14 глава

Ляля

Мы, наверное, уже час целуемся с Даней в машине возле моего подъезда. Губы опухли и болят, но это самое прекрасное, что может быть в жизни. Я чувствую себя такой счастливой, что даже забыла, насколько Хоффман меня бесит. Да я с ним вообще обо всем на свете забыла.

– Поехали ко мне, сладкая, – в который раз шепчет он, щекоча дыханием шею, заставляя втягивать голову в плечи и зажмуриваться от полчищ мурашек, сбегающих по спине.

– Нет, мне домой надо… – в который раз томно отзываюсь я.

– Зачем?

– Завтра на работу…

– К чёрту работу. Давай сбежим от всех?

– Куда?

– В лес. Будем жить вдвоём, как Адам и Ева.

Я смеюсь, откинув голову назад.

– Как ты это себе представляешь?

– Как рай, – отвечает этот наглец и снова целует мою шею до горячих мурашек.

– М-м-м, звучит соблазнительно…

– Ещё бы. Так поехали?

Я улыбаюсь, мечтательно прикрыв глаза. Крепче обнимаю Хоффмана за шею, глажу, скольжу пальцами по затылку, забираясь в короткие волосы. Даниил трётся носом об мою щеку, как большой мартовский кот. И мне хочется остановить время. Чтобы эти мгновения длились вечно.

Сейчас я как никогда близка к тому, чтобы согласиться поехать с ним, куда он скажет. Хоть на край света, хоть в рай, хоть прямиком в ад.

Но маленькая обиженная девочка внутри меня, которая уже дважды наступала на болючие грабли, не позволяет поддаться безрассудным мыслям. Если я действительно нужна Даниилу – подождёт.

Такой вывод кажется мне правильным, логичным и безопасным. Страшно влюбиться по самое не могу… Хотя порой мне кажется, что это уже давно произошло. Ещё там, в лесу, когда мы с Даней сидели и разговаривали у костра.

Да и потом, это ведь ненормально – стоит ему появиться на горизонте, как меня уже всю штормит. Эмоции, какими бы они ни были, зашкаливают.

Вот и сейчас он просто целует меня, а я снова будто парю в небесах. И внутри пылает огонь, как ещё никогда прежде.

Не знаю, чего я боюсь сильнее, сгореть в этом огне или разбиться. Так высоко я ещё не летала. Не уверена, что смогу собрать себя потом по кусочкам без потери чего-то важного.

Но сейчас мне меньше всего хочется думать о плохом. Сейчас мне хочется совершенно иного. Забыть навсегда свой прошлый неудачный опыт, бесконечно долго обниматься с Хоффманом и верить в чудеса.

Однако страх получить граблями по хребту в третий раз побеждает в этой борьбе не на жизнь, а на смерть. Да и как гласит народная мудрость – хорошего помаленьку. Я лащусь к Даниилу, жадно втягивая носом запах его кожи, трусь щекой о колючую щетину на мужском подбородке и заставляю себя от него оторваться.

– Может быть, однажды поедем, – говорю ему с мягкой улыбкой на губах. – Но сегодня мне пора домой.

Он смотрит мне в глаза и ласково улыбается в ответ.

– Ты мой стойкий оловянный солдатик?

– А ты – озабоченный сомнительный тип, – не теряюсь я, тыкая пальцем ему в грудь.

Даниил смеётся.

– Неужели я не заслуживаю ни капли твоего доверия? – слегка сузив глаза, интересуется он.

– Ну, помнится, ты и сам говорил, что тебе нельзя доверять, – пожимаю плечом я.

– Это была шутка, – отвечает Хоффман, вдруг становясь абсолютно серьёзным. И после небольшой паузы добавляет: – Можно.

Дух захватывает от проницательного взгляда его карих глаз. Это же надо так смотреть!

Невольно вспоминаю, как он интересовался, заценила ли я этот взгляд в нашу первую встречу, и усмехаюсь. Вот же засранец. Знает свои сильные стороны и так нагло ими пользуется.

– Что, тяжёлая артиллерия в ход пошла? – с хитрой улыбкой спрашиваю я, припоминая ему его же слова.

Даниил склоняет голову набок и с интересом разглядывает меня.

– Опасная ты девушка, Ляля, – со вздохом произносит он. – С тобой надо за языком тщательно следить. «Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас», да?

– Да, со мной шутки плохи, – деловито замечаю я.

Он улыбается. И снова смотрит. Так, будто я самая особенная девушка на свете. А у меня снова щекочет в груди.

– Ладно, – вздыхает Даня, берёт мою ладонь, поднимает вверх и касается губами запястья. – Пойдем, я тебя провожу.

Мне вмиг становится грустно.

