Прядь 51

Сигурд конунг убедился, что предчувствия не обманули Рагнхильд, а вот Рёгнвальд пытался их с дочерью обмануть. Сигурд удивленно качал головой, сетовал на коварство троллей, но тайком посмеивался в бороду, а Рёгнвальд был не так глуп, чтобы не понимать: это сочувствие так же ложно, как его подвиги в Йотунхейме. Рагнхильд вглядывалась в лица хирдманов Рёгнвальда: настоящий Сварт мог оказаться среди них, но увы. Все это были вполне достойные люди, но ни на одном лице она не нашла знакомого взгляда.

– Уж не был ли это на самом деле Один? – в приливе отчаяния воскликнула она однажды, разговаривая с Гутхормом и Элдрид. – Может, это он сумел проникнуть в Йотунхейм ради меня?

– Или Фрейр! – добавил Гутхорм.

– Повезло тебе… – пробормотала ошарашенная такой честью Элдрид. – Я даже и не слышала, чтобы Один или Фрейр увлекались смертными женщинами.

– Может, у него были свои счеты с Микиль-Троллем, – вздохнула Рагнхильд. – Если это был Один – то ждать нечего, он ко мне свататься не придет. А у Фрейра уже есть своя Светозарная Герд.

Рагнхильд думала, что Рёгнвальд покинет их на другой же день, но нет: уезжать он не спешил. Ему хватило самообладания не показывать досады даже на возвращение Гутхорма, оказавшееся напрасным, и бранил он только вороватых троллей. Он спросил, откуда у этого кольца такие чудесные свойства, и Рагнхильд рассказала о давнем случае, когда сам Микиль-Тролль явился за молодой Тюррни и увел ее, чтобы помогла разродиться его жене.

– Теперь мне все ясно! – удовлетворенно сказал Рёгнвальд, дослушав до конца. – Видно, у этого кольца был срок пребывания в нашем мире. Ты сказала, это было двадцать лет назад?

– Да, в то время был год моему старшему брату Рагнару, а он умер, когда ему было пятнадцать, и это случилось пять лет назад.

– Видно, на столько лет оно и было заклято оставаться в руках людей. А как срок вышел, тролли забрали его обратно – вот оно и превратилось в уголь, в тот, какой твоя мать взяла в троллином логове! Как досадно!

– Да. Несомненно, – сдержанно согласилась Рагнхильд.

Она по-прежнему носила свое кольцо камнями к ладони, но рассказывать об этом Рёгнвальду не стала. Ни к чему ему знать ее тайны.

Не подавая вида, Рёгнвальд тем не менее кипел от досады и злости. Оставаться у Сигурда, где все видели его позор, а Рагнхильд смотрела так, будто знает об обмане, было непросто, но здесь он хотя бы мог сохранять важный вид. Стоит же ему вернуться в Сэхейм – тут и трех дней пути не будет – и предстать перед Хальвданом… От одной мысли об этом у Рёгнвальда сводило живот и ныли зубы. Он так и видел, как дядя поднимает свои густые черные брови в выразительном удивлении: а где же невеста? Что? Тролли подменили перстень угольком? Да он согнется пополам от хохота. Он, Хальвдан, принес это кольцо из Йотунхейма, где дошел до Озера Меча и одолел конунга каменных йотунов – а Рёгнвальд не справился с такой мелочью, как довезти кольцо до невесты и вручить ей! Если же дело вовсе не в нем, а в судьбе, не предназначившей его в мужья Рагнхильд… Это уже пахло лишением удачи, а без удачи какой же конунг?

День за днем Рёгнвальд улыбался, днем ездил на охоту с Сигурдом, вечером вел учтивы беседы, а сам все думал, как бы склонить Рагнхильд принять его сватовство. Она держалась с ним вежливо, гостеприимно, но ее умные глаза словно говорили: я все про тебя знаю, и оставь надежду! Даже ее братец ухмылялся, когда думал, что Рёгнвальд не видит. Надо было сразу его отослать на продажу, сейчас ухмылялся бы, пока чистил где-нибудь в Свеаланде свиной хлев.

