьянит сильнее любого алкоголя мира, но… не дождалась. Открыла глаза. Темный маг уже отошел. Взял с кресла корзинку, одеяло и снова протянул ей руку.

— Что ж. Идем? — бодро и с лукавой улыбкой.

— Вы пойдете так? Не наденете… рубашку хотя бы?

— Ту, что на тебе? — лукаво заблестели глаза. Леа робко улыбнулась и подала руку.

Они переместились настолько неожиданно, что у девушки дух захватило. Секунду назад стояли посреди теплой комнаты, а теперь — на краю мира… Такое впечатление произвело это удивительное место. Под ногами — мягкая трава, а впереди сотни километров моря, уходящего за линию горизонта. Но стояли они не на берегу, а на краю высокого обрыва. Прохладный утренний ветер трепал распущенные волосы, то и дело швыряя в лицо, а шум волн, яростно бьющихся о камни у подножия скалы, вместе с беспокойным криком чаек и альбатросов заставлял сердце волнительно биться.

— Рассвет! — завороженно выдохнула Леа, глядя на разливающееся золото солнечных лучей. Они растворялись на линии горизонта в черно-синей воде, размешивая краски, создавая причудливую игру цветов.

— Восход, — положив плед и корзинку в траву, мужчина подошел к краю обрыва и встал рядом с девушкой.

— Что вы сказали?

Когда живешь среди шпионов, то любое вскользь оброненное слово может оказаться не вскользь оброненным словом, а чем-то большим. Оно может оказаться тем тревожным звоночком, который отчаянно кричит, что беда уже на пороге и стучится в твою дверь.

— Я сказал, что солнце всходит. Разве нет?

Она внимательно всматривалась в его спокойное лицо. Взгляд устремлен вдаль. В черноте глаз пляшут золотые отблески рассветного солнца. Прекрасен и… опасен. Эта опасность ощущалась физически. Сейчас, в эту минуту Леа осознала, что боится темного мага.

— Ты когда-нибудь хотела научиться летать?

— Что? — она судорожно вздохнула, осознавая, что страх имеет свои основания. Глянула вниз. Там, в десятках метрах под ними плескалось неприветливое море, разбивая об острые скалы ледяные тяжелые толщи воды.

— Летать. Как птица, — он указал взглядом на альбатроса, зависшего над ними. Леа подняла голову и в следующий миг осознала, что касание в спину оказалось толчком. На какую-то секунду все замерло: ласковый солнечный диск, расплывающийся сладким туманом по рассветному небу, альбатрос, раскинувший крылья, гаснувшие на горизонте звезды, волны, с пенными гребешками, а затем закрутилось с бешеной скоростью.

Она не успела ни взвизгнуть, ни осознать случившееся. 11ерекувыркнулась несколько раз через голову и зажмурилась, когда до острых серых шипов осталось несколько метров. Сжалась, в ожидании удара… которого не происходило. В страхе открыла глаза. Внизу, прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, осколки серых холодных булыжников, словно разбросанные великаном игрушки. В этот момент произошло что-то странное. Страх, который начинал копошиться в районе солнечного сплетения, отступил. Она осознала, четко осознала, что высота не является врагом. Более того, она может летать! Еще один кувырок и ее тело легко, будто пушинка, взмыло наверх. Леа чуть подняла руки, как крылья и медленно взлетала выше, пока не достигла того утеса, с которого ее сбросил темный маг. Зависла перед выступом, спокойно ступила на него и еще раз обернулась, чтобы посмотреть вниз. Эта высота… смертельна. Ни один человек не выжил бы после падения. Зачем господин куратор так

поступил?

Повернулась к мужчине, который спокойно раскладывал на одеяле еду: бутерброды, фрукты, напитки. Заметив, что Леа вернулась, протянул ей творожное

лакомство, усыпанное свежими ягодами:

— Йогурт? — как ни в чем не бывало, спросил Блэквел.

,

— Вы…

— Мы договорились.

— Ты! — только и смогла выплюнуть она. Камень оказался в руке как-то сам собой. Да и полетел в мага тоже на эмоциях.

Этан поднял ладонь, и смертельный подарок остановился в нескольких сантиметрах от его лица. Взял камень, подкинул, как бы оценивая:

— Хороший бросок. Меткий, — положил его рядом. На всякий случай? — Повторюсь. Йогурт?

— Издеваешься? Что это было?! Зачем ты скинул меня, я ведь могла разбиться!

— Но не разбилась, — резонно заметил он и уже грубо добавил: — сядь и ешь.