Даниил первым выходит из машины, чтобы открыть мне дверь. Сегодняшний его автомобиль больше напоминает космический корабль будущего, меня так и подмывает пошутить на эту тему, а заодно спросить, куда делся «БМВ». Неужели тачка Михалыча присутствует в арсенале Хоффмана персонально для меня?

Но я почему-то так и не спрашиваю об этом. Не знаю почему. Наверное, не хочу портить момент. Хватит на сегодня колкостей.

У подъезда мы снова целуемся. Никак не можем распрощаться.

– Надеюсь, до завтра ты не придумаешь ничего нового, за что можно на меня обидеться и послать к чёрту? – с лукавой улыбкой интересуется Даниил, крепко сжимая меня в объятиях.

– Не-е-ет, – смеюсь я.

– Смотри. Терпение у меня не железное.

– Это что, ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю. По тонкому льду ходишь, белоснежка.

Я снова смеюсь. И снова целую его.

Боже, пусть эта сказка не заканчивается! Пусть так будет всегда!

Но время идёт, на улице уже очень темно и холодно, я начинаю замерзать.

– Ну всё, иди домой, дрожишь вся, – недовольно говорит мой Хоффман.

И нам всё же приходится отцепиться друг от друга.

Я пячусь назад, не в силах перестать ему улыбаться. А Даниил провожает меня взглядом до тех пор, пока я не захожу в подъезд.

* * *

Перед тем, как зайти домой, на всякий случай решаю глянуть время. Надеюсь, что ещё не слишком поздно и мои не успели лечь спать. Достаю телефон, подсвечиваю экран и… роняю челюсть на подъездный пол. Оказывается, скоро час ночи! Вот это да…

И когда только успело время пролететь? Я была уверена, что сейчас максимум часов десять, не больше!

Это плохо, очень плохо.

Делаю глубокий вдох и с осторожностью сапёра вставляю ключ в замочную скважину. С не меньшей осторожностью проворачиваю его, чтобы замок не издавал громких звуков и не разбудил маму с сестрой. У них обеих чуткий сон.

По миллиметру открываю дверь, на цыпочках прокрадываюсь в квартиру и, двигаясь, как заправский ниндзя, закрываю дверь обратно. В квартире темно и очень тихо. Мысленно молю небеса, чтобы мне удалось проскользнуть в свою спальню, ничем не нарушив эту тишину.

Но небеса остаются глухи к моим мольбам. Наклонившись вниз, чтобы разуться, я теряю равновесие и хватаюсь рукой за стену, выронив при этом ключи. Звук получается не слишком громкий, но сердце ухает вниз.

Я нервно закусываю губу, прислушиваясь. И к своему несчастью улавливаю, как за стенкой начинает жалобно хныкать сестра. А следом до моих ушей доносится и мамин голос.

Чёрт. Не повезло.

С досадой закрываю глаза.

В спешке стягиваю с себя ботильоны и едва успеваю покончить с этим, как в дверном проёме прихожей появляется мама в ночной рубашке. Беспощадно врубает свет и окидывает меня с ног до головы ледяным взглядом. Я невольно подбираюсь вся, вытягиваясь в струну.

– Ну и где ты шлялась после работы до самой ночи? – с презрением интересуется родительница. – Разбудила меня и Маринку. Мы и так еле уснули. Совесть вообще есть у тебя?

От её тона у меня в груди начинает клокотать. Но я слишком счастлива сейчас, чтобы вступать в перепалку, отстаивая свои права. Поэтому засовываю гордость куда подальше и смиренно произношу:

– Извини, мам. Так получилось, я забыла про время.

Мама складывает руки крест-накрест на груди и прислоняется плечом к косяку.

– Где была?

– С парнем гуляла.

– Да, я вижу, как ты гуляла, – кривится она, брезгливо рассматривая нижнюю часть моего лица. – Надеюсь, у тебя хватает мозгов хотя бы предохраняться? Для полного счастья не хватало только, чтобы ты ещё в подоле мне притащила.

От её слов делается почти физически больно. Эйфория после встречи с Даниилом стремительно сходит на нет. Невыносимо хочется закрыть руками распухшие от поцелуев губы, спрятать их от брезгливого взгляда родительницы. Но я не делаю этого, потому что не хочу давать ещё один повод для насмешек и оскорблений. Я хочу, чтобы она просто ушла и оставила меня в покое. Поэтому снова не пытаюсь возражать.

– Не притащу, не переживай, – сухо произношу я.

Но даже после такого ответа мама не отстаёт. Кажется, она всерьёз задалась целью довести меня до слёз.

– Учти, ещё раз припрёшься домой посреди ночи, пойдёшь туда, откуда пришла, – злобно цедит она. – Поняла меня?

Я всё-таки не выдерживаю и выпаливаю на эмоциях:

– Ты, наверное, была бы счастлива, если бы я вообще не приходила, да?!

