Глава двенадцатая

— Ты что творишь, дурочка?!

У меня перехватило дыхание. Может, от ласкового бархатистого голоса, а может от сильных рук, сомкнувшихся на талии. Я вдохнула знакомый запах и носом уткнулась в плечо Габриэла. Заключение почти не сказалось на нем, только привнесло в облик капельку усталости. Но он все еще выглядел таким, каким я его запомнила: уверенным в себе, абсолютно спокойным, что бы вокруг не происходило.

И я лишилась разом всего самообладания. Меня била крупная дрожь, а слез не было, потому что их в принципе не осталось. Я устала плакать, даже от облегчения.

— Я ведь оставил тебе деньги. Дом. Ты должна была уехать, Теана!

Габриэл ругал меня так, что слушать можно было вечность. Улыбался, тихо шептал мне на ухо, что обязательно накажет, а еще гладил спину. Сил не осталось, и я просто обвивала его шею, тяжело дыша.

— Почему ты не уехала в Эйнгорию, Теана? Скажи мне.

— Я…

Сказать не так уж и просто. Можно рискнуть ради мужчины всем, но признаться, что ты не видишь смысла без него жить, ужасно страшно.

— Генри поехал крышей, — не выдержала Сибилла. — Он бы избавился от нее, не говоря уже о наследстве.

Кажется, Габриэла это не удивило. Не выпуская меня из рук, он обнял племянницу и ласково чмокнул ее в макушку:

— Ну что, вредительница? Отомстила?

— Прости.

— У Теаны проси прощения, она две недели под замком из-за тебя просидела.

— Не сказать, что ее это расстраивает.

— Как вы меня вытащили? Что сделали?

— Это очень длинная история, — вздохнула я. — С огромными темными пятнами.

— Сделай краткий пересказ. Ночью расскажешь подробнее.

Я покраснела, попыталась высвободиться и привести себя в порядок, но Габриэл не позволил. Мы вместе сели на небольшой диван в кабинете Харальда. У меня ужасно быстро билось сердце, и даже переплетенные пальцы наших рук не унимали волнение. Я не смогла бы связно рассказать, как мы все очутились здесь, и была благодарна Сибилле за то, что она взяла это на себя.

— В общем, все началось еще раньше, когда Генри решил жениться на Теане. Он давно мечтал загробастать семейные денежки и устранить тебя, дядя. Поэтому начал искать способы. Ему отлично подошел Лотнер, который ненавидел нашу семью и в особенности тебя. Но Лотнер тоже мог стать угрозой, особенно после твоей казни. Тогда Генри принялся искать дочь Харальда. И нашел.

— Мы не знаем точно, — пробормотала я.

Габриэл казался шокированным, а Сибилла пропустила мою фразу мимо ушей.

— Тогда Генри познакомился с сироткой, заставил ее поверить в неземную любовь и женился, чтобы потом использовать в нужный момент. План был идеален, но тут в игру вступили мы с тобой. Ты распознал в Теане мага, а я решила отомстить за сорвавшуюся свадьбу и этого мерзкого предателя, жаль, что его не закопали в саду.

— Сибилла, — нахмурился Габриэл.

— Что? Он продал меня! А клялся в любви!

— Не отвлекайся.

— В общем, Теана сбежала. Ты отправился за ней, а Харальд снова начал под нас копать. Генри как-то смекнул, что это его шанс.

— Да, я говорил с ним. — Габриэл кивнул. — Сказал, что если Лотнер все же добудет доказательства, он должен будет дистанцироваться от меня и представить все так, будто я похитил Теану, сбежав от семьи.

— Так он и поступил. Не стал ждать, когда Лотнер что-то нароет, а на блюдечке принес ему ваше укрытие в Фирвуде.

— Не только, — сказала я, — он пытался убить нас. Или запугать, я не знаю. Там, в поместье, у твари были его глаза. Я видела на портрете…

— Да, похоже, малыш Генри сбегал из дома, чтобы порезвиться с кровавыми ритуалами и невинными жертвами в заброшенном загородном доме, — фыркнула Сибилла.

Порой меня поражала ее циничность. Хотя в некотором роде и восхищала.

— В общем, вас было двое, вас кто-то сдал. Тебя арестовали, а Теану отпустили. И, после того, как Лотнер отправил бы тебя на виселицу, Теана послужила рычагом давления на него. Не знаю, каким именно. Может, Генри бы выторговал себе неприкосновенность, а может, просто уничтожил все намеки на нашу семью у законников. Он не делился с нами планами. Ну и пока ты наслаждался тюремной едой, Теана решила действовать. Сначала отправилась к бывшему муженьку, где у нее наконец-то открылись глаза на мразь, которой она клялась в любви. А потом ей встретилась я, и мы вместе разработали план.

— Да, только ты бросила меня в чужом доме, едва получила нужную информацию. И шантажировала Лотнера дочерью. Вы с Генри и вправду брать с сестрой, — хмыкнула я.

Злость на Сибиллу еще не утихла.

— Можно подумать, ты молилась Звездноликой и очищала душу. Кто пробудил силы Харальда так, что теперь бедняга в шаге от виселицы?!

— Ты пробудила силы Харальда? — ахнул Габриэл.

— Ага.

— Как?

