Глава 45

Дуглас

Моя кожа ныла от побоев. Разум болел от крика и оскорблений. Я едва мог идти под дождём абсолютно голый, снося насмешки и опасаясь насилия. Мне было страшно. Мне было девятнадцать. Я боялся каждого шороха. Боялся оглянуться. Я хотел выжить. Хотел мстить. Хотел доказать этой мрази, что никто не смеет меня бить. Он сдох, а я стал лучшим. Он в земле, а я каждый день смотрю в зеркало и вижу там того паренька, с которого Мартин смывает кровь.

Сейчас мне хуже. Мне страшнее и больнее. Я в панике.

Я думал, что Тьяго успокоится и придёт ко мне. И я чётко выстроил план по очередному захвату. Я ждал и получил под зад.

Вижу, как дрожат мои пальцы, держа лист бумаги. Бегаю взглядом по письму Тьяго и не верю. Я никогда не обращаюсь к Богу и в этот момент тоже не собираюсь этого делать. Я в шоке, оттого что, в который раз, этот парень щёлкнул меня по носу и перевернул моё сознание.

В голове всплывают разные картинки: улыбка Тьяго, как он краснеет и смущается; как гладит собаку; как его трясёт от страха, и он цепляется за меня; как с его губ срываются слова «Я люблю тебя», и он с теплотой в глазах смотрит на меня. Его взгляд не менялся. Он всегда был солнечным. Я забрал это солнце. Я слизал мёд. Я его убил. Не аббревиатура. Я его убил. Я подтолкнул человека, единственного человека, который в меня верил, на верную смерть.

Сминая лист бумаги, подскакиваю с места. Кричу и, смахивая всё со стола, ищу свои документы. Я мудак. Я ублюдок. Я зверь. Мне страшно. Какой я же глупый. Не думал, что Тьяго пойдёт до конца ради того, чтобы доказать мне, что он не трус. Блять, я мразь. Мне плевать сейчас, что скажут люди. Мне плевать на всё. Единственное, что я хочу, это не дать ему улететь обратно в Колумбию. Мне срать на то, что я говорил. Тьяго задел меня. Обнажил меня. Он поимел меня и заставил меня страдать. Он стал особенным. Большим для меня. Он был моим. Меня впервые любили, и именно в этот момент до меня это доходит.

– Мистер Бейкер…

– Я улетаю. Не знаю, когда вернусь. Перенеси все мои слушанья на неделю. Если не получишь согласия, то передай мои дела другим.

– Но, сэр, у вас…

– Мне срать, поняла? Мне, блять, срать на это всё! Я улетаю!

Секретарь в ужасе от моего вида и крика. Она привыкла, но не к тому безумию, что сейчас внутри меня. Никто меня не знал на самом деле, кроме Тьяго. Даже Мартин не понимал меня. А этот парень так быстро захомутал меня и пленил. Я не дам ему сделать это с собой. Не позволю ему так глупо сдохнуть из-за куска дерьма.

Еду в аэропорт, на ходу проверяя наличие билетов до Кали. Их нет. Никто не может дать мне вразумительного ответа на то, где их купить сейчас же. Я предлагаю огромные деньги за грёбаный билет в Колумбию, и меня шлют на хрен. Меня! Блять!

Бросаю машину на парковке и бегу. Я не бегал по улицам очень давно. Последний раз много лет назад, когда хотел выжить и голым добирался до дома Мартина. И сейчас я бегу. Толкаю людей. Шлю их на хрен. Вижу табло, и регистрация уже закончилась.

– Мне нужен билет до Кали. Немедленно, – рычу, выкладывая карточку и свои документы.

– На какую дату вы бы хотели…

– Сейчас. Сегодня. Этот рейс. – Тычу пальцем в табло за спиной.

– Простите, сэр, но билетов нет. Мы можем предложить вам только с пересадкой в…

– Мне, блять, не нужна пересадка! Мне нужен билет сегодня! – Ударяю по стойке, и девушки вздрагивают.