– А какой мне толк от того, что ты приходишь? – жестоко усмехается мама. – Помощи от тебя никакой не дождёшься. Шаришься по ночам неизвестно где, неизвестно с кем. Спать не даёшь. Завтра опять буду с головной болью из-за тебя.

Обида, клокочущая внутри меня, достигает своего апогея. Беспомощно сжимаю руки в кулаки.

– Ну, раз мне здесь до такой степени не рады, тогда я и правда, пожалуй, пойду!

– Иди, если хочешь, – равнодушно пожимает плечами мама. – Думаешь, я тебя уговаривать остаться буду?

Я торопливо вдеваю ноги обратно в ботильоны и вылетаю в подъезд, громко хлопнув дверью. Ключи так и остались валяться на полу в прихожей, поэтому я просто стою, чувствуя, как внутри всё горит огнём.

Через мгновение слышу, как позади меня в замочной скважине поворачивается ключ.

По внутренностями расползается мерзкая пустота.

Делаю пару шагов в сторону и опираюсь спиной на подъездную стену. Медленно оседаю по ней вниз.

В груди и горле болит от рвущихся наружу слёз. Бесшумно всхлипываю.

Не понимаю почему. За что. Как можно совсем ни капли не любить своего ребёнка… Да, может, я давно уже не ребёнок. Выросла. Взрослая. Но я ведь её дочь. Она меня родила. Кормила грудью. Носила на руках. Укладывала спать, пела колыбельные. За что она теперь меня так ненавидит? Я ведь ничего плохого ей не делала.

Ответов на эти вопросы у меня как обычно нет.

Мне очень плохо. Так плохо, что хочется удавиться. Но я вспоминаю о Хоффмане. Безумно хочется к нему. Сейчас он кажется мне единственным лучиком света в моём тёмном царстве.

Достаю из кармана телефон и набираю заветный номер.

– Уже соскучилась, сладкая? – раздаётся из динамика красивый баритон после пары длинных гудков. И уже от одного только его звучания мне становится легче.

– Ты далеко уехал? – сипло спрашиваю я, улыбаясь сквозь слезы.

– Нет. Не очень. А что?

– Можешь вернуться?

– Да, конечно. Что-то случилось, Ляль? – встревожено спрашивает Даниил.

– Ничего особенного. Приедешь, расскажу.

– Буду через пять минут.

Я убираю телефон в карман, прикрываю глаза и улыбаюсь ещё шире. А по щекам так и катятся слезы.

Но мне уже лучше, значительно лучше. Ведь сейчас я увижу своего любимого Хоффмана. Хоть одна радость в жизни.

Размазываю по щекам слёзы, нахожу в себе силы подняться на ноги и опрометчиво покидаю подъезд.

Оказавшись на улице, мгновенно начинаю замерзать под порывами холодного осеннего ветра. Тело ломит от усталости, ноги ноют от каблуков. Но мне ничего не остаётся, как продолжать стоять на крыльце, обхватив себя руками, и ждать Даню. Вернуться назад в подъезд я не могу – ключей-то нет. А среди ночи звонить в домофон соседям с просьбой открыть дверь не позволяет совесть.

К счастью, вскоре из-за поворота вспыхивает яркий свет фар. А ещё через минуту напротив меня тормозит уже знакомый новый Хоффмановский автомобиль.

Едва остановившись, Даниил тут же выходит из машины и спешит мне навстречу.

– Ты в порядке? – обнимает он меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Да, – киваю я.

– Идём.

Положив руку мне на поясницу, Даниил провожает меня к машине. Открывает дверь, помогает забраться в салон. Затем быстро обходит автомобиль и садится за руль, но трогаться с места не спешит. Разворачивается всем корпусом ко мне и с беспокойством смотрит в лицо.

– Что случилось?

Я набираю полные лёгкие воздуха, а затем медленно выдыхаю через нос. Не знаю, как ему это сказать. Почему-то до одури стыдно озвучить правду. Но ещё меньше мне хочется его обманывать.

– Я поссорилась с мамой, – сдавленно произношу я в итоге. – И ушла из дома.

Густые брови Дани сходятся на переносице.

– Из-за чего?

– Из-за того, что поздно вернулась домой и разбудила её с сестрой.

Теперь брови моего собеседника удивлённо ползут вверх. Даниил явно озадачен такой информацией. И даже будто растерялся немного, не знает, что сказать.

Я тоже не знаю, что сказать, и между нами возникает неловкость.

– Извини, что задержал тебя, – наконец произносит он, прерывая неуютную паузу. – Я не знал, что из-за этого могут быть проблемы.

– Ты не виноват, – отрицательно кручу я головой.

Даниил берёт меня за руку, слегка сжимает её и вдруг решительно заявляет:

– Идём.

– Куда? – в замешательстве спрашиваю я.

– Идём, я поговорю с твоей мамой. Объясню, что это я виноват.

– Ты с ума сошёл? – округляю я глаза. – Нет!

