ГЛАВА 7. Отец

Я всё утро уговаривала Игоря не ездить со мной в больницу. Стоит достать пассажирское сиденье из Тоси, и я в своём кресле на воздушной подушке доберусь куда угодно и без посторонней помощи. К тому же это казалось слишком интимным, меня будет осматривать врач, и мне бы не хотелось, чтобы Игорь при этом присутствовал. Да, это будет всего лишь сканирование тканей повреждённой ноги, смена повязок, примерка и обучение пользования экзо-скелетом. Я себе живо представила, какие многозначительные взгляды врач будет кидать на третьего, его излюбленный вопрос о регулярности моей интимной жизни, и с удвоенной энергией стала отнекиваться от сомнительной участи быть сопровождаемой третьим к врачу. Потому я старательно уверяла Игоря, что ничего со мной не случится, креслу на воздушной подушке не страшны никакие пороги и лестницы. Да и где он их видел в Светлом Будущем?! Везде в зданиях лифты и транспортёры, а автомобили плавно опускаются до уровня пола. И я с жаром уверяла его, что доставить товар в магазин, оформить приход, напечатать и расклеить описание товаров и разложить его на витринах гораздо важнее, чем сопровождать меня к врачу, что абсолютно лишнее. Всем своим видом выражая недовольство, в конце концов третий всё же согласился. Уже сидя в Тосе, я печально подумала, что какая-то неправильная из меня первая. Кто другой был бы рад свалить побольше забот на чужие плечи и уж точно не стал бы отказываться от почётного сопровождения. Больница привычно встретила нежно-розовыми в зелёный цветочек стенами, деликатными роботами и улыбчивым персоналом. Сканирование выявило, что восстановление ноги идёт вполне успешно, и мне предложили сразу сменить кресло на экзо-скелет. В тот момент, когда мне объясняли, как правильно закрепить аппарат поверх одежды, дверь распахнулась, явив крепкого лысеющего мужчину в дорогом костюме и с пунцовым лицом. Не поняла, что здесь делает мой отец? – Почему мне не доложили?! Какой прогноз? Кто лечащий врач? Какие нужны лекарства? – с порога оглушил он всех присутствующих грозным утробным рыком. И уже совершенно другим голосом, полным тревоги и участия, обратился ко мне: – Юленька, как ты? Сильно болит? Я совершенно опешила. Пока я пыталась подобрать слова, отец развил бурную деятельность. В результате мне заменили модель экзоскелета со стандартной на продвинутую, и помимо прочих улучшений, он теперь сам нужным образом фиксировался на ноге и спине, стоило лишь запустить программу. Мне выписали новую мазь, назначили дополнительное сканирование, приписали личного тренера на время восстановления. После такого я не смогла отказать отцу, когда он предложил вместе пообедать. Персонал больницы, включая роботов, вздохнул свободнее, когда мы с отцом, наконец, проследовали к выходу. Он то и дело с тревогой на меня поглядывал, пытался придержать за локоток на поворотах, зачем-то держал дверь лифта, открыл передо мной дверь своей машины, проследил, как я устроилась, и только после этого занял место водителя. Тосю я потом вызову на автопилоте, с браслета. Мы ехали на отцовском ИТС, просторной продвинутой модели с эргономичными креслами и особо плавным режимом движения, так, что казалось, будто мы стоим на месте. Всю дорогу я смотрела в окно, на мелькавшие за окном строения. Отец выглядел смущённым и растерянным, он явно не знал, о чём говорить, я тоже не спешила завязывать разговор. Судя по розовому индикатору на его браслете, отец и вправду волновался. За меня? Почему? Прошло столько лет, как мы с ним в последний раз нормально разговаривали. Я вдруг поняла, что устала на него злиться. Да, он сволочь, но его уже не переделать, а другого отца у меня нет. У меня кроме него да Игоря вообще никого нет. На глаза внезапно навернулись слёзы жалости к самой себе, и я всхлипнула, не удержавшись. – Юленька, что такое, болит? Ох, сейчас, потерпи, летим обратно в больницу… – Нет, не нужно, всё в порядке, – остановила я мужчину, а на его недоверчивый взгляд зачем-то пояснила, – Просто мы с тобой так давно не общались, что