Глава 4. Светлые чары и прочие стихийные бедствия

Насколько неприлично пялиться на почти голого мужчину, но испытывать при этом не священный ужас, как полагается застигнутой врасплох девственнице, а искреннее любопытство? Обнаженных представителей противоположного пола по объективным причинам мне видеть не доводилось. В смысле, если они были живы, дышали и не являлись усмиренными умертвиями, которых нам демонстрировали на занятиях, предусмотрительно спрятав под простынкой срамные места.

Торстен-старший тоже был относительно прикрыт: длинное полотенце полностью окутывало ноги, но едва-едва держалось на бедрах, словно желало шаловливо соскользнуть по коленям к ступням. Он выглядел рельефным, мускулистым, крепким и, несмотря на жалкий покров, таким голым, что мой цветастый халат бледнел перед этой его «относительностью».

Резким движением Ристад схватился за подол висящего на плечиках персикового платья в мелкий цветочек и прикрылся им, как занавеской, оставив на виду лишь плечи и выразительные ключицы.

– Не планируете кричать? – тихо спросил он.

– Нет, – честно призналась я. – А надо?

Очевидно, что у старшего брата Шейна и в мыслях не было прятаться в наших покоях, чтобы со словами «Та-дам!» сбросить полотенчико и довести будущих родственниц до нервного срыва. Наверняка он по давней привычке попытался переместиться теневым коридором из собственной ванной куда-то, куда ему в полотенчике срочно понадобилось, и случился конфузец…

Но – бог мой! – неужели Ристад действительно рассчитывал, что выйдет отсюда через стену, избежав неловкого разговора? Я не настолько милосердна!

– Это платье будет вам маловато, – вежливо заметила, кивнув на тряпку в цветочек.

– Знаю, – отозвался он, с философским спокойствием смиряясь с унизительной ситуацией.

– В таком случае вы просто перепутали гардеробные?

– Я не путал.

– То есть вы умышленно забрались к нам в покои, чтобы своровать платье, хотя догадывались, что нарядец не сядет? – изогнула я брови.

– Вы снова торопитесь с выводами.

– Но вы же ничего не объясняете.

– А вы позволяете?!

Я втянула губы и согласно кивнула, всем видом давая понять, что буду нема как рыба. Между тем Ристад тоже передумал объясняться. Некоторое время он молчал, прикрываясь платьем, а потом резковато и требовательно вопросил:

– Вы можете выйти?

На мой взгляд, он был не в том положении, чтобы что-то требовать, но теперь я еще долго буду пытаться вытравить образ полуголого мужика из подсознания, поэтому с улыбкой согласилась:

– Конечно, раз уж мы выяснили, что женские наряды вас не интересуют, то удачного путешествия, господин Торстен. Надеюсь, вы успешно доберетесь до своих покоев, миновав парадное крыльцо…

– Госпожа Эркли… – кашлянул он.

– Ухожу.

– Постойте!

Нет уж, решил вернуться восвояси, так возвращайся. Нечего меня зазывать обратно в гардеробную!

– Могу я попросить вас об одолжении? – вымолвил он. – Пусть это недоразумение останется между нами.

– Даже не сомневайтесь, господин Торстен, – с таинственной улыбкой я отступила и аккуратно прикрыла дверь. Надеюсь, он понервничает, думая, что не успеет извилистыми теневыми коридорами добраться до своей башни, а все родные уже узнают о неловкости.

Выждав с минуту, я вновь заглянула в гардеробную. Комнатенка была пуста, и путь к вешалкам оказался свободен. Ни секунды не колеблясь, я сняла с перекладины вешалку с тем самым платьем, каким, как простынкой, прикрывался Ристад. Увидеть лицо темного властелина в тот момент, когда он припомнит наряд и обстоятельства с ним связанные, будет абсолютно бесценно!

Предвкушая замечательный демарш, я вышла из гардеробной, скинула халат и только стянула платье с плечиков, как дверь ванной отворилась… В проеме замер Ристад с тем самым неописуемым выражением на физиономии, которое я планировала хорошенько запомнить.

Пауза была долгой, затягивающей и очень глубокой. Теперь мы были одеты почти одинаково. В смысле, ткань прятала только самое важное, но у меня открытого тела оставалось больше. Наверное, поэтому он рассматривал меня куда пристальнее, чем я его прелести – в гардеробной. Взгляд был такой странный: блуждающий. И почему-то блуждал он гораздо ниже подбородка, никак не поднимаясь к лицу. Возможно, даже к лучшему – щеки нещадно пылали, как намазанные перцовой пастой.

– Что вы делаете? – неожиданно севшим голосом проговорила я.

– Что? – словно вышел из-под гипноза он.

– Немедленно отвернитесь! – Отмерев, я схватила платье и прижала к груди. Скромное исподнее, пусть непрозрачное и без кружева, прикрывало категорически мало.

– Вы планируете кричать? – вновь спросил он, не делая попыток выполнить требование паникующей дамы.

– Я уже кричу! Не слышите?! – рявкнула я. – Повернитесь наконец к стене передом, а ко мне… в смысле…

– Не продолжайте, я понял. – Он действительно повернулся, демонстрируя замечательную широкую спину, хотя был обязан целиком втиснуться в злосчастную ванную комнату и там же утопиться за плотно закрытой дверью.

– Почему вы все еще здесь? И почему все еще в полотенце?!

– К счастью, оно не потерялось во время перехода, – объяснил господин очевидность.

– Но жаль, что брюки не нашлись!

Одним гибким движением я попыталась влезть в платье и уперлась головой в безнадежно застегнутый ворот. В общем, застряла, как в коконе, и, наверное, теперь напоминала чучело, у которого ураганом сорвало башку. Единственное, что в идиотском положении могло порадовать: удалось прикрыть непотребство.

– Вам помочь? – спросил Ристад.

– Вы издеваетесь?! – охнула я. – Не смейте приближаться! Я способна сама одеться в эту проклятущую тряпку! Магия мне на что дана?!

Козырнуть магией легко, а воспользоваться не очень. Для начала следовало успокоиться и справиться с душевной дисгармонией, а то недолго расстегнуть абсолютно все платья в этом замке. Даже те, что не имели права оказаться расстегнутыми.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять скачущие мысли, и вдруг почувствовала, как чужие руки аккуратно раскрыли маленькую жемчужную пуговку на вороте.

– Так лучше? – спокойно спросил Ристад.

Голова свободно проскочила в вырез, и я уставилась на мужскую обнаженную грудь, находящуюся в непозволительной близости.

– Я просила не подходить.

– Вы выглядели до смешного нелепой, – пояснил он порыв помочь.

– Сказал почти голый мужчина, попавший в женскую спальню, – напомнила я, пытаясь непослушными пальцами справиться с нехитрой, но очень мелкой застежкой. – Исчезните!

– Я бы с радостью, но магия перемещений пребывает в полной неразберихе.

– С магией ясно, но что вам мешает просто отодвинуться?

Ристад отступил, видимо догадываясь, что до донышка исчерпал запас девичьего терпения. Расправив подол платья и сунув ноги в домашние туфли, с решительным видом я скрестила руки на груди.

