Глава 16. Молчание — золото

"Мне срочно нужно поговорить с Наставником" — это, пожалуй, была единственная моя здравая мысль за последнее время. Сразу же надо было к нему идти. Но я хотела оставить личную жизнь своей личной жизнью, и всё такое…

Что, Агата, доигралась в секретки, да? Ну как, очень понравилось?

Во что я вляпалась, господи… Причем вляпалась всем сердцем, судя по тому, как оно сейчас душераздирающе ныло от полного непонимания ситуации.

Кто ты такой на самом деле, Дрейк ди Верн? Что ты от меня скрываешь? Ты мне друг или враг?..

Наставника в академии Армариллис не оказалось, и мне пришлось потратить немного лишнего времени, чтобы понять, где именно он сейчас пребывает. В итоге именно Морис направил меня в нужное место, и сейчас я шагала по садовой дорожке, направляясь к дому дяди Эрика. Большой двухэтажный дом, в котором проживала чета Кларксонов, и у кого сейчас гостил мой Наставник, находился на окраине Форланда. Далековато пришлось телепортироваться, аж в другой мир, ага. Но я как раз была опытным путешественником между мирами.

В Форланде сейчас было лето, и в отличие от нашего северного лакорского "лета" со слабыми морозами, лето здесь было настоящее — солнечное, жаркое, и зеленая листва мелодично шелестела на ветру. Но сейчас все эти местные красоты мне были до одного места, потому что я была на взводе. Так что я нетерпеливо постучала в дверь дома дяди Эрика, слыша торопливые шаги, но думая при этом — какие же эти шаги невыносимо медленные, ар-р-р!..

Дверь открыла его жена Элизабет — красивая черноволосая женщина, одетая в элегантное синее платье.

— Агата, милая, рада тебя видать!..

Она тепло обняла меня и проводила в гостиную, откуда доносилась дивная музыка. Это Эрик играл на пианино, красивом инструменте нежно-кремового цвета, под стать такой же светлой гостиной. У Эрика были короткие светлые волосы, очень светлые серые глаза. Белая рубашка и бежевые брюки, а на плечи небрежно накинута белая мантия.

Его длинные пальцы порхали над клавишами из слоновой кости, выводя музыкальный узор. Немного тревожная музыка* с волнообразной скоростью напоминала мне штормовое море с бушующими волнами, которые то и дело норовили поглотить с головой.

[*примечание автора: для лучшего понимания атмосферы рекомендую послушать музыкальную композицию George Winston "Sea", какую мог бы играть Эрик в этой сцене]

Мелодия ускорялась, усиливалась, и я задержала дыхание, завороженная чарующей музыкой, которая сейчас будто бы являлась отражением моих сумбурных мыслей. По ощущениям, такое же бушующее море сейчас было у меня внутри. На какое-то время я даже забыла, зачем сюда пришла, настолько заслушалась и прониклась атмосферой, царящей в уютной гостиной. И на миг мне даже показалось, что я слышу шум настоящего морского прибоя…

О дилмоново отродье!.. Такое чувство, что я была "отравлена" морем, и теперь везде слышала его как отголосок Дрейка. Интересно, а когда я в Тироль отправлюсь, я смогу хоть один день провести, не думая об этом треклятом мужчине?..

Наставник сидел в кресле рядом с пианино. Кажется, он в кои-то веки просто отдыхал и слушал музыку. Нехорошо так, наверное, было с моей стороны прерывать его и без того редкие минуты отдыха, ну да что уж теперь…

Его звали Ильфорте Брандт, и он был Наставником академии Армариллис, выходцем из которой я была, и на которую продолжала работать по сей день вместе с остальными солдатами равновесия, стоявшими на страже защиты миров от темных сил.

У Ильфорте были длинные белые волосы, теплые серые глаза, узкое лицо. Он, по обыкновению, был одет в парадную мантию Наставника, белоснежную с серебристым растительным узором. Взгляд — такой выразительный, цепкий. И выражение лица столь блаженное… Беззаботное, светлое. Он явно наслаждался обстановкой. И приветливо улыбнулся мне и махнул рукой, чтобы я не стояла на пороге, а присоединилась к нему.

— Морис связался со мной, сообщил, что ты меня ищешь. В чем дело, Агата? Ты обычно так срочно ко мне не бежишь, обычно я тебя вызываю к себе в кабинет. Что случилось?