– Почему?

– Во-первых, потому что ты ни в чём не виноват. А во вторых… просто не надо!

– Да почему не надо-то?

– Только хуже будет, – с горечью произношу я, качая головой. – Она ещё на тебя наорёт.

Даниил крепче сжимает мою ладонь, проникновенно смотрит в глаза.

– Не бойся, всё будет хорошо. Пойдём, я поговорю с ней.

Я отчаянно кручу головой.

– Даниил, пожалуйста, поверь на слово, это плохая идея. Ты не знаешь мою маму. Она очень тяжёлый человек. И я… Я не хочу сейчас ни видеть, ни слышать её!

На последней фразе в моём горле образуется ком, угрожая новой порцией горьких слёз. Как ни стараюсь сдержать их, ничего не выходит. Губы начинают предательски дрожать, и я поспешно отворачиваюсь к окну, чтобы Даниил не успел ничего заметить. Глубже дышу, изо всех сил пытаясь остановить истерику. Но всё тщётно.

– Ляль. – Чувствую, как на плечи ложатся мужские ладони и мягко тянут меня назад.

Даниил настойчиво разворачивает меня к себе. Испуганными глазами наблюдая мой позор.

Я зажмуриваюсь и закрываю ладонью лицо.

Меня притягивают ближе, впечатывают в сильное плечо, заключают в объятия.

– Не плачь, – растерянно произносит Даниил, согревая дыханием мою макушку. – Всё будет хорошо.

Зря он это делает. Зря жалеет меня. Жалость всегда только ухудшает ситуацию.

Смыкаю руки на его спине, прижимаюсь к твёрдой мужской груди и начинаю беззвучно рыдать. Щедро смачивая его куртку слезами и без конца вздрагивая от всхлипов.

– Ляль, пожалуйста, не плачь… – просит Даниил, ласково поглаживая по волосам.

А в его голосе столько недоумения и растерянности, что мне становится только горше.

Теперь он решит, что я истеричка, и сбежит. Кому нужны девушки с поломанной психикой и грузом семейных проблем? Уж точно не такому жизнерадостному и беззаботному парню, как он.

Настойчиво высвобождаюсь из мужских объятий, нервно стираю ладонями слёзы, делаю глубокий вздох, заставляя себя успокоиться.

– Не мог бы ты меня отвезти к подруге, пожалуйста, – хрипло прошу я, доставая из кармана пальто телефон. – Я только ей позвоню сейчас, узнаю, дома ли она…

И не приехал ли к ней Игорь. Но этого вслух, конечно, не произношу.

– Я никуда тебя не повезу. Поедешь со мной, – непреклонным тоном заявляет Даниил.

Поднимаю на него заплаканные глаза.

– Куда?

– Ко мне. Я снимаю квартиру, ты в ней уже была.

– Дань, я… не думаю, что это хорошая идея.

– Я не оставлю тебя одну сейчас.

Эти слова меня трогают. Задевают что-то сокровенное внутри. До такой степени, что у меня в груди начинает щемить.

Не знаю, что ему возразить на это, да и не хочу возражать. И в итоге тихо соглашаюсь:

– Хорошо.

* * *

Даниил привозит меня в уже знакомую квартиру неподалёку от моей работы. Помогает снять пальто и убирает его на плечики в шкаф.

Я почему-то очень сильно волнуюсь. Даже забыла о ссоре с мамой.

Ночь. Мы с ним вдвоём в пустой квартире. И близость между нами при таком раскладе кажется абсолютной неизбежностью.

– Есть хочешь? – негромко спрашивает Даниил.

– Нет, спасибо.

– Пить?

– Нет, Даниил. Я ничего не хочу.

Я и правда ничего не хочу. Несмотря на то, что в ресторане со Стасом толком ничего не съела.

– Хорошо, тогда идём, я дам тебе что-нибудь переодеться.

Хоффман кладёт ладонь мне на талию и ведёт вглубь квартиры. Вскоре мы оказываемся в его спальне. Здесь царит полумрак. В центре комнаты ярким пятном выделяется огромная кровать, застеленная белым постельным бельём.

Градус моего волнения стремительно растёт.

Даниил зажигает бра на стене, но интимную обстановку это ничуть не разряжает.

– Не возражаешь против моей футболки? – спрашивает Хоффман, открывая дверцу встроенного в стену шкафа-купе.

– Не возражаю, – скромно отзываюсь я.

Подхожу ближе и тоже заглядываю в шкаф, поражаясь царящему там порядку. Справа на плечиках линеечкой висят выглаженные рубашки, слева – брюки. На полках аккуратными стопками сложена другая одежда. И всё распределено по цветам.

– Ого, какая красота у тебя тут, – удивляюсь я вслух. – Сколько же ты платишь домработнице, чтобы она твои футболки по цветам раскладывала?

– Я сам их так раскладываю.

