Глава 12. Так не должно быть

До кабинета отца я ползла в полуадекватном состоянии. Мысли путались и постоянно крутились вокруг Дрейка, губы все еще горели после жарких поцелуев. Но к тому моменту, как вошла в нужный кабинет, уже вернула своему лицу привычное высокомерное выражение.

Спокойно, Агата. Не забывай, что ты в первую очередь принцесса. Принцессам не положено сходить с ума после первого же свидания с видным мужчиной, взгляд которого прожигал насквозь, улыбка которого как будто отпечаталась на сетчатке глаз, прикосновения которого заставляли мелко дрожать, губы которого умели доставить удовольствие, и…

Упс. Кажется, меня куда-то не туда унесло. Сделаем вид, что я ничего такого не думала. Ошибка подсознания, со всеми бывает.

Кабинет отца представлял собой просторное светлое помещение, обставленное массивной мебелью из ясеня. Большой письменный стол, уютные кресла цвета слоновой кости. Высокие шкафы до потолка, заставленные книгами и свитками. Около окна — отдельный шкаф для хранения различных артефактов, на котором, как я знала, защитных заклинаний было навешано столько, сколько снежинок в горсти снега, ей-богу.

Сам отец, император Салливан Реймон-Родингер, стоял около стены, на которой висела большая карта нашего мира. Мой отец — очень высокий черноволосый мужчина с темно-карими глазами. Черные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Взгляд такой цепкий, острый. Сейчас Салливан внимательно разглядывал ту часть карты, которая имела отношение к большому Тейлонскому морю, разделяющему Лакор и Тироль.

Отец приветливо махнул мне рукой и сразу перешел к делу.

— Есть еще одна проблема с Тиролем…

— Что, еще один пропавший корабль? — напряглась я.

Салливан хмыкнул и покачал головой.

— Нет, к счастью, пока больше никакие корабли не пропадали. Зато мне доложили о проблеме похуже.

— М-м-м, звучит соблазнительно, — криво улыбнулась я, вставая слева от отца и тоже рассматривая карту. — А давай мы просто оставим все тирольские проблемы тирольцам? Пусть сами с ними разбираются.

— Увы, так просто отмахнуться нам не получится. Гляди сюда. Как ты знаешь, со стороны Лакора Тейлонское море очень холодное. Здесь проходит холодное течение, которое не дает теплому течению достичь берегов Лакора. Но проходит оно так, что охватывает лишь Лакор и немного — соседний Салах. И уходит дальше, вдоль горной гряды, — сказал Салливан, прочерчивая карандашом красную линию на карте вдоль лакорских берегов. — Веками это течение было холодным, охлаждается оно так резко в силу специфичных магических колебаний, которые исходят от лакорского хрусталя. Хрусталь этот, как ты знаешь, находится только на наших землях, больше нигде во всем мире его нет. Им и морское дно в том числе усеяно, и вообще — все земли нашей империи. Течение это всегда текло вот так, — Салли стрелочками показал направление течения строго вдоль берега.

— Хм, понимаю, куда ты клонишь. Сейчас что-то изменилось, да?

— Со стороны нашего государства все в порядке, никаких изменений. Проблема обнаружилась со стороны Тироля, — Салливан ткнул в южную страну, которая находилась на противоположном от Лакора побережье. — Это жаркая южная страна, ну да ты сама знаешь об этом. И вдоль их побережья проходит теплое течение, которое не дает ни на йоту каким-либо холодам приблизиться к Тиролю. Там ведь даже зимы нет, лишь сезон дождей весной и летом, а так — тепло и солнце круглый год. Так вот, сейчас в восточной части Тироля творится какая-то ерунда.

— Неужели теплое течение стало остывать? — нахмурилась я.

Салливан кивнул.

— Странно, да? Не должно такого быть. Наш мир стабилен благодаря стабильным магическим потокам и просто так в природе ничего не меняется. А если и меняется, то очень медленно, в течение сотен лет. Настолько мягко, что изменения проходят почти незаметно, а не так, как происходит сейчас. А сейчас восточная часть Тироля как будто бы стала остывать. Там резко ухудшился климат, чего не было за всю историю Тироля. А вчера там впервые были заморозки.