— Посмотрела ритуал в одной из твоих книг.

— Ритуал?! Вот так сразу? Теана, девочка, о чем ты думала?!

— О тебе! — рявкнула я. — И немножко о себе. Не хочу погибать во цвете лет от руки безумного Генри.

Габриэл мрачнел на глазах. Он вряд ли ожидал, что все будет так плохо. А ведь это совсем не конец, мы всего лишь вытащили его из тюрьмы. Но вряд ли Генри Гримвелл сдастся без боя. Он безумен, а безумие не слушает доводы разума.

— Я запру его в лечебнице до конца его дней, — сквозь зубы процедил Габриэл. — Идем.

— Подожди, — снова вздохнула я. — Еще кое-что. Я обещала Харальду, что ты поможешь ему скрыться от законников и найти дочь. Или доказательства того, что эта дочь — я.

— Скрыться от законников? Что он натворил?

— Его сила проявилась в парке. Мы быстро оттуда сбежали, но Харальда видели и назвали колдуном. Я пообещала, что ты поможешь скрыться и разыскать дочь в обмен на то, что он отпустит тебя и уничтожит все улики.

Сибилла взглянула на часы.

— Да, и у нас не так много времени, стража наверняка уже в парке, рисует портрет опасного мага.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Прости, — я развела руками, — не хотела напрягать тебя после освобождения, но выбора не было.

— Хорошо. — Габриэл кивнул. — Тогда Генри подождет. Я хочу увезти тебя, Харальда и Сибиллу в Эйнгорию.

— Что?! Нет! Я не отпущу тебя одного к Генри! — воскликнула я.

Перед глазами все еще стоял его безумный взгляд.

— Теана, — мягко улыбнулся Габриэл, — я в тысячу раз сильнее него. А вот битву с законом могу и не выдержать. Я чист перед стражами, но вас могли заметить с Лотнером. Не бойся. Я приеду как только смогу, а когда станет безопасно, перевезу вас обратно в Чармерд. Вы достаточно сделали. Намного больше, чем могли.

Мне не хотелось снова расставаться, но, по правде говоря, я даже не знала, вместе ли мы. Сознательно ушла от его вопроса «почему» и не задавала свой. Просто радовалась, что Габриэла не казнили, что он снова меня защищает и что удастся сдержать слово, данное Харальду. Звездноликая, как же все сложно! Это как огромный клубок ниток, чтобы распутать который нужно потратить уйму времени и сил.

— Где Лотнер? Нужно ехать. Я закажу частный рельсовый воид. Сибилла будет вашим прикрытием, она умеет играть взбалмошных аристократок, отправляющихся на отдых.

— Играть? — Сибилла хохотнула. — О, нет, я их не играю. Просто в обычное время я сдерживаюсь.

— Рад слышать. Теана? Тебе что-то нужно забрать? Лабораторию и книги оставь, тащить с собой магические штуки опасно. Деньги у вас будут.

— Ничего. Мне ничего не нужно.

Кроме ответов и того, чтобы Габриэл был рядом, но это сейчас несбыточные мечты.

Хмурый Лотнер встретил нас в холле управления и, кажется, так и не смирился с тем, что приходилось делать. Во взглядах, что он кидал на Габриэла, светилась неугасаемая ненависть. На меня он старался не смотреть, и я отвечала тем же.

Воид домчал нас до станции, где уже ждал готовый рельсовый. Сердце билось как сумасшедшее, а руки, даже несмотря на то, что их не отпускал Габриэл, были ледяными. Когда все уже вылезли, я удержала его и убедилась, что двери надежно заперты и нас не слышат.

— Теана?

— Ты уверен, что тебе хватит сил справиться с Генри?

— Уверен, — мягко улыбнулся он. — Он еще ребенок. Сильный и безумный, но ребенок.

— Ты убьешь его?

— Если не останется выбора. В Эйнгории есть лечебница для таких, но его еще нужно как-то туда доставить. Это непросто и я должен взглянуть на его состояние.

Габриэл с тяжелым вздохом провел кончиками пальцев по моей щеке.

— Прости, надо было рассказать тебе, что Генри был болен. Но мне хотелось верить, что для него возможно счастливое будущее. Он всегда тяжело переживал, когда мы акцентировали внимание на его болезни. Мне жаль, что он испугал тебя и что пришлось так рисковать. Но я горжусь тем, какой рывок ты совершила в магии. Когда я приеду в Эйнгорию, я научу тебя множеству интересных штук.

— А что с Харальдом?

— Вас встретят мои люди. Они возьмут его под стражу. До момента, когда я смогу убедиться, что Лотнер не опасен и действительно готов говорить.

— А его магия?

— В пути, думаю, с вами ничего не случится. Избегайте разговоров с ним. А в Эйнгории со всплесками умеют бороться. Тебя удивит эта страна, Теана.

— Он правда мой отец? Ты сможешь выяснить?

— Конечно. Есть ритуал, который скажет наверняка. Но что ты думаешь сама?

— Я не знаю. То, что говорит Сибилла, звучит логично, но…

Я прерывисто вздохнула и закрыла глаза.

