Глава тридцать пятая

Несколько верст, пока не проехала Росеть, Веся гнала тэрха так, словно погоня уже наседала ей на пятки. Но добравшись до моста через небольшую речушку, названия которой не знала, разрешила зверю бежать медленнее и задумалась. Вскоре будет деревушка, стоящая на развилке дорог, и пора решать, по какой из них двигаться дальше.

Разумеется, можно было бы попытаться разузнать у трактирщика, не проезжал ли отряд и куда он направился, но это далеко не самая лучшая идея в ее положении. Трактирщики в этих местах наверняка хорошо знают Дикого ястреба, и соврать, что она отстала от отряда, если Берест поехал через Росеть, не удастся. Трактирщик мгновенно поймает ее на лжи, те, кто отстают, обычно знают, какой дорогой едет командир.

В том, что она легко уйдет от трактирщика или его людей, Веся не сомневалась, тэрх и Рыж хорошие помощники. Ей даже стрелять не придется. Но вот поручиться, что в следующей деревне, или через одну ее после такого ухода не будут встречать было бы большой оплошностью.

Конечно, можно и не спрашивать, смело поехать по ведущей на юг дороге, к вечеру куница будет в небольшом городке, стоящем на ведущем от Ставина к западным землям южном тракте. Но там у Веси нет ни друзей, ни хороших знакомых, а ночевать в трактире далеко не самая лучшая мысль. И не потому, что кто-то может ее обидеть, нет, теперь Веся сама боится как бы никого не наказать слишком строго. Но одинокая девушка путешествующая на тэрхе и с рысью слишком приметна, чтоб не привлечь внимание всех, кому не лень. В том числе и чародев, встреч с которыми до сих пор ей удавалось избегать. И в том большая заслуга батюшки, не пускавшего в Ясновень ни одного из них.

И раз так, выходит, особого выбора у нее нет. Нужно ехать в Ставин, крюк не такой уж большой, всего полдня, зато там у отца есть свой дом, как, впрочем, у всех глав старших кланов. В том доме постоянно живет одна из Весиных тетушек, и вот она обычно знает все новости. Да и пора уже отправить отцу обещанное письмо, а из Ставина это проще всего.

Заезжать в трактиры княжна так и не решилась, заметив в стороне от дороги овраг, огляделась и убедившись, что дорога пустынна, свернула туда. Рыж поохотился очень неплохо, сначала приволок зайца, которого Веся сочла недостаточным завтраком для двоих зверей и целиком отдала Проныре, а затем прошлогоднего козлика.

Куница не стала свежевать его тушу, просто вырезала себе на жаркое насколько ломтей мякоти и поделила остальное между питомцами. И пока звери доедали свои порции, нарезала один ломоть тонкими пластинками и поджарила на прутике над небольшим костерком, устроенным меж двух валунов. Соль у опытной путницы всегда была в мешке, несколько сухарей тоже нашлось, а в кружку с подогретой водой Веся капнула душистого настоя лимонника.

И вскоре, натянув самую простенькую из своих масок, скакала дальше, не обращая внимания на заинтересованные взгляды изредка попадавшихся путников. Как встречных, так и едущих в Ставин. Их Веся обгоняла решительно и молча, в дороге принято рассказывать попутчикам куда и зачем ты едешь, а как раз к этому она пока была не готова. Да и неизвестно, как отреагируют они на правду, а лгать незнакомцам опасно, у них могут оказаться амулеты, или хуже всего, дар.

И ведь по одежде никогда не распознаешь, с кем довелось встретиться! Все бывалые путешественники одеваются в дорогу почти одинаково, в удобные и неброские потертые штаны и куртки, которые не жаль испачкать или случайно порвать. Потому-то так резко выделяются на дороге зеленые отпрыски богатых горожан и отправившиеся на ярмарку селяне. Веся вспомнила про ярмарку и огорченно вздохнула, после того, как она пару раз попала на ярмарке в беду, девушка старательно избегала этого удовольствия, даже не замечая, что отец с матерью незаметно помогают ей в этом стремлении.

Весенике редко приходилось въезжать в Ставин через северо-западные ворота, сейчас всего второй раз, если точно, и потому она не сразу разобралась в путанице нешироких улочек. А когда все-таки определила, где находится, то поняла, что ближе и быстрее всего попасть в стоящий почти в центре дом через садовую калитку. Этот путь был княжне хорошо знаком, и уже через четверть часа она стояла возле хорошо знакомого забора из крепких досок высотой в полтора ее роста, копаясь в кошеле в поисках любимого пинцета. Садовая дверь, называвшаяся чёрным входом, оказалась заперта. Конечно, самой Весенике, как и Рыжу, ничего не стоило перемахнуть через забор, но вот тэрха лучше было все-таки провести через калитку.