я забыла, как это. Папа… От непривычного слова, соскользнувшего с губ, я смутилась, а отец вовсе преобразился. Он весь словно засветился изнутри, робко улыбнулся. Я откинулась на спинку сиденья и улыбнулась ему в ответ. Взаимопонимание не продлилось и мига, в салоне вновь повисло неловкое молчание, и отец первый повернулся к приборной панели, я же вновь выглянула в окно. Я не удивилась, когда ИТС плавно приземлилось на парковку одного из элитных центров. На миг кольнула неуверенность. Повседневный наряд, да ещё с сомнительным "аксессуаром" в виде экзоскелета, не располагал к посещению подобных мест. Но отец вёл себя так, словно всё в порядке, и я решила не забивать себе голову. В конце концов, это он пригласил, вот ему пусть и будет стыдно за мой вид. Парковка была пуста, ни людей, ни роботов, ни других ИТС. Это что же, во всём здании нет ни одного посетителя? Мы подошли к информационной стойке, отец, не глядя, ткнул в название дорогого ресторана, выбрал пометку "конфиденциально", и тут же перед нами приглашающе распахнулись двери лифта. Несколько мгновений совершенно незаметного спуска, и на этаже ресторана нас приветствовал робот. Я вертела головой и едва не разевала рот, разглядывая обстановку. Настоящие деревянные панели на стенах! Натуральный мраморный пол! Изящные кручёные светильники, живые цветы в вазах… Я пропустила момент, когда робот остановился перед неприметной дверью, которая при нашем приближении бесшумно отъехала в сторону. Внутри оказалась уютная комнатка с деревянным столом и мягкими креслами в центре и окном во всю стену. Я шагнула к окну. Действительно, вид на настоящее Светлое Будущее, не голограмма. Груды стекла, бетона и пластика, снующие туда-сюда ИТС, мелькающие прямо в воздухе рекламные слоганы. Странная, неестественная, но тем не менее завораживающая и такая привычная картина. Подавив вздох, повернулась к застывшему у стола отцу и села в одно из кресел. Он тут же сел напротив, выудил откуда-то вирт-окно с меню и предложил выбирать. Я покачала головой и ответила, чтобы он заказал на свой вкус, а сама провела ладонью по поверхности стола. Тёплая и шершавая. – Юля, я, право, не знаю, что сказать и что сделать, чтобы ты меня простила. Понимаю, что очень виноват перед тобой, и что это, скорей всего, невозможно, но всё же… Я даю слово, что буду с тобой откровенным и отвечу на любые твои вопросы. Только, прошу, не надо снова меня вычёркивать из своей жизни, – проговорил сидящий напротив мужчина. Я смотрела на него так, словно вижу впервые в жизни, и понимала, что этот человек очень устал. Под глазами, несмотря на усилия косметологов, залегли тени, во взгляде была какая-то обречённость, вся его поза выражала непонятную мне покорность судьбе. Я знала своего отца не таким. Да и знала ли? – Скажи… Я… я бы хотела узнать про маму. Как… как она умерла? Мне не рассказывали подробности, – неожиданно для себя самой попросила я. И тут же пожалела. Не стоило ворошить прошлое, маму этим не вернуть, только разбережу старые раны да окончательно испорчу отношения с отцом. К моему удивлению, он не стал отказываться. Провёл рукой по лицу, словно что-то стирая, уставился на стену позади меня. – Я очень любил Леночку, – тихо начал он спустя несколько минут, когда я уже перестала ждать ответа. – Она была для меня всем. Моим светом, моей радостью, моей жизнью. Я старался, как мог, чтобы она улыбалась, чтобы жизнь вдали от дома не была ей в тягость. Дарил цветы, покупал, когда только появлялась возможность, безделушки из её родной системы, а после она как-то обмолвилась, что многим её подругам не хватает частички родины. И я подарил ей магазин. От чего-то большого и действительно стоящего она отказывалась, всё смеялась, что до целого центра ещё не доросла. Но когда я впервые привёл её в крохотный магазинчик всего с парой витрин, нужно было видеть, как горели её глаза. Она была счастливей всего однажды в жизни. Когда родилась ты, – затуманенным воспоминаниями взором отец посмотрел на меня, и мне почудилась в его