Так прошло несколько дней, а потом, однажды вечером, когда пир заканчивался и все собирались спать, в усадьбу явился неожиданный гость. Когда его ввели в теплый покой, Рагнхильд вскрикнула невольно и встала: она увидела лицо Фьёра. Все обернулись к ней, не понимая, чем ее так поразил обычный молодой мужчина с продолговатым узким лицом, острым носом и красивой русой бородкой.

– Это что, он? – воскликнула Элдрид, по-своему поняв ее замешательство.

Но Рагнхильд уже опомнилась. Это не Фьёр. У этого мужчины русые волосы только до плеч, борода темнее, и хотя лицом он очень похож на Фьёра, видны отличия.

– Да это же Ульв-Харек, сын Вестейна! – снова воскликнула Элдрид, узнав гостя. – Ульв-Харек! Откуда ты взялся – из Хель? Мы думали, ты убит еще весной!

– Йомфру Элдрид… Рад видеть тебя здоровой. – Ульв-Харек коротко поклонился ей и обратил взгляд на Сигурда и Рёгнвальда. – Сигурд конунг… Я приехал, чтобы увидеть Рёгнвальда конунга, ты позволишь…

– У тебя вести? – Нахмурившись, Рёгнвальд вышел вперед. – У Хальвдана что-то случилось?

– Плохие вести, Рёгнвальд конунг. – Ульв-Харек опустил глаза. – Конунг уехал в Вингульмёрк, мы были с ним, всего человек тридцать, да еще бонды. Ночью к усадьбе подошли сыновья Гандальва, и у них с собой было человек сто. Конунг велел нам вооружаться, мы едва успели выйти из усадьбы и построиться, как они навалились всей силой… Нас было слишком мало. Нам пришлось… отступать. Мы… отступили в лес. Но нас осталось едва половина.

– Хальвдан жив? – выдохнул Рёгнвальд, сам не зная, боится смерти дяди или надеется на нее.

– Конунг жив, – успокоил его Ульв-Харек. – Но Эльвир Умный погиб. Это его старый воспитатель, – пояснил он для девушек. Эльвир вырастил конунга и много помогал ему… в разных делах. Он очень боялся «соломенной смерти», и теперь он у Одина.

Повисла тишина – все обдумывали неожиданную весть. У Рёгнвальда вытянулось лицо, Сигурд нахмурился, соображая, что ему-то несет поражение Хальвдана Черного и победа сыновей Гандальва: добро или худо? Хрингарики граничил на юго-востоке и с Вестфольдом, и с Вингульмёрком; как победа одних, так и поражение других могли всех подвигнуть к новым боевым действиям.

– Ну, рассказывай! – с горящими глазами потребовал Гутхорм. – Рассказывай, как все было! Как вы узнали, что они на вас идут? Они прислали вызов, или вас кто-то предупредил?

– Этого я точно не знаю, – неуверенно ответил Ульв-Харек. – Была поздняя ночь, пир шел уже давно, я… устал и заснул прямо за столом. Проснулся, когда услышал боевой рог. Конунг стоял у своего сиденья и приказывал всем немедленно вооружаться. Он сам как-то узнал. Мне потом говорили, будто это я его предупредил, но откуда мне было знать? Там стояла такая неразбериха поначалу, за меня приняли кого-то другого, так что я не знаю.

– Может, это был твой брат! – вырвалось у Рагнхильд.

– Хаки? – Ульв-Харек взглянул на нее. – Он на меня совсем не похож… да и откуда ему взяться? Вы ничего не знаете о нем, йомфру? Я слышал, он убежал в тролльборг и пропал, и с тех пор о нем ничего не слышно?

– Конечно, убежал, высунув язык! Как пес, почуявший суч… кхм! – Рёгнвальд опомнился и замолк. – Нет, мой друг, больше мы ничего о нем не знаем. Надо думать, тролли с ним уже разделались.

Рагнхильд прижала пальцы к губам. Настоящий Сварт прекрасно знал, как устроился Хаки в стране троллей. Может быть, он и рассказал об этом Рёгнвальду, но тот, отвлеченный мыслями о недавнем сражении, вспомнил только то, что видел своими глазами. Сама она могла бы поведать еще больше: что в это самое время Хаки борется с Фьёром за престол Микиль-Тролля в Йотунхейме и уже поэтому вражда мелких конунгов за половину жалкого фюлька Вингульмёрк ему безразлична. Но предпочла смолчать. Среди стольких попыток обмана полезно иметь и свои тайны.

