Глава 8

Оказавшись дома, расстроенно вздохнула. Мысли пришли в порядок, и меня настигло разочарование. В себе. Ну почему я не взглянула на его лицо? Такой приятный мужчина. Да что там, обаятельный. Щедрый. А внешность?

Мое сердце продолжало колотиться в груди.

Прокручивая события, я корила себя за глупость. За стеснительность. Такой шанс познакомиться с кем-то стоящим, а я…

А я за яблоки переживала. Клуша. Сама виновата. Вот и сижу в девках до сих пор. Потому что пока краснею, всех хороших женихов уводят. А тут сам увязался! И строй глазки, пока он горяченький, но нет же…

Вздохнув, поджала губы от досады.

Увы, в памяти моей останется лишь волевой подбородок с ямочкой и изящные пальцы с золотой чешуей.

— Ты чего такая загадочная, Саманта? — тетя прищурилась. — Ну-ка, рассказывай, откуда мандарины?

Я развела руками.

— Не поверишь, выдали в обмен за погибшие под колесами почтовой кареты яблоки.

— И кто такой щедрый? — она хитро прищурилась.

— Не знаю! — я пожала плечами и широко улыбнулась. — Но он наверняка красив. Уверена в этом…

Но мое веселье не поддержали.

— Саманта, ты что, даже не рассмотрела дарителя?

— Я смутилась, — мои объяснения звучали жалко. — Но у него такой голос глубокий.

— Ой, дуреха, — тетя в шутку замахнулась на меня кухонным полотенцем. — Так ты в старых девах и останешься! Ну сколько тебя учить можно! Да при такой внешности у нас за забором стада женихов пастись должны. А ты видишь хоть одного?

— Ну, тетя Шайла, пасутся козлы. А мне как бы другой тип мужчин интересен. И… там уж точно не жених. Слишком уж богат.

— И стар? — она явно призадумалась.

— Нет, молод. Дракон и из господ. А я…

— А ты красивая, умная, одаренная магией… клуша! Не способная задом вертеть! Вот зачем ты себе такое пышное богатство отъела, если оно без дела теперь простаивает? — полотенце прошлось по моим ягодицам. — Бестолковая! Такой шанс! Дракон… А она… У-у-у!

— А я незаконнорожденная служанка, — заверещала, спасаясь от расправы. — Убери полотенце!

— Твой отец лорд! Богатый человек, — тетя не унималась. — У него состояние!

— Я бастард, Шайла!

— А что такое бастард? — из комнаты выглянула Уна, уже с наполовину очищенным мандарином. Когда только успела?

Мы замерли. Прошла секунда, и я таки получила снова полотенцем по заду.

— Это плохое слово, милая, — при этом тетушка еще и объяснялась перед Уной. — Не произноси его больше.

— Но Сами можно его говорить? А мне почему нельзя? — нашу мелочь такой ответ не удовлетворил, она желала докопаться до истины. — Что оно означает?

— И мне нельзя! — я похлопала себя по губам.

— Но почему ты «этот», которого нельзя говорить? Что это значит? — не унималась она.

— Вот приставучая, — тетя Шайла глубоко вздохнула. — Вот вырастешь, и я тебе объясню.

Уна скорчила недовольную гримасу.

— Так это про любовь между тетями и дядями. Да? — заговорщически прошептав это, она выпучила глаза.

Я приподняла бровь. Шайла возвела очи к потолку.

— Вот в кого ты такая умная? А? Что за напасть? Одна дурная, а другая слишком умная! — поинтересовалась она у дочери. — Где ты все это собираешь?

— Ну так меня Зарька с соседней улицы безотцовщиной обозвала, а потом сказала, что это когда ребенок сам по себе рождается, — Уна важно пожала плечиками. — Без участия мужчины. Только я не поняла, а в чем он там участвует? Это он что должен вместе с мамой рожать?

Я брызнула со смеху. Детская логика жестока и беспощадна.

Но Шайла даже бровью не повела. Младшая сестра моей матушки всегда в таких вопросах оставалась невозмутимой.

— Да, милая, — она важно кивнула, — твой папа заблудился где-то и не дошел. Пришлось самой тебя рожать. Ты же должна была появиться на свет. Как бы мы без тебя жили? Кто бы сейчас мандарины ел?

— Хм, — Уна смешно задрала нос, — не… мандарины без меня никак.

И скрылась в комнате.

— Вот же, — тетя покачала головой. — Чему бы умному научилась. А то собирает на улице одну заразу.

Из глубины помещения раздался громкий кашель.

— Заболела? — спохватилась я.

— Да, опять, — тетя Шайла вздохнула, — не прошло и недели. Хорошо, что ты пришла. Мне в ночь выходить. Не успеваем мы пошить все заказы. Хозяйка платит двойной оклад. Сама понимаешь, деньги нам нужны. Но Уну больную одну оставлять…

— Да ну что ты, — я, наконец, скинула плащ и, развесив его, осмотрела подол. Грязный.

— Упала, что ли? — тетя нахмурилась. — Давай почищу.

Она провела ладонью над тканью. Темные крупинки земли медленно воспарили и прилипли к ее коже.

— А платье? — не растерялась я.

— Повесь на стуле, приду, в порядок приведу. Если не успею до твоего прихода, мое надень, любое.

— Отлично!

Разувшись, я поспешила на маленькую кухню.

— Мы еще не решили, что готовить будем, — прилетело мне в спину.

— Хочу гуся, — выкрикнула из комнаты Уна и тут же закашлялась.

— Сироп солодки из аптечной лавки ты хочешь, — припечатала ее мать.

Усмехнувшись, я заглянула в холодильный шкаф.

Шаром покати… Два соленых бочковых огурца и маленький кусочек сала посередине. И весь ужин. Взгляд скосился на печь… Суп…

Вопрос тети Шайлы о праздничном столе становился все более актуальным.

— У тебя как с деньгами, Сами? — негромко поинтересовалась она. — Я рассчитывала получить аванс, но сегодня выяснилось, что, похоже, его не будет. У тебя, я знаю, тоже не разбегутся платить. Как-то сплоховала я.

— И я все равно хочу гуся, — прокричала Уна, которой было невдомек о наших финансовых проблемах.

— На птицу точно не хватит, — расстроенно проворчала я. — Если только в долг…

— Не люблю я этого, — тетя поджала губы, прямо как часто делала я.

— И я не люблю, милая, — тяжело выдохнула, — но придется идти в лавку.

— Сын мясника на тебя заглядывается, — тетя недовольно сложила руки на груди, — еще возомнит чего. Не нравится мне он, слишком много заборов окучивает сразу. У каждой калитки, где молодка живет, пасется.

— Не переживай, этот козлик идет мимо, — мне тоже стало не по себе.

Моти не только заглядывался, но и руки распускал. Но об этом я предпочитала молчать. Но сейчас, кажется, придется поулыбаться его батюшке, иначе не видать нам праздника.

— С утра перед работой сбегаю туда, тетя. Они как раз только откроются. Узнаю, дадут в долг или нет, а потом уже и думать будем.

Шайла лишь вздохнула. Я знала, как ей тяжело вообще поднимать эти темы. После смерти мамы она тащила и меня, и маленькую Уну. И ни разу не жаловалась. И я понимала, что она рассчитывала сделать для нас сюрприз на праздник, но, видимо, действительно не вышло. И я хороша. Денег у меня хватало разве что на пару гусиных ножек.