взгляде нежность. – Это было счастливое время. Леночка не отходила от тебя ни на шаг, я скупал детские товары и игрушки в поистине космических количествах, – хохотнул мой родитель. – Мы вместе водили тебя в развивающий центр, а когда ты впервые сказала "мама", Лена плакала от счастья, а я стоял, как последний дурак, и не знал, то ли утешать её, то ли расплакаться вместе с ней. Отец вздохнул, подошёл к окну и повернулся ко мне спиной. На столешнице уже давно мигал индикатор, сообщавший, что заказ готов, однако никто из нас двоих не спешил его получить. – Потом мы узнали, что тебе нельзя больше ходить на курсы. Просто в один прекрасный день пришло извещение, что мы нарушаем правила и ты превышаешь свой доступ, и директор учебного центра, отводя взгляд, подтвердил, что и ему пришёл выговор. Ты не была первой по праву рождения, и многие двери перед тобой оказались закрыты. Я долго не говорил ничего Леночке, но та как-то сама поняла, что меня что-то тревожит, и слово за слово всё пришлось ей рассказать. В тот вечер она долго над тобой плакала… Я обзвонил все службы, заставил работать сверхурочно своих юристов, поднял на уши всех знакомых. Вердикт был один. Я не смогу передать тебе ничего из того, что имею сам, как не смог оформить магазинчик на Лену. Ты не сможешь окончить высшее учебное заведение, только колледж с углубленным изучением предметов. Ты не сможешь… Да что я тебе рассказываю, ты и так знаешь перечень всех ограничений для второго класса, – вздохнул отец и повернулся ко мне. – Да, но я никогда от этого не страдала, – ответила ему, и натолкнулась на полный застарелой боли взгляд. – Леночка очень переживала, что не приведи Союз что-нибудь случится, ты не получить должной помощи. Ты ведь знаешь, что некоторые болезни, что с успехом лечатся без каких-либо осложнений, для вторых объявлены трудноизлечимыми, а третьим и вовсе их описывают как летальные? Что если человек живёт, по мнению Союза, слишком хорошо, ему искусственно устраивают проблемы, чтобы не было сил и времени задумываться о несовершенстве существующей системы? – Нет, этого я не знала, – поражённо ответила я, нервно потирая переносицу. Повода не верить отцу у меня не было, но звучало это слишком уж дико. – А при чём тут мама? – Мама? Она, в общем, ни при чём. Только вот Союзу не понравилось, что один из первых, которые, по задумке, должны безоговорочно поддерживать существующий уклад, вдруг поставил интересы семьи на первое место. И у меня начались бесконечные проверки бизнеса, все лучшие контракты уходили к конкурентам. Стиснув зубы, я смотрел на обозлённых на весь первый класс аудиторов, и надеялся, что ты никогда не станешь такой. Бедняг специально отбирают среди тех, кто родился в неравном браке, но оказался не единственным ребёнком, и поэтому чувствует себя несправедливо обделённым. Но я отвлёкся. Среди знакомых нашлись те, кто сами оказались в похожей ситуации, и мне рекомендовали закрытую школу на окраине Союза. Достаточно далеко, чтобы следить было неудобно, и достаточно маленькая, чтобы это становилось ещё и невыгодно. Хорошие преподаватели, обширная программа. Лена, конечно, сперва не хотела тебя туда отправлять, но неприятности сыпались на нас одна за другой, и это оказалось лучшим выходом. – А почему ты запретил ей ко мне приезжать, и сам никак не поддерживал связь? – сглотнув ставший в горле ком, глухо спросила у отца. – Лена болела, – так, словно каждое слово давалось с трудом, выдавил из себя отец. – У неё после межпланетных перелётов случались приступы, и она по несколько дней не могла встать с кровати. – То есть… Она… – я задохнулась, поняв, что мои капризы могли стать причиной болезни и даже смерти близкого мне человека. Я не знала о её болезни. – Нет, она умерла не поэтому. Авария. Её ИТС потерял управление и на взлёте сорвался с крыши одного из центров. Смерть была мгновенной, – тихо закончил отец и потёр глаз, делая вид, что попала соринка, а потом и вовсе отвернулся к окну. Сжав кулаки и прикусив губу, я пыталась справиться с собственными