— У меня галлюцинации, — уверенно заявила я, плюхаясь в мягкое кресло напротив.

— Да ну? — Ильфорте изумленно выгнул бровь. — Прям так сразу? Не влюбленность, не бабочки в животе, а — бах! — и галлюцинация? Вот так вот сразу? Бедный, бедный мужчина, который наступил тебе на сердце!.. Не знаю, кто он, но мне его как-то зараннее жаль…

Вот же зараза, этот Наставник! Умел зрить в корень, и сразу почуял, из какой области мои проблемы. Как он это всегда умудрялся делать?..

— Как вы поняли, что мои галлюцинации связаны с мужчиной, который мне понравился? — спросила я.

А губы мои при этом сами собой расплывались в улыбке.

— Милая Агата!.. Да у тебя на лице всё написано, — насмешливо произнес Ильфорте. — Больши-и-ими такими буквами. Светящейся краской. Тебе не хватает только транспаранта с надписью "Помогите, влюбилась!!" — и, в принципе, можно выпускать на митинг по уши влюбленных девушек, ненавидящих всех мужчин вокруг и особенно одного конкретно взятого мужчину. Ну разве я не прав?

Я рассмеялась, так как это было очень похоже на правду.

— Ладно, выкладывай, что у тебя там стряслось? А судя по твоему лицу, оно именно "стряслось", а не "случилось".

Следующие несколько минут я рассказывала о Дрейке, о луамаоли и обо всех странностях, с которыми столкнулась в эти дни.

Рассказывала теперь уже подробно, стараясь припомнить все мелочи, которые могли бы оказаться важными. Ильфорте и Эрик — те люди, перед которыми все равно бесполезно было скрывать какие-то вещи. Эти двое, если захотят, сами способны были как следует покопаться в моей памяти, а я это очень не любила. Проще уж самой все честно выложить.

— В связи со всем этим я не понимаю, кто на самом деле этот Дрейк, как он попал во дворец, и вообще!.. — раздраженно закончила я.

Ильфорте с Эриком обменялись многозначительными взглядами. И вот Хааск их разберет, что за этими взглядами крылось.

— Интересно не то, что этот Дрейк проник во дворец, и его никто не видел, — задумчиво произнес Ильфорте. — Интересно то, что его изначально видела именно ты.

— Вы понимаете, о чем речь? — взволнованно спросила я.

— Возможно, — уклончиво ответил Ильфорте. — Но мне нужно подумать. Одно скажу точно: тебе не стоит переживать о безопасности дворца. И о своей безопасности переживать не стоит. Этот человек совершенно точно не причинит тебе вреда.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно.

Я тяжело вздохнула. Вот чем меня всегда немного бесил Наставник, так это своей манерой уклоняться от прямых ответов. Так бы и настучала ему по голове за эту его манеру скрывать всё на свете и выдавать лишь крошечными порциями, когда он посчитает нужным. Если посчитает вообще. Что маловероятно с учетом любви Наставника выносить мозг всем своим подопечным и заставлять всех самостоятельно доходить до сути дела.

— Но с чего вы так уверены в безопасности?..

— Ты не видишь Эрика, что ли? — насмешливо спросил Ильфорте, кивнув на моего дядю. — Посмотри на его хитрющие глазки и полуулыбку, которую он сейчас бесполезно пытается спрятать в стаканчике с кофе. Видишь эту хитрую лисью морду? Он же расслаблен абсолютно. Если бы тебе действительно стоило держаться подальше от Дрейка, то Эрик сказал бы об этом прямо.

— Именно так, — сухо кивнул Эрик.

Он в самом деле пил кофе — со льдом, с большим количеством молока и ванильным сиропом. Не представляю, как он постоянно литрами пил эту бурду, но только с этим напитком его всегда и видела. А другой рукой Эрик продолжал играть на пианино, пробуя какой-то новый мотив, подбирая мелодию. Выражение лица у него при этом было такое невозмутимое, отрешенное, будто он не на пианино играет, на ходу сочиняя мелодию, и кофе неспешно попивает, а будто решает скучную математическую задачку.