– Сэр, не кричите. Регистрация закончилась, и мест нет…

– Вы оглохли? Мне нужен билет. Если мне его не дадут, то я, блять, разнесу вас, на хрен. Вы знаете, кто я такой? Я вас, козлов, всех засужу. Подам столько исков, сколько выдумаю, и судьи закроют вас. Каждая из вас будет сидеть за решёткой. Мне билет нужен. Один билет. Вышвырните кого-нибудь. Да придумайте хоть что-то. Наркотики. Травка. Срать. Найдите мне место.

Девушка тянется к телефону, чтобы вызвать полицию. Блять.

– Вы не понимаете, там есть человек, которого прикончат, если он ступит на землю Колумбии. Я должен его перехватить. Уяснили? Он мой подопечный. Я Дуглас Бейкер, адвокат и веду его дело. Я обязан помешать ему улететь этим рейсом, и сделаю всё, чтобы это получилось. Мне нужен билет, чтобы пройти регистрацию и оказаться в зале ожидания. Мне, блять, нужно пройти туда!

– Хм, сэр, вы можете взять билет на любой другой рейс, вылетающий чуть позже данного, на который открыта регистрация, как и есть места. В таком случае вы сможете встретиться с этим человеком в зале ожидания для урегулирования ваших проблем, – предлагает сидящая рядом девушка.

– Плевать. Давайте. Любой билет. Возьмите сколько угодно денег. – Передаю свои документы и карточку.

Оборачиваясь, ищу взглядом Тьяго, но его нет. Конечно, нет, он уже ждёт вылета.

– Мистер Бейкер, вы зарегистрированы на рейс Нью-Йорк – Панама с двумя пересадками…

– Не важно. – Оплачиваю билет и забираю его, вместе с документами.

– Больной какой-то…

Да пошла ты, сука!

Смотрю на табло и ищу свою стойку. Подхожу к ней и вижу огромную очередь. Блядство какое-то. Без очереди прохожу вперёд и кладу свои документы. За спиной слышны возмущения, но мне плевать. Я каждого из этой очереди прикончу, если не успею. Меня регистрируют и выдают посадочный талон.

Благодаря моей карточке ВИП-клиента, я быстрее прохожу паспортный контроль и оказываюсь среди тысячи людей, блуждающих по «Дьюти-фри». Долбанные люди. Сжечь всех. Расталкивая пассажиров, пихая даже коляски с детьми, чтобы быстрее пройти к нужному гейту, быстрым шагом иду, стирая пот со лба.

Ищу взглядом нужный номер и спускаюсь ниже, поднимаюсь, как придурок, забыв о том, как устроен, вообще, аэропорт для бедных. Так, хватит их ненавидеть. Надо найти…

– Тьяго! – ору, замечая ярко-жёлтую футболку и зелёные штаны в толпе.

Толкаю людей. Бегу, наблюдая, как он с улыбкой передаёт свой посадочный талон и проходит в «рукав».

– Тьяго! Стой! Тьяго! – Оступаясь, споткнувшись о чей-то чемодан, лечу на пол.

– Блять… твари, что б вас всех сожрали, – скулю, потирая локти.

Поднимая голову, наблюдаю, как последний пассажир до Кали проходит в «рукав», и стойка закрывается.

Чёрт!

Хромая и продолжая тереть локти, несусь к стойке.

– Сэр, покажите свой посадочный талон. Все пассажиры…

– Мне нужен Сантьяго Диаз. Вытащите его оттуда немедленно. Он должен быть здесь. Я требую, чтобы вы сняли его с рейса, – запыхавшись, говорю, держась за стойку.

– Почему? У вас есть причины, чтобы утверждать, что данный пассажир опасен для…

Я бы сказал – да. В любом раскладе я бы сказал «да». Но в голове проносится, сколько проблем это доставит Тьяго. И сколько дерьма на него свалится, если я сообщу о наркотиках, терроризме или же воровстве. Только эти причины могут помочь его снять с рейса.