– Кажется, господин Торстен, вы уже уходите. Через дверь. Немедленно!

– Проверьте коридор, – в свою очередь принялся торговаться этот, с позволения сказать, вожак местного ведьмовского племени в набедренной повязке. – Не то чтобы я стеснялся выходить раздетым из вашей спальни, но вы юная девушка, госпожа Эркли. Не хочу портить вам репутацию.

– Единственное, что вы способны мне испортить в доме темных магов, – это нервную систему, – направляясь к двери, процедила я. – Выходите…

За порогом стоял Нестор в свежей черной рубашке, чисто побритый и пахнущий не Ферди, а хвойным благовонием, исключительно удачно подходящим к брутальной внешности. По всей видимости, он не ожидал поразительного гостеприимства: только кулак занес, чтобы постучаться, а дверь уже открыли, словно только и ждали, когда пожалует некромант.

– Ты с кем разговариваешь? – буркнул он тоном ревнивого мужа. – Не одна, что ли?

– Призрак дядюшки Дормадора считается?

Надеюсь, этот «призрак в одном полотенце» успел спрятаться в ванной комнате. Может, вообще, того… попытался переместиться и попал прямиком на парадное крыльцо? В голове мгновенно появилась упоительная фантазия: на улице смеркается, холод обжигает, а он почти голый стоит на мраморных ступеньках и отмораживает себе напрочь… все.

– Признайся, ты тоже заблудился и случайно перепутал комнаты? – изогнула я брови.

– Хотелось бы, но нет, – буркнул Нестор.

Судя по нарядному виду кавалера, меня пришли отвлекать, развлекать и, по возможности, соблазнять. Чем же, лысый, они тебя подкупили, если ты решил пожертвовать собой во имя спокойствия семьи? Пообещали переписать часть наследства на Ферди или дать высшее соизволение на новое умертвие, пока старое отдыхает от вашей тесной дружбы? Например, создать мертвую невесту для приятеля… из рыжей чародейки.

– Хорошо выглядишь, – оценила я. Может, выглядел он не настолько эффектно, как старший братец, зато явился полностью одетым, что было неоспоримым преимуществом.

– Раз тебе нравится, то пошли.

С серьезной миной он крепко схватил меня за запястье и решительно выдернул из комнаты. От неожиданности я едва не потеряла домашние туфли и инстинктивно ударила похитителя магическим током. Были бы у него на голове волосы, поди встали бы дыбом.

– Рехнулась, весноватая?! – рявкнул некромант, потрясывая рукой. – Да еще правую обожгла! Ведущую.

– Ты сначала скажи, куда меня этой ведущей рукой тащишь, лысый! Может, я сама пойду.

– Ко мне, – объявил он.

– Зачем?!

Что за странный способ отвлекать и развлекать?! Еще бы стукнул девушку по макушке, перекинул через плечо и насильно понес веселиться в клетку к зомби.

– Ты усыпила Фердинанда и бросила на произвол судьбы! – предъявил претензию некромант.

– Вообще-то, оставила отсыпаться под присмотром лучшего друга.

Я даже указала на того самого друга, с недовольным видом взиравшего на меня сверху вниз. Ведь именно он был обязан денно и нощно следить за питомцем – ой! – умертвием, чтобы, пробудившись, монстр не принял кого-нибудь из гостей за подножный корм и не попытался съесть.

– Возьми на себя ответственность! – рявкнул Нестор.

– Мне на нем жениться, что ли?! – огрызнулась я.

Несчастного мизантропа перекосило. С болезненной гримасой он зачем-то потер поясницу, словно мысль о посмертном браке его лучшего друга гвоздем вылетела из головы и пронзила сорванную спину.

– Не хочешь его навестить? – смягчил тон Нестор, видимо, догадываясь, что еще чуть-чуть – и ему дадут от ворот поворот. – Мы могли бы вместе…

– Помолиться, чтобы он никого не слопал?

– Провести время! – ужасно обрадовавшись, он щелкнул пальцами. – Вот оно! Отлично звучит!

Вообще-то, звучало малопривлекательно. Никогда не мечтала проводить свободное время с некромантом на всю голову, да еще в тот момент, когда следовало бдеть за младшей сестрой. Чуть отвернешься, как враги тут же попытаются расстроить свадьбу!

Неожиданно за спиной раздался подозрительный скрип. Мы оба оглянулись. Дверь в покои сама собой тихонечко закрывалась, словно намекая, что от дивного гостя пора избавляться.

– Договорились! Проведем время, – быстро пообещала и добавила: – Ты, я и Ферди после обеда у тебя!

– А почему не сейчас? – насупился он.

– Потому что вас, Торстенов, так много, что мне жизненно необходим перерыв. Встретимся в столовой.

– Я не обедаю.

– А я не сижу на диете! – категорично заявила я. – Мне надо собраться.

И ведь не соврала. Не будешь же вкушать супчик нечесаная и без чулок. Конечно, под юбку никто не заглянет и неприлично голыми ногами не возмутится, но в замке гуляют сквозняки. Замерзну!

– Собирайся, – согласился Нестор. – Я тебя здесь подожду.

– Зачем? – удивилась я совсем уж необъяснимой настойчивости.

– На первый этаж провожу. Слышал, что ты страдаешь топографическим кретинизмом.

Галантность выше всяких похвал! Если после моего отъезда братья не поставят мизантропу прижизненный памятник, то будут большими жлобами.

– Честное слово, даже я способна запомнить дорогу в столовую. Если заплутаю, то пойду на запах еды.

– Ладно, буду ждать там, – проскрипел он.

– Ты же не обедаешь.

– За столом посижу!

В некоторой степени я Нестора даже понимала: он получил задание, почти его выполнил и явно опасался, что в последний момент будущая жертва некромантского обаяния соскочит с крючка, а не падет неподвижным трупом от переизбытка восхищения… Трупом, который потом можно для тренировки воскресить.

Дождавшись, когда некромант пересечет коридор и завернет за угол, я заглянула в комнату. Еще один представитель семейства ведьмаков, заявившийся не по заданию и даже не по собственной воле, терпеливо ждал, подпирая стену, когда сможет покинуть покои.

– Путь свободен, господин Торстен.

Он оттолкнулся от стены и направился к выходу. Я потеснилась в дверях, но Ристад неожиданно помедлил и опустил взгляд куда-то ниже моего подбородка. От сильного крепкого тела мужчины исходил жар. Невольно я качнулась назад, стараясь увеличить расстояние между нами, но уперлась спиной в дверной косяк.

– Госпожа Эркли… – наконец произнес задержавшийся гость.

– Не благодарите, – ответила я.

– Я не об этом. – Он усмехнулся. – У вас пуговицы криво застегнуты.

Невольно я поймала себя на том, что вскинула руки, чтобы исправить мелкую неопрятность, но немедленно их опустила и к собственной досаде почувствовала, как начинаю заливаться румянцем. А еще злиться.

– Не краснейте, – с мягкой интонацией проговорил он, удивительно, как по встрепанной макушке не потрепал, словно ребенка. – Вы одевались в спешке.