Эрик всегда был такой малоэмоциональный внешне, в силу специфики своих магических способностей. Говорил, что так ему проще контролировать магию. Эрик, как и я, был выходцем из закрытой академии Армариллис, солдатом равновесия, стоящим на страже миров. Он умел предвидеть некоторые аспекты будущего и среди коллег носил кличку «пророк». Не то чтоб он прям каждый свой шаг по жизни знал наперед, но какие-то действительно важные вещи мог предвидеть заранее.

— Ты можешь мне что-нибудь рассказать о Дрейке? — с надеждой обратилась я к Эрику. — Что он за маг такой? Какими магическими способностями обладает? Что он скрывает от меня, почему не хотел рассказывать о своем прошлом? Ну хоть что-нибудь!.. Я уже с ума схожу от того количества вариантов развития событий, которое успело придумать мое воображение! Не знаю что и думать…

— Успокойся, Агата, — произнес Эрик, доигрывая мелодию. — Все не так плохо и страшно, как ты думаешь… Но и не так просто, как тебе хотелось бы, это да. Не переживай, все наладится, всё разрешится. А что касается Дрейка, то он просто… Ауч!

Эрик зашипел от боли, так как крышка от пианино в этот момент решила упасть и придавить ему пальцы. Судя по тихим ругательствам Эрика себе под нос, ему было чрезвычайно больно, но я сейчас сидела как на иголках и думала только о себе.

А потому нетерпеливо поторопила:

— Так что там с Дрейком? — аж вперед подалась в нетерпении, отмахиваясь от чая с печеньем, которые как раз принесла Элизабет.

— Ну, я могу понять Дрейка, — произнес Эрик, быстро подлечивая магией ушибленную руку и вставая из-за пианино, чтобы присоединиться к нам за чайным столиком. — Когда у человека за плечами стоит столь горькое прошлое, как у этого господина ди Верна, то… Ау-у-уч!..

На этот раз Эрик ругался уже не тихо и не под нос себе, так как он распластался на полу, эффектно грохнувшись и ударившись затылком об пуфик. И остатки кофе заодно пролил на свою белоснежную рубашку.

— Сегодня явно не мой день, — пробормотал Эрик, держась за гудящую голову.

К нему тут же подскочила Элизабет, пуская в ход целительские чары, а я задумчиво подняла с пола цветную погремушку, на которую наступил дядя.

— Это мы тут днем с Жаклин развлекались, вернее пытались отвлечь ее от капризов, а я, видимо, уронила погремушку и не заметила ее, — с досадой цокнула языком Элизабет, качая головой. — Как неудачно получилось… Милый, ты как?

Ответом ей был протяжный стон Эрика, пытающегося подняться с пола.

Жаклин — это их младшая дочка, совсем еще малышка, недавно родилась. Наверное, сейчас она спала в своей мягенькой люльке в спальне за вон той закрытой дверью, раз ее не было ни видно ни слышно. Голосок-то у нее был ого-го какой требовательный, слышала я, какие шикарные истерики она может закатывать. Впрочем, как и любой младенец, ну или почти любой.

— Так вот… На чем я там остановился? — произнес Эрик, усаживаясь с нами за столиком и потирая ушибленную голову. — В общем, с учетом горького прошлого Дрейка, я понимаю, откуда растут ноги его тотального недоверия к людям и нежелания что-то о себе рассказывать, ведь когда ты…

— Молчать! — резко и громко произнес Ильфорте.

Так резко, что я аж подскочила на месте, сердце заколотилось от неожиданности. Элизабет, севшая рядом со мной на бежевый пуфик, тоже вздрогнула всем телом и возмущенно уставилась на громкого гостя. Один только Эрик подпрыгивать на месте не стал, но замолчал, не успев глотнуть новый кофе, и недоуменно уставился на Ильфорте.

— Наставник, вы чего так пугаете?.. — пробормотала я.

— Да Эрик у нас что-то настолько расслабился, что аж перестал намеки мироздания понимать.

В ответ на мой непонимающий взгляд Ильфорте выразительно ткнул в люстру над потолком, висящую прямо над Эриком. Люстра подозрительно раскачивалась, тихо поскрипывая, и в целом вид имела такой, будто собиралась упасть кое-кому на голову. Хотя висела люстра на крепком тросе и сама по себе при всем желании упасть бы не могла.