– Сэр?

– Нет. У меня нет причин, – мрачно говорю.

Моё зрение цепляется за яркий жёлтый цвет, и я, отталкиваясь, лечу к стеклу.

– Тьяго! Тьяго! Посмотри сюда! – Ударяю по стеклу. Пассажиры ждут своей очереди, чтобы пройти дальше, и это мне на руку. Тьяго стоит среди них, изучая свой посадочный талон. У него даже вещей нет. Никаких вещей. Его потёртый и любимый рюкзак отсутствует. Он с ним не расставался. Это была его подушка безопасности. Он и её оставил. Разве так люди едут отдыхать в Колумбию? Нет. Так идут на эшафот. Голыми.

– Тьяго! Мать твою, Тьяго! Да вы все там слепые, что ли? Двиньте ему! Тьяго! Диаз, я тебе в зад…

– Сэр, отойдите от стекла! Сэр!

До меня дотрагивается охрана, и я поднимаю руки, делая пару шагов назад.

– Всё нормально. Я в вас не нуждаюсь. Всё нормально, – уверенно повторяю.

Мужчины подозрительно осматривают меня. Я пытаюсь увидеть Тьяго. Пассажиры двигаются. Блять! Так близко быть и просрать всё! Немыслимо!

Меня оставляют в покое. Люди за спиной отсаживаются от меня подальше, а я, как придурок, размахиваю руками. Наконец-то, мои танцы не проходят даром, и женщина из толпы замечает меня.

– Его. Да его толкни. Врежь ему, чтобы не повадно было снова попадать в дерьмо. Какого хрена ты творишь? – возмущаясь, повышаю голос, подходя к окну, когда Тьяго смотрит на меня.

– Немедленно выходи оттуда. Не твоя это клетка. Живо домой. Сюда! – указываю на пол рядом с собой. Он показывает пальцами на ухо, что ничего не слышит.

– А то ты не знаешь, как я зол, да? Забыл, что мне начеркал? Я тебя придушу! Вылезай из загона, Тьяго! Вылезай!

Его толкают в спину, говоря идти дальше…

Быстро ищу вариант донести до него, какая смерть его ждёт, если он выйдет оттуда. Щупаю себя и достаю мобильный.

– Даже не думай мне не ответить, – грожусь, набирая его номер.

Тьяго вытаскивает из джинсов мобильный.

– Ты что здесь делаешь? Ты улетаешь куда-то? – Его полный удивления голос бесит ещё больше.

– Немедленно прекрати этот балаган. Выбирайся из загона и домой. Хватит, – рычу я.

– Хм, у меня рейс, Дуглас. Мне нужно занять своё место в самолёте. И…

– Место занять ему нужно! Я тебе, блять, займу место! Твоё место рядом со мной, придурок эмоциональный! Ты издеваешься? Что ты хочешь от меня? Ты меня до инфаркта доведёшь своими выходками! – Подхожу к стеклу и замахиваюсь, но вовремя опускаю руку.

– Хватит орать. Я ни черта не понимаю, что ты хочешь от меня? Боже… нет, сейчас же не время обеда. Тебе раньше принесли суп? Чёрт! Да что же это за женщина?! – Тьяго издаёт тихий стон и взъерошивает свои волосы.

– Если бы мне не принесли обед, то меня бы здесь не было. Прекрати. Всё, успокойся. Ты доказал мне, что не трус. Я никогда и не считал тебя трусом, слышишь? Я тебе верю, идёт? Тебе не нужно больше ничего доказывать мне. Давай выходи оттуда, – мягче прошу его. Но этот упрямый придурок, поджимает губы и поднимает подбородок.