– Знаете, господин Торстен, – с трудом разжав зубы, проговорила я. – Все-таки вам стоит меня поблагодарить.

– Благодарю, – немедленно согласился он.

– И извиниться!

– Прошу прощения за вторжение, – с легкостью ответил Ристад на претензию. – Я не планировал выйти из своей ванной комнаты в вашей гардеробной.

– Вообще-то, извиниться за то, что пялились.

– Вы рассматривали меня, я рассмотрел вас… – тихо произнес он, нахально разглядывая мои губы. – По-моему, равноценный обмен.

– Уходите! – ткнула я пальцем в дверь.

– До встречи, госпожа Эркли.

Век бы с тобой, темный властелин, не виделась, но куда денешься из одной лодки?

Только мысль, что светлым магам не пристало бить заклятиями в спину, не позволила мне отправить ему вслед магический пинок. Я следила за тем, как он спокойно удалялся уверенной поступью. Полуобнаженный, босой мужчина, облаченный в одно полотенчико, как в узкую длинную юбку, по всем законам справедливости был обязан выглядеть нелепо, но только не Ристад Торстен. Он не стеснялся своего тела и точно знал, что я наблюдаю. Впрочем, спина у него действительно была красивая.

Прежде чем спуститься в столовую, я не пожалела времени и зачаровала напольное зеркало, чтобы оно запоминало все, что происходило в комнате. Правда, пришлось потратить еще минут пятнадцать на скрупулезную маскировку заклятия. На обед я отправилась с подступающей к горлу тошнотой. После сложного колдовства, как всегда, аппетит пропал напрочь, но появилось непреодолимое желание кого-нибудь упокоить. Например, бедняжку Фердинанда. Что он, в самом деле, мучается?

Обед был в самом разгаре. Велась оживленная беседа: девушки, забыв про горячее, обсуждали последние веяния столичной моды. Инкуб, как заправский денди, не забывая прихлебывать пряное вино из высокого бокала, с интересом вставлял ценные замечания. Нестор не пытался изображать компанейского парня и, крепко сцепив руки на груди, с печатью глубочайшего отвращения на лице следил за разговором. Шейн тихо-мирно зевал в тарелку.

Место во главе стола сиротливо пустовало. Вряд ли Ристад не смог найти приличных брюк, чтобы появиться в столовой. Подозреваю, ему тоже была жизненно необходима передышка от сестричек Эркли, особенно от той, что владела светлыми чарами.

– Опять заблудилась? – перебивая болтушек, спросил Шейнэр, когда я устроилась на обычном месте, то есть как раз напротив инкуба.

– Отвлекали, пока собиралась.

Некромант многозначительно кашлянул, мол, давай не будем о наших планах вслух. Он же не подозревал, что не являлся эксклюзивным братом, единолично нагрянувшим в девичьи покои, пока хозяйка пыталась переодеться из цветастого халата в платье.

– Грога? – указал Хэллрой на почти ополовиненный хрустальный графин. – Сказал бы горячего, но он уже остыл.

– И почти закончился, – добавила я с елейной улыбкой. – Уверена, что к ночи тебя настигнут мигрень и раскаянье.

– Ты всегда такая оптимистка, госпожа строгая дуэнья? – ухмыльнулся он в ответ.

Впрочем, хмельным инкуб не выглядел. Слышала, что таких, как он, не брали ни яды, ни крепкие напитки, ни угрызения совести. Извести их возможно разве что насильственной женитьбой. Да и это неточно.

– После обеда мы с Элли хотим устроить примерку платьев, – повернулась ко мне Кэтти.

– Пойдем лучше к Нестору. Он пригласил меня в гости, – тоном жизнерадостной идиотки сообщила я всем и каждому. Некромант выразительно поперхнулся, будто действительно полагал, что кто-то оставит беззащитную невесту на целый вечер в компании коварной белобрысой ведьмы, ловко заговаривающей язык расслабленному жениху. В столовой повисла изумленная тишина.

Шейнэр уставился на старшего брата и потрясенно охнул:

– Ты даже мне запретил входить в свой кабинет!

– Хотите с нами? – невинно уточнила я.

– А можно? – недоверчиво протянула Элоиза, видимо тоже мечтавшая попасть в запретную комнату.

Затворник одарил меня таким тяжелым взглядом, словно хотел прибить силой мысли.

– Ой, Нестор, да не вредничай, – беспечно отмахнулась я. – Компанией веселее проводить время. Вызовем дух верховной ведьмы.

Что я несу? Какой еще вызов духа?! Сказала, а саму передернуло. Но сочинять приходилось на ходу, а экспромт без шероховатостей удавался не всегда. У меня же под стулом не сидел суфлер, подсказывающий, чем лучше заняться большой компании в гостях у некроманта.

– Хэллрой, ты с нами? – любезно поинтересовалась я.

Бедняга едва не подавился вином и в своей насмешливой манере взял самоотвод:

– Только дети любят комнаты ужасов и эзотерические сеансы. Наслаждайтесь.

– Обязательно, – улыбнулась я. – Скажи, Нестор?

Недовольная мина хозяина будущей вечеринки лучше любых слов говорила, что он тоже предпочел бы, чтобы мы наслаждались послеобеденными развлечениями без него, но самое главное, не у него. Однако семейный долг не позволил уточнить направление, куда нам всем, дружно взявшись за руки, следовало отправиться. Некромант через силу проскрипел согласие, словно это шипящее «ладно», прозвучавшее как «подавись», из него вытаскивали раскаленным клещами сквозь сжатые зубы.

– Черный гримуар дашь, чтобы по нему дух вызвать? – немедленно решила воспользоваться ситуацией Элоиза.

– Нет! – яростно рявкнул хозяин колдовской книги.

Мы поднимались по знакомой сумрачной лестнице. Впереди шумная троица. Кэтти цеплялась за локоть жениха и изредка оглядывалась на меня. Нестор следил за гостями с такой мрачной рожей, словно продумывал план создания большой дружной компании зомби, чтобы Фердинанд больше не бродил по гостевому крылу в гордом одиночестве.

– Что ты на них смотришь, как дядька Дормадор – на будущих умертвий? – не выдержала я.

– Ты зачем их всех позвала? – проворчал некромант, видимо, пребывающий в состоянии некоторого шока от понимания, что придется допустить в личные угодья варваров.

– Ради компании, – хмыкнула я. – Честное слово, лысый, по-моему, тебе пора завести живых друзей. Или у тебя уже был, а остальные слишком шумные и болтливые?

Он что-то пробормотал себе под нос и зачастил по ступенькам. Догонять его я, конечно, не стала. Пускай несется, если спину отпустило. Глядишь, завтра еще и колени начнет ломить.

Когда мы добрались до тяжелой двери с металлическими заклепками, Нестор заставил всех потесниться, пошарил рукой над притолокой и вытащил длинный ключ.

– Проклят, – немедленно обозначал он, что любой, кто попытается проникнуть в запретное убежище без согласия хозяина, обязательно поплатится здоровьем.

