Глава одиннадцатая

Ничего не получится.

Я смогу.

Габриэла казнят, пока мы пытаемся проникнуть к Харальду.

Я обязана попытаться. Я обещала маме.

Противоречивые мысли мешали сосредоточиться. А еще мешала Сибилла, которая слишком шумно вела себя: дергалась, ерзала, вздыхала. Мы прятались в тени деревьев возле дома Харальда. Темные окна пугали неизвестностью. Что я творю?! Он же законник! В доме может быть охрана.

— Какая охрана у законника, презирающего магию? — разумно возразила Сибилла. — Электричество дорогое. Лотнеру доступны только засовы.

Это слегка успокоило, и я вновь поймала настрой. Не так-то просто оказалось управлять магией! Это все равно что заставить себя чихнуть: можно в красках представить процесс и даже убедить себя, что все вот-вот случится, но все равно чихнешь в самый неожиданный момент.

Я не могла ждать момента, у нас не было времени. У Габриэла не было времени!

Мир закружился, я вместе с ним. Не паниковать и сосредоточиться на доме Харальда стоило нечеловеческих усилий. Открывая глаза, я ждала обнаружить себя где угодно: в приюте, на бывшей работе, в Фирвуде, о котором мечтала и одновременно старалась не думать.

Взгляд уперся в стену. Ни фото, ни портретов, только видавшая виды рамка с сертификатом законника — их всегда вешали на видное место, на случай если в дом залезут. Вот прямо как я сейчас.

Зато у меня получилось! Почти впервые в жизни получилось использовать магию по собственному желанию. Я едва не запрыгала от радости, но сдержалась. Времени не было! Мне нужен портрет жены Харальда и… его собственный. На всякий случай.

Со вторым могло быть много проблем, ведь за исключением Генри я не знала никого, кому бы нравилось позирование. В доме Харальда вообще могло не быть портретов, но в кабинете мне повезло.

Портретов девочки было много, даже спустя столько лет Лотнер работал над поисками дочери. Сердце сжалось за него. Я бы тоже искала. Я бы жила поиском, если бы был хоть один шанс, что родители живы.

Лихорадочно трясущимися руками я перебирала газетные вырезки и портреты в поисках того, который можно было незаметно стащить. Портреты Харальда тоже были, но ни одного современного. В книге с ритуалом ничего не говорилось насчет свежести портрета, а спросить было не у кого.

На один портрет я наткнулась случайно, он выбивался из общей подборки и явно был взят из личного архива. Четыре человека, две счастливые пары. Молодые Харальд с беременной женой, улыбающиеся с потертого куска холстины.

А рядом с ними — я не верила своим глазам — мой отец.

Погибший от пыток ведьмы, ценой жизни защитивший меня. Оказывается, из памяти стерлись некоторые его черты, и я будто окунулась в омут прошлого, взглянув на портрет, неведомо как оказавшийся у Харальда Лотнера.

— Теана!

Я взвизгнула, подскочила и едва не исчезла тут же, едва ощутив чужое присутствие. Но Сибилла вовремя схватила меня за руку, не позволив испариться.

— Стой! Это я!

— Что ты здесь делаешь?!

— Мне стало страшно! Там деревья, темно! С тобой спокойнее.

— Но ты должна следить за входом.

— Да брось, мы услышим, если кто-то войдет.

— Но я едва управляюсь с магией сама. Сибилла, я не смогу вытащить нас обеих.

Вряд ли младшая Гримвелл вообще меня слушала. Она с интересом осматривала жилище Лотнера, несколько аскетичное.

— Нашла что-нибудь?

Я колебалась. В том, что когда-то папа и Харальд были знакомы, не было ничего зазорного, но я уже убедилась, что ничего не бывает просто так.

— Это его жена? — Сибилла заглянула через плечо. — А это что за мужик, интересно? Может, разыскать его? Наведет на след или повлияет на Лотнера.

— Он мертв, — тихо ответила я.

— Откуда ты знаешь?

Пришлось признаться:

— Это мой отец.

— Врешь!

— Зачем?

— Твой отец знал Лотнера? Но почему он не знал тебя? Или узнал, но промолчал?

— Хороший вопрос. Понятия не имею. Они одного возраста, возможно, вместе учились.

— А в вещах твоих родителей нет зацепок?