— Все, на чем стоял мой мир, рухнуло. Мама и папа, погибшие героями, оказались магами. Я спаслась не благодаря их любви, а благодаря своей силе. А потом оказалось, что мама и папа — вовсе не мама и папа, и Генри знал об этом, он женился, чтобы использовать меня. Мы так много говорили о том, что тогда случилось! Он слушал о моих родителях, а в мыслях держал то, что Лотнер…

— Знаешь, почему я не смог справиться с соблазном? Почему в тебя влюбился?

— Вряд ли потому что я симпатичная, да?

— Ты красивая. И забавная. И хороша в постели. Но еще ты умеешь принимать перемены. Умеешь думать и расстаешься с иллюзиями. Нелегко — и это правильно, потому что на том, во что ты веришь, нужно стоять до конца. Но ты готова к переменам, можешь слушать и, хоть в упертости очень похожа на Лотнера, все же способна меняться. Твои родители тебя любили, даже если ты была не их крови, все равно любили и прятали тебя от опасности. Как я любил Генри, как сына, хоть он всего лишь племянник. Ты теперь Гримвелл, так что идеально вписываешься в концепт нашей семейки.

Габриэл помог мне выйти из воида. Служащий в бордовой униформе уже ждал, готовый помочь мне подняться в вагон. Сибиллу и Харальда не было видно, наверняка уже устроились на местах, подальше друг от друга.

— Я уже не Гримвелл, — улыбнулась я. — Генри заставил меня подписать бумаги на развод, поэтому я снова Морнингблум.

— Какая ужасная новость, ведь я уже подписал для тебя открытку на день рождения. Теперь придется зачеркивать, исправлять… ужасная получится грязища.

Я закатила глаза, хотя хотелось хихикать и виснуть у него на шее. Я бы так и делала, если бы понимала, что будет дальше. Если бы знала, что Габриэл хочет этого «дальше».

— Ненавижу грязь в поздравительных открытках. Не хочешь что-нибудь сказать?

— Что? Извини, что развелась с твоим племянником? Хочешь, выйду замуж за того важного господина… помнишь, он напугал меня длинным тостом?

Габриэл расхохотался и заключил меня в объятия.

— Теана, это был мэр. Я имею в виду, что до твоего дня рождения еще много времени. И мы успеем вернуть тебе фамилию. Уже с нужной приставкой. Я, знаешь ли, хоть и Г.Гримвелл, не такое Г, как Генри. Более…

— Значимое?

— Адекватное.

— Ты так делаешь мне предложение?

— Я? Делаю? Предложение? Теана, тебя что, неправильно проинструктировали? Я никому не делаю предложений, я отдаю приказы. Понятно тебе?

— Ага, — счастливо вздохнула я. — Не хочу снова тебя отпускать. Ты едва не погиб.

— Это ненадолго. Мы спасаем Харальда, помнишь? Хотя за все нервы, что он мне вымотал, я должен его лично привести к законникам и отдать на эшафот.

— Габриэл!

— Все-все, я снова хороший. Иди в воид, детка. Дорога долгая, но я обещаю, Эйнгория тебе понравится.

Я обвила руками его шею, чтобы попрощаться. Руки Габриэла сомкнулись у меня на талии и на несколько секунд крепко-крепко сжали, а шеи, того участка кожи, что скрывали растрепавшиеся волосы, коснулись обжигающие губы. Коснулись нежно, опалив дыханием. Всего на секунду подарив миг абсолютного блаженства.

Который закончился, когда в утренней дымке, под большими бронзовыми часами, я увидела знакомую фигуру.

— Габриэл… — онемевшими губами прошептала я. — Он здесь. Генри здесь.

А вместе с ним — десяток крепких парней из числа личной охраны. Такие сопровождали всех Гримвеллов, за исключением Габриэла. Охраняли от желающих поквитаться с известной семьей. А сейчас защищали Генри от нас.

Габриэл подобрался. Я не впервые видела, как за секунду он становится готовым к атаке, но сейчас почему-то по коже прошелся мороз. Это была не темная тварь, не хищник в лесу и не законник, одержимый искоренением магии. Там стоял его племянник, мальчишка, которого вырастил дядя. Не жалея ни денег ни сил, растил и защищал. Справился с тяжелой болезнью, принял невесту, до последнего давал шанс нашей любви, не зная, что ее и не было вовсе.

— Иди в воид, — бросил он мне.

— Нет!

— Теана, иди в воид, я сказал!

— Я тебя наедине с ним не оставлю.

— И что ты собираешься делать?

Я закусила губу. От страха слегка подташнивало: взгляд у Генри был совершенно безумный.

— Не знаю. Перемещусь ему на голову или доведу до истерики, мигая туда-сюда.

— В ВОИД! — рыкнул Габриэл, и меня как ветром сдуло.

Мы с Сибиллой одновременно приникли к окнам, боясь лишь того, что воид сдвинется с места и унесет нас прочь от станции, в неизвестность. Но Генри махнул рукой распорядителю — и тот поднял над головой скрещенные руки. Запрет движения. Нас не отпустят, пока он не разрешит.

— Ничего не слышно! — раздраженно буркнула Сибилла.

Окно в воиде, кажется, открывали редко, но все же нам удалось сдвинуть его на несколько сантиметров и впустить в салон звуки улицы.

— Здравствуй, Генри, — миролюбиво улыбнулся Габриэл. — Рад видеть тебя.