Загрохотал замок. Путь был открыт, и мы гуськом, перешагивая через высокий порожек, потянулись в таинственную комнату. Теперь я в полной мере рассмотрела обстановку убежища некроманта. Свечи горели столь же ярко, шкаф с эликсирами и узкий гардероб с закрытыми дверцами стояли на месте, полки с книгами по-прежнему висели на стенах, и единственное окошко все еще было заколочено, но массивного пюпитра с черным гримуаром не нашлось. На его месте торчала одноногая подставка с аквариумом, засыпанным опилками и землей. Внутри, вытягивая шеи, как пугливые пустынные тушканчики, неподвижно сидели четыре облезлые тощие крысы.

И самое главное: единственная причина и основной аттракцион сегодняшнего вечера – Ферди – пропал! На столе в образцовом порядке стояли подозрительная глиняная бутыль, поднос со снедью, по-простецки прикрытый льняной салфеткой, и пара неуместно-помпезных хрустальных бокалов, скорее всего, стащенных из посудной горки в одной из гостиных. Подозреваю, что именно инкуб предложил неловкому некроманту добавить пикник на двоих в развлекательную программу вечера. Я только надеялась, что после спящего в грязных сапогах зомби исцарапанную, местами выжженную ядовитыми эликсирами столешницу хорошенько поскребли щеткой. Хотя, конечно, вряд ли.

– Я думал, она больше… – прервал молчание Шейнэр, не усмотрев в запретной комнате старшего брата ничего особенного.

Ни ритуальные ножи, стоящие в деревянном ведерке, как перья в стаканчике для письменных принадлежностей, ни горы старинных свитков, сложенных на открытых полках, ни даже стеклянный аквариум с грызунами его не впечатлили. Он выглядел глубоко разочарованным ребенком, вдруг узнавшим, что бородатого святого Йори, в ночь смены годов сующего в носки сладости, не существует, и все промахи с подарками лежат на совести родителей.

– А где умертвие? – тихо спросила Кэтти.

– Спит. – Нестор одарил меня очередным раздраженным взглядом. – Стараниями твоей сестры!

– Агнесс у нас очень целеустремленная, – зачем-то поддакнула она, поди хотела подлизаться к будущему шурину. – Если решит кого-нибудь усыпить, так и сделает!

Наверное, я была бы не против сейчас усыпить сестру и мысленно била себя по рукам, запрещая притрагиваться к выразительным мелочам, буквально вопящим, что их непременно следует проверить на темные заклятия. Особенно хотелось потрогать череп, подпирающий на полке шеренгу книжек. Пришлось сосредоточиться на том, что щупать точно не станешь, – на крысах в аквариуме.

– Нестор, смотрю, ты все-таки завел живых друзей, или это корм для Ферди? – Я пригляделась получше к жителям стеклянного куба и поняла, что если они и были живыми, то очень давно. – Ах, нет… Не корм, а сородичи.

– Это мой первый курсовой проект, – буркнул он.

– Ты, оказывается, сентиментальный! – фальшиво восхитилась я. – Столько всего из академии привез: домашних питомцев, друзей…

– Что значит «друзей»? – тихонечко спросила Катис, подойдя поближе к крысиному домику и заглядывая внутрь. – Какие-то страшненькие мышки.

– Потому что они не мышки, а воскрешенные зомби-крысы, – подсказала я. – Не суй к ним руки.

– Укусят?

– Откусят, – уверила я.

– Гадость какая, – сморщилась Кэтти.

Пока мы шептались, остальные пошли в полный разнос, напрочь забыв, с каким трудом вторжение чужаков терпит семейный затворник. Шейнэр схватил ритуальный кинжал и внимательно разглядывал его на свет.

– Разве это не отцовский кинжал? – спросил он у старшего брата. – Я думал, что он потерян.

– Нет, – неопределенно буркнул Нестор, отбирая некромантскую игрушку. – Не хочешь открыть бутылку? Эй, мелкая, поставь на место!

Хотя мы с Кэтти по-прежнему любовались зомби-грызунами, обе синхронно спрятали руки за спину. Во избежание волшебного пинка. Но оказалось, что Элоиза бесцеремонно открыла мутные стеклянные дверцы шкафа и с жадным любопытством крутила в руках одну из бутылочек, опечатанных красным сургучом.

– Ничего не трогай! – разозлился Нестор, отбирая флакон и с превеликой осторожностью ставя его на прежнее место. – Знаю я тебя: только отвернешься, как тут же белладонны не досчитаешься!

– Ты до конца моей жизни будешь припоминать? – оскорбленно фыркнула Элли.

– Да!

– Но не расслабляйся, дорогуша! – воспользовалась я прекрасной возможностью раззадорить надоедливую подружку. – Он и после твоей смерти вполне способен припомнить.

– Знаете, дамочки! – рявкнул бедняга, закрывая дверцы шкафа. – Садитесь за стол. Будем пить рябиновую настойку из бабкиного погреба и…

– И? – изогнула я брови. – Вызовем дух верховной ведьмы, чтобы поблагодарить за угощение?

– Будем наслаждаться вечером! – рыкнул он. – Садись, весноватая, и наслаждайся!

Хозяин согнал всех «дорогих гостей» за стол, откуда мы точно не дотянемся до любопытных некромантских побрякушек и не стащим ни одного флакона белладонны. На подносе под салфеткой обнаружилась нехитрая снедь для перекуса.

Нестор ловким движением вытащил из бутылки пробку. Хотя мы с Кэтти не понимали, что особенного в обычной настойке, пусть и вытащенной из личного винного погреба верховной ведьмы, все равно послушно потянули носом воздух возле бутылочного горлышка. Судя по запаху скисших ягод, рябиновая «амброзия» приказала долго жить еще до того, как верховная ведьма написала завещание и отказалась спать вечным сном по соседству с тетушкой деканом.

Только нас всех хотели угостить подозрительной настойкой, как обнаружилось, что два хрустальных бокала на пятерых совсем не делились, как ни извернись.

– Я разделю бокал с Кэтти. – Шейнэр тепло улыбнулся невесте.

Выходило, что остальным тоже предстояло угощаться из одной емкости. Мы мрачно переглянулись, без слов понимая, что даже смертельная жажда не заставит идейных врагов дегустировать бабкину настойку друг за другом из одного бокала. Во-первых, негигиенично, во-вторых… а вдруг отравимся?! Не зря в академии говорят: что ведьмаку хорошо, то чародею – смерть. Лучше не рисковать!

– Поделите бокал на двоих, – немедленно предложила я, воспользовавшись удобным случаем отказаться от банкета.

Некоторое время некромант и ведьма буравили друг друга хмурым взглядом.

– Рюмки в шкафу, – коротко объявил Нестор.

– Сейчас достану, – с готовностью подхватила Элоиза, поднялась из-за стола и решительно пошагала к узкому гардеробу.

– Не здесь! – рявкнул некромант, повернув голову. – Этот шкаф не открывай!

– Чего? – обернулась ведьма и рефлекторно дернула за ручки. Створки со скрипом разошлись…

Тут-то и нашелся потерянный Ферди! Заточенный худшим другом в крошечную темницу, он вывалился из шкафа прямиком на случайную освободительницу. Комнатушку огласил короткий испуганный визг. Снесенная с ног Элли завалилась на спину и на секунду затихла под неподвижным Фердинандом, придавившим ее мертвенной тяжестью.