Я присвистнула. Заморозки — и в Тироле? Это такой же бред, как тридцатиградусная жара в Лакоре. И такая же катастрофа.

— И как местные жители на это отреагировали?

— Они в ужасе, — покачал головой отец. — Страна совершенно не подготовлена к похолоданиям, у них нет ничего, что могло бы защитить и самих жителей, и их дома, и их леса и поля. Знаешь, местные жители, которые не покидают пределы страны, даже не утруждают себя необходимостью выучить заклинания, которые могли бы помочь им согреться, выставить защитный купол… Им это просто не нужно, вообще никогда. Но что особенно плохо — из-за внезапных заморозков пострадала немалая часть урожая. Сейчас мы в срочном порядке проконсультировали тирольского императора, чтобы они приняли какие-то защитные меры, направили туда парочку своих специалистов, они уже телепортировались туда сегодня. Но проблема в том, что наши специалисты не могут убрать глобальную причину похолодания. Да, сейчас там всё под контролем, под теплыми куполами и так далее, но… Если всё это продлится, то это ни к чему хорошему не приведет. А наши специалисты пока не могут найти причину. Говорят — нет ее. Просто теплое течение ни с того ни с сего резко поменяло траекторию.

Салливан начертил еще линии, охватывая северо-восточную часть Тейлонского моря.

— Это всегда была зона вечной мерзлоты. Тут находится ряд островов, которые, наверное, минимум последнюю тысячу лет были покрыты льдом. А может, дальше больше, не знаю точно…

— Ключевое слово — были покрыты? — уточнила я. — А что теперь?

— Ну, из наших там в последнее время никто не был, так как это бестолковые безлюдные острова, где ни растительности нет, ни ископаемых каких-то полезных, ничего, что могло бы нас заинтересовать. Я туда даже экспедицию ни разу не снаряжал, так как не видел в этом смысла. Но наши специалисты говорят, что теплое тирольское течение сейчас направлено как раз на эти острова. По идее, они должны впервые за сотни и тысячи лет растаять. Если не полностью, то хотя бы частично многовековые снег и лед должны сойти с поверхности этих островов. Замечено, что уровень воды в море существенно поднялся, кстати. За очень короткий срок.

— Попахивает насильственной сменой климата, — хмуро отозвалась я.

— Именно. И пока неизвестно, как всё это скажется на нас всех в дальнейшем. Если мы не найдем причину резкого похолодания в Тироле, нас ожидают большие проблемы. Лакор зависит от тирольских поставок, без них в стране начнется дефицит продуктов, а это чревато целой чередой больших проблем, начиная от резкого скачка цен на товары первой необходимости и заканчивая повышенным уровнем агрессии в обществе и всеми вытекающими отсюда.

— Как-то ты очень пессимистично на всё смотришь.

— Не пессимистично, а масштабно, Агата. Я как император обязан думать на много-много шагов вперед, — пожал плечами Салливан. — И мне не нравится сложившаяся обстановка. Не нравится, что я не могу держать ее под контролем, не получается пока добраться до корня проблем. Но я тебя сюда позвал не только для того, чтобы ввести в курс дела. Самое любопытное знаешь что?

— М-м-м?..

— В Тироле при странных обстоятельствах погиб начальник портовой охраны. Его убили. При обыске в его доме в мусорной корзине обнаружено подозрительное письмо, написанное словно бы от разозлившейся любовницы, которая требовала что-то "немедленно прекратить", иначе "ты об этом горько пожалеешь".

Салливан развернулся ко мне, окинул очень внимательным взглядом. Выдержал короткую паузу и добавил:

— Подпись к письму стоит от имени Агаты Реймон-Родингер. С императорской лакорской печатью.

— Что?! — не поверила я своим ушам.

Я часто-часто дышала, лихорадочно соображая.

