Глава 16

По его душу приехали четверо. Двое остались в корабле, а Маршалы пожаловали лично.

У Дарена возникло желание не пустить их за порог. Пусть уматывают на хрен, откуда прилетели. А за страх, что снова появился в глазах Таи, он их и вовсе растерзать был готов.

Встретить всё же пришлось. Как-никак они представители власти, и оставить их за порогом будет не учтиво. Выслушает, с чем пожаловали.

— Иди в комнату, — сказал Дарен, нежно целуя Таю в губы. — В МОЮ комнату.

Девушка поспешно кивнула.

— Тая.

Он задержал её и двумя пальцами приподнял подбородок, заглядывая в глаза.

— Это не он. Корабль военный. Скорее всего, Маршалы.

Она шумно сглотнула и снова кивнула.

— Ступай.

Маршалов он встретил, проводил в кабинет.

— Вина не предлагаю.

Он, сразу обозначив свою позицию, скрестив руки на груди.

Маршалы переглянулись и сдержанно улыбнулись.

— Мы за тобой, Дарен.

Они говорили долго. Дарен стоял, уперевшись бедром в письменный стол и слушал молча. Маршалы в совершенстве владеют ораторским искусством и техникой убеждения, на их образования тратят сумасшедшие суммы. Но и в семье Мозарри никогда не скупились, поэтому Дарен спокойно реагировал на воздействие психологических техник. Ему даже было забавно — скоро Маршалы поймут, что зря распыляются?

Они снова пришли с обманом. Хорошо, если и не с обманом, то и с не всей правдой, так скажем.

Говорили о долге, о работе, о том, что им он снова нужен. Его ум, его целеустремленность, его способности. Что только он может справиться со многими делами. Его кабинет по-прежнему за ним. Осталось только одно — вернуться.

— Нет.

Его ответ их удивил, они даже переглянусь.

— Нет? Кистан…

— Я — Дарен. Кистан подох в пыточной.

Он даже голос не повышал, лишь простая констатация факта.

Так и было.

В семье Мозарри принято детям давать два имени. Одно — для всех, второе — для самых близких. И на тот случай, если придется возрождаться.

«Когда-то, очень давно жили птицы — фениксы. Таинственные, загадочные. И непобедимые. Потому что они умели возрождаться из пепла… Их убивали, а они воскресали. Так и мы, сынок. Запомни это. Мозарри всегда найдут способ взлететь вверх»

Долгий путь пришлось пройти Дарену, чтобы осознать, насколько умный человек его отец. Он дал ему свободу выбора и никогда не давил. Лишь позаботился о том, чтобы единственный наследник могущественной династии мог противостоять тем, кто попытается его сломить и растоптать.

Таких находилось много.

Кто радовался его поражению и боли.

— Хорошо, Дарен, — один из Маршалов поднялся. — Мы готовы пойти на любые, тобой выдвигаемые условия.

— Зачем я вам? — скупо спросил мужчина, начиная уставать от разговора. — Хотя не отвечайте. Я отвечу сам. Вам нужен рядом Мозарри. Скорее всего, вы запоздало осознали, что иметь в структуре сына одного из основателей влечет за собой определенные выгоды и благи. Я слышал, Комитет уже не так влиятелен. Есть Союз Пятерых, Альматер, да много чего интересного создает наше правительство. Врагов извне всегда нам хватало и хватает, всем работа найдется.

— Поэтому тебе и стоит вернуться.

— Нет.

Маршалы ещё что-то говорили, он их не слушал. Но из-за того, что он с ними терял время, начинал раздражаться. Сколько по этикету он должен их терпеть, чтобы потом со спокойной совестью проводить до двери?

Он попросту начал молчать, давая понять, что решения своего не изменит.

— А как поживает Таисия?

Ох, не стоило им даже произносить её имя.

Зверь оскалился в предвкушении кровавого пиршества.

— Спасибо, хорошо. Она со мной.

Маршалы не зря дослужились до высокого поста, «чуйка» у них работала великолепно. Видимо, и в этот раз они поняли, что ступили не на ту стезю, и, если учитывать, что они находились на территории Дарена Мозарри, то благоразумнее было бы поблагодарить его за короткое гостеприимство и раскланяться.

Что и было сделано.

Каждый понимал — грань невозврата очень близка.