— Мне почти ничего не осталось. Я была ребенком, когда они погибли. А пока подросла, от их вещей почти ничего не осталось. Все растащили.

— Жаль, — вздохнула Сибилла.

— Да, мне тоже.

Только совсем по другой причине. Изображение отца всколыхнула улегшиеся было чувства. Я никак не могла смириться с теорией Габриэла о том, что родители были магами. Задавала себе вопрос "Что бы папа сказал, увидев меня сейчас, роющейся в чужих вещах, вломившейся в чужой дом?".

Мне бы хотелось, чтобы он понял. Мне бы хотелось, чтобы он был жив.

— Так как погибли твои родители?

Бесцеремонность Сибиллы порой поражала. Она давно углубилась в недра дома, но не забывала болтать.

— Их просто убила колдунья?

— Да. — Я пожала плечами. — Габриэл считает, что это были разборки между магами. А я спаслась, потому что уже тогда умела перемещаться.

В гостиной ничего не было, в столовой тоже. Я услышала, как Сибилла поднимается наверх, в спальню и кабинет. Вряд ли Харальд хранил документы или портреты в кухне, так что я поспешила за ней.

Возле лестницы тоже висели портреты. Остановившись, чтобы рассмотреть их, я потеряла Сибиллу из виду, но продолжала с ней говорить.

— Воспоминаний почти нет. Встреча с колдуньей стерла все, что было до. Почти не помню маму и папу. Что до Лотнера, то я ведь была ребенком. А дети быстро меняются. Он мог и не понять, что невеста Генри — сиротка его бывших приятелей. Только неясно, как он не заметил магию, если она была… Сибилла?

Я нахмурилась. Наверху было удивительно тихо.

— Эй! Ты там?

Ответом стал звон стекла, резанувший по ушам. Я молнией взлетела по лестнице, распахнула дверь в спальню и удивленно оглядела царивший бардак.

Портреты, газетные вырезки, альбомы. На всех Харальд, его жена и маленькая девочка лет четырех, а еще… еще мой отец. Он был не просто приятелем или знакомцем, он знал Харальда очень хорошо. Неужели Лотнер не поднял из архива мое дело и не понял, чья дочь перед ним? И где, Звездноликая ее разрази, Сибилла?!

Звон исходил от чашки с недопитым кофе, разбившейся на мириад осколков. На полу расплывались безобразные темные пятна, а створка распахнутого окна поскрипывали на ветру.

Я не до конца понимала, что нашла здесь сестра Генри и как собиралась это использовать, но уже догадывалась, что придется задействовать план "Б", ибо в плане "А" для меня не оказалось места.

Надо было сматываться, и я решила пойти тем же путем, что и Сибилла. Берегла магию на крайний случай. Только схватила из горы портретов тот, где был молодой Харальд и еще зачем-то тот, что с отцом. У меня осталось совсем мало памяти о родителях. Нехорошо брать чужое, но желание оказалось сильнее меня. Хотелось верить, что однажды я расспрошу Лотнера о его знакомстве с отцом, но на самом деле изнутри меня жгло противное чувство. Я прекрасно понимала, что оно значит, но упрямо отмахивалась. И целеустремленно шла к святая святых Габриэла Гримвелла, к библиотеке и лаборатории. Чтобы сделать то, чего никогда не делала ради мужчины, в которого не стоило влюбляться.

Лаборатория мне еще не принадлежала, так что и в нее предстояло вломиться. И если с домом Харальда я почти не сомневалась, то сейчас глубоко задумалась. Наверняка на собственности Гримвеллов стоит какая-то магическая защита.

Потом на помощь пришли две логические мысли. Первая: официально это библиотека, и, если бы Гримвеллы выставили магическую защиту, то выдали бы себя. А не магическую я обойду. И вторая: вдруг Габриэл знал, что Генри может повести себя так неожиданно, и оставил для меня лазейку?

Времени было мало, Сибилла назначила встречу с Харальдом на вечер. Всего несколько часов, чтобы найти лабораторию, проникнуть в нее, разыскать инструкцию к ритуалу и попробовать его провести. Звездноликая, что я творю?! В свое время это не получилось у Габриэла, с чего я взяла, что получится у меня?