Два подобных письма за последнее время. Два убийства, два начальника. И в обоих случаях — якобы мои письма. Что за бред?

Экая я любвеобильная тайная любовница, оказывается. Прям по всем начальникам в Тироле пошла. Сама того не зная, ага.

А-а-а, я не понимаю, что происходит!..

— Но я никогда не вела переписку с начальником портовой охраны в Тироле! — возмущенно воскликнула я. — Я вообще не знаю, кто этот человек, никогда его не видела, и уж тем более я не его любовница!..

— Агата, я верю тебе, — мягко улыбнулся Салливан. — Я тебя слишком хорошо знаю и абсолютно уверен, что ты никогда бы не занималась подобной чушью.

Он подошел к столу, извлек из ящика артефакт, нажал на нем комбинацию каких-то кнопочек, положил на стол. Артефакт ожил, заискрился алыми искрами, которые взвились в воздух и через несколько мгновений сформировались в магическую голограмму в форме помятого письма. Оно зависло в воздухе и медленно закрутилось вокруг своей оси, переливаясь волшебными искорками.

Я подошла ближе, тоже внимательно разглядывая голограмму письма. Ох, дилмоново отродье! А почерк-то правда точь-в-точь мой. Не знай я, что не писала никаких писем тирольским начальникам, то сама бы подозрительно поглядывала в свою сторону. Да и печать эта императорская…

А, хотя, если присмотреться, почерк мой, но какой-то… странный. Как будто буквы надрали откуда-то.

— Это подделка, отец.

— Разумеется, — кивнул Салливан, взъерошивая свои короткие волосы. — И наши специалисты это уже подтвердили. Буквы выдраны будто бы из каких-то других твоих писем… любых официальных. Письмо составлялось каким-то магом-словесником, за основу брался твой почерк с официальных писем. Печать не имеет отпечатка моей ауры, просто нелепая копия. Хотя это не отменяет того, что копия с чего-то делалась, а значит, у этого "доброжелателя" был доступ к официальным письмам из Лакора. Подделка слишком очевидная. Впрочем, реального отправителя пока определить не представляется возможным. Маг-словесник затер следы. Но письмо совершенно точно оказалось в доме убитого начальника уже после его смерти. Аналогичная ситуация была и с предыдущим письмом.

— Глупость какая-то, — фыркнула я возмущенно, скрестив руки на груди и с все нарастающей злостью глядя на письмо.

Вся эта ситуация меня уже не просто раздражала, а откровенно злила. И чем дальше, тем больше у меня чесались руки начистить физиономию тому, кто всю эту воду мутит.

— Какой смысл делать такую очевидную подделку? В чем суть? Обдурить местных тирольских стражников низшего ранга, разве что, которые не смогут самостоятельно отличить подделку. Но это же нелепо! Значит, смысл в чем-то другом. В чем?

— А вот хороший вопрос, — вздохнул Салливан.

Он тоже скрестил руки на груди, вперившись в строчку письма с якобы моей подписью.

— А может, тебя так хотят о чем-то предупредить? — неожиданно выпалил Салливан.

— О чем?

— Не знаю… Но все это больше похоже на привлечение внимания. Только кого, для чего, с какой конечной целью? Не знаю. А может, я не в ту сторону мыслю, и это действительно просто глупая попытка очернить тебя. Тирольские специалисты-то не такие крутые, они действительно поначалу думали, что письма от тебя. Наши маги более продвинутые, они доказали, что письмо — подделка. А если бы не они, то тирольцы долго бы еще подозревали тебя. Впрочем, честно скажу, им вся эта ситуация с пропавшим кораблем и аж двумя внезапными смертями важных чиновников в течение недели не нравится настолько, что на нас уже нехило точат зуб. Ну и… вряд ли сильно хорошо о тебе думают.

— Я не имею ко всему этому никакого отношения, могу дать любую клятву!..