– Дуглас…

– Тьяго, пожалуйста, ничего не говори. Не хочешь, я не женюсь. Я сейчас же отменю всё. Не нравится Гарвард, найду тебе другое место. Я перестану материться, клянусь, блять, на хрен перестану… через минуту перестану. Если ты хочешь быть сверху, будь, блять. Будь, но немедленно разворачивайся и иди ко мне.

– Дуглас, я никогда не буду ставить тебе условия. Я этого не делал…

– Сейчас ты поставил мне условия, Тьяго. Ты рехнулся? Ты же понимаешь, что тебя прикончат за то, что ты собираешься выкинуть?

– Да, я понимаю. Я не идиот. И я вменяем…

– Ты мудак эмоциональный…

– Спасибо, сам такой. Психопат ненормальный, но ты милый. Сейчас особенно милый, если учесть, что вчера ты пил. Найджела видел утром в парке, он выгуливал Ари. Он рассказал, что привёз тебя домой. Это был знак, Дуглас, понимаешь?

– Какой к чёрту знак, Тьяго?

– Знак судьбы. Она в последнее время часто толкает меня в спину, и я сдаюсь. Я не поступил в университет. Мне не дали место. У меня нет работы. Меня выгнали. Нет места, где я могу жить нормально. Меня нигде не хотят видеть. А теперь ещё и ты. Не могу позволить тебе разрушить себя, Дуглас. Я люблю тебя, слышишь? Я так сильно люблю тебя и не смогу найти себе место, если буду знать, что ты позволишь своему отцу полноценно превратить себя в камень. Я должен, понимаешь? Мне плевать, что будет. Я еду не просто так. У меня есть миссия – сделать тебя счастливее. Я хочу, чтобы у тебя был шанс стать свободным. Действительно, свободным от предрассудков. Ты можешь и дальше продолжать скрывать правду о себе, но жить обязан так, как хочешь, и с тем, с кем хочешь. Дуглас… не усложняй. – Тьяго подходит к стеклу, и я вижу его грустную улыбку. Он кладёт ладонь на стекло, оно потеет от его дыхания.

– Это я. Тьяго, это я помешал тебе поступить. Не грёбаная судьба, а я. Никаких, мать его, знаков не существует. Есть люди. Есть я. Я виноват, понял? Это, блять, я мразь фальшивая, услышал? Я!

– Что?

– Да, я был зол и заплатил, чтобы тебя не взяли. Но… но сейчас я всё решу. Когда выйдешь, я при тебе позвоню им. Поговорю с ними снова, и ты будешь учиться. У тебя будет работа. Я… дам тебе всё, Тьяго. Нет никаких знаков судьбы, есть люди. Есть…

– Дуглас, хватит. Всё закончилось. Зачем мне оставаться здесь, если будущего у меня нет? Нигде нет? Я устал. Всё, сдаюсь. У меня нет сил бороться за тебя и за себя одновременно. Хочу бороться только за тебя. Прошу тебя, не подведи.

– Нет, стой. Тьяго, стой. Дай мне ещё минуту. Тьяго.

– Дуглас, мне надо идти. Прости. За всё прости. И за последнюю встречу тоже…

– Не извиняйся. Не ты виноват. Это я. Это из-за меня ты теперь стоишь по ту сторону. Я не имел права тебе это говорить. Мне было больно, и я был очень зол, что ты так и не вернулся ко мне, не смирился с тем, что я буду делать всё так, как захочу. Тьяго, мне плохо. Без тебя мне хреново, понимаешь? Я ни разу не привязывался ни к кому в своей жизни. Были питомцы, и всё. Но не ты. Тьяго, послушай. Давай, ты выйдешь, и мы всё обсудим. Я готов идти на компромисс. Я готов. Я…