Женщины вскоре ушли, но еще долго через дверь до них доносился оживленный говор из теплого покоя: мужчины обсуждали новости.

– Ну уж теперь-то он уедет! – пробормотала Рагнхильд, имея в виду Рёгнвальда.

– Наверное, ему придется! – тяжело вздохнула Элдрид.

Утром во время завтрака Рёгнвальд выглядел озабоченным.

– Думаю, мне стоит как можно скорее ехать в Вестфольд, – сказал он Сигурду. – Надеюсь, мой родич Хальвдан сумеет вернуться туда, а может, мне придется поспешить ему на выручку. Так или иначе, надо подготовить людей в Вестфольде к возможной войне. Как бы сыновья Гандальва не сочли, что раз они так легко разбили Хальвдана в Вингульмёрке, им теперь сам Тор не брат и они могут отнять наши владения!

– Как неприятно! – воскликнула Элдрид; она-то помнила, что значит лишиться родовых владений из-за чьей-то доблести.

– Чего же приятного! – Рёгнвальд бросил на нее взгляд, потом снова посмотрел на Сигурда. – И эти неприятности могут грозить всем! Даже и тебе, Сигурд! Мы с тобой люди разумные, нам бы стоило покрепче держаться друг друга.

Он взглянул на Рагнхильд, она отвела глаза.

– Хоть тролли украли у меня твое кольцо, я не вижу, чем я стал от этого хуже! – прямо продолжал Рёгнвальд; досада и тревога не оставляли ему времени на уклончивые речи. – Я по-прежнему человек королевского рода, я владею половиной Вестфольда. Моя часть – западная, но она тоже примыкает к вашим землям. Если мы заключим союз, нам будет удобно защищаться от этих наглецов из Вингульмёрка. На кого бы из нас они ни двинулись, другой сможет напасть на них с другой стороны, и тут им не видать удачи. Что скажешь, Сигурд? Разве я не прав?

– Пожалуй, прав… – Сигурд почесал в бороде. – Но мы же не знаем точно, есть ли у них такие замыслы…

– Когда мы узнаем точно, окажется поздно! Придется каждому из нас, как Хальвдану, вставать из-за стола и спешно нахлобучивать шлем, чтобы защищать свою жизнь прямо у порога дома! Искать союзников тогда будет уже некогда!

– Может, это все и верно, но ничего не выйдет! – так же прямо крикнул Гутхорм. – Мы понимаем, о чем ты говоришь, Рёгнвальд! Но Рагнхильд не выйдет за тебя. Она обещала выйти за того, кто принесет ее кольцо…

– Но ты же знаешь, дерзкий мальчишка, что я…

– Да-да, украли тролли! Но ты его не принес!

Рагнхильд отвернулась, скрывая улыбку. После полугода вне дома ее брат повзрослел, но его детская несдержанность сменилась юношеской дерзостью, и более покладистым он не стал.

Рёгнвальд с усилием взял себя в руки и повернулся к Сигурду, как к более разумному собеседнику. А Рагнхильд подумала: случись Рёгнвальду и Гутхорму на самом деле стать родичами, они всю жизнь проживут, на дух друг друга не перенося.

– Сигурд, послушай! – воззвал Рёгнвальд. – Есть у меня это проклятое кольцо или нет… Я выполнил твое условие, твоя дочь вернулась домой, целая и невредимая. И я могу тебе поклясться: без меня этого бы не случилось. И никакой другой ее спаситель, кроме меня, за нею не явится. Так может, мы уже закончим плести эти сети и договоримся, как мужчина с мужчиной? И тебе, и мне понадобится поддержка, и самое время ею заручиться.

Улыбка сошла с лица Рагнхильд. В том, как Рёгнвальд сказал «никакой другой ее спаситель, кроме меня, за нею не явится», ей послышалась та самая уверенность, которой не хватало ему прежде, но сейчас она не обрадовала Рагнхильд. Напротив – сердце оборвалось. Он так говорит, как будто точно знает, что настоящий Сварт… тот, кому она вложила в руку свое кольцо… Жив ли он?