— Знаю, — улыбнулся Салливан. — Пока это не требуется. Но я должен спросить: нет ли у тебя каких-то предположений по поводу того, кто может пытаться вставлять тебе палки в колеса? Ты поддерживала раннее с кем-нибудь из тирольцев связь? Может, встречалась с кем-то и как-то неудачно рассталась? Пытаюсь найти хоть какой-то мотив.

Я задумчиво потёрла подбородок в попытке вспомнить что-то такое. Но нет, память не отзывалась воспоминаниями о каких-то друзьях и недругах из Тироля. Из всех тирольцев я за последнее время активнее всего общалась только с Дрейком.

На секунду промелькнула мысль о нем как о потенциальном виновнике неприятных событий, но я тут же отогнала ее. Я с ди Верном лишь сегодня, кхм, весьма плотно общалась, да. И в каких-то отношениях с ним вообще не состояла. И пока что все его действия приносили мне только пользу и удовольствие. С другой стороны: не могло бы это быть каким-то хитрым планом по выведению меня из игры?..

Да, я всюду ищу подвох. Я воспитана в среде бесконечных политических игр, мне постоянно приходится иметь дело с людьми, которым от меня что-то нужно, и они готовы получить это порой любой ценой. Наверное, еще и поэтому мне было сложно строить нормальные романтические отношения, потому что я везде искала подвох. И обычно находила его, да. Ну, какой дурак не хочет жениться на лакорской принцессе?..

Я прислушалась к себе, мысленно задаваясь вопросом, мог ли все еще подозрительно милый для меня Дрейк быть причастной ко всем проблемам с Тиролем, мог ли он подставлять так меня дурацкими письмами, стоило ли мне держаться от него подальше. Даже глаза прикрыла, дышала медленно и равномерно, задаваясь вопросом и прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Мой Наставник обучал меня такой технике и всегда говорил, что любому человеку и уж тем более сильному волшебнику необходимо следить за балансом физического и ментального в себе. И когда хотя бы примерное равновесие достигнуто, то гораздо проще слышать себя, свою интуицию, знающую ответы на те вопросы, которые разумом мы объяснить не можем. Интуиция — штука такая, своеобразная… Но главное — поддающаяся тренировке. У меня с интуицией было все в порядке, благодаря постоянным практикам я порой могла получать ответы на некоторые вопросы, просто взглянув внутрь себя.

"Ответы" приходят всегда по-разному. Иногда — внезапной и четкой мыслью, похожей на озарение. Порой — в виде ощущений тепла или холода, или каких-то других ощущений, которые в совокупности дают четкое понимание "ответа".

Вот и сейчас я задавалась вопросом про Дрейка, но совершенно точно не чувствовала никакого холода, неприятия, отторжения. Даже наоборот — в груди разливалось приятное пульсирующее тепло, которое вполне можно было расшифровать как "Дрейк хоро-о-оший, он не желает тебе зла, чего ты ерундой страдаешь, займись уже делом!!".

Я долго к себе прислушивалась, но так и не смогла почуять хотя бы какие-то отголоски неприятных ощущений. Даже наоборот: чем больше к себе прислушивалась, тем больше мне становилось радостнее непонятно от чего. Очень странное чувство, но дающее мне однозначные ответы.

— Нет, — произнесла я наконец после продолжительной паузы. — Не могу вспомнить никаких таких эпизодов из моей жизни. Не было у меня ни связей, ни проблем с тирольцами. Вот только знаешь, о чем думаю… А может вообще не в тирольцах дело? Может тут вообще вмешалась некая третья сторона?

— Чтобы поссорить нас с тирольцами?

— Как вариант.

— Хм-м-м, тоже может быть, — задумчиво протянул Салливан. — Ладно, будем думать. Если наши специалисты не смогут в ближайшие дни дать ответы на мои вопросы, то придется самим выезжать туда и на месте всё решать… Посмотрим. Я всё-таки пока упорно думаю о том, что это дело надо вверить в твои руки. Вроде не твой профиль, но чутье говорит мне об обратном. Уж ты точно сможешь докопаться до правды. С твоим-то характером и боевым опытом… Моя дочь весь Тироль перетрясет, если понадобится, но до правды доберется, уж я в тебя верю.