Смотрю на Хоффмана, недоверчиво сузив глаза. Почему-то, как ни стараюсь, не могу представить его за таким занятием.

– Снова разыгрываешь меня?

– Нет, – усмехается Даниил. – А что здесь такого?

Я пожимаю плечами.

– Да ничего. Просто чаще всего ты ведёшь себя как маленький избалованный ребёнок. И вдруг такая скрупулезная любовь к порядку…

– Я с пятнадцати лет живу один, Ляля, – с укором произносит Даниил.

– Как? – удивляюсь я.

– В этом возрасте отец отправил меня учиться в Англию. Я вернулся примерно полгода назад.

Ах, ну да. Это я уже знаю. Из статей в интернете.

– И как там, в Англии? Наверное, очень здорово?

– Для меня нет.

– Почему?

– Первое время я очень скучал по… друзьям. И по родителям, – с неохотой признаётся Даниил. – Потом привык, но Лондон от этого приятнее для меня не стал.

Я попыталась представить каково это, в пятнадцать лет отправиться учиться в чужую страну, совершенно одному, разом лишившись привычного мира, потеряв возможность видеть своих друзей и родных… И мне стало не по себе. Даже несмотря на то, что я сама периодически не вижу своих родных. Хоть и никуда не уезжала. Но всё же Даниилу, наверное, было хуже.

– Но всё равно, там, наверное, намного интереснее и веселее жить, чем у нас, правда? – пытаюсь я его подбодрить.

– Да я бы не сказал, – пожимает плечом Даниил. – Знаешь, весёлая и интересная жизнь ведь не от места зависит. А от людей, которые тебя окружают. С одинаковым успехом можно и там, и здесь развлекаться. Или сидеть в четырёх стенах и ничего не видеть.

– Ну да. Наверное, ты прав.

Даниил берёт с полки один из идеально ровно сложенных прямоугольников ткани и вручает его мне.

– Можешь переодеться в ванной или здесь. Я выйду. Как тебе удобно?

– В ванной. И я бы приняла душ, – краснея, отвечаю я.

Если уж неизбежное сегодня произойдёт, то хочется хотя бы быть чистой и приятно пахнуть.

Даниил перемещает дверь шкафа в другую сторону, открывая новый отдел, и достаёт оттуда аккуратно свернутое полотенце.

– Спасибо, – тихо произношу я, принимая вещь из его рук.

– Идём, провожу в ванную.

Я киваю.

Даниил вновь обнимает меня за талию и ведёт, куда обещал.

Удивительно, что он не шутит, не предлагает принять душ вместе, как это было в первый раз, когда я оказалась здесь. И вообще, я снова не узнаю Хоффмана. Он каким-то другим стал. Задумчивым, серьёзным. Молчит. Уж лучше бы нёс какую-нибудь чушь. А то я ещё больше волнуюсь в этой тишине.

– Разберёшься там сама, где что? – интересуется он, проводив до двери ванной.

– Да, конечно.

– Если что, зови, – сдержанно улыбается Даниил и оставляет меня одну.

Запершись в ванной изнутри, я снимаю с себя одежду, забираюсь в душевую кабину и включаю воду. Тщательно намыливаюсь гелем для душа, который пахнет Даниилом. Его запах волнует меня ещё сильнее. Хотя куда уже сильнее. Я на пределе вся.

В голове ни одной мысли. Она будто пьяная, хоть я ничего и не пила. Пытаюсь успокоиться, прислушаться к себе, понять, действительно ли я хочу этого. И понимаю, что хочу. И даже что будет потом – уже неважно.

Выбравшись из душа, надеваю врученную мне футболку, которая тоже пахнет Даниилом. Мне так хорошо и уютно в ней, что хочется оставить себе навсегда.

Сушу волосы полотенцем и, прихватив свою сложенную стопкой одежду, возвращаюсь в спальню к своему кавалеру.

Даниил полусидит на постели, с ноутбуком на коленях. Он тоже переоделся, если это можно так назвать. Теперь на нём одни лишь свободные шорты. У меня захватывает дух от вида его полуобнажённой фигуры. Хоффман до невозможности хорош собой.

Отрывает взгляд от экрана, смотрит на меня. Я аккуратно кладу свои вещи на комод, подхожу к кровати с другой стороны от Даниила и быстро забираюсь под одеяло.

Сердце в груди колотится как сумасшедшее, словно у меня тахикардия.

Боже, неужели сейчас всё произойдёт?

Даниил убирает ноутбук на прикроватную тумбочку и садится на кровати, поворачиваясь всем корпусом ко мне.

– Всё хорошо? – интересуется он.

– Да.

– Ты точно не хочешь есть?

– Абсолютно точно.

Я буквально дрожу от волнения. Это даже кажется ненормальным. Будто впервые. Хотя сейчас мне кажется, я и впервые так сильно не волновалась.

