Глава тридцать четвертая

Берест пронесся по залу, вихрем взлетел по лестнице, не замечая ни выскобленных ступеней, ни начищенных светильников и ручек, пробежал к комнате Лирса. Перевел дыхание и постучал, но ответа не дождался. На краткие мгновения застыл в сомнении, зачем-то расстегнул куртку и решительно рванул ручку.

А едва дверь распахнулась и взгляду ястреба предстала пустая комната с разбросанными вещами, Берест крепко стиснул зубы, чтоб не застонать от разочарования и остро кольнувшего в сердце холода. Идти дальше не имело смысла, видневшаяся через широкую арку внутренней двери спальня тоже была пуста, но он шагнул внутрь и даже дверь за собой прикрыл. Сама мысль о необходимости возвращения к братьям казалась невыносимо тяжелой. Не мог он сейчас смотреть в их сочувствующие и одновременно укоризненные глаза, что-то говорить или делать. Командиру требовалось хоть несколько минут побыть одному, перевести дух и сообразить, как жить дальше.

Берест медленно прошёл по комнате, заглянул в спальню, и ему сразу попалась на глаза походная сумка Весеники. Небрежно завязанные ремешки, брошенные возле кровати маленькие домашние ботиночки, оброненная в спешке смятая ленточка… всё говорило о спешке, с какой собиралась княжна.

А потом командир разглядел незаправленную постель и край видневшейся из-под одеяла ночной рубашки и начал осознавать, как ошибался. Совершенно неправильно он представил себе сначала смысл произошедшего, всё было вовсе не так! И значит, пока ничего ещё не потеряно, и всё ещё можно вернуть. И её необыкновенные глаза, глядящие на него с такой спокойной доверчивостью, и звенящий голосок, когда куница непримиримо отстаивает своё мнение, и тёплую ладошку, смело прикоснувшуюся вчера к его щеке.

Ну вот с чего он решил, будто она, обидевшись, сбежала от него?

Да ничуть!

Это же она помчалась за ними, догнать, чтобы помогать в бою и лечить раненых, его храбрая Колючка! И вещи не бросила, а просто оставила… как он оставляет тут всё не нужное в походе! Ястреб тщательно собрал все ленточки и шпильки, поднял с пола ботиночки, отбросил одеяло, не пожелав просто дёрнуть тонкое полотно сорочки. А когда почти невесомое одеяние, из тех, какие приличные девушки прячут от глаз мужчин, оказалось в его руках, не выдержал, поднёс к лицу, прижался на миг щекой к изящной вышивке, вдохнул еле ощутимый запах трав.

И тотчас заторопился, услышав деликатный стук в дверь. Бережно свернул сорочку, засунул в развязанную суму, куда уже раньше отправил всё остальное и, привычно связав ремешки, направился к двери, унося её с собой. Оставлять вещи Весеники в комнате Лирсета он не собирался. У княжны есть своя спальня, и ключ от нее он не намерен доверять никому.

— Берест? — Анс с тревогой смотрел на сосредоточенное лицо брата. — Что тут?

— Уехала, — коротко обронил командир. — Собери в нижнем кабинете всех, кто оставался в Кладезе. Я хочу задать несколько вопросов.

— Всех до одного? — осторожно уточнил алхимик.

— Да. Впрочем… женщин пока не нужно. И никому ничего не объясняй. Я сейчас приду.

В его собственной спальне было непривычно чисто, портили вид только сложенные у стены тюки с новой постелью, да светившая выскобленными досками ничем не застеленная кровать. Распаковывать перины княжич не стал, пусть Веся сама разбирается, спрятал в шкаф её суму, захватив заодно себе пару чистых рубах и подштанников, закрыл и накрепко закрутил ставни. А выйдя из спальни, запер дверь на замок и спрятал ключ в стоящий в кабинете тяжелый железный сундук, где хранил всё самое ценное. Но прежде, чем закрыть хитроумный запор, несколько минут перебирал драгоценности в массивной серебряной шкатулке, выбирая те, что могли бы, по его мнению, понравиться Весе.