— Не будем забывать, что Эрик у нас является нашим местным пророком, своего рода проводником мироздания, — хмыкнул Ильфорте. — И о некоторых вещах ему не стоит распространяться, если о них не нужно никому знать раньше времени, если это может как-то нарушить равновесие мира.

— А при чем тут люстра? — не поняла я.

— Эрик дважды хотел поведать тебе нечто, касающееся этого твоего Дрейка. И дважды какие-то мелкие неприятности его очень резко отвлекали, затыкали. То крышка от пианино ни с того ни с сего прищемила пальцы, хотя, уж поверь мне, сколько раз я видел музицирующего Эрика, но свидетелем такого эпизода стал впервые. То на погремушку наступил, хотя такой невнимательности я за Эриком никогда не замечал. То вот в третий раз продолжил разговор, и люстра над ним угрожающе заскрипела. Это не набор случайностей, Агата. Так работает отвлечение пророка мирозданием от ненужных разговоров. Если бы Эрик продолжил говорить, эта люстра аккуратненько опустилась бы ему на голову. Или не очень аккуратненько, это уж как пойдет. А если бы Эрик выполз из-под люстры и даже тогда не замолчал, то, уверен, в четвертый раз его бы вырубило чем-нибудь минимум на несколько часов… Делаем вывод: нам пока не нужно знать то, что крутится на языке Эрика. А ты, господин пророк, будь любезен просто молча пить кофе, — добавил Ильфорте, придвигая к Эрику сахарницу. — Пей свою сладкую бурду, расслабляйся и абстрагируйся от нашего разговора, тебе явно не нужно в нем участвовать. Не знаю уж, почему, но раз не нужно, так не нужно, позже узнаем причины, сами. А ты молчи, молчи. А то с люстрой на голове ты будешь не очень эффектно смотреться. Не, мне-то понравится, а вот твоя жена вряд ли оценит!..

— Да, — задумчиво кивнула Элизабет, тоже с интересом поглядывая на круглую люстру, переставшую раскачиваться. — Это не тот аксессуар, который мне хочется видеть на муже. Хотя… в принципе… если подумать, он даже по-своему интересен…

— Это чем же, боюсь спросить? — с опаской поинтересовался Эрик.

— Ну… интересный метод обездвиживания супруга в спальне… вместо наручников, — скромно добавила Элизабет, откусывая мармеладку.

Я прыснула от смеха на пару с Ильфорте, а вот Эрик подавился кофе, попавшим не в то горло, и очень долго откашливался.

— Ничего не понимаю, — вздохнула я, откинувшись на спинку кресла и раздражённо постукивая пальцами по деревянным подлокотникам. — Мне-то что делать во всей этой ситуации? Отец хочет отправить меня в Тироль на поиски пропавшего корабля, а единственное, о чем я буду думать, так это о желании найти этого Дрейка ди Верна и разобраться во всех странностях, которые происходят со мной в последнее время.

— Значит, тебе тем более надо отправиться в Тироль, разыскать этого Дрейка, поговорить с ним с глазу на глаз, — сказал Ильфорте.

— Чтобы я и отправлялась на поиски мужчины? — мои губы искривились в усмешке. — Вы обо мне какого мнения, Наставник?

— Да я образно говорю, гордая ты наша, — отмахнулся Ильфорте. — Не искать в прямом смысле слова, как сыщик, а просто держать в голове мысль о том, что ты хочешь встретиться с этим Дрейком. Знаешь, иногда одного намерения уже достаточно для того, чтобы притянуть к себе желаемое, серьезно. Скорее всего этот Дрейк сам с тобой свяжется. Не думаю, что он будет как-то от тебя прятаться и избегать встречи. Мне кажется, он сам будет эту встречу искать.

— А мне так не кажется, — фыркнула я. — Если бы всё было так, как вы предполагаете, то он бы и не сбежал, верно?

— Неверно, — качнул головой Ильфорте. — Это неправильный вывод в данном случае. Он очень странно и стремительно покинул императорский дворец, вероятно, поняв, что его увидел кто-то, кроме тебя, и это повлечет за собой рядом проблем, когда раскроется, что его официально в составе делегации нет. Как он вообще во дворце оказался, и почему именно ты его видела? Ну, тому явно были причины. И наверняка серьезные, судя по физиономии Эрика, который сейчас лопается от желания начать сдавать твоего Дрейка с потрохами.