– Тогда будем спать? – вдруг спрашивает Даниил, и я мгновенно теряюсь.

В смысле спать? А как же…

Не поняла.

– Я лягу в другой комнате, на диване, – невозмутимо поясняет он, поднимаясь на ноги и забирая с тумбочки ноутбук. – Если что-то понадобится, зови, не стесняйся. Хорошо?

Обескуражено киваю.

А Хоффман гасит бра на стене и уходит. Даже не поцеловав на ночь.

Я лежу какое-то время, рассеяно глядя в потолок. Спать совершенно не хочется. Да и вообще, я по-другому всё себе представляла.

Как можно спать, если я знаю, что он в соседней комнате? Я рассчитывала как минимум на обнимашки. И поцелуи. И я безумно хочу к нему!

Встаю и, в темноте перемещаясь по квартире, на ощупь нахожу соседнюю комнату.

Кажется, Даниилу тоже не до сна, как и мне. Он сидит на диване, снова с ноутбуком.

– Даниил…

– Что случилось? – отзывается этот засранец невинным тоном.

Нет, как так можно вообще, а?

Для чего он так настойчиво заманивал меня к себе домой всё это время? Чтобы теперь строить из себя джентльмена, который бережет мою честь?

Ещё спрашивает, что случилось…

Случилось то, дорогой мой, что ты мне сейчас жизненно необходим. Но я лучше провалюсь на месте, чем признаюсь тебе в этом!

– Я, кажется, проголодалась, – скромно улыбаюсь я.

Даниил тут же поднимается с дивана, убирая в сторону ноутбук.

– Идём, накормлю.

На кухне он усаживает меня за стол, а сам достаёт из холодильника различные продукты.

Включает чайник, что-то моет, ловко орудует ножом.

Наблюдать за Даней в шортах, готовящим что-то на кухне, – изысканное удовольствие. Его фигура как произведение искусства. Я буквально залипаю на его накачанную спину, не в силах оторвать глаз.

Слежу за каждым движением Хоффмана, как маньячка, до тех пор, пока передо мной на стол не опускается тарелка с аппетитными бутербродами.

И ровно в этот момент я вдруг осознаю, что действительно голодна. Желудок сводит судорогой от одного запаха еды.

Хватаю с тарелки угощение, откусываю приличный кусок и прикрываю от наслаждения глаза. Это нереально вкусно. Несмотря на то, что вроде бы и просто. Я даже заглядываю внутрь, приподнимая один из двух треугольных ломтиков хлеба, чтобы подсмотреть состав. Внутри действительно ничего особенного – сыр, лист салата, несколько кусочков филе красной рыбы и какой-то белый соус.

– Чай, кофе, сок? – гостеприимно предлагает Даниил.

– Чай, – говорю я с набитым ртом.

Он кивает и вновь удаляется к кухонной зоне.

– Безумно вкусно, Даниил, – с восторгом хвалю я, прожевав. – Ты просто какой-то идеальный мужчина!

– Да ладно тебе, это всего лишь сэндвичи, – усмехается он.

Я тоже усмехаюсь, глядя на него влюблёнными глазами. Скромняга.

Вскоре Даниил возвращается с двумя чашками чая. Садится напротив меня и пристально наблюдает за тем, с каким аппетитом я ем.

– Что? – спрашиваю я, смущённо улыбаясь под его взглядом.

– Ты очень красивая.

Чёрт. Приятно. Слишком приятно.

Закусываю губу, чтобы не расплыться по стулу, и опускаю глаза.

– Ты тоже очень красив.

– Не так, как ты, – возражает Даниил.

– Я думаю то же самое о себе, – смеюсь я. – Да, я красива, но ты… Ты прекрасен.

Поднимаю на него глаза и смотрю с искренним восхищением.

– Я вообще-то тебе серьёзно говорю, – снова усмехается Даниил.

– Так и я серьёзно. Абсолютно. Наверное, поэтому я так сильно тебя ревную. Ну или у меня серьёзные проблемы с уверенностью в себе, которых я раньше не замечала, – со смешком отвечаю я.

Даниил улыбается. Ничего не говорит. Снова разглядывает меня так, что в груди начинает печь. Интересно, он действительно считает меня красивой? Красивее других? Или он всем девушкам это говорит? И на всех так смотрит…

– Можно тебя спросить? – невесело произношу я, задетая собственными мыслями.

– Конечно.

– Что у тебя было с Виолеттой Бахметевой?

Даниил молчит какое-то время, глядя в сторону. Потом возвращает взгляд на меня и с неохотой начинает говорить:

– Мы дружили с ней ещё в школе, детьми. Потом, когда я уехал, перестали общаться. А когда вернулся, всё снова как-то закрутилось. Наши отцы знакомы, и им нравилась наша с Виолеттой дружба. Отсюда и пошли слухи о скорой свадьбе. Да мы и не возражали, это казалось само собой разумеющимся развитием событий… Но потом мы с Виолеттой расстались.