— Ты кто, и что тебе тут нужно? — Строго просил над головой Веси такой знакомый голос, что она не удержалась, чтоб не пошутить.

— Охрана Ставина. Ищем девушку, плюнувшую в лицо уважаемому хозяину карусели, — стараясь говорить хрипло и грозно, ответила княжна.

— Ой! — раздался испуганный вскрик, что-то прогрохотало по ступенькам лестницы, ведущей на крышу сторожевой будки, приделанной к забору со стороны сада и раздался легкий топот удаляющихся шагов.

С минуту Веся пыталась сдержать хохот, потом успокоилась и задумалась. Поскольку охрану в этой будке сажали только в случае, если в доме гостил кто-то из домочадцев князя, а сейчас дежурила племянница тетушки со стороны мужа, отчаянная Тальма, в доме уже были гости. Больше всего княжне не хотелось бы встречаться с Сангром, и хотя она надеялась, что у дяди сейчас полно других забот, он вполне мог приехать в Ставин по поручению отца. Но во всех случаях поздно поворачивать назад или пытаться скрыться. Несмотря на горячность, Тальма довольно наблюдательная девушка и опишет незваного гостя со всеми подробностями.

Веся небрежно погладила морду нетерпеливо переминающегося Проныры и неожиданно зверь лизнул ее руку шершавым языком.

— Ах ты хитрец, — восхитилась девушка, — значит, отлично понимаешь, когда о тебе заботятся!

Но попытаться установить с тэрхом дружеские отношения не успела, с той стороны забора зашуршал песок под решительными шагами, заскрипел в замке ключ, и калитка резко распахнулась.

Непримиримо зашипел Проныра, обнаружив стоявшего за ней незнакомца, но Рыж уже прыгнул тому под ноги и, выгнув спину, радостно заурчал. Лишь княжна пораженно замерла, не в силах вымолвить ни слова и понять, каким образом он мог оказаться тут так скоро?!

А крепкий мужчина, едва рассмотрев возникшую в проеме калитки троицу, принялся действовать. Решительно и торопливо дернул Весю за руку внутрь, высунул голову наружу, внимательно осмотрел узкий, тихий проулок, где не бегали даже мальчишки. Затем, резко захлопнув калитку, повернул ключ на три оборота и оставил его в замке.

И только после этого повернулся к ошеломленно следившей за его действиями девушке и крепко притиснул ее к груди.

— Дочка... — чуть отодвинув от себя княжну, Радмир сорвал с ее лица маску, вгляделся в расцветающие в фиалковых глазах изумленье и радость, и полуутвердительно спросил, — сбежала?!

— Да... — задумчиво подтвердила Веся, но тут же, поймав в его нахмурившихся глазах знакомую озабоченность, поправилась, — но это не то, что ты подумал! Я другое не пойму, откуда ты-то здесь?

— Обедала? Давно едешь? Сначала поешь, потом поговорим, — уже вел он ее к дому, — что за разговоры на пустой желудок!

— Подожди, я хоть зверя привяжу... он не голодный, но со скуки может пожевать все что угодно.

— А может, отпустим его? Выдаст тебя... — отец не договорил, тревожно всматриваясь в лицо дочери, и Весеника начала понимать, что он все же неправильно понял ее появление здесь.

— Отец... я же сказала, ушла не насовсем... давай все-таки сначала поговорим...

— Кто там, князь? — выскочил из-за угла навстречу им молодой мужчина и сердце Веси сжалось в нехорошем предчувствии.

Нечего ему было делать тут, да еще и рядом с отцом.

— Веся?! — рассмотрев девушку, сорвался на шепот Тадор, и ликующим голосом повторил, — Веся!

— Не подходи! — сквозь зубы процедила княжна, разом припомнив все его слова, и ощутив, что хотя и старалась их забыть, но ничего не забылось.

И ничего не простило разочарованное предательством сердце.

— Но Веся... — он еще надеялся что-то объяснить, но девушку уже трясло всколыхнувшееся в памяти оскорбление.

-Никогда... слышишь! Никогда даже близко ко мне не подходи! — Рассерженной змеей прошипела княжна, по-особому щелкая пальцами, и позвала, — Ныр!

Два зверя немедленно возникли рядом с ней, Рыж скользнул вперед, встав у ног хозяйки и оскалившись, а клыкастая морда Проныры нависла над плечом, с мрачным интересом рассматривая человека, которого зверь уже успел невзлюбить.