– Элли, я тебе помогу! – подскочил добряк Шейнэр, бросаясь к подружке детства.

– Нестор, ты спрятал Ферди в шкаф?! – восхитилась я. – Какая потрясающая жестокость!

И пока он буравил меня недовольным взглядом, его младший брат натужно пытался откатить безответное умертвие с брыкающейся девицы. Наконец Элоиза была освобождена и поднята на ноги. Сдувая с лица взлохмаченные волосы и оглаживая помятое платье, она процедила:

– Торстены, все-таки вы сволочи, мерзавцы и… – тут ее покинуло вдохновение.

– Ведьмаки, – подсказала я.

– Сложно не согласиться!

Она сделала шаг в сторону стола, споткнулась о ноги безмятежно почивающего Ферди и, выставив руки, полетела вперед, точно на подставку с крысиным саркофагом. Под ругательства некроманта аквариум кувыркнулся вниз и разлетелся стеклянным крошевом. От удара мелкие хвостатые умертвия живо стряхнули летаргический сон и мгновенно покатились в разные стороны.

Кажется, мы стали свидетелями начала крысиного зомби-апокалипсиса и дружно оцепенели, пытаясь осознать размер случившейся катастрофы. Нестор как-то странно выпучил глаза, по лицу пошли пятна, тонкий шрам побледнел еще сильнее. Видимо, дело было совсем швах. И у меня в животе нехорошо заныло.

– Ой, – в ошарашенной паузе промычала с пола Элоиза.

Секундой позже облезлая голодная крыса бросилась в ее сторону. Девушка вскочила на ноги и истошно завизжала, когда хвостатый монстр уцепился за длинную юбку. Кэтти с поразительной проворностью забралась на лавку с ногами, на всякий случай задрала платье и тоже завизжала. Просто так, за компанию.

– Лови ее! – рыкнул Нестор.

От страха ведьмочка не придумала ничего лучше, чем выстрелить в саму себя замораживающим заклятием. Она застыла со скрюченными выставленными пальцами и с очень сосредоточенным выражением на лице. Обездвиженная крыса отвалилась от платья и плюхнулась ей под ноги.

– Надо же, – восхищенно пробормотала я. – У темных, оказывается, так тоже можно?

– Чародейка, ты не собираешься помогать? – рыкнул Нестор, совершенно не расстроенный тем, что у нас на одного ловца стало меньше. – Ты говорила, что накладываешь на тараканов коллективную печать, а потом сгребаешь в совочек! Ты чего ждешь?! Действуй! Сгоняй и накладывай!

– Ты, некромант, вообще рехнулся? – огрызнулась я. – Какая коллективная печать? Я тебе просто зубы заговаривала!

– Весноватая аферистка! – рыкнул он.

– Лысый мизантроп! Сейчас сам будешь ловить свой курсовой проект.

– Ты и так ничем не помогаешь!

– Да раздери вас демоны! Ловите как получится, пока по замку не разбежались! – обругал нас Шейнэр.

Пока мы выясняли отношения, он изображал смелого героя, который пытался в одиночку остановить надвигающееся бедствие. В общем, полусогнутый гонял по комнате клочковатую худую крысу и пытался схватить ее голыми руками. Та ловко уходила от преследователя и вдруг совершила совершенно удивительный финт, достойный цирковой мартышки: подпрыгнула, оттолкнулась от стеклянной дверцы шкафа и плюхнулась на спину ловца. Шейнэр резко разогнулся, стараясь сбросить наездницу, но не тут-то было!

– Агнесс! – завопила сестра у меня над макушкой. – Сделай что-нибудь, пока она не отгрызла Шинни уши!

Бог знает, почему именно уши. Видимо, они единственные торчали на голове, краснели и напрашивались оказаться покусанными голодной зомби-тварью. Оставить жениха младшей сестры без ушей было бы поистине жестоко и совершенно неправильно. Резким движением я отправила в его сторону парализующие чары. Волна воздуха шевельнула на полу стеклянное крошево, заставила Нестора предусмотрительно отпрянуть к стене и врезалась в моего будущего деверя. Так они и застыли странным изваянием: вытаращенный ведьмак и ощеренная крыса, практически вскарабкавшаяся к нему на плечо.

– Агнесс, ты зачем его превратила в статую?! – охнула Кэтти, спрыгивая со скамьи.

– Не переживай, он скоро отомрет.

– Если он отомрет, и у него тоже что-нибудь отомрет? – взвыла она.

– Ничего у него не отомрет и не отвалится! – отрезала я, наблюдая, как очередная хвостатая тварь, как скалолазка, забиралась на стену. Черные когти цеплялись за выщербленные камни, тело ловко подтягивалось вверх. Понятия не имею, что крыса забыла на потолке и почему ползла ввысь, но вдруг она сорвалась и рухнула прямиком в миску с орешками. По столу разлетелись чищенные ядрышки, а Кэтти, напрочь забыв о тревоге за подвижность жениха, завопила:

– Она хочет нас съесть!

– Знаешь, Кэтти… – Я подхватила сестру под локоть и повела к шкафу. – Посиди здесь, в безопасности.

– Но там прятали умертвие, – захныкала она.

– И заметь, мы его не сразу нашли!

– Ладно, я вас здесь тогда подожду, – неуверенно проговорила она, залезая в узкое пространство. – Вы же без меня справитесь?

– Не беспокойся, – уверила я.

Едва дверные створки были захлопнуты, как она приоткрыла их и высунула наружу голову:

– Может, мы и Шинни сюда спрячем?

– Нет! – рявкнули мы одновременно с Нестором.

– Но здесь темно! Ты знаешь, что я боюсь темноты, – промычала сестра.

– А ты закрой глаза!

Она втянулась обратно. Теперь можно было сколько угодно раскидывать парализующие чары, не боясь, что сестра превратится в живое изваяние или окажется покусанной умертвием, а может, все сразу.

Некоторое время мы с некромантом, готовые к любым зомби-каверзам, напряженно осматривались. Где-то в тишине скреблось и шуршало. На всякий случай я нагнулась и проверила пространство под шкафами – ничего, но заметила, как хвостатый монстр незаметно приблизился к сапогу Нестора и теперь с большим аппетитом принюхивался к подошве.

– Лысый, она возле тебя, – осторожно выпрямилась я, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть крысу, по всей видимости, нацеленную слопать кусочек создателя.

Он медленно опустил голову и проговорил:

– Я сам! Слышишь? Даже не думай меня огреть светлыми чарами!

И шарахнул заклятием себе в ногу. Он даже не успел выругаться – остолбенел с перекошенной физиономией. Хвостатая плутовка тоже окаменела с широко раскрытой пастью, в которой щерились длинные желтые резцы.

– Да вы, оказывается, все так делаете… – покачала я головой.