И лишь после этого, прихватив дорожный мешок, решительно направился вниз. Как ни устали они за эту ночь, но отдых придется отложить.

Но прежде чем сесть на тэрха, он намерен всё выяснить и пообедать… всё равно полчаса теперь ничего не решают.

Возле нижнего кабинета командира уже толпой стояли вызванные им люди. Сам Берт, пара немолодых охранников, повар и ученики, всего девять человек. Привычно окинув их взглядом, командир убедился, пришли все мужчины и парни, остававшиеся в Кладезе ночью. Он сам отбирал в уходящий отряд воинов и потому знает точно. Зимой в его доме обычно живёт всего несколько человек, повар, старшина Зарвег, пара его охранников и те из учеников, у кого нет близкой родни. Только потому и живут, что привыкли и считают Кладез домом. Делать тут зимой нечего, тэрхи стоят в тёплых конюшнях под Ставином, рядом с принадлежащим Даренсу домом.

Берест с братом зимой наезжали сюда временами, на день-другой, проведать, да выдать денег. Чаще подолгу гостили у Ольсена, иногда отправлялись на пару дней в Гнездо, иногда жили у Даренса в поместье. Ранзел с Лирсом по требованию отца с матерью проводили в Гнезде значительную часть зимы, но с каждым годом старались отправиться туда как можно позже, а удрать пораньше.

Впрочем, к весне в Кладез начинали понемногу собираться все те, кому тяжёл размеренный каждодневный труд и приятнее полная опасностей и свободы жизнь воина. И как ни странно, первыми обычно приезжали женщины. Иногда привозили новеньких подруг, иногда появлялись меньшим числом, потеряв в семейных сетях проверенную соратницу. Но в этот раз никого нового не было, даже Нирента пришла в отряд еще прошлым летом, уйдя ради Даренса из отряда своего клана.

Поэтому меньше всего командир обычно был уверен в учениках, и Зарвег, считавшийся для них учителем, для того и прикреплял мальчишек оруженосцами к княжичам, чтобы не выпускать из виду да быстрее рассмотреть и понять характер. Само собой, на первых порах никакого оружия им никто не доверял, кроме деревянных мечей на тренировочной площадке. Давали хозяйственные поручения, учили убирать и варить, стирать и штопать одежду, в походе нянчиться с ними будет некому и кашеварят там все по очереди.

— Берт и Кодер, со мной, — проходя в кабинет, скомандовал Берест. — Дверь закройте и садитесь. Кодер, у меня один вопрос, кого ты видел после того, как мы уехали в Росеть?

— Всех перечислить?

— Да. И мужчин, и женщин, и зверей, и духов.

— Ну, значит так, — прищурившись, начал повар. — Женщин не видел ни одной, зверей и духов — тоже. Как только пришёл на кухню — встретил Берта. Он отвар делал для Енора, его очередь была в надвратной башне караулить. Берт сказал, чтоб я разогрел вчерашнюю кашу и сперва накормил учеников, у них задание дом вымыть. Потом пришли парни, быстро поели, стащили туесок с засахаренными грушами и ушли.

— Поймал?

— Конечно, потому глаз и не спускаю. Отобрал, дал по шее и сказал, что в обед всем выдам, а этому рыжему — нет. Ну вот, потом пришёл Фрот, он конюшню чистил после вашего отъезда… я по запаху понял. Ещё он ругался, что Проныра совсем разбаловался, ничего не слушает, пожевал ремень и пытался удрать. Ну, он загнал зверя в кладовку, там цепь специально прикована, для особых случаев.

— Я знаю про цепь, — кивнул командир, — дальше.