— Куда-то собираешься?

— Провожаю невесту в отпуск.

— Вот как. Невесту. — Генри хмыкнул. — С каких пор ты доедаешь за другими?

— А мне кажется, ты даже не успел надкусить.

— Я вам что, банан?! — возмутилась я.

Сибилла нервно хихикнула.

— Я успею все, когда разберусь с тобой. Привезу ее в дом и продержу пару месяцев на цепи. Думаю, она будет очень послушной и ласковой.

— Генри, что ты творишь… — Габриэл покачал головой.

— Давай, попробуй меня уговорить. Ну же, дядя, скажи, что поможешь мне. Скажи, что вылечишь меня. Давай-давай, побудь заботливым папочкой.

Габриэл молчал. Мрачно смотрел на Генри и молчал, будто оттягивал момент решающих действий. Даже мне было больно смотреть на то, во что превратился улыбчивый парень, с которым мы гуляли вечерами. Пусть он и притворялся, но делал это мастерски.

— Господа! — Габриэл повернулся к охране. — Нужно напоминать, кто стоит перед вами? Поскольку с меня сняты все обвинения, я все еще ваш хозяин, а следовательно любая попытка выйти против меня приведет к последствиям.

Охранники переглянулись. Не знаю, что сказал им Генри, какой был изначальный приказ, но появление Габриэла их явно насторожило. Завещание Габриэла вступило в силу после его ареста, но теперь его отпустили, и стража явно не знала, к кому кинуться.

— Это семейное дело, — кивнул Габриэл. — Оставьте нас.

— Что они творят? — покачала головой Сибилла. — Они не могут устроить магический бой…

Она не договорила — Габриэл выбросил вперед руку, и огненный шар полетел в Генри. Ударился ему прямо в грудь и отбросил на несколько метров назад. Народ завизжал и бросился прочь от станции, а распорядитель в панике даже не запер дверь своей каморки. С упавшим сердцем я подумала, что Генри больше не встанет, но он поднялся. Усмехнулся, нарочито театральным жестом смахнул с рукавов черной кожаной куртки несуществующую пыль, и…

Теперь уже в Габриэла полетел точно такой же огненный шар, и он едва успел увернуться! Шар попал прямо в воид, отчего свет в салоне замигал и погас. А Сибилла в ужасе распахнула глаза.

— Нет… не может быть!

— Что?

— У него нет этого дара… он никогда не имел власти над огнем!

— И что? Не мог обучиться?

— Он хамелеон, — раздался голос Лотнера.

До сих пор законник сидел на заднем ряду в гордом одиночестве и ничем не выказывал интерес к происходящему.

— Что такое хамелеон? — спросила я.

— Подстраивается под магию, которую чувствует, — ответила Сибилла. — Редкий дар, очень опасный. У мага нет собственной активной силы, а внутреннюю энергию он облекает в то, что чувствует от других магов. Невозможность обуздать и приручить свою силу приводит к безумию. Мы не думали, что так серьезно…

— Это плохо?

Я снова посмотрела в окно, где Габриэл и Генри схватились врукопашную. Кажется, Габриэл больше не рисковал применять магию и теперь просто пытался скрутить Генри. Я вскрикнула, когда в руке бывшего мужа сверкнул серебряный кинжал, а когда Генри ударил им Габриэла в живот, не справилась с магией.

— Теана, НЕТ! — слились воедино голоса Сибиллы и Харальда.

Но я уже появилась на платформе, готовая броситься к Габриэлу.

— Теана, в воид! — рявкнул он. — Это царапина!

Генри оглушительно расхохотался. Его безумный смех пронесся над станцией, эхом прокатился по пустому тоннелю. Миг — и он исчез, еще миг — стоит позади, сжимая в руках мою косу.

— Привет, любимая. Спасибо за новый опыт. Я еще никогда не перемещался. А ты знала, что я не прощаю измен?

Я захлебнулась криком, когда согретая кровью Габриэла сталь прорезала ткань пальто и вошла в тело. Внутри все взорвалось болью, а Генри вытащил нож и ударил снова. И снова, и снова, пока не подкосились ноги, а на губах не появился привкус крови. Его руки разжались, я рухнула на землю, как бесформенный мешок. Глаза застилала кроваво-красная пелена.

С трудом, едва не задохнувшись от боли, повернулась на спину. С кончика кинжала, что держал Генри, капала моя кровь. Его безумный взгляд станет последним, что я увижу, а если каким-то чудом все же выживу, никогда не сотрется из памяти.

— Скоро увидишь мамочку. Ты же так хотела быть для нее хорошей.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Генри отлично метал ножи, однажды в лунапарке он выиграл для меня большую игрушечную лесную мышку. Я видела, с каким мастерством и азартом он поражает небольшие мишени, с какой точностью лезвия входят в дерево. Доля секунды и нож, бывший еще недавно в руках Генри, со свистом летит в мишень.

Или в мое сердце.

Габриэл сбил Генри с ног, но кинжал уже полетел в мою сторону. И, несмотря на то, что тело оцепенело от боли, я мысленно сжалась в ожидании удара, который оборвет мою жизнь теперь уже раз и навсегда.

Закружилась голова. Все вокруг поглотила тьма, и я почувствовала, как куда-то лечу.