На улице метель разыгралась сильнее. Дарен мог бы пригласить их переночевать у него — не стал. У Комитета всегда в наличии были лучшие корабли и пилоты, взлетят и при такой непогоде.

Он спокойно наблюдал, как они улетают.

Он видел даже сквозь крупные хлопья снега и, казалось, непроглядную белую стену.

Он видел…

Ещё одна метаморфоза, произошедшая с его телом.

Не только Таисия менялась после привязки, но и он сам. Вспомнив про свою девочку, Дарен ощутил, как тепло прокатилось по телу. Тая уже заждалась его, пора к ней возвращаться.

Он шёл по коридорам дома, прикасаясь кончиками пальцев к стене. На душе было легко, словно именно сегодня была поставлена некая точка, на которую он ранее никак не решался. Или не был способен.

Сегодня всё встало на свои места. И вечер, который он планировал провести с Таей, он обязательно продолжит, пусть он и плавно перейдет в ночь.

Она ждала его в спальне. Он улыбнулся, ощущая её сладко-дурманящий запах.

Открыл дверь и застыл в проеме.

Тая сидела в кресле, что стояло рядом с его кроватью, и её глаза были наполнены диким ужасом.

Всё произошло слишком быстро.

Страх Таи затмил все другие запахи. Тень рванула к нему слева. А дальше боль в шее и темнота.

* * *

Появление Маршалов стало для Таисии катастрофой.

Зачем они прилетели? Зачем…

Она послушалась Дарена и направилась к нему в комнату.

Несмотря на то, что Дарен шепнул, всё будет хорошо, дурное предчувствие обрушилось на девушку и не отпускало. Она не могла объяснить, чем оно обусловлено.

Даже, если предположить, что Маршалы пожелают её забрать — на каком основании? У них нет на неё прав. Показания она дала, её отпустили со Всевышним. В их защите она больше не нуждалась. И самое главное — на ней была привязка Дарена.

Стоило подумать о нем, как сердце сладко заныло. Тая даже смущенно прикрыла рот рукой, двигаясь в сторону спальни. Вот как такое возможно… как? Она до сих пор поражалась. Ещё вчера она дрожала в его присутствии и готовилась к худшему. К очень долгой зиме без связи, без возможности улететь. Да и куда бы она полетела? Дизоль и так был конечным пунктом назначения. Более отдаленного и непостижимого края в их мире не было.

Да и устала Тая бегать. Хотелось покоя и… счастья.

Робкого, заслуженного.

Неужели Всевышний никогда над ней не сжалится и не даст того, что она просит? Или уже дал, а она пока не может в это поверить.

Дарен.

Он с ней.

Вернее, она с ним. Это всё же разные понятия.

Вот кто её безгранично удивил, так это он.

Неужели она так сильно ошибалась по поводу него? Тогда, в прошлом и сейчас.

Тая даже остановилась, на мгновение задумавшись.

Каким он был тогда?

Сильным, властным, принципиальным. Знающим, что его ждет в будущем и к чему стремиться.

Тая помнила их первую встречу. Он подошёл к ним, сдержанно улыбаясь и не сводя с неё пристального взгляда синих глаз. Тая оробела. Она изредка смущалась перед незнакомцами, с мужчинами общалась ровно, не кокетничала, не позволяла ни себе, ни им ничего лишнего. Мама с подросткового возраста учила её общению с противоположным полом. Да и её жизнь в доме Аарона с его сыновьями не могла не наложить отпечаток на её восприятие мужчин. У неё даже закрадывались крамольные мысли, чтобы никогда не выходить замуж. А что — есть же и такие женщины. Только кто ей позволит… И кто её содержать будет.

Кистан Мозарри производил ошеломляющее впечатление. Своей силой, уверенностью. Он сразу же обозначил свою симпатию к ней, не подозревая, что подобным поведением вызывает ликование у недругов. Тае в глубине души было приятно, что она смогла вызвать интерес у такого молодого человека, как Мозарри. Но и одновременно она испытывала дикий страх и сожаление, осознавая, что теперь Аэрд с Акраном не отступятся и заставят её выполнить их план.

Дальше — хуже.

Кистан начал ухаживать. Красиво, с цветами, подарками, прогулками. Он не стеснялся в выражениях своих эмоций. Правда, сдерживался первое время. Сколько? Недели две. До их поездки на спа-курорт. Чтобы не вызвать лишних разговоров и никак не скомпрометировать Таю, они поехали большой тусовкой, человек десять. Было весело. Именно на курорте Дарен ей и сказал: «Будешь моей». Он не спросил, он поставил перед фактом.