— Он сказал, чтоб я сложил кости и объедки в ведро, он подменит Енора и пойдет кормить тэрха. Потом пришёл Енор, умылся, поел, забрал кувшин с отваром и плошку с калёными орехами и ушёл, его менять должен был ученик только через час.

— Дальше.

— Дальше забежал Берт, спросил, все ели или нет, я ему сказал, что наших женщин пока не видел и приготовленный невесте завтрак нетронутый стоит. Он сказал, что её тревожить не велено, и убежал. Следом пришёл Фрот, забрал ведро и ушёл. Ну, потом я видел в окно, как они бегают по крепости, и подумал, что Проныра всё-таки сорвался, но у меня как раз суп варился и жаркое стояло, потому я помогать ловить не пошёл. Вот и всё.

— Так у тебя горячий обед есть?

— Ну да.

— Молодец, мы сейчас поедим и уедем. Три дня можешь отдыхать, пусть кашу ученики учатся варить.

— Пусть мне Берт на кладовую сначала новый замок выдаст, к старому они уже ключи подобрали. А то придется лекаря вызывать, всё сладкое сметут.

— А ты выдавай им почаще… почти дети ведь. Всё, иди, позови Фрота.

Фрот был крепким мужчиной средних лет, пришедшим в Кладез четыре года назад, после того, как степняки увели в плен его семью. Сам он тогда выжил чудом, вражеская стрела попала в спину, и степняки сочли его мертвым. В родном селе Фрот не остался, дом сгорел, а строить новый у него не было никакого желания.

— Звал, командир?

— Да. Ответь на два вопроса, кого видел после того, как мы уехали, и как сбежал Проныра?

— Так много кого видел, и повара, и Берта, и мальчишек, они тут с ведрами и метлами целую бучу подняли. Вот из девиц никого не видел, зато видел рыжую рысь, когда на башне вместо Енора сидел. Но лишь мельком, проскочила из-за угла и ушла в кусты, было ещё темновато.

— Рысь была одна? Сколько примерно было времени?

— Ещё очень рано, мальчишки только начали дом мыть. А зверь был один, я ещё хотел спросить, ни на кого не нападет, без присмотра-то? Ну а Проныра не срывался, мы потом рассмотрели, замок очень ловко открыт, даже ни царапинки. И воротца, что для навоза, отперты, а я сам засов задвигал и перемычку опускал.

— Понятно, иди, позови учеников.

— Всех сразу?

— Да, что время тянуть. А Енор пусть ещё немного посидит.

Ученики вошли хмуро сопящей толпой, явно подозревая, что это повар на них нажаловался из-за груш.

— К вам всего один вопрос, — строго посмотрел на мальчишек командир. — Кто доложит быстро, точно, по-боевому, получит награду. Освобождение от готовки еды на все три дня, пока Кодер отдыхает. Ну, так кто из вас видел в моем доме или во дворе рысь, а кто девушку в походном костюме?

Разумеется, делать такое заявление у Береста не было совершенно никаких оснований, но он не раз видел, как оруженосцы моют дом. И предполагал, что и в этот раз они не намного отступили от своих привычек.

А это значит, все двери были распахнуты настежь, везде горели все лампы и по лестнице время от времени пробегал кто-то из них, вынося мусор и грязную воду и возвращаясь с чистой. Тёплую воду они обыкновенно брали из расположенной позади кухни купальни.

— Я видел… — покраснел вдруг ушастый парнишка из клана Белок, — рысь. Но звать никого не стал… глаза у нее злые.

— Вот почему ты взаперти сидел, — ехидно фыркнул рыжий Мител, оруженосец Ансерта. — Струсил!

— А ты сам что видел?

— Я ничего… — рыжий запнулся и стрельнул исподлобья взглядом в вихрастого парнишку, жившего в Кладезе недавно. Привез с собой племянника один из воинов.

— А ты, Ронс? — впился в того глазами Берест.

— Я видел… её…

— Ещё кто?