Леа совершенно утратила аппетит и тем более не хотела присаживаться рядом. Но даже дураку понятно, что куратор задумал какую-то хитрую, очень опасную игру и, если ей нужны ответы на вопросы — придется повиноваться. Они — неизвестно где, на замкнутом скалами со всех сторон выступе, с которого два пути: вниз, либо через

телепорт. Да только первый приведет лишь на морское дно. Так что, выхода не было.

Она взяла себя в руки. Блэквел явно не хуже Ринеля. Вдержку светлая уже неплохо натренировала на вчерашней миссии. Села рядом, подобрала под себя застывшие ноги и приняла вазочку с лакомством. Только после того, как съела несколько ложек, куратор произнес:

— Мой ученик, Рик Закри, умел летать, — мужчина неспешно набирал ложечкой йогурт, глядя на восход. — Другой ученик — Сол Макалейн, накладывал оторопь.

— И при чем тут я? — отставив полупустую вазочку, нахмурилась девушка.

— Они мертвы. Их убили.

— По-прежнему не понимаю.

Отставив и свою тарелку, Этан открыл корзинку, достал из нее записную книжку, ту самую, ради которой Суарес прибыла в академию Растона, и небрежно бросил рядом с ней.

— Когда ты шпион, привыкаешь к мысли, что тебя хотят убить: вражеская контрразведка, другой шпион, твой враг или бывший коллега, начальник. Чем дольше работаешь — тем больше список тех, кому ты перешел дорогу, тем осторожнее следует действовать. Тем более сложной мишенью ты являешься, — задумчиво протянул он. Задумчиво и совершенно для Суарес непонятно. Она посмотрела на записную книжку, на куратора, снова на книжку. — Знаешь, как были убиты предыдущие шпионки?

— Как?

— Их убило заклинание. Установленное на книге. Я не закрываю сейф. В этом нет необходимости. Держи. Она перед тобой.

— Нет, спасибо, — улыбнулась девушка, не желая попадать на эту удочку. Становиться третьей в списке не хотелось.

— Тебе ведь книга нужна была, верно? Бери, Леа. Я снял заклинание.

Покосившись на книгу, она осторожно прикоснулась к ней. Взяла в руки. Провела

пальчиками по шершавой кожаной обложке и уставилась непонимающим взглядом на темного.

Я не понимаю. Почему вы это делаете?

Ты светлая. И умная. Ознакомься, прежде, чем делать выводы. Давай, смелей.

— Чтобы вам было удобнее меня убить?

— Я могу убить тебя с любого расстояния и в любое время, светлая, — на кончиках его пальцев живописно сверкнули молнии, которые, произведя нужный эффект, впитались обратно. — Но не сейчас. Читай.

И она, не в силах унять почему-то бешено бьющееся сердце, приподняла сначала корочку, затем перелистнула первую страничку и начала изучать все, что Этан Блэквел собрал за время своего расследования. Мужчина, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица светлой, как она кидает на него то непонимающие, то удивленные, то испуганные взгляды, спокойно развалился на одеяле и неспешно жевал черешню.

Сколько прошло времени, прежде, чем светлая закрыла книгу и положила себе на колени? Несколько часов, не меньше. Слишком большой объем материала. Слишком хитрое сплетение фактов. Слишком невероятной оказалась действительность, а она убедилась, что действительность — то, что изложено в книге, а не то, что она знала.

— Но… — словно не веря, она вновь и вновь возвращалась к газетным вырезкам, фактам, чертежам, спискам, выпискам из телефонных звонков и банковских счетов. — Это совершенно не то, о чем говорил Его Светлость Нолан!

— Раскрыть убийцу тайного агента, светлая, не тоже самое, что раскрыть обычное убийство. Круг подозреваемых, как правило, существенно уже, но на ошибку убийц рассчитывать не приходится. Улик почти нет, а версий много. Но, если ты взглянешь под новым углом, сама поймешь, что все сходится.

— Сходится, — согласилась она.

— До последнего думала, что я сам убиваю своих же выпускников? — однобоко ухмыльнулся он. Суарес смущенно опустила ресницы. Подобная мысль у нее возникала, но слишком робкая, чтобы заставлять ее бояться своего куратора. И она не боялась. До сегодняшнего утра.

— Что теперь со мной будет? — едва дыша, спросила она шепотом.

— Курсант Суарес. Как должен поступить опытный агент при разоблачении вражеского шпиона?

— Убить? — едва слышно прошептала девушка.

— Думай, Леа, думай!

Если предлагает подумать, вариант с убийством отметается. Во всяком случае, мгновенной расправы не последует. Если не убить, то… Самым главным достоянием для шпиона является информация. Выведать информацию и…

— Вы хотите использовать меня как двойного агента?