Но страх, липкий и жалящий страх, что наутро я прочту в газете некролог Габриэла Гримвелла, упрямо гнал вперед. Вскоре я уже стояла перед небольшим непримечательным зданием, на бронзовой табличке рядом с которым было написано, что это усадьба принцессы Фифи, памятник исторического значения, в котором ныне располагается частная библиотека.

На безлюдной тихой улочке никого не было, но я все равно на всякий случай обошла дом дважды, пока не нашла укромное местечко и не спряталась там, надеясь сосредоточиться и вновь призвать непослушную магию.

Я клялась прилежно учиться остаток дней, сделать все, чтобы получить возможность свободно колдовать, заниматься благотворительностью и продолжать дело Габриэла, лишь бы судьба позволила мне сейчас проникнуть в лабораторию. Почти молилась, съежившись возле оградки, в тени пышного кустарника.

Второе перемещение далось куда сложнее первого, земля ушла из-под ног, а к горлу подкатила тошнота. Я потерялась в пространстве, жадно хватила ртом воздух, а потом врезалась в какой-то шкаф. Попадали книги, раздался звон стекла, и я замерла, обратившись в слух. Если кто-то услышит…

Зрение восстанавливалось постепенно, но времени приходить в себя не было. Я метнулась к двери в конце читального зала, пошарила за фальш-полкой и нащупала ключ. Об этом рассказывал Габриэл как-то ночью, когда мы валялись у него. Лабораторию скрывал забавный механизм, я понятия не имела о существовании таких, но уже после ареста Габриэла читала, что среди магов бывают и талантливые технари, а для сокрытия тайн есть множество устройств.

Официально за дверью был книжный склад, где хранились невостребованные и устаревшие издания, периодика, библиографии членов семьи. Ключ от двери висел на видном месте в кабинете, и всякому, кто изъявлял желание провести осмотр склада, демонстрировалось небольшое помещение с рядами стеллажей и грудами книг. Но если взять потайной ключик за фальш-полкой, под чуть выступающим кирпичиком, то за дверью оказывалось вовсе не хранилище.

Я поежилась и сглотнула, увидев освещенные красноватым светом ступеньки, уходящие глубоко вниз. Мне нечего было бояться в лаборатории Габриэла, даже Генри не знал, как туда войти, но я все равно боялась. Магия слишком стремительно ворвалась в мою жизнь. Еще недавно я бы грохнулась в обморок, увидев чадящие красные свечи вдоль коридора, ведущего к алтарю, а сейчас заставляла себя делать шаг за шагом, в направлении к цели.

Разве мне хватит решимости провести ритуал, если я даже спуститься боюсь в эту лабораторию?!

Надо идти. Путь к алтарю не такой уж и страшный. В лаборатории не оказалось жутких тварей, трупов, костей под ногами и потеков крови. Я тщательно проверила дверь, чтобы никто не вломился в разгар ритуала, а затем дрожащими руками извлекла из кармана пальто сложенный вчетверо листок. Надеюсь, безжалостно порванная книга простит меня, разгуливать с томиком колдовских обрядов было бы безумием, а ритуал был мне необходим!

Обычно я долго настраивалась на все важные дела, но в этот раз действовала быстро. Расставила по углам алтаря свечи, разделась и опустилась на колени. От пола веяло холодом, но дрожала я, конечно, от волнения. Не знаю, что пугало больше: то, что ритуал не сработает или что магия отзовется, а я не сумею с ней справиться. Я слышала много жутких историй, как маги в муках погибали, превращались в кровожадных монстров, беря на себя слишком много власти. Правда, то были истории от учителей, воспитателей и законников, приходивших в приют, так что сколько в них было правды, я не знала.

— Да пусть все катится в бездну, — пробормотала я. — У тебя все равно никого нет. Ни семьи, ни дома. Сдохнешь и сдохнешь, могла тысячу раз до этого.

Слегка разозлившись, я взяла в руку серебряный кинжал. Зная, что решаться надо одним мигом, с шумом выдохнула и полоснула себе по ладони. Алая кровь брызнула на темный камень алтаря, несколько капелек подобрались к краю и стекли мне на колени.

Боль была адская. Говорят, больнее всего резать пальцы и ладони… что ж, сейчас я с этим была всецело согласна.