— Мыли мы, а он столовую убирал… — пробормотал Мител. — Говорит, посуду нёс на кухню.

— Тогда Ронс остается, а вы все можете идти принимать у повара кухню. Берт, ты тоже свободен, раздели им дежурства. Этим двоим и Мителу поставь вполовину, как награду за внимание и честность. Воин должен посматривать по сторонам независимо от того, чем он занят, пол моет или кашу варит. И рассказать то, что знаешь, — не донос, а обязанность.

— Ну, рассказывай, — поторопил ястреб Ронса, как только за учениками закрылась дверь.

— Да я всего-то минуту её видел, девчонку эту… а они говорят, куница…

— Что ты ей сказал?

— Она сказала… стой, говорит, ты кто и что делаешь?

— Ну?

— А я и сказал, оруженосец мол… — виновато шмыгнул носом парнишка, ничьим оруженосцем пока не бывший. — И спросил, а она чего тут делает? А она говорит, ты первый отвечаешь. Ну я и сказал, мы дом моем, а она говорит… а где командир…

Ученик совсем сник, опустил голову и вцепился зубами в собственный ноготь.

— Продолжай!

— Ну, я и сказал… мол, все уехали… откуда я знал… что это Колючка? Она совсем не злая была… и без маски… красивая…

— Что она сказала, когда узнала про наш отъезд? — допытывался Берест, прикидывая, куда могла добраться Веся за это время.

— Сказала, была в гостях и сейчас уйдет, — чуть не плакал парнишка. — Ты меня теперь выгонишь?

— Нет. Возьму к себе оруженосцем, — посмотрев на горестно сжатые губы парня, тяжело вздохнул ястреб. — Что так смотришь? Я не шучу. Но в мои комнаты без меня не входи, я потом всё объясню. А теперь беги на кухню… кашу учиться варить.

— Иди, отдыхай, — выйдя из кабинета, отпустил он сидящего у двери охранника и торопливо направился в столовую, пытаясь решить, нужно ли всё говорить братьям или пока промолчать?

Однако вскоре оказалось, что промолчать не удастся. Подойдя к столовой, Берест услышал громкие голоса и, постояв у приоткрытой двери несколько секунд, начал понимать, что мнения разделились ровно пополам.

И как ни странно, в этот раз Лирсет яростно выступал против старшего брата, которого обычно защищал во всех спорах.

— Она теперь воин отряда, — упрямо басил Ранз, — и должна слушать приказ командира!

— До чего ты бестолковый! — возмущённо выдохнул Лирс. — А если она никакого приказа не получила? Что ты думаешь, он ей в письме «приказываю сидеть в крепости» написал? И вообще, не для того она в отряд вступала, чтобы на перине до обеда спать!

— Другие женщины же спали? — холодно осведомился Ансерт.

— Лирсет прав, — неожиданно вступился за младшего Даренс. — Весеника вовсе не другие! Она знает, что её лук и способность исцелять спасут не одну жизнь… и поступает не так, как ей хочется, а как велит совесть! Берест? Ты уже провел следствие? Будь добр, намекни мне, если вздумаешь забрать у княжны браслет, я ей свой предложу.

— И я, — немедленно поддакнул Лирсет.

— Не надейтесь, — буркнул Берест, усаживаясь за стол и подвигая к себе миску с супом. — Я выезжаю в южную крепость после обеда. Всё равно собирался, даже с Шангором договорился. Ранзел, может, останешься тут на пару дней? Приведешь тех, кто будет подъезжать. Нужно будет заехать в Ставин за тэрхами, отец обещал перегнать ещё десяток.

— Нет, — отказался силач, мрачнея, — я с вами. Пусть Зарвег приведёт или Берт.

— Тогда я иду зелья собирать, — поднялся Ансерт. — Воинам уже объявили?

— Я послал Берта, — на миг оторвался от супа командир. — Выезжаем через полчаса.