Я одобрительно усмехнулась. О да, идея самолично поставить на место эту некую неизвестную заразу, которая воду мутит, мне, определённо, нравилась.

— У тебя вообще как, всё хорошо? — участливо спросил Салливан, внимательно глядя на меня.

— Ну да. А почему ты спрашиваешь?

— Не знаю… Не могу объяснить. Мне кажется, что ты беспокоишься о чем-то… или о ком-то. Кто-то наступил моей маленькой принцессе на сердце?

— Пф-ф-ф, ну почему сразу кто-то должен топтаться на моем сердце? — возмущённо фыркнула я, мученически возведя глаза к потолку.

За этим возмущенным тоном и закатанными глазами я спрятала свою нервозность и смущение. И мысли о Дрейке, да.

Салливан хмыкнул, но закидывать меня вопросами не стал. Лишь отключил артефакт с голограммой и убрал его со стола. Впрочем, поглядывал на меня отец все равно с беспокойством.

Не поверил мне, конечно же. Наверное, у меня на лице было написано смятение и смущение после, кхм, горячего общения с Дрейком, да. И если посторонний человек это смятение вряд ли заметит, то родители у меня очень чуткие, и смену моего настроения чуят очень хорошо. Как бы я ни старалась держать лицо при этом.

Не знаю, почему не стала никому рассказывать о своем плотном общении с Дрейком. Я совершенно точно чувствовала, что господин ди Верн мне вреда не причинит, и эта странная "вторая реальность" луамаоли тоже для меня безопасна.

Наверное, всё дело было в том, что у меня и без того слишком всезнающие родственники, от которых сложно что-то укрыть. А мой дядя Эрик так вообще ходит с кличкой "Пророк", потому что у него был врожденный магический дар, позволяющий ему видеть некоторые аспекты будущего. Далеко не все, конечно, лишь очень выборочные вещи, но эта его пророческая способность позволяла ему очень быстро при желании узнавать про всех и про всё, что он пожелает. Да и мой брат Фьюри тоже довольно проницательный человек. К тому же, мы росли с ним в плотном контакте, всегда очень хорошо общались, иногда мы даже мыслили одинаковыми словами, всё-таки не просто так мы с ним двойняшки. Да и мама у меня очень чуткая, вон как она сразу уловила, что меня с неким тирольцем связывает интрижка.

В общем, с такими людьми в близком окружении мне всегда отчаянно хотелось иметь какую-то свою особую тайну, о которой никто не будет знать. Ну, хотя бы какое-то время не будет, ладно уж, понятно, что вечно таить это в себе не удастся. Но таить хоть какое-то время — это уже большая победа в моем случае. Надо сказать, это даже подогревало во мне некий спортивный азарт, мол, как долго получится не показывать все свои карты?..

Так что пусть это останется моей маленькой тайной. По крайней мере — пока.

— Если тебя что-то беспокоит, или есть какие-то проблемы, помни о том, что у тебя есть семья, и ты всегда можешь нам довериться, — добавил отец с мягкой улыбкой на устах. — Если не хочешь говорить о чем-то личном со мной, то поговори с кем-то другим из наших родственников, хорошо? Благо их у нас хватает, и всем им можно полностью довериться. Помни, что ты не одна, и семья всегда на твоей стороне.

Мне сейчас не хотелось ни с кем обсуждать свою личную жизнь. Мне требовалось время, чтобы переварить собственные чувства, разобраться со своими эмоциями. Но я была благодарна отцу за готовность помочь — неважно в чем. В чем угодно. Я не сомневалась в его искренности, он был не из тех людей, кто будет смеяться над чужими эмоциями. И пусть мне пока не нужны были чьи-то советы, но сам факт того, что в моем близком окружении есть люди, которым я могу полностью довериться, был чрезвычайно важен для меня.

— Спасибо, пап, — я не удержалась и порывисто шагнула к отцу, обнимая его и звонко чмокая в щеку. — Правда… Спасибо.