Нараспев читала заклинание. Не так красиво и плавно, как получалось у Габриэла в тот вечер, когда я застукала его за ритуалом. Рвано, тихо, почти без интонации, ибо хитрые переплетения слов было трудно рассмотреть в полумраке. В груди гулко билось сердце.

Свечи мерцали.

На стенах мне чудились зловещие тени.

«Я не делаю ничего плохого, мама. Клянусь! Я лишь хочу вытащить Габриэла… ведь это не плохо, да? Спасать любимого человека — не плохо? Я только разбужу силы Харальда, чтобы он понял, чтобы помог нам…».

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Я могла сколько угодно убеждать себя, что и впрямь верю, будто Лотнер за пару часов пройдет путь, на который мне потребовалось несколько недель. Но, конечно, я будила его магию совсем не для этого, хоть и ненавидела сама себя.

В книге не было детального описания ритуала, и я не знала, что должно произойти, но, едва последние звуки заклятья стихли, лаборатория погрузилась во мрак. Погасли все свечи разом, воцарилась зловещая тишина, которую нарушало лишь мое поверхностное дыхание.

Мощным порывом ветра меня отбросило к стене. Острые камни впились в спину, а потом я упала на пол, чувствуя, как через тело проходит обжигающе горячий ветер, как остается в груди и вновь разжигает угольки, которые причиняли невыносимую боль, когда это делал Габриэл в Фирвуде.

Уже когда силы покидали, я отчетливо поняла, что почувствовала боль не случайно. И Сибилла догадалась до того, что я предпочла не заметить. Между отцом и Харальдом Лотнером действительно было связующее звено, и его не нужно было искать.

Этим звеном была я. Я — общий элемент в двух уравнениях.

* * *

К счастью, при мне были часы. Или к несчастью? Придя в себя я первым делом посмотрела на циферблат и почувствовала, как ледяная волна ужаса захлестывает с головой. Встреча Сибиллы и Харальда уже началась! Я опоздала!

Судорожно одеваясь, я даже не успела ужаснуться зловещего света, падающего на алтарь и собственного вида. Почти зажившие после спонтанного перемещения ссадины сменились новыми: я крепко приложилась о стену. А еще внутри поселилось противное ощущение, нечто среднее между голодом и тошнотой. Похоже, именно так выглядит до дна вычерпанная магия.

Но думать об этом не было времени. Я или безнадежно провалилась, и тогда Габриэлу конец, или все получилось, и тогда я до конца жизни буду винить себя за то, что натворила.

Пришлось нанять воид, чтобы как можно скорее добраться до парка. Сибилла назначала там встречу наверняка в надежде найти безлюдный уголок, но вечер выдался на редкость теплый, а потому народ не спешил расходиться по домам. Я неслась по аллее, высматривая знакомые фигуры, заглядывая в каждый укромный уголок, что только могла найти. Ужасно боялась, что Сибилла знает этот парк гораздо лучше меня, она ведь жила неподалеку, она бывала здесь сотни раз, в то время, как я довольствовалась парками в бедной части города.

Но должно же мне повезти! Я знаю, что уже говорила это, но в последний раз! Только бы найти Лотнера и Сибиллу… когда взгляд наткнулся на них, я резко остановилась. В скрытой от случайных прохожих беседке неспешно беседовали Харальд и сестра Генри. С такого расстояния нельзя было понять, о чем они говорят, и я, пригнувшись, подкралась поближе.

Сначала оценю ситуацию, а потом решу, что делать.

Но как же страшно! Неужели мой ритуал не сработал?! Харальд не выглядит взволнованным или испуганным, его сила не пробудилась? Или проявится чуть позже? У нас нет времени! У Габриэла нет времени!

— Почему я должен помогать выскочке Гримвелл?

Харальд был спокоен, и по обыкновению на его губах играла усмешка. Он был уверен, что загнал Габриэла в угол, а теперь наслаждался агонией его семьи. Это месть. И я не знаю, как к ней относиться.

— Он мой дядя. Он вырастил меня. И никогда никому не делал зла.

— А пропавшие девушки?

— Я ни за что не поверю, что вы не нашли ни одну. Вы умный детектив, господин Лотнер. Вы знаете, что девушки в Эйнгории, что они — колдуньи, и что Габриэл спас их от вашего суда!

Харальд рассмеялся.