– Дуглас, нет. Дело не только в тебе, но и во мне. Я обуза для всех. Посмотри, сколько людей я тяну в дерьмо вместе с собой. Мне стало стыдно за то, что я никчёмный, да ещё и пропагандирую свободу желаний, когда сам не могу быть таким. Посмотри, сколько из-за меня проблем. Не всем людям суждено жить, кому-то нужно умереть ради большего. Ты моё большее и мои друзья. У меня ничего не получается. Ничего, Дуглас. И это я не имел права говорить тебе тогда всё это, но это моё сердце. Я волнуюсь за тебя. Хочу, чтобы ты был счастлив. Не могу видеть тебя таким. И если для этого я должен поехать в Колумбию и посмотреть в лицо своим страхам, то сделаю это. Я не имею права учить тебя или кого-то ещё, пока сам не сброшу груз прошлого. Моя жизнь началась с обмана и побега, и всё время меня толкают назад, чтобы я, наконец-то, решил эту проблему. Всё указывает на то, что я обязан поехать домой и встретиться с братом. Пусть он убийца, но он мой брат. Если у него осталось сердце, он меня отпустит, и тогда я вернусь. Свободным вернусь, а если и нет, то мне не жаль. Но хотя бы у тебя будет шанс прекратить ненавидеть себя. Я тебя…

– Сэр, вам нужно пройти в самолёт, – перебивая, работница аэропорта обрывает его речь, и он кивает ей.

– Нет, Тьяго. Нет, смотри на меня. Ты должен остаться. Здесь со мной. Тьяго, ты мне нужен…

– Зачем, Дуглас? Скажи мне, зачем?

Открываю рот, чтобы ответить, но я ни черта не знаю, что говорить. Все слова пустые. Их следовало раньше произнести. Да мне следовало врезать раньше, чтобы всё встало на свои места.

– Прощай, Дуглас. Я верю тебе, и ты выполнишь свои условия. Не закрывайся от того, кто тебя снова полюбит. Я не боюсь, и ты не бойся. Ты будешь счастлив. Будешь любим и научишься любить сам. Ты не больной, Дуглас. Ты особенный. Ты эксклюзивный. Помни об этом. И прошу тебя, не выбрасывай Ари на улицу. Умоляю тебя, найди ему хороших хозяев. Вы оба заслужили, чтобы иметь тех, кто вас обнимет…

– Нет… нет, Тьяго! Не смей выключать телефон! Тьяго!

Моё сердце, когда-то замёрзшее и твёрдое, грубое и злое, болит. Оно стучит в горле. Оно стучит, глядя на то, как единственный человек, который разглядел его, уходит навсегда.

Навсегда.

Это слово ударяет меня. Даёт хорошую пощёчину. Отрезвляет.

Оглядываясь, вижу людей, напряжённо наблюдающих за мной. Кто-то осуждает меня. Кто-то кривится. Кто-то заинтересован тем, что я буду делать дальше. И среди них нет тех самых глаз, которые каждую минуту обнимали меня.

Сглатываю, ужасаясь от того, что я наделал, и опускаюсь на пол, смотря на самолёт. Верчу в руках телефон, и раз уж Тьяго не боялся, то я обязан сделать всё, чтобы доказать ему – не нужна мне жертва, мне нужен он.

«Зачем? Ты спросил зачем ты мне? Я не знаю, Тьяго. Не могу точно сказать, что со мной, но ты первый человек, которого я боюсь потерять. У меня были разные мужчины, но не было тебя. Я последний мудак, но с тобой я имел шанс стать другим. Зачем мне счастье, если только ты мог его создать внутри меня? Зачем мне быть свободным, если нет рядом человека, с которым я улыбался? Зачем мне быть любимым другим, если мне хорошо, когда любишь ты? Зачем мне учиться любить кого-то заново, если я люблю тебя? Да, думаю, я люблю, потому что сейчас подыхаю от страха. Я верну тебя. Живого или мёртвого. Я верну тебя домой. Я верну свою свободу. Она это ты. Ты мой единственный шанс любить кого-то и быть любимым. Ты украл у меня этого человека, и я верну его. Я верну…»