А что она? Тая бесконечное множество раз спрашивала себя — что она испытывала к Дарену?

Тут всё было сложно.

Умом она понимала, что ничем хорошим их отношения не закончатся, что рано или поздно сводные братья осуществят свой низменный план, в котором она играет не последнюю роль. Был ли у неё шанс?

Был.

Спустя годы она это точно знала.

А тогда…

Тогда Кистан Мозарри притягивал её и пугал одновременно. Ей нравилось его внимание. Более того, она испытывала ответные чувства. Она скучала по нему, когда он долго отсутствовал, радовалась его звонкам, ждала встречи. Её душа стремилась к нему, сама же Тая заставляла себя притормаживать, не позволяла раскрыться чувствам.

Решающим моментом в их отношениях оказалась его ревность.

Вот, к чему Тая была совершенно не готова.

Если в начале отношений Дарен делал всё, чтобы им было вместе комфортно, позволял себе относительно целомудренные прикосновения и держание за руку, то очень быстро пришли пугающие изменения. Он мог позвонить среди ночи и, если она не отвечала, что бывало часто, потому что она предпочитала спать в тишине, боясь проспать как бы случайный приход братцев с их глумливым «перепутали двери», и поэтому ставила все приборы связи на «беззвучный». Дарен истолковывал иначе и открыто бесновался, едва ли не обвиняя её в измене и то, что она ночи проводит не дома, а не пойми где.

Сначала Тая даже не оправдывалась. Пусть думает, что хочет. Если надо — ему не составит труда проверить, где она бывает. И девушка упустила момент, когда одержимая ревность Кистана переросла в нечто большее, вышла за допустимые рамки. Его поцелуи обжигали, едва ли не терзая губы, ласки становились требовательнее.

Сцены ревности ужаснее.

Он начал пугать Таисию.

Она робко намекала, говорила, что зря он так реагирует. Просила не кричать на неё и не требовать детального отчета.

Куда там. Он её не слышал.

Она пыталась поговорить с ним.

— Так нельзя, Кистан.

— Что нельзя, маленькая?

— Твоя ревность… постоянный допрос… контроль…

— И что?! Ты — моя! Слышишь, моя!

— Ещё нет… Ай! Ты делаешь мне больно!

Он тряханул её за плечи.

— Даже в мыслях не держи, что ты не моя, Таисия!!! — он рычал и не замечал этого. — Поняла меня?! Отвечай, поняла!!!

Бесполезно. В тот вечер он перешел рамки дозволенного. Кричал на неё, сверкая глазами, в которых пылал огонь.

Тая смотрела на него и понимала — не может она ему довериться. Никак не может. Если сейчас, когда он фактически ещё не имел над ней права, он ведет себя деспотично, что будет потом… Если просто на мгновение предположить, что она наберется храбрости, найдет безопасную зону для разговора и расскажет ему о заговоре, что будет потом? Он разозлится. На неё тоже, что скрывала, что пошла на сговор, что не открылась сразу. Может, даже ударит. И это будет лучшим вариантом. А если он её привлечет к ответственности вместе с Аароном и его сыновьями? Если на мгновение предположить такой исход? Она слышала про девушек, что побывали под стражей, про осужденных. Они навсегда теряли себя. С ними могли делать, что угодно и кто угодно. Они переставали быть полноценными гражданками общества. Исходом такого поворота могла стать безграничная власть Дарена над ней. Скажет: «Будешь моей шлюхой». И всё, ничего она уже поделать не сможет.

Будет…

Прокручивала Таи и другой вариант, более оптимистичный. Предположить, что Дарен ей поверит и всё сделает, чтобы обезопасить её, зароет предателей, её сделает женой. Какая жизнь её ждет? Аарон с его тотальным контролем над мамой ей на тот момент казался, по сравнению с Дареном, в этом отношении нерадивым ребенком. А если Дарен будет бить её?

«Порой жен надо воспитывать». Его слова. Воспитывать как? Кулаком, кнутом? Как?

У Таи шла голова кругом. Его ревность стала краеугольным камнем в её отношении к нему. Она тянулась к Кистану, ей отчаянно хотелось быть с ним, открыться ему.