— У тебя есть перспективы, светлая. Побольше уверенности в себе и многого достигнешь.

— Вы, должно быть, смеетесь надо мной. Из меня обычный-то шпион никакой, а вы предлагаете двойным стать.

— А выбора у тебя нет, Суарес. Эта игра проходит в высшей лиге, и ты здесь — лишь разменная монета. Думаешь иначе?

— Я не знаю, что думать, — честно призналась она.

— Джулия Робски. Тебе известно это имя, не так ли? — спросил куратор, доставая из корзинки папку. Ту самую, которую он получил вчера. Суарес поежилась. Очевидно, что врать в такой ситуации бесполезно. Кивнула. — Так вот, Джулия Робски, Дэвид Александер, Рокси Монтегрю и еще семь человек — участвовали в проекте «Восход».

— Мой ответ неизменен — я не понимаю, господин… Этан. Я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь. Да, эти имена есть где-то в моем подсознании, но кто они, что это за проект — я не знаю. Кристина обещала рассказать после того, как я выполню миссию со светлыми девушками и это все!

— Кристина, — задумался мужчина, передавая папку светлой. — Это мы выясним. Ознакомься с содержимым.

Светлая дрожащими пальцами раскрыла папку. Отчего-то ей казалось, что за черным пластиком скрыта тайна куда более страшная, чем все, что она знала до этого. За ним скрыто что-то, что перевернет всю ее жизнь, все ее сознание, все ее существо.

И не ошиблась. Папка содержала чуть больше дюжины листков, каждый из которых рвал на куски ее сердце. Последней каплей стали фотографии… На ресницах Леа задрожали слезы. Она не верила, не хотела верить, отказывалась верить! Посмотрела на куратора со всей злобой, на какую была способна.

— Понимаешь, чем дольше я искал убийц, тем больше понимал, что это крайне опытный, идеально обученный боец, который не оставляет следов, на которого никогда не подумаешь, которого практически невозможно найти. Практически. Все шпионы имеют неповторимую манеру действовать. Но эта неповторимость порой становится их

уязвимостью. На этом и попалась Джулия, когда убивала другого моего ученика.

Суарес снова посмотрела на фотографию в папке. Крупная слеза скатилась беззвучно и, ударившись тяжелым молотом, оставила уродливую кляксу прямо на ее

изображении.

— Джулия Робски — это я, — дрожащим и охрипшим голосом произнесла Суарес.

— Осталось выяснить, кто такая Леа Суарес. И как далеко она готова зайти для выполнения очередной миссии. Какой на самом деле является ее миссия.

— Я… я не верю, — одними губами прошептала она, раз за разом перелистывая страницы, но не находя в них ничего утешительного. — Не верю! Вы врете, это все какой-то обман!!!

Она перешла на крик, отшвырнула от себя папку и вскочила, запустив дрожащие пальцы в волосы. Куратор оказался рядом и прижал девушку к себе, не позволяя утонуть в нахлынувшем осознании чего-то ужасного. Она — убийца. На ее руках, вот на этих светлых руках кровь людей, которых она даже не помнит, которых она, казалось, никогда не видела, имена которых ей совершенно ни о чем не говорят. А ведь это — люди! Они тоже жили, дышали, ходили под солнцем, думали, любили, наконец! И она прервала их жизни!

— Не-ет! — завизжала она, что было мочи, ударяя со всей силы кулаками в грудь темного мага. Он крепче стиснул ее в объятиях, не позволяя вырваться и причинить себе вред. Не позволяя на эмоциях натворить глупостей. — Нет. Нет, нет! Я не хочу в это верить. Я не убийца! Я — не убийца!!!

— Нет. Леа Суарес — не убийца, — могли ли эти слова нести успокоение?

— Леа Суарес, — она подняла на него красные, полные слез глаза и спросила: — а кто я тогда?

Кто я? И что со мной сделали? Я не понимаю… Я ничего не понимаю.

— Мы это выясним. Обязательно.

Темный маг трепетно прижимал к себе свою маленькую девочку, чье подсознание хранило тайны, которые не под силу вынести и опытному агенту. Одно дело, когда из благородных побуждений ты творишь темные дела.

Эти побуждения ведут тебя сквозь мрак и, если потерять их из вида, остается лишь тьма… Но другое дело, когда ты — лишь пешка на чужой шахматной доске. Есть ли у тебя право вскинуть голову и попробовать вести свою собственную игру? Леа Суарес ответить на этот вопрос не могла. Но за нее этот ответ был готов дать Этан Блэквел. Куратор шпионского факультета, темный маг, мужчина, которому она была готова доверить свою новую, изменившуюся реальность…

— Помоги мне…