«Будь хорошей девочкой, Теана», — наяву раздался мамин голос.

«Ничего не бойся, милая», — еще один, незнакомый женский.

«Все будет хорошо».

Последний голос принадлежал, кажется, Харальду.

Или Габриэлу?

Я бы хотела услышать его последним.

Здесь было темно, тепло и уютно. Знакомый запах старого дерева и пыли. Я чувствовала теплую кровь, ее запах и липкую вязкость. Вместе с кровью из меня вытекала жизнь, но я была рада умирать дома.

— Теана… красивое имя, — говорит отец. — Что оно значит?

— Подарок Звездноликой. Те-ана. Ты знаешь легенду о дарах Звездноликой богини? Смертным даровали магию и технологию.

— А они все профукали. И теперь играют в войнушку, объявляя охоту на магов.

Когда-то давно я уже чувствовала нечто похожее. Только не было так больно. Но я знала, что умру, и знала это сейчас. Давным-давно слушала крики родителей и почти мечтала умереть, оказаться как можно дальше от ожившего кошмара. А сейчас мечтала еще хотя бы разочек услышать бархатистый голос Габриэла. Почувствовать его губы. Согреться в руках.

— Мама в детстве говорила, что однажды Звездноликая снова преподнесет свой дар. Он уничтожит давнюю вражду, сделав мир таким, каким он должен быть: безопасным, наполненным магией и техническими чудесами. Мы всегда прятались и боялись, и я мечтала, что вот-вот Звездноликая спустится, чтобы преподнести нам свой новый дар… потом пришло понимание, что богиня наверняка о нас и думать забыла. А потом у нас появилась Теана. Я решила, что, может, это и не тот дар, который изменит мир, но ведь нашу жизнь он меняет…

Я не хотела умирать!

— Оставлять ее опасно. Он может узнать девочку или заподозрить нас.

— Мы уедем. Уедем очень далеко. Прошу! Нельзя оставлять ее одну, нельзя отдавать ее ему, ты же видишь, какой сильный в ней дар! Пожалуйста!

Найди меня, Габриэл. Найди, потому что я будто оказалась в одном из собственных кошмаров.

— Теана. Погоди, любовь моя. Мне надо свыкнуться с мыслью, что у меня теперь есть дочь.

— Теана.

Я попыталась позвать отца, чей голос так давно не слышала, но вместо этого захлебнулась от боли и захрипела. Вокруг была лишь плотная густая тьма, а внутренности буквально раздирало на части.

— Тише! Не дергайся! Теана, пожалуйста, не дергайся, сейчас станет легче…

Я узнала голос Габриэла и успокоилась, хотя от боли из глаз хлынули слезы. Боль была такой адской, что я даже не почувствовала укол в шею. Зато потом по телу разлилось подлинное блаженство. И, будто резко включили свет, заработало зрение.

Впрочем, ничего, кроме белоснежного потолка какой-то комнаты, оно не показало.

— Габриэл?

— Я здесь, детка. Все в порядке. Ты будешь в порядке, только не делай резких движений. Хочешь немного воды?

К моим губам прижалась прохладная кружка с водой, и я сделала несколько жадных глотков.

— Где мы?

— В Эйнгории. В доме одной моей хорошей знакомой.

— Что за знакомая?

Послышался смешок.

— Одна из девушек, которую я спас. Она удачно вышла замуж за чармердского посла и… м-м-м… пользуется положением для продолжения моего дела. Они с мужем помогли нам въехать и получить право на жизнь в Эйнгории. Если проживем здесь десять лет, никуда не выезжая, то получим гражданство и забудем о Чармерде, как о страшном сне.

— Что? — Я с трудом приподнялась.

Комната напоминала нечто среднее между спальней и лекарской палатой. Помимо моей кушетки здесь стояли низенький столик и небольшое кресло, в котором и расположился Габриэл. Возле кровати я увидела причудливую бронзовую конструкцию с резервуаром, полным жидкости, подозрительно напоминающей кровь.

— А…

— Не волнуйся. Я отвечу на все твои вопросы, только структурируй их и не задавай все сразу. А еще постарайся лежать, пока не опустеет капсула. Ты потеряла много крови.

Я снова опустилась на подушки. Несколько движений отняли последние силы.

— Что случилось на станции после того, как Генри ударил меня ножом?

— Он собирался убить тебя, ты испугалась и переместилась. Мы не знали, куда, но поняли, что времени мало. Ты бы истекла кровью, если бы мы не успели.

— Что с Генри?

— Мертв. Лотнер свернул ему шею.

— Мне жаль.

— Да, мне тоже. Но он ударил тебя ножом пять раз. Зверь, почувствовавший вкус крови, не может исцелиться. Для него это акт милосердия. Прости, что не предотвратил кошмар, который ты пережила. И прости, что не раскопал истинные мотивы женитьбы Генри.

— Никто бы не смог до такого додуматься. Ты не должен себя винить.