Потом она видела его злые глаза, чувствовала, как его пальцы сталью сжимают её плечи, оставляя синяки, ощущала, как его губы набрасываются на её, терзая, подчиняя, и ей хотелось бежать.

Тая сорвалась. Единожды. Прилетела домой и с ней случилась истерика. Она плакала, что больше никогда с ним не будем встречаться, что она не желает его видеть. Всё решил Аарон. Подошел и ударил её в плечо. Потом в живот. Ещё раз по корпусу и ещё… Чтобы скрыть следы избиения, отправил их с мамой, а по приезду Дарен вел себя иначе. Возможно, как тешила себя Тая, испугался, что может её потерять. Только… она для себя всё решила. Не сможет она быть с человеком, который может поднять на неё руку. Ревность — она злая, ядовитая. Она разрушает чувства, превращая их в агрессию.

Ударит один раз, повинится, попросит прощения, искренне веря, что подобное больше не повторится.

А потом очередная вспышка ревности, ярости и всё повторится вновь.

С того случая Тая маниакально следила, чтобы всегда быть на связи и ничем не злить Кистана. Улыбалась, отвечала на поцелуи и… влюблялась, беззвучно плача ночами в подушку, вгрызаясь в неё зубами, едва ли не воя от внутренней боли.

Не быть им вместе. Никогда. Не для неё он.

Ей бы помягче… И не военного с их авторитарными замашками.

Знала бы Тая, что станет женой Аэрда, поступила бы иначе?

Однозначно — да.

Лучше терпеть диктатуру от человека, которого любишь или которого когда-то любила, чем испытывать уже физическую боль от ублюдка, что сломал жизнь тебе, повинен в смерти мамы и продолжает плести интриги, как паук.

Стоило вспомнить жизнь с Аэрдом, как к горлу подкатила тошнота.

Тая всегда была слабой, поэтому ей и пользовались. Была бы чуть смелее, расставила бы нужные акценты в отношениях с Кистаном, где хитростью, где лаской, и всё было бы иначе.

После его ареста её трясло несколько недель. Все дни в каком-то липком тумане. Допросы, угрозы Аарона и бесконечное чувство вины. А ещё разрывающая сердце тоска. Казалось, Тая умирала, медленно и каждодневно. Даже порывалась в Комитет, чтобы во всем признаться, повиниться. Её пасли, заперли и не выпускали.

Потом и вовсе выдали замуж.

И всё.

Она окончательно умерла под жестокими руками Аэрда.

Он бесился и сатанел от её холодности.

«Всё равно ты будешь умолять меня о ласках… будешь, тварь, в ногах ползать, пятки мне целовать… Не веришь?!» И заносил руку для удара.

Лишь однажды он ослабил контроль, и Тае удалось сбежать. Дальше снова было, как во сне. Его арест, её вступление в программу по защите свидетелей.

Она не желала вспоминать годы замужества. Желала навсегда вытравить их из памяти и, если есть процедура «очищения», она готова её пройти. У других были разные мечты, у неё — спокойно спать. Без кошмарных снов.

Сегодня ночью она спала хорошо… Благодаря привязке или от того, что рядом спал Дарен? Или всё вместе?

Всё-таки она стала его. Неожиданно. И так… желанно.

Тая до последнего отказывалась признаваться, что отчаянно хотела их воссоединения. Несмотря ни на что… Только кому она была нужна после замужества, да с таким довеском, как непереносимость физической близости? Ни один мужчина не будет с ней ласков и заботлив, не отвечай она взаимностью.

Поэтому она и не смела надеяться.

Тем более получить прощение от Дарена.

Не важно, что её заставили его предать. Предательство ничто не оправдывает.

А он простил.

Взял и простил.

Тае до сих пор не верилось.

Тот мужчина, про которого она думала гадкие вещи, мысленно называлась деспотом, от чьего взгляда всё равно млела и тайно мечтала его хотя бы немного изменить, сделать мягче. Показать, что её не надо ревновать и в чем-то подозревать.

Что она — его…

Годы сделали это вместо него.

Дарен выбрал жизнь отшельника, и она видела — ему подобная жизнь нравится. Ему комфортно самому с собой. Он не испытывал потребности в общении с кем-то. Тут тоже было чему удивиться. В прошлой жизни он производил впечатление карьериста. Много говорил о работе, жил в центральном офисе. Постоянные командировки, срывался даже со встреч с Таисией. Она уважала его выбор и стремление быть лучшим. И… помогла обрести статус изгоя.