Как вышло, что товарищи по охоте за зомби-крысами с готовностью самоустранились? Не знаю, как в темной академии Деймран, дипломами которой щеголяли ведьмаки Торстен, но у нас в Эсвольде огреть себя заклятием считалось страшным моветоном и, более того – смертельным позором. До сих пор помню, как на первом курсе надо мной издевался преподаватель, когда я укололась собственными чарами и во время практикума на полчаса превратилась в глухонемую куклу. Удовольствие ниже среднего.

Вдруг снаружи кто-то дернул тяжелую входную дверь. Принесла же нелегкая! Не успела я ойкнуть, как последняя зомби-крыса молнией проскакала по полу, скользнула по стеклянному крошеву, размахивая облезлым хвостом, и ринулась на свободу.

– Стоять! – рявкнула я, пытаясь остановить мерзавку, но только зря сплетала чары. Проворная хвостатая тварь перепрыгнула через порожек и выскочила через щель.

– Мать моя женщина! – охнули из коридора голосом Хэллроя, и он появился в дверном проеме.

– Ты выпустил на волю вестника конца света, – объявила я.

– Теперь в замке начнется хаос? – хмыкнул инкуб, совершенно не расстроившись, что, возможно, в скором времени Торстен начнет терроризировать воскрешенный грызун.

– Надеюсь, что не раньше, чем я отсюда уеду.

Наверное, стоило броситься вдогонку сбежавшему умертвию, но я так уморилась, что махнула рукой. Понятно, что три зомби-крысы – это вообще не четыре, но, если некроманту очень нужен весь комплект, пусть лично вылавливает недостающую часть.

Между тем Хэллрой переступил через порог и, окинув взглядом комнату, присвистнул:

– А вы, смотрю, неплохо повеселились. Что произошло?

– Чары. Светлые, темные, бытовые… Ну, и прочие стихийные бедствия, – коротко описала я сумасшедший дом, который творился в комнате.

– Стихийные бедствия носили имя Агнесс Эркли? – промурлыкал Хэллрой, чем-то довольный, как зомби-кот, наигравшийся зомби-крысой.

– Ни в коем случае, – серьезно покачала головой. – Народ вдруг начал рушить комнату и самоустраняться, а я просто в сторонке стояла. Кэтти, выходи из шкафа. Все закончилось.

– Уже можно? Ты больше не колдуешь? – промычала она загробным голосом, давая понять, что старшая сестра зажгла, как факел, и выглянула наружу. – О! Рой, ты решил к нам заглянуть?

Инкуб с восторгом следил, как сестра с видом королевской особы, выходящей из дорогущей золотой кареты, придерживая юбку, выбирается из узкого темного шкафа.

– Поверить не могу, что я все пропустил, – прошептал он. – Кажется, в этом замке наконец становится весело…

И он не скрывал этого самого отчаянного веселья, пока Кэтти приходила в себя, обмахивая побледневшее личико ладошками, а я собирала обездвиженных крыс и складывала в глубокую ритуальную чашу, найденную на нижней полке шкафа. Там же, куда предусмотрительный некромант припрятал завернутый в черную ткань гримуар. К слову, длинные облезлые хвосты умертвий я хватала белоснежным носовым платком, взятым в долг у инкуба, поэтому непонятно, чему он радовался. Правда, забрать изящный клочок материала с искусным вензелем в уголке отказался.

– Как знаешь, – пожала я плечами, прикрыла платком обрядную посудину и спрятала в шкаф, плотно закрыв дверцы.

– Рой, а в миску упало умертвие, – вымолвила Кэтти, когда он с большим удовольствием принялся жевать орешек. Он подавился, схватился за бутыль с рябиновой настойкой, но замер и бросил на меня вопросительный взгляд, мол, кто-нибудь дегустировал?

– Никто не пробовал, – покачала я головой. – Даже мы.

Блондин сделал большой глоток, скривился и промычал:

– Нестор вас решил отравить?

– Он сказал, что это настойка бабки Триши, – подсказала я.

– Что же вы молчали?!

Подозрительно оживившийся инкуб плеснул мутно-коричневый напиток в бокал, покрутил в руке и снова прихлебнул. На лице очередной раз нарисовалось выражение ничем не замутненного отвращения. Видимо, новость, что пойло готовила верховная ведьма, никак не преобразила ужасного вкуса.

– Очень крепко? – с сочувствием уточнила Кэтти.

– Знаешь, милая Катис, что хорошего в настойках верховной ведьмы?

Она моргнула, давая всем видом понять, что готова внимать.

– В отличие от вина, они пьянят.

Пока они вели светские беседы в интерьере разгромленной комнаты, я незаметно сняла чары с Шейна. Он немедленно сорвался с места и по инерции продолжил скакать, все еще думая, будто у него на спине сидит прожорливая зомби-крыса. Громкий топот привлек внимание невесты.

– Шинни, ты проснулся! – обрадовалась она.

Жених резко остановился, осмотрелся вокруг, догадываясь, что пропустил нечто важное, и медленно проговорил:

– Где монстры?

– Закончились, – фыркнул Хэллрой, не скрывая глумливой улыбки. – Братец, вид у тебя взъерошенный.

Невольно Шейн провел рукой по волосам, словно пытаясь вернуть опрятность прическе.

– Меня что, заморозили?

– А теперь ты отмерз! Даже ничего не отвалилось, – с преувеличенной бодростью развела я руками. – Повеселились, надо и честь знать. Пойдемте вниз?

– Подразумевается, что остальных должен пробудить я? – уточнил инкуб, определенно удивленный неожиданным коленцем. Вроде зашел на минутку, а уже колдовать заставляют.

– Я же бытовик, – пожала плечами. – Понятия не имею, как справиться с темными чарами.

Пока хозяин разгромленной комнаты не проснулся и не принялся выставлять счета, мы втроем дернули в жилое крыло. Наши покои окутывала ранняя зимняя темнота. Не раздеваясь и не зажигая свечей, я рухнула на кровать, с блаженством прикрыла глаза и, нащупав край покрывала, завернулась в него, как гусеница. Кэтти еще шепталась с женихом, стоя под дверью, а я уже провалилась в густой сон. Если ведьмаки планируют и дальше отвлекать меня в таком нечеловеческом темпе, то понадобятся еще одни каникулы как минимум на пару седмиц, чтобы просто прийти в чувство.

По всем правилам мироздания во вторую ночь в замке Торстен мне не должно было сниться ничего. Место уже не новое, а сны я вообще видела редко, особенно яркие и красочные. Но по какой-то нелепой причине мне снова привиделся Ристад во всей мужской красоте. На сей раз он был живой, крепкий и почти обнаженный. Куцее полотенчико, гораздо выше колен и немногим ниже бедер, за покров не посчитаешь! Я опять пыталась сдать экзамен, но гонялась за зомби-крысой, и Торстен-старший, возглавлявший комиссию уважаемых магов, поставил балл ниже, чем у последнего прогульщика. Самое странное, что больше всего возмущала не плохая оценка, а тот факт, что никто, кроме меня, не заметил более чем кургузого покрова у несправедливого экзаменатора.

Пробудилась я от ощущения, будто над ухом кто-то щелкнул пальцами, и еще некоторое время пыталась справиться с праведным гневом, обуявшим меня во сне. Комнату наполняла уютная темнота. Внутренние часы подсказывали, что ночь давно перевалила за половину. Кэтти сладко посапывала… И вдруг в пристойной тишине кто-то совершенно непристойно захрапел.