чувствами. – Спасибо, что рассказал, – наконец, смогла выдавить из себя. – Прости меня, – неожиданно произнёс отец. – Вероятно, ты считала всё это время, что тебя бросили. Я просто не хотел, чтобы Союз, выяснив, как ты мне дорога, попытался использовать тебя в своих целях. Но, когда мог, я приглядывал за тобой. – Моё назначение в космопорт… – начала я, но отец перебил: – Целиком и полностью твоя заслуга. Я лишь заплатил председателю аттестационной комиссии, чтобы из перечня возможных вакансий для тебя убрали танцовщицу и модель. Уж прости, но я знаю изнутри этот механизм, и мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказалась впутана в торговлю телами, – поджав губы, угрюмо посмотрел на меня отец. – Я бы всё равно это не выбрала. Мне хочется изучать языки, путешествовать и посмотреть Вселенную, а не видеть себя в голограмме дешёвой рекламы, – улыбнулась я, и стоящий у окна мужчина вернул мне улыбку. – Наша беседа вышла не очень весёлой, но я рад, что мы об этом поговорили. Пиши и звони мне в любое время дня и ночи, я приеду и сделаю всё, что в моих силах. – Спасибо, – кивнула я, всё ещё немного растерянная от свалившейся на меня информации. Но главное – отец любил мою маму, и меня не бросили, меня спрятали. А то, что отец объявился только сейчас… Я подумаю об этом позже. В животе забурчало. – Может, всё же поедим? – немного робко предложила я. Было чувство, будто в меня сейчас не влезет ни кусочка, но, с другой стороны, от чашки кофе я бы сейчас не отказалась. Отец кивнул и нажал на радостно мигнувшую кнопку получения заказа, почти сразу центр стола раздвинулся, и откуда-то снизу поднялась панель с тарелками. Почуяв тут же заполнивший комнату аромат, я поняла, что зря волновалась, мой организм просто требовал заесть свалившийся на него стресс. Блюда таяли во рту, и какое-то время тишину нарушало лишь позвякивание столовых приборов. – Прости, мне нужно ехать, у меня назначено совещание, – чуть виновато произнёс отец, в третий раз не глядя отменяя вызов браслета. – Ничего, это же не последняя наша встреча, – мягко ответила я, и сидящий напротив меня мужчина просиял. Не могу сказать, что я поняла и приняла всё из его рассказа, но я не чувствовала больше к нему ненависти или отвращения, и мне хотелось получить ответы на оставшиеся у меня вопросы. Похоже, отец это понимал. Увидев одиноко стоящий на парковке отцовский ИТС, я передёрнула плечами. В этот момент тренькнул браслет, оповещая о полученном сообщении. – Всё в порядке? – поинтересовался отец, придерживая для меня дверь. – Да, просто я обещала написать Игорю и забыла, – машинально ответила я, отправляя сообщение, что со мной всё в порядке и приезжать за мной не нужно. – Игорь? Он симпатичный? – подмигнул отец, запуская программу полёта. Я собиралась возмутился, внутри поднялась волна злости и раздражения… И тут же схлынула, оставляя только смущение. – Он просто мой третий, – отмахнулась я, краснея от того, что мой голос не выражал ни капли негодования. – Он хоть умный? Не обижает тебя? – сурово сдвинув брови, уточнил отец. – Папа! – в этот раз мой голос звенел от возмущения, и отец поднял ладони в примирительном жесте. – Тебя куда подвести, домой? – поинтересовался он. – Нет, я хотела сначала в магазин заехать, проверить, – отозвалась я. Отец кивнул и выбрал точки маршрута. – Я могу спросить? – проговорила я через какое-то время, машинально оглаживая выступ на дверце, за который удобно держаться. – Да, конечно, – чуть удивлённо отозвался отец, до того просматривавший какие-то файлы в вирт-окне, но он сразу свернул все сообщения и повернулся ко мне, выражая готовность выслушать и ответить. Мне стало неудобно от вопроса, который я собиралась задать. – Ты сказал, мама погибла в аварии. А ты подарил мне ИТС… Отец задумчиво почесал лысеющую макушку, потом развёл руками. – Ты со временем всё равно бы приобрела себе ИТС, так все молодые люди поступают. Поэтому я решил подстраховаться и выбрал самый безопасный вариант. Мои механики немного поколдовали над твоей