— Милая Сибилла, я бы сказал, что вы наговорили еще на один смертельный приговор для вашего дяди. Жаль, что не могут казнить дважды.

— Мы ничего не сделали! Мы не монстры, мы люди! Вы не можете лишить нас близкого человека!

— Меня лишили! — рявкнул Лотнер.

Сибилла вышла из-за скрывающей ее листвы ближайшего дерева, и я поняла, что в ее голосе было куда больше драмы, чем в душе. Она намеренно выводила стража на эмоции.

— Тогда вы понимаете меня. Понимаете, что такое тоска по близкому человеку. Понимаете, что такое потерять того, кого любишь.

— Не я начал войну, леди Гримвелл. Габриэл, к вашему сведению, выразил благодарность, что я не впутываю в нашу войну его племянников и сестру. Уважайте его смирение, леди Гримвелл.

— А если я скажу, что у меня есть информация о вашей дочери?

Лотнер рассмеялся, но мне почудилось в его смехе напряжение. Пока еще слабое, то, которое испытывает человек, ожидая болезненного удара.

— Прекратите, Сибилла. Я не юнец, только-только окончивший корпус стражей. Меня не взять на дешевые уловки.

— Дядя искал вашу дочь все эти годы. Я лишь завершила его работу. Ни за что не поверю, что вы уйдете, не попытавшись выяснить, что мне известно. А известно мне многое. Имя, место проживания, история бедной девочки, чудом выжившей много лет назад.

— И что мне мешает просто выбить из тебя всю информацию?

— То, что я умею молчать, Харальд.

Из волнующейся за дядю девочки, умоляющей стража о пощаде, Сибилла превратилась в холодную беспринципную стерву. Вот это способность! Мне бы такую… хоть половинку.

— Я найду, на какие точки надавить. У вас есть брат, матушка… будет обидно потерять еще и их, да, Сибилла?

— О, безусловно, — она просияла так, словно ей предложили подарок, — и еще обиднее выбить из меня правду и обнаружить, что я успела добраться до вашей дочурки раньше.

Она склонилась к Харальду, кончиком кудряшки пощекотала его щеку и кокетливо хихикнула.

— Вы не стали втягивать меня в войну с Габриэлом. Хотите, начнем собственную? Вам еще предстоит найти доказательства того, что я — колдунья. А ваша девочка увидит их воочию…

— Что тебе нужно?

— Свободу для Габриэла.

— Исключено.

— Если ваша дочь найдется, противостояние потеряет смысл.

— Моя жена все равно мертва.

— Логично. Тогда жертвуйте и дочерью, что ж теперь.

Повисла напряженная пауза, во время которой я старалась не дышать. Что она творит? Он ни за что не согласится отпустить Габриэла без гарантий!

— Хорошо.

— Уничтожьте дело на моего дядю.

— Сначала имя.

— Дело!

— Имя, Сибилла, иначе твоего дядю повесят. Я давно смирился с тем, что моя дочь мертва, смирюсь и на этот раз. Скажешь имя — я на твоих глазах уничтожу дело Габриэла.

— Теана Гримвелл.

Я закрыла глаза. Сибилла! Дурочка! Я надеялась, у нее есть нормальный план. А теперь вся надежда на мой, а я понятия не имею, сработал ли он, в то время как отведенные Габриэлу часы стремительно утекают сквозь пальцы.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Харальд расхохотался. Другой реакции можно было и не ожидать, все это выглядело, как наспех придуманный кем-то сюжет. Или паззл, в котором не хватало деталей. Вряд ли они были у Сибиллы, но я все равно не спешила покидать укрытие. Да и что бы сделала? Ритуал, кажется, не сработал, Харальд не проявлял магию.

— Придумала бы что-то более убедительное. Знаешь, Гримвелл, ты могла назвать любое имя, выдумать его, солгать. И я бы, вероятнее всего, повелся из-за тупой надежды. Но я и представить не мог, что ты такая глупая девочка. Ступай домой. И начни новую жизнь, тебе ее подарил дядя.

— Стой!

Сибилла крепко вцепилась в руку Лотнера.

— Подумай сам! Теана Гримвелл умеет перемещаться в пространстве, я сама видела! Так она спаслась от колдуньи, которая убила ее родителей. Переместилась! И так же она спаслась тогда, когда погибла твоя жена!

— Бред.