Чего?

Резко сев, я присмотрелась к соседней кровати. Разобрать сквозь потемки хоть что-то было довольно сложно, пришлось поднапрячься. Совершенно точно: или Кэтти отрастила вторую голову, удобно пристроенную на подушке и производящую хрипловатые рулады, или у нас спал Шейнэр! Не знаю, какой из этих двух вариантов был хуже.

От громкого хлопка в ладоши на столике вспыхнул тусклый ночник, и мерклый свет потревожил нахально дрыхнущую парочку. Они возились, морщились и непримиримо перетягивали пуховое одеяло.

– Агнесс, погаси свет. Будь нормальной ведьмой, – промычала сестра, кажется, плохо осознавая, что лежит на постели с женихом и они оба по уши в неприятностях, особенно Шейн. Зря, что ли, уши от нападения спасли? Пусть теперь по ним и получает!

– Ага, разбежалась и потеряла по дороге туфли, – сухо отозвалась я, выразительно скрестив руки на груди.

Наконец влюбленных настигло пробуждение. Они с такой проворностью откатились друг от друга, словно спали не одетые, а совсем-совсем наоборот. Соскочили на пол по разные стороны кровати и уставились в мою сторону с минами приговоренных к сожжению черных ведьм.

Катис мяла в кулаках платье. Преисполненный вины Шейнэр тоже что-нибудь помял бы, но брюки комкать было странновато, поэтому он просто по-военному сложил руки за спиной. Ну просто образчик благопристойности, засыпающий в комнатах у девушек!

– Вам не хватило сил попрощаться? – как на допросе, строго спросила я опростоволосившихся голубков. – Если вы не догадались, то я просто язвила, когда вчера спрашивала, не нужно ли подержать свечку.

– Мы правда-правда случайно, – покаянно вздохнула Кэтти.

– Случайно легли?

– Заснули.

После сумасшедшей ловли крыс тело нешуточно ломило. Сползая с кровати, я чувствовала себя ворчливой старухой, не дающей жизни молодым влюбленным.

– Агнесс, мне очень неловко… – начал Шейнэр, видимо, среди ночи надумав принести официальные извинения. Он, конечно, не понимал, что у будущей свояченицы очередной раз началось незапланированное утро и ему лучше молчком раствориться в коридорных тенях.

От магического пинка в сторону окна жениха спасало лишь то, что я собственными руками окатила его парализующим заклятием, а после замораживающей магии людей всегда безудержно клонило в сон. Скорее всего, некромант с ведьмой сейчас тоже дрыхли без памяти, возможно, в обнимку. Если сильно повезло, то успели добраться до кровати и не улеглись на пол рядышком с Ферди.

– Ты куда? – жалобно протянула сестра.

– Маме жаловаться! – огрызнулась я, направляясь в гардеробную. – Когда выйду, рассчитываю найти в спальне только одного человека. Надеюсь, не перепутаете, кому следует уйти.

Подсознательно ожидала в тесной комнатенке вновь наткнуться на Ристада, уже не важно, какой степени обнаженности, но этой ночью больше ни один Торстен в наших покоях не отметился. Когда я стаскивала измятое платье, из кармана выпало круглое зеркальце и грохнулось под ноги. Быстро сграбастав артефакт с пола, поспешно отщелкнула крышку. Зеркальные окошки оказались целыми, а трудолюбивая стрекоза по-прежнему послушно шпионила. В глухой тишине набитой нарядами гардеробной зашептали едва различимые мужские голоса.

– Вам-то что не спится? – пробормотала я и прижала зеркало к уху.

Бессонницу двум братьям обеспечила рябиновая настойка бабки, похоже, конфискованная у некроманта. Они перекинулись парой фраз о чудовищном вкусе пойла, и только я хотела захлопнуть крышку зеркала, как Хэллрой вымолвил:

– Думаю, на Нестора больше не стоит рассчитывать.

Подозреваю, что теперь Нестор не просто забаррикадирует убежище от гостей, а начнет отстреливаться заклятиями прямо из смотрового окошечка, если вдруг заприметит кого-нибудь на лестнице. Чтобы уж наверняка ни один визитер не добрался до заветной двери.

– Что случилось? – спросил Ристад, характерной хрипотцой в голосе вызывая щекотку где-то под ложечкой. Перед мысленным взором вновь возникла красивая голая спина с широкими плечами и узкой талией. Я даже на секунду крепко зажмурилась, пытаясь изгнать навязчивый образ.

Казалось, что сейчас инкуб в ярких красках опишет страшный беспорядок после местечкового зомби-апокалипсиса, грянувшего в логове нелюдимого брата, но он протянул, то ли насмехаясь, то ли мурча от удовольствия:

– В нашем замке случилась Агнесс Эркли, и я этому искренне рад. Очень любопытная девица.

– Рой, – сдержанно позвал брат. – Я должен волноваться?

– Не о чем, – хмыкнул он.

– Пока?

– Вообще. Никто не собирается обижать рыжую колючку. Уверен, что совсем скоро она спрячет иголки, а малышка Элли наконец покажет нашему братцу, чем темная колдунья лучше шляпницы…

Он побрить, что ли, меня решил, цирюльник недоделанный? Понятия не имею, что задумал инкуб, но, похоже, завтрашним днем посидеть за поучительной книжкой вновь не удастся. Сомнений не было, Хэллрой Торстен, в отличие от брата-мизантропа, знал толк в том, как развлечь, отвлечь и соблазнить девушку.

Я сердито захлопнула зеркальце и вышла из гардеробной. Шейн удалился, ночник был погашен, и сестра притаилась в кровати. Она дождалась, когда я улягусь, и прошептала:

– Агнесс, ты правда не пожалуешься маме?

– Еще подумаю, – тоном строгой дуэньи отозвалась я, конечно, ничего не собираясь ей докладывать. Неосмотрительно наябедничаешь, а потом замучишься маскировать проеденную плешь, что плохо исполняю обязанности дуэньи.

Как нельзя лучше моя теория подтвердилась с утра. В окно вовсю светило солнышко, распугивая под мебель глубокие тени. Кэтти еще спала сном младенца, а я воспользовалась свободной минутой и вытащила из дорожного сундука почтовую шкатулку. Кристалл на крышке истерично мигал, давая понять, что нас с сестрой давным-давно дожидалось послание из дома.

Стоило распахнуть шкатулку, как изнутри вылетел целый ворох записок. От неожиданности я даже вздрогнула. Проверила всего пару последних посланий. Похоже, матушка находилась на грани нервного срыва, нюхала соли и уже упаковала домашние туфли, чтобы ехать к будущим родственникам и лично разыскивать дочерей. Особенно младшую.