машинкой, и теперь у неё улучшенная стабилизация, возможность перейти на ручное управление на случай сбоя в системе, дополнительный каркас жёсткости, несколько уровней аварийной сигнализации и, в случае внезапной потери высоты, в ней включается воздушная подушка. Я сам прыгал на твоей машине с десятого этажа. Выше не разрешили телохранители, и они же настояли, чтобы внизу был бассейн. В общем, испытание ИТС прошла, на ней ни царапинки, и я, как видишь, цел. Если хочешь, прилетай ко мне. Покажу мастерскую, проверим твою машину, да и просто я буду рад тебя видеть, – немного скомкано закончил отец, а я не знала, серьёзно он говорил про испытание Тоси или так пошутил. Не мог же он, в самом деле, сам прыгать в неуправляемой машине с уровня первой парковки! Или мог? Я потрясла головой и поспешно попрощалась, просто не зная, как себя дальше вести. Отец кивнул, напомнил, что он всегда мне рад, и его элитный ИТС плавно взмыл в воздух. Магазин встретил птичьей трелью, блестящими начищенными витринами и хмурым выражением лица Игоря. – Юлия, вы обещали подъехать раньше, – выдал третий и сжал челюсти так, что выступили желваки. – Извини, пришлось задержаться. Зато мне досталась улучшенная модель экзо-скелета. Как ты тут? – как можно непринуждённее улыбнулась я. Взгляд Игоря чуть потеплел. – Всё хорошо. На товар наклеил этикетки, то, что заказывали мы, разложил в витринах, а груз из лишней коробки пока не придумал, куда пристроить, – махнул на аккуратно разложенные на полках товары Игорь, пристально разглядывая трубки экзоскелета, опоясывающие мою ногу и талию. – Чудесно! Ты просто молодец. Ты мне очень помог, спасибо. Если хочешь, можешь ехать, а я подежурю. Обещаю, что буду смирно сидеть за стойкой, а таскать коробки и влипать в неприятности не стану! – чуть шутливо пообещала я и тряхнула головой, от чего слегка растрепавшиеся кудряшки мазнули меня по щекам. Игорь вздохнул. –Да я и отсюда поработать могу. Я взял частный заказ на разработку несложной программы для управления всеми функциями домашней техники с единого пульта. Ели не возражаешь, я посижу в офисе. – Да, конечно, как хочешь, – пожала я плечами и направилась к стойке. – Если буду нужен, я рядом, – словно между прочим, произнёс Игорь и скрылся во второй комнате, а я не смогла сдержать улыбки. Машинально поправив волосы, я вспомнила, что Дельфинара спрашивала о бигуди. Если ей всё ещё они нужны, у нас как раз есть одна партия на продажу. Я быстро нашла контакты покупательницы и нажала вызов. – Слушаю, – мелодично ответила молодая женщина. Судя по всему, она плавала в бассейне, и мой вызов её отвлёк. – Дельфинара, вас беспокоят из магазина инопланетных товаров по поводу вашего заказа. Вам удобно сейчас говорить? – Да, удобно. Какого заказа? – озадаченно наклонила голову Дельфинара. – У нас пополнение в магазине, есть партия бигуди, и мы решили уведомить вас об этом первой. Конец моей фразы потонул в визге и радостном: «Уже еду!» клиентки. Изображение пропало, я поморщилась и потёрла переносицу. Ну и зачем нужно было так кричать? Через десять минут привычной трелью датчик на двери известил о посетителе. – Дорогая моя, я их так ждала, ты себе не представляешь! – от порога вместо приветствия выдала Дельфинара и, сияя радостной улыбкой, подплыла ко мне. И как она успела подъехать так быстро? Сегодня на ней был голубой костюм необычного кроя, казалось, женщина парит в пене облаков, и я невольно ей залюбовалась. Интересно, где она купила это чудо? Краем глаза я заметила Игоря, выглянувшего в торговый зал. Третий застыл и во все глаза уставился на Дельфинару, а затем, вспомнив, наконец, как дышать, выдохнул и скрылся во второй комнате. И как это понимать? Внутри заворочался червячок недовольства. Этот третий ведёт себя просто неприлично! Так пялиться на клиентов! Сдерживая раздражение, я вышла навстречу весело щебечущей женщине. Дельфинара охала, ахала, размахивала руками, трясла пышно уложенными волосами, а мне всё больше хотелось поморщиться. Какая же она шумная! Наконец, Дельфинара