Эрик охотно кивнул и с опаской покосился на люстру, которая вновь заскрипела над его головой. Тяжко вздохнул и пересел левее, поближе ко мне и подальше от люстры. Так, на всякий случай.

— Может, ему вообще нужна помощь… — задумчиво произнес Ильфорте.

— Если нужна, то почему меня не попросил о помощи? Почему не поделился своими проблемами? Почему ничего не рассказал?

— А он обязан, что ли? — фыркнул Ильфорте. — Агата, милая, ты у нас, конечно, лакорская принцесса, и всё такое, но диадему-то сейчас с себя сними. С чего бы этому Дрейку докладывать тебе обо всех своих проблемах и нюансах личной жизни? Ты для него кто такая? Девушка, с которой он завел некие романтические отношения? Вы знакомы-то всего ничего. Люди годами порой раскрываются друг перед другом, а ты требуешь немедленной и абсолютной открытости от человека, о существовании которого еще недавно даже не знала. До знакомства с тобой он жил своей жизнью, у него есть свои проблемы, обязательства, свои ценности и интересы, о которых ты сейчас знаешь только самую верхушку айсберга. А вот захочет ли он, чтобы ты узнавала этот айсберг получше — время покажет. В связи со знакомством с тобой господин ди Верн не обязан отказываться от своей прежней жизни и разом начинать новую, просто потому что тебе так хочется. Уважай его личную жизнь и его право на молчание о каких-то вещах. Если молчит, значит, не доверяет тебе достаточно, что логично — откуда ему знать, что там у тебя на уме? Вы слишком мало знакомы. А он не твой подчиненный, не забывай это.

— Я помню, — недовольно буркнула я, скрестив руки на груди.

— Ну так если помнишь, то чего возмущаешься? Не все люди радостно делятся своими проблемами. Всем нужное разное время, чтобы понять, что можно, а что нельзя рассказывать человеку. И насколько этому человеку можно доверять. А может, Дрейк вообще тебя от чего-то оберегает, откуда нам знать. Ну, вернее, Эрик знает, но мы его допрашивать не будем, — Наставник при этих словах снова покосился на поскрипывающую люстру. — Ты, кстати, сама перед Дрейком не честна, Агата. Ты ни словом не обмолвилась о том, что твой статус принцессы — это по сути формальность, а на самом деле большую часть своего времени ты посвящаешь делам академии Армариллис. А еще ты весьма кровожадна, потому что любишь рубить нечисть холодным оружием, и для тебе это — нечто вроде увлекательного отдыха. Спортивный интерес такой, ага. Кто-то мяч по полю гоняет, а ты вот головы нечисти рубишь. Как думаешь, как Дрейк отреагирует, увидев миленькую принцессу в алом платьице с кинжалом в зубах, радостно вонзающую меч в сердце какой-нибудь кровососущей твари?..

Я криво улыбнулась, представив себе такую картинку.

— Думаю, он будет, э-э-э, слегка удивлен.

— Самую малость, — охотно поддакнул Ильфорте с широкой улыбкой на устах.

— При этом ты не желаешь зла Дрейку, не строишь против него какие-то козни, не умалчиваешь всю информацию о себе с целью извлечь из него какую-то выгоду. Ты просто молчишь, просто потому что. И ты имеешь на это полное право. Ну так и ответь себе: что мешает Дрейку точно так же скрывать какую-то важную часть своей жизни, просто потому что?

— Ничего не мешает, — вынужденно признала я. — Ладно, я уже поняла, что у меня звезда во лбу горит, и диадема жмет. Но непонимание многих вещей и нестабильность меня бесит. Вы вот говорите, что Дрейк мне не враг, и мне стоит самой искать с ним встречи, но мне бы вашу уверенность… Сейчас одна только мысль об этом мужчине выбешивает меня и вызывает целую бурю эмоций. Не хочу встречаться с ним… Не хочу его больше видеть вообще. И одновременно — очень сильно хочу. Чтобы как минимум придушить его самолично. А как максимум…

Я запнулась и замолчала, задумавшись о слишком горячих поцелуях и ласках, вызывающих дрожь и сладкую истому во всем теле.