— Ты добрая девочка, Теана, но должен. Я малодушно скрыл болезнь Генри от всех, не готовый признать, что мальчик, которого я растил, стал безумным. Я не отнесся с должным вниманием к его скоропостижной женитьбе, поверхностно проверив лишь твое прошлое. Я легкомысленно отнесся к угрозе раскрытия магии, которая от тебя исходила и не захотел работать с тобой, как с другими девушками. Я собирался отправить тебя в лечебницу, место в которой куда больше подходило Генри. Я опоил тебя зельем и затащил в постель, хотя для определения этого поступка есть другое слово — и я не хочу его использовать, потому что не могу окончательно признаться в том, что я сволочь.

— Ты не сказал, что тебя могут арестовать и молча написал завещание, надеясь, что я проглочу его и просто счастливо буду жить дальше.

— Виновен, — улыбнулся Габриэл. — Настоящий злодей.

— Еще какой. И свидание мне должен.

— Тысячу свиданий. До конца жизни. Каждый день по свиданию.

— Ловлю на слове. Как вы нашли меня? И где?

— Ну, я вспомнил твою историю, и подумал, что ты могла инстинктивно отправиться в место, которое прочно ассоциировалось с безопасностью — в старый дом твоих родителей. В потайной комнатке мы тебя и нашли. Счет шел на минуты, ты бы знала, какой бледной была, Теана! Я до смерти испугался.

— Прости. Я не хотела убегать, я…

Как раненая зверушка забилась в темную норку. И чуть было не попрощалась с жизнью.

— Законники действительно объявили Лотнера в розыск за колдовство, а после устроенного на станции у нас не было выбора. Мы взяли воид и по старой дороге вместе с тобой доехали до Эйнгории, где на границе нас уже ждали люди Шанель.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— И я перенесла дорогу? Выжила?

Помню, когда сбегала от Габриэла, я планировала потратить на старую дорогу почти день. Если счет шел на минуты уже в доме родителей, как они довезли меня до Эйнгории?

Габриэл заметно напрягся.

— Может, отдохнешь? Тебе нельзя много нервничать.

— Как ты себе это представляешь? Я буду лежать здесь, изнывая от неизвестности? Надумывая всякие ужасы?! Рассказывай до конца!

— Мы рисковали. Ты умирала, тебя бы приняли в госпитале, но тогда нам пришел бы конец, а затем и тебе, ведь магия могла проявиться. На решение была всего пара минут, и… мы вломились в лекарский магазин, взяли аппарат для переливания крови и рискнули. Я провел ритуал, который почти залечил твои раны, а потом мы влили в тебя немного крови Лотнера.

— Что вы сделали?! Без проверки на совместимость?!

— Это был единственный шанс. Мы надеялись, ты дотянешь до Эйнгории, а там разберемся. И ты дотянула. Сильная девочка.

— А там что? Тоже кровь? Чья?

— Харальда. Она тебе подшла. Мы немного накачали ее магией, чтобы ваши силы не срезонировали. Но это его кровь, и, предупреждая твои вопросы, он отдал ее добровольно и сейчас жив, хотя и несколько… гм… недоволен сложившимися обстоятельствами.

— Значит, он мой отец?

— Да. Он твой отец. Порой судьба отправляет нас бродить по причудливым тропам, любовь моя. Я почти не помню тебя ребенком. Но рад, что встретил сейчас.

— Значит, мы не вернемся в Чармерд? А как же твой род? Деньги? Все, чем ты так дорожил?

— Да плевать. Сибилла быстро сориентировалась и провернула наш любимый трюк. Заявила, что мы ее похитили и собирались сделать заложницей. Показательно сдала законникам пустую лабораторию, откуда я якобы вывез все оборудование и книги, изобразила возмущенную общественность — и уже продвигает право женщин рода Гримвеллов на передачу власти. Шикарная стерва, род с ней не пропадет. А я устал жить в войне. Хочу провести остаток дней в спокойной стране, рядом с любимой девушкой, воспитывать бананы и выращивать детей.

Он взял меня за руку, осторожно погладил и мягкими движениям начал массировать предплечье, которое адски ломило от толстой бронзовой иглы в вене.

— Как только ты поправишься, я покажу тебе Эйнгорию. Ты подумаешь, будто попала в другой мир. Чармерд — достаточно закрытая страна, а здесь все проще и… ярче, что ли. Здесь тебя не казнят за магию, здесь нашему ребенку не придется прятаться в потайной комнатке.

— Но для тебя ведь было важно помогать тем девушкам. Оставаться в Чармерде и бороться.

— Сибилла уже основала школу-пансион для одаренных сирот, будет выявлять обладающих даром и отправлять на стажировку в Эйнгорию, а мы с тобой будем их здесь принимать. Стыдно признаться, но я жалею, что игнорировал ее хватку. Стратегия с пансионом выглядит более выигрышной, чем вечно пропадающие любовницы завидного холостяка.

— В разы, — фыркнула я. — А что с Харальдом? Что с ним будет?

— О, его ждет долгий процесс принятия своего дара и того факта, что его дочь мало того, что колдунья, так еще и моя невеста. Но пока он опасен для всех нас, Шанель не выпустит его из комнаты. Так что…

— Вы заперли Харальда в комнате?

— Ага. И надеемся, что как только ты поправишься, то поможешь ему.

— Я тебя ненавижу.

— Врешь.

— Вру. Я в тебя влюблена.

— Нет, ты меня любишь. Ты или сумасшедшая, раз из-за какой-то влюбленности чуть не погибла, спасая меня от казни, или любишь.