рассмотрела бигуди, вдоволь над ними попричитала, выбрала те, что пришлись ей по вкусу, и мы прошли к стойке оформлять заказ. Как раз в это время из второй комнаты появился Игорь. Не отрывая безумного взгляда от нашей клиентки, третий чуть ли не на цыпочках подошёл к ней и робко, с придыханием, едва не заикаясь, попросил автограф. Что? Я непонимающе переводила взгляд с Игоря на Дельфинару и обратно. Было ощущение, что я не знаю чего-то очевидного, и оттого я чувствовала себя не в своей тарелке. – Да, конечно, дорогой мой. О, у тебя есть мой альбом! Это так мило! Для кого подписать? – приветливо улыбаясь, щебетала Дельфинара. – Вы планируете концерт в Светлом Будущем? – шалея от собственной смелости, спросил Игорь. – Нет, что вы, мне… не положено, – поджав губы, нехотя ответила Дельфинара и ушла, подхватив покупки. Когда за ней закрылась дверь, я позвала Игоря и потребовала объяснений. – Ты что, это же та самая Дельфина! Певица, которая больше двух месяцев продержалась в топе! Да на её концерты билеты за год раскупали! – выдохнул Игорь, глядя на меня так, словно пытался понять, с какой дремучей планеты я прибыла. Я опустилась на стул и потёрла переносицу. Вот же ж… Конечно, я про неё слышала, и даже слушала, более того – заслушивалась её песнями. А вот так, без грима и сценического костюма, не признала. Неудобно-то как! – Жаль, что она больше не выступает, – вздохнул Игорь. – Ей её первый запретил, – машинально ответила, но, натолкнувшись на полный непонимания взгляд, пояснила. – Когда она прибыла в Союз из системы Серого Тумана, её приписали к первому, раскрученному продюсеру, и он очень быстро сделал из Дельфины, то есть, Дельфинары, звезду. Но потом он переуступил свои права на неё другому первому, мультимиллионеру, известному своей страстью к искусству. Насколько я знаю, он коллекционирует талантливых третьих, и, так как считает, что слава идёт им во вред, а попросту не даёт ему самому наслаждаться их талантами в любое время, то он держит их при себе и не выпускает к общественности. Как-то так, – пожала я плечами и занялась текущей работой. Игорь, взъерошив волосы, скрылся во второй комнатке, пробормотав под нос что-то неразборчивое. Вечером я на скорую руку сообразила запеканку, в которой Игорь, против обыкновения, вяло ковырял вилкой. У меня самой не было настроения, никак не шёл из головы разговор с отцом. Я вздохнула и покосилась на третьего. Вот о чём он, интересно, думает? Сперва днём набросился на меня с упрёками, потом весь светился, когда получил автограф Дельфинары, дрожащими руками унёс и припрятал куда-то «сокровище». Может, переживает, что недостаточно хорошее впечатление на неё произвёл? Хотя она сама ведёт себя совершенно по-простому, не думаю, что из-за пары фраз стоит переживать. Внутри странным клубком переплелись смешанные чувства. С одной стороны, мне была симпатична улыбчивая молодая женщина с кудряшками и мелодичным голосом, с другой – почему-то совершено не хотелось, чтобы она снова приходила в магазин. Я вздохнула. Надо бы Марине отчёт подготовить и заполнить заявку на обучение вождению на транспортном средстве следующей категории, но руки не хотели отпускать тёплые бока чашки, и я продолжала сидеть, уставившись на медленный танец чаинок в стакане. – Юлия, – в полголоса окликнул меня Игорь. – М? – отозвалась я и снова вздохнула, невольно ожидая какую-нибудь пакость. День сегодня такой, наверное. – Юлия, я не знал, как об этом сказать, но… – Игорь замялся, а я подняла на него взгляд, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в пятки. Сейчас он скажет, что не желает больше быть моим третьим, и собирается написать заявление о смене покровителя. Или уже написал, как положено, десять дней назад, и завтра утром я проснусь в пустой квартире. А иначе как объяснить, что он ведёт себя так отстранённо? Ледяные пальцы пробрались в душу. Вероятно, увидев что-то на моём застывшем лице, Игорь набрал побольше воздуха и быстро закончил: – Робот, который на тебя… На вас напал, он не был