— Ну с этим вы как-нибудь сами разберетесь, немаленькие вроде, — усмехнулся Ильфорте. — В любом случае, я хочу, чтобы ты отправилась в Тироль, Агата. Хочется тебе того или нет.

— Это приказ Наставника? — подозрительно сощурилась я.

— Да, — серьёзно кивнул Ильфорте. — Есть одно дело… Весьма темное, как мне видится, и по нашей части… Как раз хотел с тобой сегодня поговорить, но ты вышла со мной на связь раньше.

— Темные дела — это я люблю, — кивнула я, с интересом глядя на Наставника, готовая внимать каждому слову. — В чем суть проблемы?

— Странные дела творятся в Тироле в последнее время, — издалека начал Ильфорте. — И это я сейчас говорю не о пропавшем корабле даже. Преступность резко увеличилась, на улицах творятся беспорядки. Количество грабежей и ожесточенных сражений по глупым поводам за последнюю неделю просто зашкаливает. Много внезапных драк со смертельным исходом, такие ожесточенные, будто в стране полный хаос, и люди дерутся за последний кусок… Я не голословен: был там на днях, мотался по своим делам в попытках разыскать одного человека. Задержался в одной таверне, где наблюдал один такой эпизод, показавшийся мне очень странным, нелогичным. Я потом специально прогулялся по городу и видел много всякого странного… Весь день только и делал, что бродил по Тиролю, наблюдал. И кстати — я после Тироля тоже был очень нервный, дико раздраженный. Глотнул пару своих фирменных восстанавливающих сывороток, и сразу полегчало, но все же…

Ильфорте помолчал немного, потом продолжил:

— Поначалу я не придал этому значения, потому что думал, что мое раздражение вызвано дикой усталостью, так как я не спал до этого несколько дней вообще и развлекался с высокими уровнями магии, которые меня достаточно истощили на почве недосыпа и общего переутомления. Но вчера твой отец рассказал, что лакорские специалисты, вернувшиеся из Тироля ни с чем, пребывали в довольно странном агрессивном состоянии. Ваш лекарь Фил быстро привел их в порядок, но сам факт… Весьма любопытно, да? В качестве эксперимента я отправил вчера парочку наших коллег в Тироль по пустяковому делу… Они пробыли там ночь, вернулись сегодня утром, но даже после кратковременного пребывания в Тироле я заметил у них повышенный уровень агрессии, которому я пока не смог найти объяснение. И чем больше обо всём этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли о том, что это не совпадения, и в целом проблема находится где-то на территории Тироля.

— И вы хотите, чтобы я тоже повеселилась как следует в таком славном местечке? — невольно прыснула я от смеха.

— Я хочу, чтобы ты нашла причину внезапно и очень сильно ухудшившейся обстановки на улицах всегда спокойной и процветающей страны, — произнес Ильфорте. — То, что там сейчас происходит, — это ненормально. Так не должно быть, понимаешь?

— Думаете, это может быть как-то связано с пропавшим кораблем? Я не вижу связи.

— Не знаю, Агата… Не знаю. Но корабль пропал не просто так, и ровно после его пропажи в Тироле участились беспорядки.

— А незадолго до всего этого в Тироле начались проблемы с климатом, — задумчиво добавила я и тут же возмущенно фыркнула. — Ой, можно подумать, прям все дороги ведут меня в сторону Тироля!..

— Ну, может, так оно и есть, хм?

Я пожала плечами.

— Кстати, про смену климата, — сказал Ильфорте. — До меня также дошла информация, что теплое течение, которое всегда омывало берега Тироля, сменило направление…

— Да, отец как раз об этом мне говорил.

— А он говорил тебе, куда именно это течение теперь направлено?

— Ну так, общими фразами. Вы что-то конкретное знаете?

— Как раз наши коллеги мне сегодня об этом и доложили.

Ильфорте развернул на столе карту, которую призвал к себе магией, и ткнул пальцем в северо-восточную область Тейлонского моря.

— Здесь находятся острова, которые всегда были покрыты льдом. Ну как — всегда… На нашей памяти — всегда. Когда-то там всё заледенело, много-много лет назад, настолько давно, что письменных подробностей о тех событиях не осталось… Нам мало что известно о том, что было на тех островах до обледенения… Остается только гадать. Но, в общем, на нашей памяти льды там были всегда. А теперь теплое течение омывает эти вечные льды, которые активно тают… Ты знаешь, что окружающая нас вода, все вот эти вот океаны и моря — это своеобразный банк тысячелетней информации? Вода хранит в себе память об очень многих вещах… Ледники, кстати, это ведь тоже вода. Особенно тысячелетние ледники. Вопрос на засыпку: что они могут хранить в себе? Какая информация скрыта в тейлонских ледниках?