— У тебя самомнение размером с рельсовый воид!

— Что?! Да как ты смеешь так говорить?! Больше!

Я засмеялась, но тут же поморщилась, ведь несмотря на обезболивающее, не до конца затянувшиеся раны еще беспокоили.

— Теана, — произнес Габриэл после долгой паузы, — можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Ты боишься меня?

Я удивленно моргнула. Осторожно, чтобы не выдернуть иглу, устроилась поудобнее и посмотрела на Габриэла, пытаясь понять, чем вызван этот вопрос. Но я никогда не умела читать мысли, а уж его — тем более.

— Почему я должна бояться тебя?

— Я часто довольно жестко с тобой обходился.

— Ты уже просил за это прощения.

— Я испугался, что ты можешь умереть и не узнать, что бывает по-другому. Без угроз, условий и запертых дверей. Ты сможешь остаться со мной?

— Да, Габриэл. Я хочу остаться с тобой. Все еще хочу.

Он протянул руку, чтобы погладить меня по волосам. Ласковый теплый жест, вдруг подаривший ощущение абсолютной безопасности. Так внезапно и неожиданно убедивший в том, что у меня снова есть семья. Чувство спокойствия и знания, что пока папа с мамой рядом, ничего плохого не случится, раньше хранившееся только в воспоминаниях колдовским образом трансформировалось в уверенность, что теперь, пока рядом Габриэл, можно закрыть глаза и не видеть кошмаров.

— Поспи немного. Только никуда не исчезай, хорошо? Если станет страшно, просто позови. Я разберусь с любым кошмаром, обещаю.

* * *

Эйнгория, как и предполагал Габриэл, меня поразила. Теплом, светом, совершенно другой атмосферой. Я родилась и выросла в Чармерде и даже не думала, что соседняя страна может так отличаться от нашего королевства.

Наверное, это была иллюзия, но здесь даже легче дышалось. Конечно, магия не была в порядке вещей и формально за колдовство наказывали даже в Эйнгории, но как же здорово было жить, не чувствуя липкого холодного страха за себя и близких! Потому что за колдовство отныне грозила не смертная казнь, а всего лишь ночь в изоляторе и крупненький штраф. Ну а если магия практиковалась на частной территории и никому не вредила, то всем вообще было плевать. Оказалось, не так-то просто к этому привыкнуть и перестать прятаться.

Мне даже казалось, что цвета вокруг были ярче. В противовес дождливому и мрачному Чармерду светлые, окрашенные золотистым солнечным светом, дома казались сказочными замками. Я любила часами бродить по городу, спускаться к пляжу и слушать набегающие на камни волны. Заходить в кондитерскую, где добрая разговорчивая владелица всегда угощала меня эклером и чаем, а я в ответ покупала сладостей на всех обитателей дома, включая прислугу.

А еще мне понравились южные наряды. Легкие, открытые, яркие — при виде них у Габриэла загорались глаза. Я наслаждалась отсутствием строгих правил и не менее строгих наказаний за их нарушение.

Габриэл, конечно, безбожно врал, утверждая, что планирует вести праздный образ жизни богача в отставке. Во-первых, Сибилла не забывала присылать девушек, нуждавшихся в убежище. А во-вторых разве мог Габриэл Гримвелл оставаться в стороне, в то время как в парламенте шли дебаты о легализации магии? Да он дневал и ночевал в совете! Порой я подумывала обидеться на то, что мы так мало времени проводим вместе, но…

— Если магия станет легальной, Эйнгория сможет давить на Чармерд. Они застряли в прошлом веке. Нужен кто-то, кто поведет за собой и докажет, что колдовство само по себе — не зло и не добро, а просто навык, способность. Если магия станет здесь легальной, то совет сможет ставить условия Чармерду. Они не смогут закрыться, будут вынуждены ослаблять законы. Первоочередная задача: добиться отмены смертной казни. А дальше посмотрим, — говорил Габриэл.

И я послушно вздыхала, понимая, что глобальные изменения куда важнее моря, которое сегодня изумительно красиво волновалось, восхищая меня мощью и красотой.

Обычно я возвращалась с прогулки и сразу шла на ужин, но сегодня немного задержалась. Вымыла руки, вытащила из бумажного пакета эклеры, водрузила их вместе с чаем на серебряный поднос и отправилась наверх, к Харальду.

— Можно? — осторожно заглянула в апартаменты.

Он сидел в кабинете, что-то читал, опустив очки на самый кончик носа. Мне всегда становилось неуютно, когда я входила в комнаты, выделенные Лотнеру. Я чувствовала себя последней сволочью, отпирая его дверь ключом и запирая после того, как выходила. Муж Шанель запрещал выпускать Харальда до момента, пока он не научится контролировать магию. А он учиться не желал и, кажется, продолжал ненавидеть Габриэла, а вместе с ним и меня. Только вот зачем тогда дал свою кровь? Почему просто не позволил мне умереть, отомстив всем и сразу?

Все равно он не признавал во мне дочь. Даже не пытался.

— Я принесла эклеры и чай. Сегодня прохладно. Шторм.

Лотнер только пожал плечами, и я вздохнула. Холодный прием — вот то неизменное, что каждый раз ждало меня в его апартаментах. Сколько ни старайся, сколько ни приходи. Я долго не решалась с ним даже заговорить.