Поэтому для неё и оказалось полной неожиданностью изоляция Дарена. Светская жизнь оставлена за белым пологом.

Ещё её очень интересовало, куда подевались старые тату. Новые, понятное дело, набил. А старые… О том, что их могли уничтожить во время «допроса с пристрастием», даже думать было страшно. Но, видимо, так и было.

Тем сильнее недоумение вызывала щедрость Дарена. Его способность забыть и простить, отказаться от мести. Принять её — Таисию.

То, что между ними произошло вчера, ей ещё предстоит понять. Осознать. Принять.

Тая покачала головой.

Всевышний… спасибо.

Не сразу, но она станет счастливой. Откроется для Дарена. И будет каждый день благодарить его за то, что он оказался куда смелее и щедрее её.

Тая подошла к спальне Дарена и нажала на панель. Двери плавно разъехались в стороны. Поглощенная собственными радушными мыслями, она не сразу уловила знакомый приторный запах.

Через секунду было поздно.

— Здравствуй, женушка моя… бывшая.

Аэрд метнулся к ней и зажал рот рукой, чтобы она не закричала.

Тая и не смогла бы. На неё нашло оцепенение, как бывало всегда, когда ублюдок оказывался рядом. Тем более, прижимал её к себе. Память тела одна из самых крепких и долгоживущих. Её тело помнило все издевательства, всю боль, омерзение. Как Таю тошнило после его ласк, часто выворачивало наизнанку, отчего он бесился. И брал более ожесточеннее, злее.

Тая замерла, закрыла глаза и глубоко задышала носом, рот был закрыт.

Как он проник в дом? Вместе с Маршалами? Он с ними заодно? Или следом шёл?

Всевышний, одни вопросы и пока все без ответа.

— Какая вкусная… Я и забыл, какая ты ладная да сладкая.

Мерзкий, липкий язык прошелся по обнаженной шее Таисии, вызывая знакомые мурашки.

…Дыши, Тая, дыши… Дарен скоро придет… Он знает, где ты… Он непременно придет…

Вера в своего мужчину позволила Таисии сохранить рассудок.

Это было абсолютно новое чувство, ранее никогда не испытанное. Оно шло изнутри и не вызывало и толики сомнения. Ни капли колебания. Дарен рядом, и он никому не даст её в обиду, прокатилось по венам Таисии, даруя силу.

Продержаться.

Не сдаваться.

Не прогнуться.

Страх никуда не делся, притупился.

Ладонь, зажимающая рот, скользнула на шею.

— Думала, тварь, я тебя не найду… Найду… везде, куда бы ты от меня не улетела, потому что ты…

Он не договорил, резко, шумно начал внюхиваться, словно был не человеком, а диким зверем. Хотя нет, тут она вновь погорячилась. Он не достоин называться и зверем, потому что любой зверь оберегает и нежно относится к своей самке. Этот же рвал, уничтожал, пытался сломить.

— ТЫ!!!

Его рык, приглушенный из-за опасения быть услышанным, прошелся по её нервам.

Он всё понял. Про привязку. Про то, что она с другим.

С более сильным противником, более того, давним соперником, которому Аэрд её преподнес сам, не ожидая, что у этих двоих всё окажется серьезно.

Тая спиной чувствовала, как энергия злости затопила мужчину, как того затрясло от ярости.

В последнюю их встречу она бы при таком раскладе уже находилась бы в полуобморочном состоянии, готовая на всё, лишь бы он утихомирился. Сейчас ей было… наплевать?

Он ничего ей не сделает. Не успеет.

Тая стиснула зубы.

— Да, я. И да — я больше не твоя. Что, Аэрд, не ожидал? Думал, на колени от страха упаду? — это говорила не она или… она? Новая. Другая. — Нет, не будет больше ничего такого, слышишь меня?

— Я тебя слышу, милая, и уверяю — ты заблуждаешься. Ты не только передо мной на коленях будешь ползать, ты ещё захлебнешься в собственной крови, а пока… а пока, любимая, будешь смотреть, как я расчленяю твоего любовничка. Ты же с ним уже трахалась? С этим предателем?

— Тут только один предатель! И это ты!