— Которые сейчас тают и как бы выпускают эту некую "информацию" наружу, — хмуро пробормотала я. — Так… Что же это у нас получается… О-хо-хо… Наставник, а ледники могут хранить в себе, ну… Не знаю, как сформулировать… Некую магию, некую силу? В том числе темную?

— А почему нет? — пожал плечами Ильфорте. — Могут, конечно. Я понятия не имею, что там могло таиться. Есть несколько предположений, но пока я оставлю их при себе, нужно проверить версии, прежде чем выдавать их на обсуждение. Но важен сам факт: ледники тают, течение по какой-то очевидно неестественной причине резко поменялось… слишком резко. И теперь всё, что тает, смывает холодным течением… Угадай, куда?

— В Тироль, — хмуро отозвалась я, глядя на карту.

— Бинго! — прищелкнул Ильфорте пальцами. — И чем нам это грозит, пока непонятно. Из всей имеющейся совокупности фактов пока ясно только, что мы имеем весьма странный набор событий: в Тироле меняется климат, и впервые за всю историю государства там наступают заморозки, в стране неспокойно, повысился уровень преступности и агрессии в целом, а еще бесследно пропадают корабли… Ладно, пока только один корабль, но, если честно, уверен, что он будет не последний, если мы не найдем причину его пропажи. Я отправил сегодня других наших коллег-стихийников, ребят посерьезнее, чтобы они попытались найти какие-то магические следы корабля… После того как они через несколько дней вернутся ни с чем — а я уверен, что они вернутся ни с чем — в Тироль отправишься ты, Агата.

— А почему именно я? Если вы уверены, что даже наши стихийники не справятся… То что тут могу сделать я? Я даже не стихийник, и уж тем более не водный. Чем я могу помочь?

— Понятия не имею! — радостно отозвался Ильфорте с широкой улыбкой во все тридцать два зуба. — Но когда мы обсуждали это с Эриком, он твою кандидатуру поддержал как-то слишком охотно. А если Эрик что-то поддерживает с фанатично горящими глазками, то, сама знаешь…

Ильфорте состроил забавную гримасу, выпучив глаза и дико вращая ими. Чем-то он действительно напомнил при этом Эрика, и я прыснула от смеха.

— Ладно, я уже поняла, что сегодня не мой день, и ответов ни на какие свои вопросы я не дождусь… Что ж, буду добираться до правды самостоятельно. Ой, слушайте, может, вы мне хоть это подскажете? Что это за символ, знаете? — спросила я, взяв со стола ручку с листком бумаги и быстро изобразив схематично руну. — Этот символ был на мантии Дрейка и показался мне смутным знакомым. Где-то я о нем уже слышала, вот только не могу вспомнить деталей…

— Конечно, слышала, — фыркнул Эрик, едва глянув на мою каляку-маляку. — Это же…

Люстра с потолка сорвалась почти беззвучно, но я успела отреагировать и потянуть Эрика на себя. Так что люстра грохнулась не ему на голову, а упала на пол с оглушительным грохотом, задев стеклянный чайный столик и оставив на нем большую такую трещину. Осколки стеклянных плафонов разлетелись в разные стороны, и не попали в нас с Эриком только благодаря защитному блоку, который быстрее всех выставила Элизабет.

— Так, понятно, не надо мне ничего рассказывать, я сама найду ответы на все вопросы, — нервно усмехнулась я, уже не зная, то ли смеяться, то ли плакать.

— Н-да… Пожалуй, вопросов на сегодня достаточно, — задумчиво произнес Ильфорте, с интересом поглядывая на нас с Эриком. — Во дела… Теперь и я сгораю от любопытства, что это за фрукт такой — этот господин ди Верн? Не понимаю, почему Эрику нельзя тебе ничего о нем говорить?

Отличный вопрос, Наставник. И я очень хочу найти на него ответ. А когда я чего-то очень сильно хочу, то обязательно этого добиваюсь.