— Тело твоей дочери не нашли. Куда оно делось?

Харальд молчал. Мое сердце билось с такой силой, что, кажется, вот-вот было готово замереть навсегда.

— Она испугалась, магия выплеснулась — и Теана переместилась к человеку, который мог защитить ее. К человеку, которого она знала. К тому, кто часто бывал в вашем доме. К ее отцу, Лиаму Вуденбергу. Почему господин Вуденберг вдруг взял фамилию жены? Почему они уехали на год, якобы в Эйнгорию? Почему оборвал с тобой, Лотнер, связи? Потому что он знал, что случилось. Знал, что ты не принял магию, понял, что девочке с тобой опасно. Выдавал Теану за свою дочь, держал ее подальше от тебя.

— Замолчи…

— Он ее отец, она сама мне сказала. Вы ведь дружили. Ты даже не знал, что у него есть дочь. Не кажется странным?

Я сейчас хорошо понимала чувства Лотнера, потому что тоже не хотела слушать. Но не могла сдвинуться с места, завороженная торопливым и эмоциональным голосом Сибиллы. Она искренне верила в то, что говорит, использовала свой козырь. Зная, что я никогда не позволю ей сказать такое, никогда не поверю в эту безумную теорию, она сбежала и решила действовать сама.

— Все это звучит странно, как череда невозможных и нелепых совпадений. Но только потому что ни ты, ни Теана, ни дядя не видят очевидных звеньев цепи. Генри — золотой мальчик Генри, чудом излечившийся от душевной болезни. Генри, меняющий девушек как перчатки. Приводит вдруг в дом безродную гувернантку и собирается жениться! Да мы вообще думали, что он женится только под угрозой закопать его в саду! А тут Теана… красивая, бедная и неприемлющая магию. Всем было сложно поверить в искренность чувств Генри.

Да, и только я вверила и в них, и в свои чувства. Наделав кучу ошибок.

— Дядя тоже искал причину. Носом землю рыл, чтобы понять, зачем она Генри. Докопался до спящей в Теане магии и успокоился — племянник пошел по его стопам, спасает невинных колдуний. Вот только Генри плевать на спасение. Он не излечился от болезни, он сросся с ней и научился ее принимать. Мы вместе росли, я знаю его. Перед Генри тогда стояли две задачи: уничтожить Габриэла, чтобы получить деньги и власть и обезопасить себя, уничтожив законника, годами пытавшегося подловить нас на магии. Первую задачу он успешно решил при помощи Теаны, а вторую… ему нужен был рычаг давления, и он стал искать твою дочь. Быстро сообразил, что к чему, нашел Теану и запудрил ей мозги. Ему не повезло, что Теана оказалась с характером и сбежала. Но он и это использовал для себя, сдав их в Фирвуде. Теперь Генри на коне: Габриэла казнят, а жена считается предательницей. В нужный момент он разыграет карту твоей дочери — и ты, Харальд Лотнер, превратишься в послушную марионетку Генри Гримвелла. Будешь выполнять все, что он прикажет.

Сибилла замолчала, чтобы перевести дух. Я поморщилась, вдруг почувствовав странный болотистый запах, как от гнилой листвы. Он отвлекал от разговора и навевал какой-то неясный страх.

— Как только Генри расправится с тобой, Теана перестанет быть ему нужна. Твоя дочь отправится следом за твоей женой и людьми, которые ее вырастили. Помоги ей. Отпусти Габриэла. Он любит ее, он сможет ее защитить. Ты не сумел уберечь ее в прошлом, убереги сейчас, наступи на горло принципам, потому что твоя дочь жива, Лотнер. Она жива и она маг. Ты или смиришься с этим, или так и останешься один.

Запах усиливался. Теперь я уже не могла отмахиваться от него, и начала крутить головой в поисках источника. Что-то жгут? На гарь не похоже, скорее на гниение влажной листвы или стоячую воду под цветами. Только усиленный во много раз, проникающий в поры, мгновенно пропитывающий одежду. Я едва сдержалась, чтобы не закашлять, а потом изумленно наблюдала, как листва прямо на глазах превращается в черную склизкую гадость.

Как проклятье, гниение распространялось с невероятной скоростью! Трава под ногами мерзко хлюпнула, и я выскочила из укрытия, не в силах больше выносить этот запах.