Одна мысль, что Аэрд может всё же навредить Дарену, полоснула по сердцу похлеще острого ножа, прокатилась по всему телу, вонзилась в кровь, в кожу, в каждую клеточку. И захотелось развернуться и вцепиться в ненавистное лицо, полосовать его когтями, рвать на куски, уничтожить.

— Заткнись… слышишь, заткнись…

Аэрд тяжело, рвано дышал ей в шею.

— Я, сука, вернулся в ваш долбанный мир именно за тобой. Ты думаешь, мне так легко было завладеть шаттлом-невидимкой? Ты хоть представляешь, чего мне это стоило?

— Ещё одного предательства?

Тая не верила, что говорила она.

Откуда смелость… откуда эта бравада?

Неужели привязка подействовала?

— Заткнись! — он больно укусил её в затылок, заставив Таю застонать. — Ты заплатишь за каждое слово! Я выслеживал твои перемещения, как земляной дияр, выплачивая сумасшедшие деньги агентам! Эти крысы заламывали каждый раз всё больше и больше! Но ничего… С ними я тоже разберусь! Главное, что я проник на Дизоль! Твой любовничек потерял бдительность, принимая долгожданных гостей. Знаешь, я думал, мне придется здесь провести чертову уйму времени, перетаскивать оборудование, выслеживая, делать подкопы и планировать подорвать вас. А оказалось всё намного проще! Эти ублюдки Маршалы тоже перестраховались, входя в дом бывшего подчиненного! Поставили блок на дверь, чтобы та не захлопнулась за ними. А вдруг твой любезный захочет в них пальнуть, и они не смогут вовремя выбраться? Опасного себе ты типа выбрала в суженого! Но ничего, дорогая, я тебя избавлю от него! И верну себе.

…Дыши, Тая… и не слушай его…

Интуитивно Тая чувствовала — Аэрд ей ничего не сделает. Изобьет, изнасилует, но не убьет. Её больше волновал Дарен. Зачем к нему пожаловали Маршалы? Надолго ли его задержат? И какой исход разговора будет?

Тут следующая шальная мысль промелькнула в голове, и Тая решилась.

— Аэрд, — она говорила с придыханием, постаравшись в голос вложить максимум волнения, создать вид, что на неё произвело впечатление услышанное. — Увези меня отсюда.

— Чтоооо?

Он не ожидал от неё ничего подобного — на это и был расчет.

— Я не хочу здесь быть…

— Ты только что говорила!..

— Знаю! Но… увези, прошу!

— Что ты задумала…

— Ничего. Я хочу уехать. С тобой.

Шею со спины обхватила жестокая рука и сдавила, но не в полную меру, а лишь показать, что девушка находится в капкане.

Пусть так думает…

— Суууукааа!

Тая сразу заметила шипящие нотки в голосе Аэрда. Странно, раньше их не было. С ним что-то случилось?

— Где ты сейчас живешь? — превозмогая боль в шейном отделе, выдавила она из себя, внутренне морщась от омерзения.

— Какая тебе разнииица?

— Где, Аэрд?

Он думал, она не знает о его слабости — она ещё в подростковом возрасте заметила, как странно деревенел его взгляд, стоило ей его назвать по имени. Она даже пару раз пользовалась этим, желая с мамой куда-то полететь или отправиться в отсутствии Аарона. Аэрд привык, что она с ним мало общается, избегает, не смотрит в глаза. И когда к нему обращалась, обычно не называла его по имени.

Это был отличный психологический ход, которым, Тая, к сожалению, очень редко пользовалось. Одна мысль, что она будет обращаться к этому нечеловеку, вызывала приступ тошноты.

Вот и сегодня её обращение не стало исключением. Крупная дрожь прошла по телу Аэрда, его дыхание сбилось, даже пальцы на шее ослабили хват.

— На Ферке.

Тае с трудом удалось сдержать вскрик.

Она подозревала, что Аэрд опустился на самое дно, но и не догадывалась, что дно может быть столь отвратительным и смердящим.

Жители планеты Ферке давно враждовали с ними, несколько раз в прошлом пытались осуществить захват, но ни разу им не удалось пробиться через оборону. А ещё они были мутантами. Злыми и агрессивными. Тая плохо знала историю и быт Ферке, лишь слышала разговоры и помнила то немногое, что изучалось когда-то в школе. Бытовало мнение — у жителей Ферке существует проблема с рождаемостью из-за того, что мутанты плохо подходят друг другу физически. Ещё они славились своей хитростью и завистью, страстью к разрушению.