И в этот миг Рагнхильд ощутила, как в сердце вскипает ключом ярость. Если Рёгнвальд приложил руку к гибели Сварта или еще как-то помешал им встретиться… Получи она такие доказательства – и Рёгнвальд узнает, что не одна только королева Аса способна действовать решительно.

– Почему… ты так уверен? – Она заставила себя сказать это спокойно.

– Потому что это был я! – отрезал Рёгнвальд. – Я исполнил свое обещание, пришло время и тебе исполнить свое.

– Извини, мне нужно… присмотреть за хозяйством! – Рагнхильд встала и вышла.

Не думая, куда идет, она прошла через холодный двор, свернула в первую дыщащую теплом дверь и обнаружила себя в хлеву. Козы бродили там и лежали на подстилке из сена, перемешанного с навозом, и за счет того греющей, служанки доили их по очереди, пересмеиваясь и обсуждая козьи ссоры. Крупная рогатая коза по имени Березка всегда защищала стадо от собак, но и сама расправлялась с товарками, если те ей чем-то не угодили. Завидев молодую госпожу с пылающим разгневанным лицом, служанки смолкли и усерднее взялись за дело. Рагнхильд остановилась, глядя, как Альдис доит Березку, и сама придержала ее за рога.

– И не понимаю я, чем тебе так не угодил Рёгнвальд! – зашептала Элдрид, встав рядом с Рагнхильд. Она тоже раскраснелась и выглядела расстроенной. – Почему ты так уверена, что это не мог быть он? А даже если не он – ты сама сказала, что это был кто-то из Асгарда! Но Один или Фрейр к тебе свататься не придут, ты сама сказала! А если так, то ждать нечего! Если хочешь знать, я думаю, то кольцо превратилось в уголь как раз потому, что это знак: не жди, никто не придет! Любая умная девушка вышла бы за Рёгнвальда – он так хорош собой, и умен, и отважен, и так величаво держится! И так красиво одевается! Настоящий конунг! Если он тебе не нравится, зачем было бежать? – в досаде добавила она. – Оставалась бы там и выходила за того тролля!

– Если тебе так нравится Рёгнвальд, выходи за него сама! – прошипела в ответ Рагнхильд. – Охотно дарю его тебе!

– Я бы вышла, да только он… – Элдрид прикусила губу от обиды, – вбил себе в голову, что ему нужна ты! Как будто я чем-то хуже! Я тоже дочь конунга! И даже моложе тебя на целых три года!

Рагнхильд помолчала, глядя, как тоненькие струйки молока бьют в подойник. Потом покосилась на Элдрид:

– Ты не шутишь? Ты и в самом деле вышла бы за него?

– Ну конечно! Какие шутки! Лучше его не может быть жениха, и я не знаю, почему ты упираешься!

– Но твой отец…

– Мой отец плясал бы от радости, если бы ему удалось приобрести такое родство! Тогда Хальвдан Черный перестал бы покушаться на остатки наших земель, а может, и что-нибудь вернул назад! И уж тогда от меня отвязался бы тот тролль, который, помнишь, прикинулся лошадью.

А ведь она права, отметила Рагнхильд: Фьёр вовсе не забыл о том, что Эйстейн конунг обещал свою дочь ему в жены. Рано или поздно он заманит Элдрид в гору. А та, бедняжка, едва ли приживется в Йотунхейме, не для нее это место. Зачахнет еще быстрее своей тетки Мальфрид и умрет под мерцающим зеленым небом, не увидев больше ни разу солнечного света. Устроить ее брак с Рёгнвальдом, раз уж он так ей полюбился, было бы добрым делом. Но как, если он упорно нацелился на Рагнхильд?

– Подумай до вечера. – Рагнхильд повернулась и крепко сжала руку Элдрид. – Сосредоточься. Представь, что ты уже жена Рёгнвальда – это правда тебе нравится?

– Мне-то нравится, – угрюмо ответила Элдрид. – Но как его уговорить?

Рагнхильд оглядела ее. Рыжеволосая, румяная, с вздернутым носом и губами как спелая малина, Элдрид была очень привлекательна и не имела никакого сходства с черным угольком. Но кое-что общее у них есть. Раз уж Рёгнвальд пытался раздобыть невесту чужими руками, а теперь явился в личине ее спасителя… он вполне заслужил получить одно под видом другого!