— Сибилла!

Если сестра Генри и удивилась, увидев меня, то не подала виду, только нахально улыбнулась и сложила руки на груди. А вот Харальд посмотрел с удивлением и, пожалуй, настороженным интересом. Его можно было понять, мне и самой смертельно хотелось замереть и отыскать в изможденном лице схожие с моими черты.

— Что ты творишь?!

— А что я творю? Прости, Теана, но ты бы никогда не позволила этому разговору случиться. Ты упрямая и глупая, а я знаю о своей семье чуть больше. Мы все думали, зачем Генри женился на такой, как ты. Наконец-то эта загадка решена.

Очень захотелось дать Сибилле подзатыльник. Просто за лицемерие и подковерные игры, из-за которых все и завертелось. Сначала она старательно подталкивала меня к законникам, а теперь героически спасала Габриэла и походя рушила мои устои.

— Не время для разборок. Как остановить это?!

Я ткнула пальцем в дерево неподалеку. Оно уже скрючилось и сочилось темной жижей, а вокруг догнивала россыпь яблок. Сибилла побледнела. Харальд застыл, как вкопанный.

— Эт-то не я… — наконец проговорила девушка. — Я… дядя о таком рассказывал. Это одна из природных способностей. Искаженная подавлением и вырвавшаяся на свободу…

Ой. Похоже, это я. Точнее Харальд, чьи силы должен был пробудить ритуал. В моем представлении с законником должно было случиться что-то прекрасное. Или забавное. Или полезное. Как со мной, например. Но я совершенно не ожидала, что его сила примет такую форму. А ведь это то, от чего нас защищал Габриэл.

Я почувствовала растерянность Лотнера, а еще заметила, как он инстинктивно отшатнулся, словно боялся ненароком нас задеть. И по взгляду, застывшему на искореженном створе, я поняла, что однажды Харальд Лотнер уже видел подобное. По коже прошелся мороз: я невольно задумалась о том, как погибла его жена.

— Колдун! — закричала какая-то женщина.

Люди стремительно покидали парк. Гниение уже отвоевало его большую часть.

— Вызовите стражей! Кто-нибудь! Это колдовство!

Не думая о том, что могу пострадать, я мертвой хваткой вцепилась в руку Лотнера, который очнулся от ступора, и полез было во внутренний карман за удостоверением.

— Не смейте! Любой законник поймет, что это ваша магия. Окажетесь по соседству с Габриэлом…

— Да плевать, — хрипло отозвался Харальд.

Наверное, в первый раз это было не так разрушительно. Сейчас законник был готов добровольно отправиться на казнь, лишь бы все живое вокруг него перестало стремительно погибать.

Но я не погибла. Все еще не отпускала его руку, и была жива и здорова.

— Мы ее найдем! Вашу дочь! Я не верю Сибилле, но мы найдем ниточки, разыщем ее, сделаем все, что сможем. Харальд! Мы сейчас уйдем, а вас арестуют и казнят. Вы так и не узнаете, жива ли ваша дочь. Помогите Габриэлу! Уничтожьте улики и выпустите приказ о его освобождении, пожалуйста! Это нужно сделать до того, как вас опишут законникам. Габриэл поможет нам всем скрыться в Эйнгории.

Он колебался, а народа тем временем становилось все меньше и меньше. Я с ужасом ждала, когда услышу сирену воидов стражи. Но в то же время прекрасно понимала Харальда. Если он откажется, мне нет смысла бежать и прятаться, мне будет плевать, посадят меня или отпустят, или вовсе казнят.

— Дайте нам шанс! Дайте мне шанс… на случай, если вы все же мой отец.

Аргумент подействовал, по крайней мере, в глазах Лотнера появилось осмысленное выражение.

— Харальд, нужно уходить. Я вас умоляю. Отпустите Габриэла, и я клянусь — мы сделаем все, чтобы найти вашу дочь… кем бы она ни была. Если она жива, ей нужен живой отец, пусть даже и колдун. Поверьте мне, пожалуйста, я знаю. МНЕ нужен живой отец.

— Хорошо, — спустя долгую минуту прозвучал приговор. — Этого сукина сына чертовски любит Звездноликая. Знали бы вы, леди Гримвелл, сколько раз Габриэл был на самом краю.