– Из-за чего?

– Да неважно из-за чего.

– Мне бы хотелось знать.

Хоффману явно не по душе моя настойчивость. Он ставит локоть на стол, упирается средним и указательным пальцем в висок, пристально глядя мне в глаза.

– Я застал её с лучшим другом, – произносит Даниил после паузы.

И мне второй раз за этот вечер становится больно, когда я пытаюсь поставить себя на его место. Даже сложно представить, каково это.

Да, похоже, не такая уж и безоблачная жизнь была у Даниила, как я себе представляла.

– Прости, – произношу я с искренним сожалением.

– Всё в порядке, Ляля, – сдержанно улыбается он. – Если ты поела, идём спать? А то тебе завтра на работу, не выспишься.

– Идём, – киваю я, и мы одновременно поднимаемся из-за стола.

Даниил убирает пустую тарелку и чашки в посудомоечную машину, после чего подходит ко мне, и мы вместе идём к выходу из кухни. У порога он гасит свет, и, оказавшись в темноте, я, поддавшись порыву, обнимаю его.

Меня тут же стискивают в ответных объятиях и прижимают спиной к стене.

– А почему ты меня больше не целуешь? – жалобно спрашиваю я, плавясь в его объятиях. – Ходишь весь вечер, как будто я тебя чем-то напугала…

– Я просто не хочу пользоваться твоей ситуацией, ты ведь сама говорила, что не собираешься пока…

– Пользуйся, – перебиваю я его. – Я хочу.

– Уверена?

– Уверена.

Больше Даниил ни о чём меня не спрашивает. Жадно целует, сжимая в своих сильных руках. И моё сердце мгновенно переходит на бешеный ритм. По телу бегут толпы мурашек, дыхание сбивается, в голове плывёт… Я не думаю ни о чём. Что будет завтра, насколько он ко мне серьёзен и как потом себя поведёт. Всё это кажется неважным. Есть только текущий момент. Здесь и сейчас. И это самый прекрасный момент в моей жизни.

* * *

Зацеловав до одури, Даниил легко, как пушинку, подхватывает меня под ноги, отрывает от пола и несёт в спальню. Обрушивает на кровать, сам опускается сверху. Мне не тяжело, потому что он удерживает свой вес на руках, но я чувствую, какое сильное у него тело.

Чувствую, как яростно бьётся сердце в его груди. Как нежно касается моей шеи горячее дыхание. А сама я забываю дышать от переполняющих меня эмоций и чувств.

Руки Даниила медленно скользят по моим изгибам, прикосновения его полны нежности. Мужские губы прокладывают трепетную дорожку от скулы к ключице, заставляя меня дрожать.

Мне кажется, эту ночь я не забуду никогда, чтобы ни произошло между нами дальше. Потому что ещё никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Мои пальцы зарываются в короткие мужские волосы, беспорядочно гладят, ласкают, скользят по гладкой коже. Даниил покрывает поцелуями меня всю, с ног до головы, заставляя вздрагивать и выгибаться ему на встречу. Он не спешит и этим доводит до исступления.

Я тяжело дышу. Голова кружится, с губ срываются тихие вздохи.

– Ты меня с ума сводишь… – шепчет моё счастье мне на ухо, пуская электричество по венам.

Я бы ответила ему что-нибудь, но в голове ни одной оформленной мысли.

Низ живота наполняет приятная истома, я как податливый пластилин в умелых мужских руках. И мне безумно нравится это.

Нет на свете ничего лучше хоффмановских объятий. Я вся пылаю, сгораю от нетерпения, жадно впиваюсь пальцами в его крепкие плечи, наслаждаюсь твёрдостью стальных мышц под гладкой кожей, отчаянно желая большего.

Даниил тоже наслаждается мной. Я точно знаю, я чувствую: всё, что я испытываю в этот момент, – абсолютно взаимно. Взаимно и правильно. И… прекрасно.

Так, как и должно быть между мужчиной и женщиной. Только так и никак иначе.

Мы почти доходим до главного, и я готова умереть от остроты момента… Но в этот самый миг откуда-то из тишины комнаты начинает пиликать мой телефон.

Мы оба замираем на мгновение. Но уже в следующее мужские губы вновь обрушиваются на мой рот, жарко целуя. Даниилу всё равно, кто мне звонит среди ночи. Это сейчас совершенно неважно. Да меня и саму мало волнует этот звонок.

Однако противный телефон не замолкает. Всё пищит и пищит, действуя мне на нервы.

– Ответь, – произносит хриплым голосом Даниил, оторвавшись от моих губ. – Вдруг что-то важное.

– Наверняка ошиблись номером… – с пренебрежением выдыхаю я.

– А вдруг из дома? Может, случилось что?