— Интересный выбор. Ферке… Значит, Ферке. Возьмешь меня с собой, Аэрд?

Таисия тянула время. Ей надо было заговорить Аэрда, чтобы дождаться Дарена или… на самом деле уйти, обезопасив его. Но интуиция подсказывала, что её план изначально провальный.

Так и оказалось.

Стоило Таи перешагнуть невидимую грань, переиграть, что она, к сожалению, сделала, подавшись назад, пытаясь окончательно сбить с задуманного плана Аэрда, как он зашипел:

— Решила меня обмануть, сукаааа? Ты за это заплатишь! Сейчас же!

Дальше, как в кошмарном сне.

Он швырнул Таисию через комнату, девушка пролетела несколько метров и ударилась животом о кровать. Боль полоснула внутренности. И тотчас Аэрд налетел сзади, схватив её за волосы, резко дернул назад, грозясь снять с неё весь волосяной покров.

— Ты думаеееешь, я отупел? Поверю, что ты внезапно воспылала ко мне страстью? Прижимаешься задницей! Девооочка, как же ты плохо меня знаешь… Вообще не знаешь и никогда даже не пыталась узнать.

Тая, наконец-то, увидела его — Аэрд заметно похудел, длинные белые волосы собраны в тощий хвост, лицо осунулось, глаза изменили цвет на красный. Не вызывало сомнений — жизнь на Ферке внесла коррективы в его физиологию. Для Таисии он по-прежнему оставался самым омерзительным существом — не человеком! — на планете.

— Зачем мне пытаться? А? Скажи, с чего мне желать узнать тебя!? Того, кто бил меня и мою маму! Кто насиловал меня и мою маму! Кто причастен к смерти единственно родного мне человека! На что ты надеешься, ублюдок? — Тая смело встретила злобный взгляд красных глаз. — Что я когда-нибудь тебе искренне улыбнусь? Ох, только не надо мне сейчас говорить, что тебе плевать на моё отношение к себе! Не надо… Или ты думаешь я ничего не замечаю? Твоих жадных глаз! Твоих трясущихся рук, которыми ты меня гладишь, когда думаешь, что я сплю! А я спать, сволочь, не могу! Последние годы… Да плевать! Разговор не обо мне, а о тебе! О твоей больной одержимости мной! Ты из-за неё идешь по головам! Даже брата родного не пожалел!

— Замолчи.

Краснота в его глазах заполнила и белки, но Таю остановить было невозможно. Впервые с того момента, как мама представила их, Таю прорвало. Ушла прочь осторожность, осталось лишь желание высказаться, сказать всё то, что она думала, что прятала под толстым слоем страха.

— Не сегодня… Аэрд. Ты зачем сюда прилетел? За мной? Зря. Никогда я не посмотрю на тебя ласково! Никогда не назову любимым! Никогда не рожу тебе сына!

Аэрда заколотило, он оскалился. Ещё немного и изо рта пойдет пена.

— Ты — моооя!

— Нет. Уже нет… Да и никогда не была и не буду. Владеть телом не значит владеть душой.

На этом его терпение закончилось. Он рванул к ней, схватил её за локоть, вздернул кверху и, тяжело дыша, прошипел:

— Не будешь ничьей.

Он с силой толкнул её на кресло.

— Сиди и молчи.

Запал у Таи прошёл быстро. Она послушно притаилась в кресле, наблюдая за ним.

Где же Дарен…

Её бросало из одной крайности в другую. То ей хотелось, чтобы Аэрд поддался на её ложь, и они улетели, то, чтобы пришёл Дарен и навсегда освободил от зловонного присутствия чудовища в их жизни.

Дальнейшее напоминало воплотившийся наяву кошмар.

Дарен вошёл в спальню со спокойным выражением на лице, она собралась закричать, предупредить его, но Аэрд налетел со спины, что-то вогнав ему в шею, и Дарен начал заваливаться прямо лицом на пол.

— Ну, вот и хана твоему хваленому любовничку, — злобно прорычал Аэрд, в два шага преодолевая расстояние до Таи и всаживая такую же иглу и ей в шею.

Неужели это все? — было последней мыслью девушки, прежде чем темнота окутала её.