— Харальд… я не поблагодарила вас за кровь. Вы спасли мне жизнь, спасибо.

— Не за что. Это все? Можешь забрать сладкое, я не буду.

— Поговорите со мной, — попросила я.

Получилось куда жалобнее, чем хотелось.

— Мой мир рухнул. Мама и папа оказались неродными. Я ничего о вас не знаю. Ничего не знаю о маме. Какой она была? Как вы познакомились?

Харальд угрюмо молчал, продолжая сверлить взглядом книгу. Впрочем, не переворачивая страницы вообще. Он вряд ли понимал, что читает, скорее, просто считал секунды до момента, когда я уйду. И зачем я вообще к нему приходила?

— Ладно. Забудьте. Извините, что помешала.

Я поднялась с софы, на которой сидела, и вдруг охнула, согнувшись почти пополам.

— Что?

Харальд поднялся, едва успел подхватить меня и усадить обратно. У него оказались удивительно горячие ладони. Или это я так замерзла? Во всяком случае, меня била мелкая дрожь, но, наверное, больше от волнения.

— Ничего, — выдохнула я. — Все в порядке.

— Заметно. Ты вообще восстановилась? Или носишься с едва затянувшимися ранами? Дай сюда, посмотрю.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Все в порядке. Я просто…

Густо покраснела и отвернулась.

— Я просто беременна. Мне иногда бывает плохо. Это нестрашно.

— Вот как, — спустя долгую паузу произнес Харальд. — Гримвелл знает?

— Еще нет. Я сегодня ходила к лекарю. Немного страшно. Прошло всего ничего после того, как Генри… и вообще я даже не знаю, нужен ли Габриэлу ребенок. Если все его чувства не серьезны… я не хочу снова остаться одна.

Я затихла, вслушиваясь в хаотичные удары сердца. Оно снова билось так, как ему вздумается. Почему я не могу быть такой же хладнокровной, как Габриэл? И почему так плохо знаю людей? Я совершенно не ожидала, что Харальд вдруг заговорит:

— Твоя мама тебя любила. Она бы порадовалась, что тебя вырастили хорошие люди. Думаю, это устроило бы ее больше, чем если бы ты осталась со мной. Я бы довел тебя до виселицы.

Удивленно моргнув, я посмотрела на Харальда и… в один миг поняла, что мы оба с Габриэлом дураки. И что Лотнер злился не на нас за вынужденное заточение и не на статус беглого колдуна в Чармерде, а на себя. За ненависть к магии, едва не погубившей всех, за найденную дочь, которую считал мертвой, за то, что вся жизнь и убеждения в ней оказались ложью.

Я накрыла его руку своей, чувствуя, как становится немного теплее.

— Я жалею, что выросла в приюте, а не с вами. Я очень люблю родителей и никогда не забуду, что они спасли меня. Но мне бы хотелось узнать, что такое иметь отца.

— Я не умею им быть, Теана, — покачал он головой.

— Вы ведь искали меня. Это уже кое-что.

— Иди-ка на кухню и поешь. Твоя мама во время беременности совсем не чувствовала голод и порой падала в обмороки. Поэтому иди ужинать.

— Можно я оставлю эклеры и чай? Поднос тяжелый, я не донесу.

— Оставь.

Харальд проводил меня до двери и замешкался прежде, чем сказать:

— Приходи после ужина. Эклеры тебя подождут.

— Приду, — улыбнулась я. — Спасибо.

Ему эти слова дались с трудом, но каждое того стоило.

Я выскользнула из апартаментов и, после недолгих раздумий, убрала ключ в самый дальний карман, так и не воспользовавшись им. Нельзя держать взаперти того, кого пытаешься полюбить. Я это точно знаю.

— Ага! — услышала голос Габриэла и подскочила.

— Звездноликая! Ты напугал меня до смерти! Ты рано, что-то случилось?

— Решил навестить любимую девушку.

Он наклонился, чтобы коснуться губ поцелуем, замедлить несколько сладких мгновений, когда внутри все сжимается от желания.

— Может, объяснишь, что это было?

— Ты подслушивал?

— И даже подглядывал. А ты думала, я отпущу тебя к нему без пригляда? Так что это было, Теана Гримвелл? И зачем ты выставила меня злобной сволочью, которая может не принять ребенка? И почему тебе плохо, ты что, не пьешь зелья, которые я для тебя сварил?

Пришлось признаваться, я все равно не умела ему врать:

— Мне не плохо. И я не считаю тебя злобной сволочью. Просто…

— Просто что?

— Я притворялась. Хотела, чтобы он меня обнял. Хотела убедиться, что я нужна ему. И что у меня есть шанс найти отца. По-настоящему найти, понимаешь?

— Понимаю. — Габриэл посмотрел с сочувствием. — И как успехи?

Я запрокинула голову и рассмеялась. На душе было легко и весело.

— Если меня обнимешь еще и ты, то я стану самым счастливым человеком на свете.

Стала.

И заодно ответила на очень важный философский вопрос. Что лучше: попасть в лапы жуткого мага, жаждущего мести или застрять в грозу посреди леса? Однозначно второе. Так гораздо интереснее!