неисправен. Я выдохнула и отодвинула кружку, надеясь, что третий не заметил, как сильно я её до того сжимала. Медленно, словно сквозь вязкий тягучий кисель, до меня доходил смысл сказанного. Игорь не уходит. Он остаётся, и, похоже, и не планировал менять первого. Действительно, в таком случае мне бы сразу пришло уведомление. Всего-то напавший на меня робот… – Что значит – он не был неисправен?! – я подскочила со своего места, опрокинув стул. От грохота Игорь поморщился, недовольно покосился на упавший предмет мебели, явно сдерживаясь, чтобы сейчас же не кинуться его поднимать, и терпеливо пояснил: – Робот действовал согласно заложенной в него программы, никаких сбоев не было. Его специально направили на тебя. – И… что он должен был сделать? – тихо, почти шёпотом уточнила, попыталась сесть, в последний момент вспомнила, что стул лежит на полу, и осталась стоять, опираясь на столешницу. – Я не знаю. Я не успел разобрать алгоритм до конца, в тот момент важнее было отменить, повредить программу, чем детально в неё вникать. Могу сказать только, что робот действовал по чьей-то указке. А после отмены сработал защитный механизм, все данные безвозвратно стёрлись, – чуть виновато развёл руками Игорь. Поднял упавший стул, усадил меня и принялся убирать посуду, бросая на меня непонятные взгляды. Я сидела, смотрела на уже так привычно суетящегося вокруг третьего, и в голове не было ни единой мысли. Только неясное тревожное чувство скреблось внутри, словно ожидание надвигающегося урагана. – Почему ты только сейчас сказал? – тихо спросила я. – Не хотел тебя пугать раньше времени. Я перекопал кучу мануалов и инструкций по этой модели роботов, пересмотрел коды доступа. Если я раньше и сомневался, то сейчас абсолютно уверен в своих выводах. Простой сбой бы не дал такой реакции. Я сглотнула, перевела взгляд на лежащие на столе руки. Пальцы мелко дрожали. – Юлия, всё в порядке? Тебя что-то тревожит? – Игорь присел передо мной на корточки и заглянул в лицо. Да! Тревожит! Меня хотели убить! Но вместо того, чтобы закричать, бросить в лицо издёвку его непонятливости, я зачем-то рассказала Игорю про свою встречу с отцом. Под конец слёзы градом катились по моим щекам, слова превратились в несвязное бормотание, я то и дело всхлипывала и закрывала рот рукой. Игорь гладил меня по плечу, по спине, утешал, а потом поднялся, притянул к себе, и я, чувствуя себя невероятно растерянной, вцепилась ему в рубашку, уже не пытаясь сдерживать чувства. Игорь ничего не говорил, просто был рядом, позволяя мне выплакать все накопившиеся эмоции. Мы так и стояли посреди кухни, пока я не пришла в себя настолько, чтобы почувствовать себя неловко. Союз, как же неудобно вышло. Я изливала душу, а после оказалась в крепких объятиях и рыдала на плече постороннего, в общем-то, парня, который не обязан работать жилеткой и уж точно не должен был стать свидетелем моей истерики. – Игорь, я… – я в последний раз всхлипнула и отстранилась. Игорь тут же отступил назад, отпуская, и я подавила желание шагнуть следом за ним. – Всё хорошо, Юля, не волнуйся. Я рядом, и мы с тобой обязательно во всём разберёмся. Я помогу тебе всем, что в моих силах, – с жаром произнёс третий. Я удивлённо посмотрела ему в лицо и наткнулась на упрямый, решительный взгляд. – Я рядом, – очень тихо повторил Игорь и решительно препроводил меня к моей комнате, строго наказал ложиться спать и ни о чём не волноваться. Последовав его совету, я быстро умылась, шарахнувшись от заплаканной рожицы в зеркале, и через пять минут, приведя себя в относительный порядок, уже свернулась калачиком под одеялом. Почему-то вспомнилось, как я застукала Игоря в собственной ванной. Больше злиться на него не получалось, напротив, к щекам прилил жар какого-то приятного смущения. А у Игоря красивая фигура. Фыркнув, я перевернулась на другой бок. А ведь именно после этого случая третий стал очень официально ко мне обращаться. Но, кажется, после сегодняшних слёз он перестал дёргаться и снова говорил со мной на равных. Засыпала я с улыбкой.