— Веся, успокойся, — попытался погладить дочь по плечу князь, и едва успел отдернуть руку от яростно клацнувшей клыками пасти тэрха, — темные силы! Ну и клычищи! Идем в дом, там спокойно поговорим!

— Прости, отец! — выхватила из его руки свою маску Веся, — но пока этот человек в нашем доме, моей ноги там не будет! Я княжна, а не селянка... ты сам так воспитал! И есть вещи, которых не смогу простить никогда! Прощай... я заехала только узнать новости и послать тебе письмо... теперь это уже не нужно.

— Тадор! — обернулся к потемневшему воину князь, — ты собирался посмотреть оружие у Илнера?

— Не нужно, — покачала головой Веся, — пусть остается, неспроста же ты возишь его с собой? Лучше уеду я. Поверь, я в самом деле проездом.

— Я тебя провожу.

— Нет, не ходите никуда, — горько пробормотал Тадор, — раз так, ухожу я, у меня вещи в трактире. Приду завтра утром... прости, Радмир.

— Что он тебе такого сказал? — проводив взглядом ушедшего за угол барса, огорченно осведомился князь.

— Идем, посидим пять минут в беседке... — сдалась Веся расстроенному взгляду отца, — потом я поеду. Что бы он теперь ни говорил, поверить я больше не смогу. Он считал меня своей собственностью... законной добычей... почти признался, что пас как тельца на убой, дожидаясь срока... И все это высказал вслух, при всех... и едва не выдал мою тайну... даже рот уже открыл... пришлось пригрозить.

— Но от княжичей ты ведь сбежала?!

— Даже если бы я сбежала, — нахмурилась Весеника, — бросовым товаром, каким можно дыры затыкать, все равно бы не стала! Но я не сбежала... смотри!

Княжна подняла рукав на левой руке и показала отцу сиявший камнями браслет.

— Вот как! — особого счастья в голосе князя почему-то не появилось, — и кто мой зять? Или ты еще не отдала свой браслет?

— Нет... пока не отдала. И не потому, будто в чем-то сомневаюсь... — Веся оглянулась на просвечивающие кусты и дала неотступно следующему за ней Рыжу команду охранять, — а потому, что взяла браслет у Береста.

— Темная сила...— схватился за горло Радмир.

— Отец! — вцепившись в руку князя, Весеника добавила ему силы, отметив, что сердце у батюшки снова шумит осенним березняком, — ты и имя знал! Успокойся, уже все хорошо. слетело ведь проклятье, как только я браслет взяла. А старый Ольсен нас прикрыл... знаешь его? И у Илстрема мы уже были... Ансерт ему рассказал, будто проклятье начало спадать, едва они въехали на земли куниц.

— И он поверил?!

— Кто его знает... но останавливать нас не стал, когда мы в Кладез отправились.

— Подожди... я не успеваю сообразить... столько новостей! А я чего только не передумал... когда Сангр написал, как княжичи тебя на его заставе бросили! А теперь еще ты ушла...

— Они меня в отряд приняли... — тяжело вздохнув, призналась Веся, хотя еще полчаса назад и не думала никому объяснять такие подробности, — полный ритуал сделали... на крови. А ночью вдруг всем отрядом куда-то умчались, и даже попрощаться не разбудили! Как будто этот ритуал проводили только для виду, чтобы меня задобрить! А мне такого не нужно... я тоже воин... ничем не хуже их. И устала не больше ястребов... наоборот, они два конца от Кладеза до Ясновеня проделали, а я один, они все ранены были, а я — нет.

— Но Веснушка... — осторожно погладил руку дочери князь, — ты же умная девочка, понимаешь, что они в своем клане привыкли женщин оберегать... им было очень трудно перешагнуть через воспитание. Как можно, девушку разбудить среди ночи!

— Все это я понимаю... потому и прощу их всех. Но сначала пусть они поставят себя на мое место и поймут, каково это, узнать, что весь отряд умчался на дело, а тебя оставили с зелеными учениками?

— А письма... или какого объяснения, не оставили?

— Не знаю. Ходить по Кладезу и расспрашивать, не оставил ли мне жених письма, я не могла... они бы с меня потом глаз не спустили. А выяснять, кого еще оставили, тем более не могла... там одна мечница на него с вечера права предъявляла. Не хотелось бы узнать, что меня оставили вместе с ней. Но и это не главное... хуже всего понимать, что они воюют, и может, даже погибают, а я спокойно валяюсь на перине... у меня от этих мыслей вся душа переворачивалась. Вот потому я и тут не останусь, прости. Поеду на юг, ты ведь слышал, зачем Шангор отряд собирает?