В его словах есть смысл. Обычно никто мне ночью не звонит, и такую вероятность нельзя исключать. Хоть я всё равно больше склоняюсь к своей догадке по поводу звонящего. Но всё же со вздохом выбираюсь из-под Хоффмана и на слабых ногах иду к комоду, где оставила свои вещи.

Выуживаю из кармана брюк телефон, смотрю на экран, и сердце мгновенно пронзает тревогой.

Тая звонит. Она никогда бы не стала трезвонить мне среди ночи просто так. Неужели и правда что-то случилось?

– Алло, Тай? – взволнованно отвечаю я на звонок.

И первое, что слышу в ответ, это всхлип.

– Ляля, прости, что так поздно… Я просто не знаю, что мне делать… – слёзным голосом произносит подруга. – Я ушла от Игоря… Сейчас у мамы дома, он звонил, угрожал, что приедет и всё тут разнесёт! Господи, я не знаю, что мне делать…

У меня всё холодеет внутри от услышанного.

– Так. Тихо. Тая, успокойся, – отрывисто говорю я в трубку. – Не паникуй. Давай, я сейчас приеду к тебе…

– Не вздумай! – грозно прерывает меня подруга. – Чем ты можешь помочь, Ляль?! Не хватало ещё, чтобы он тебе навредил!

– Тая, успокойся. Всё будет нормально, – понизив голос, произношу я, косясь на Даниила. – Придумаем что-нибудь. Всё, давай, скоро буду у тебя.

Быстро отключаюсь, пока Тая не успела снова возразить. Оборачиваюсь к Дане.

– Слушай… У моей подруги проблемы. Мне нужно съездить к ней.

– Что случилось? – интересуется Даниил.

– Да ничего особенного, она с бывшим поругалась… Там у них сложные отношения. В общем, ей нужна моя помощь. Я должна ехать.

– Хорошо. – Даниил поднимается с постели, подходит ко мне, кладёт руки на талию. Нежно ведёт вверх и вниз, вновь заставляя меня задрожать. – Я тебя отвезу.

– Не нужно, ты что, – улыбаюсь я, мягко высвобождаясь из его рук. – Тебе ведь тоже завтра на работу, ложись лучше спать. Я вызову такси.

– Ага, очень смешно, – усмехается он, не позволяя вырваться и нежно целуя в висок. Отчего по задней поверхности моей шеи снова толпами бегут мурашки.

– Дань, правда не нужно со мной ехать, – стараясь сделать свой голос строгим, произношу я.

Мне почему-то очень неловко рассказывать ему, какого рода проблемы с бывшим у моей подруги. Боюсь, что он не поймёт и будет осуждать Таю, а вместе с ней и меня.

Даниил выпускает меня из объятий, включает свет, достаёт из шкафа футболку и начинает натягивать её на себя.

– Я никуда не отпущу тебя ночью одну, Лялька, – заявляет он, бросив на меня короткий взгляд. – Либо ты остаёшься здесь, либо мы едем вместе. Третьего не дано.

Я упираю руки в бока и недовольно поджимаю губы.

– Ну вообще-то, ты не имеешь права ставить мне такие условия.

– Ещё как имею.

– С чего вдруг?

– Потому что ты моя девушка.

Что-то так сладко сжимается в груди от этих его слов. Я даже на секунду теряю нить разговора. Губы сами собой расползаются в глупой улыбке.

– Я твоя девушка? – переспрашиваю я, отчаянно пытаясь спрятать восторг.

– Да, ты моя девушка, – нагло повторяет он, делая шаг на меня. – А ты что-то имеешь против?

И хоть мне до одури приятно слышать от него такие слова, всё же рассказывать подробности о Таиных проблемах по-прежнему не хочется. Втягивать в них Даниила хочется ещё меньше. Даже несмотря на то, что я пока понятия не имею, как решать их самой.

– Я ничего не имею против. Но даже если ты мой парень, это не даёт тебе право командовать мной, – игриво тычу я ему пальцем в грудь.

– Но я буду, – самоуверенно заявляет он, снова сграбастав меня в объятия.

– Не будешь! – возмущённо восклицаю я.

– Уверена? – вкрадчиво произносит Даниил мне в губы.

– Уверена, – выдыхаю я, не в силах противостоять его магнетизму.

Меня снова всю с ног до головы охватывает лёгким трепетом от такой волнующей близости.

– Сказал, буду, значит, буду, – заверяет он. – Если посчитаю нужным.

– А если я не позволю?

– Позволишь.

– А если нет?

– Куда ты денешься…

Мужские губы вновь накрывают мой рот. Берут в плен, подчиняют, лишают рассудка и воли.

– Ладно… Ладно! – выстанываю я, как только жадные поцелуи Даниила спускаются ниже и начинают жалить мою шею. – Поехали со мной, если тебе так хочется…