Вытащив из стопки в секретере маленький белый листик, я коротко написала, что мы благополучно добрались до дома Торстенов, и, не придумав, как половчее соврать о сумасшедшем доме, что здесь творился, процитировала сестру, мол, нас встретили как родных, мы исправно улыбаемся и ни разу не вытерли руки о скатерть. В общем, ведем себя согласно матушкиным наставлениям. Аккуратно сложила послание пополам, поместила в шкатулку и закрыла крышку. Кристалл вспыхнул и погас, давая понять, что записка переместилась в родительский дом.

С чувством выполненного дочернего долга я хотела подняться со стула, но прозрачный камень вновь замигал. Походило на то, что мама не выпускала почтовую шкатулку из рук. Наверное, прятала под подушку, а потом за завтраком ставила возле тарелки.

«Агнесс, не будь скупой на слова! – укорила меня матушка. – Точно ли дела идут хорошо?»

«Более чем», – еще короче уверила я.

«Пусть напишет Кэтти», – сухо велела родительница, догадываясь, что от меня, в отличие от Катис, все равно не дождется живописаний каждой божественно проведенной в семье Торстен минуты. Боюсь, если все начать рассказывать, у матушки встанут дыбом волосы, потом ни одну шапку не натянет и шалью не покроет.

Нестор на завтрак не явился, что совершенно не удивляло. Он или превращал логово в неприступную крепость на случай навязчивых гостей, или же пытался выловить хвостатую четвертушку курсового проекта.

Впрочем, и без некроманта за столом царила удивительно озверелая атмосфера. В роли мизантропа выступал темный властелин, видимо, с непривычки испытывающий похмельные муки после ночных возлияний бабкиной сивухи. Кажется, сегодня он был способен убить острым как бритва взглядом даже летящую муху. К счастью, зимой насекомые спали, а все собравшиеся за столом угрюмо молчали и не жужжали. Очевидно, боясь, что разговор случайно вильнет на тему вчерашней зомби-вечеринки у Нестора в комнате. Я даже испытывала неловкость, что не мучилась обычным приступом дурного настроения. В голове крутилась идиотская мысль, что утреннее раздражение, как насморк, передавалось по воздуху и мне удалось незаметно перезаражать всех окрестных ведьмаков.

– Сегодня в городе проходит ярмарка, – в удрученной тишине проговорил Ристад, обращаясь ко всем сразу. – Кто-то из семьи должен присутствовать. Почему бы вам не съездить?

Дурак понял бы, что нас всей компанией сплавляли из замка.

– Что скажешь, Кэтти? – подхватил Шейн, страшно обрадовавшись возможности слинять хотя бы на пару часов.

Со вчерашней ночи сестра вела себя как шелковая и посмотрела в мою сторону, спрашивая разрешения. Угроза пожаловаться маменьке имела поистине ошеломляющий воспитательный эффект! Знала бы – пригрозила в ту ночь, когда Кэтти в красном безобразии металась по коридору и не давала мне спать.

– Хорошо, – уронила я.

– Обожаю провинциальные ярмарки! – оживилась Элоиза. – Ни за что не хочу пропустить!

Похоже, единственное, что могло удержать ведьму в замке, – запертая и подоткнутая метелкой для брумбола дверь.

– Давненько я не выезжал из замка, – вдруг протянул Хэллрой, выстрелив в мою сторону быстрым взглядом.

Похоже, началось очередное развлечение и отвлечение строгой дуэньи. Надеюсь, запах невинности по-прежнему исключал соблазнение. Знала бы, чем она – невинность – пахла, то надушилась бы погуще. Жаль, что благовония, отпугивающие разных Хэллроев Торстенов, невозможно купить в косметической лавке.

– Ты вернулся из столицы седмицу назад, – неожиданно проговорил Ристад.

Или пока ничего не началось, и у меня обострение подозрительности?

Темный властелин в похмелье говорил таким мрачным тоном, что другой на месте инкуба прирос бы к стулу и оторвал зад лишь далеко за полночь, когда все приличные люди разошлись бы по комнатам. Однако Хэллрой оказался нечувствительным к откровенной угрозе, просквозившей в голосе брата.

– Вот и я говорю, что вечность сижу в четырех стенах, – усмехнулся он. – Скоро от скуки впаду в летаргический сон.

На мой взгляд, это был неплохой вариант, и, похоже, на взгляд Ристада – тоже, но мы оба промолчали.

Вскоре знакомый тяжеловесный экипаж, легко уместивший пятерых пассажиров, увозил нас подальше от замка. Остались позади заснеженные владения Торстенов. Через полчаса мы въехали в ладный городок, отличавшийся от Глемина разве что «темными» знаками на вывесках и указателях. Улицы бурлили, народ суетился. Мы остановились недалеко от рыночной площади.

Шейнэр первым вылез из кареты. Он протянул руку, чтобы помочь выйти девушкам. Элоиза бросилась вперед, заставив Кэтти неловко плюхнуться на лавку, вцепилась в пальцы чужого жениха и выскочила из салона. Несколько обалдевшая невеста пошла следом. Пока они выгружались, Хэллрой уверенным движением натянул кожаные перчатки и спрыгнул со ступеньки.

– Агнесс? – Он подал мне руку.

– Хэллрой? – не собираясь эту самую руку принимать, отозвалась я.

– Позволь за тобой поухаживать.

– Лучше воздержись.

– Ты же понимаешь, что предлагаешь воздержаться инкубу? – лукаво улыбнулся он, и в фиолетовых глазах словно бы вспыхнули магические огоньки.

Пока я, подхватив длинную юбку, тянула ногу, чтобы утвердиться на ступеньке кареты, он крепко сжал мою талию. Пискнуть не успела, как вдруг оказалась поднятой неожиданно сильными руками. Не напрягаясь, словно я весила не больше перышка, он сделал плавный разворот. По спине побежали мурашки, на руках встали дыбом волоски, как от сильного магического напряжения. Внезапно вскипевшие инстинкты заставили сердце громко стучать.

Едва ноги коснулись брусчатки, Хэллрой отошел на шаг, не пытаясь продлить объятий. Недовольно я поправила свалившийся с головы капюшон, хотела сказать что-нибудь уместно-ироничное, но оцепенела с поднятыми руками, чувствуя, как от изумления предательски вытягивается лицо.

Карета и узкая улочка провинциального городишки исчезли. Мы оказались на широком незнакомом проспекте, запруженном экипажами. Здания были высокими, монументальными, с узкими стрельчатыми окнами. Большими прямоугольными витринами на меня сердито таращилась ювелирная лавка.

– Где мы? – оторопело проговорила я, начиная подозревать, что коварный демон-соблазнитель все-таки пробил по-ученически аккуратно поставленную печать и незаметно навел очень реалистичную галлюцинацию.

– Ты любишь столицу, Агнесс? – улыбнулся Хэллрой, хищно всматриваясь в мою ошарашенную физиономию. – Лично мне никогда не нравились провинциальные ярмарки.

– Хочешь сказать, что мы сейчас в столице?

Мысленно я пыталась сообразить, какое расстояние отделяло нас от замка Торстен. Без знания арифметики, геометрии и даже географии было ясно, что пешком обратно не дошагать, да и на дилижансе добираться не меньше пары дней.

– Разве я не упоминал, что неплохо открываю порталы?

– Наверное, к слову не пришлось, – медленно покачала я головой.