— Слышал... затем я и здесь, и не один. Как только чуть лед сошел, мост опустить приказал... днем и ночью скакал, в возке спал. У нас в трактире отряд... сейчас отправлю за десятком. Одну тебя не пущу, и не надейся. Вот окажешься возле жениха, тогда пусть он за тебя отвечает... — решительно высказал свой приговор князь, — и не спорь. Но будь осторожна... Илстрем в этот раз попросил помощи чародеев... потому я за тебя так и переживал. Держись от них подальше, они давно тебя найти мечтают. Мы ведь с матерями в тот год обманули того, что с проверкой приходил. Выдали за тебя Осинью, ты на заимке была, а она как раз простыла... в жару лежала. А дар у нее послабее... вот с той поры они так и считают.

— Нужно было мне все это рассказать, — огорченно вздохнула Веся, — а от десятки не откажусь... и не потому, что боюсь чужих... не верю я Тадору. Не хотела говорить... но раз так сложилось... это ведь он слух пустил, про Стрелку и Колючку... и сейчас вполне может мне наперерез поехать. В нем злости больше, чем любви... с такой ненавистью на меня даже степняки не смотрели.

— А Берест? — осторожно спросил отец, внимательно вглядываясь в лицо дочери.

— Кабы точно знала, что простит то зло... уже отдала бы браслет. Но пока не верю... такое трудно простить, ему ведь много хуже, чем мне, пришлось.

— Я знаю... — тяжело вздохнул князь, — все верно ты сделала. Я и не надеялся... А теперь идем обедать, пока отряд приедет, как раз успеешь. Чем ты своего зверя кормишь?

— Рыж охотится, им на двоих хватает и мне остается, — пояснила княжна, поднимаясь со скамейки вслед за отцом, — хорошо, на полчаса задержусь. Тебе передали про видение Ансерта?

— Да. Мы там народ уже собрали, решили заставу строить. И селянам защита и путникам спокойный отдых.

— Славно. А то я думала, что Сангр со своими выходками совсем из виду рощу-то выпустит. Это ведь он ястребов подбил меня на заставе оставить... специально песнями разжалобил. Конечно... я на него уже не сержусь, хотя в тот момент была зла, как шатун.

— Ну и правильно, что не сердишься... людям трудно расставаться со своими мечтами, — Радмир поднялся на крыльцо и распахнул перед дочерью дверь, — иди, умывайся. Я пока Тальму пойду успокаивать, запугала девчонку.

— Так где, говоришь, он тебя догнал? — вроде бы небрежно спросил князь, глядя, как Веся, переодетая в домашнюю юбку тетушки, уминает курник.

— Когда я такое сказала? — подняла бровь княжна.

— Ну, могла сказать.

— Не могла. Я целительница. Меня учили лишнего не говорить. Я тебе и так много чего сегодня сказала... но это потому, что не успела спасибо сказать, когда уезжала.

— За что?

— За то что тайну хранил... За Марилю. И за себя... если мне повезет распутать старый узел.

— А ты не торопись. И не особо показывай свои колючки... в тебе добра-то намного больше, чем в других. Народ не обманешь... — вздохнул князь, — потому и хотел тебя в своих землях оставить... но теперь поздно говорить. Сварг примчался снежным вихрем... аж трясся... кто-то из девчонок ему про Марилю весточку отправил.

— Ну, так ты же не стал вредничать? — подняла от курника лукавый взгляд Весеника.

-Хотел сначала... не смог, — Радмир усмехнулся своим воспоминаниям, — я же не зверь. Мариля у жениха браслет взять не успела, как свой отдала. На равноденствие свадьба.

— Как я за них рада, — вздохнула Веся, и решительно поднялась из-за стола, — все, иду переодеваться. Пора ехать... неспокойно мне.

— Иди, — хмуро кивнул князь, — тетка тебе уже сумы увязала. А то, что я привез... тут пока оставить? Или в Кладез отправить?

— Пусть тут лежит. Будем возвращаться, сама заберу, — подумав минуту, объявила Веся, и ушла, не заметив, как облегченно перевел дыхание отец.

Нелегкий дар ему достался... чувствовать важность решений и событий, и предугадывать их последствия. Потому иногда он и не ввязывается в споры, когда всем кажется, что нужно бы вмешаться, и решительно стоит на своем в совершенных, на посторонний взгляд, пустяках.