Глава 47

Сантьяго

Пауза затягивается слишком долго. Дуглас молчит. Только желваки на его лице танцуют смертельную пляску.

Набраться смелости и прийти к нему после всех гадостей, стыда, самокритики, потери желания жить для меня было очень сложно. А он молчит, даже после того, как я слышал его крик и его слова. Дуглас написал мне это прекрасное сообщение с его обещаниями. Он, чёрт возьми, молчит.

Моё сердце набирает обороты, когда я замечаю, как Дуглас дёргается в мою сторону. На лице расцветает улыбка.

– Ты труп, Диаз! – рычит он своим севшим голосом и запрыгивает на стол, намереваясь сбить меня с ног.

– Ты рехнулся? – кричу, отпрыгивая к холодильнику.

– Я рехнулся? Это ты, козлина голубая, рехнулся, раз решил, будто что-то меня сейчас успокоит! Я тебя придушу за то, что ты выкинул!

Несусь со всех ног в гостиную, а он за мной. Оборачиваясь, смотрю на перевёрнутый, сломанный столик, разделяющий нас.

– Дуглас, прекрати. Это ненормально. Мы же не будем бегать по всей квартире, и я пришёл с миром…

– Я тебе сейчас этот мир в жопу засуну! И я буду бегать, пока не поймаю и не придушу тебя!

Заскакивая на диван, Дуглас тянется ко мне, а я отпрыгиваю от него, срываясь на бег обратно в гостиную. Ари, подхватывая ботинок Дугласа, несётся за мной, считая, что мы играем.

– Трус поганый! Ещё раз рискни мне записки писать! Я увольняю тебя! Я тебя убью за то, что ты заставил пройти меня через такое! Я, как придурок, стоял там и размахивал руками, просил тебя поговорить со мной, сознался во всём, а ты даже бровью не пошевелил! Тьяго, а ну открывай! Я выломаю эту дверь!

Прижимаясь к двери, жмурюсь от удара по ней. Слышу глухой лай Ари.

– Я знаю, что ты не причинишь мне боль, Дуглас! Так что не пугай меня! Не сработает! Тебе нужно остыть! Я же сказал, как всё было! Дуглас, не ломай себе кости! – возмущаясь, упираюсь в дверь, чтобы на всякий случай удержать её на петлях. Он всем телом, что ли, ломится? Псих!

– Я переломаю тебе все кости! Открывай, я сказал!

– Сначала согласись на мои условия!

– Да ни хрена! Сначала я тебя размажу!

– Ты вынудил меня уехать! Из-за тебя я потерял себя, понимаешь? Я полюбил тебя и растратил все другие чувства и желания, кроме как, быть для тебя всем в этом мире! Дуглас, прекрати травмировать себя!

– Это не оправдание, Тьяго! Это, мать его, не оправдание! Открывай и не зли меня сильнее!

– Не открою, пока до тебя не дойдут мои слова! Ты сказал, что мы больны! Мы не больны, Дуглас! Ладно-ладно, для кого-то мы больные, но мы такие. И мы оба заслуживаем любви, слышишь? Я люблю тебя. Я, чёрт бы тебя побрал, боготворю тебя и каждый день ищу причину, почему так случилось. Ты для меня весь этот мир. Ты мой смысл, Дуглас. Каждое твоё слово, каждый яд, каждая нападка воспринимаются мной очень остро! Я такой и другим уже не буду! Я придурок эмоциональный! Но у меня всё закончилось, понимаешь? Всё… всё просто закончилось, – выдыхаю, и силы покидают меня. Скатываюсь по двери и придвигаю ноги к груди.

– Я морально не справился, Дуглас. Сначала я встретил тебя, и ты меня зацепил сразу. Я думал, что ты натурал. Ты вёл себя ужасно со мной, а я всегда пытался тебе угодить. Ты обливал меня супом, орал, размахивал кулаками. И неожиданно в этом чудовищном поведении проскальзывали иные эмоции. Та поездка в больницу, затем ты приходил по ночам и становился мягче. Ты тоже искал любовь, Дуглас, и моё сердце тебе ответило. Затем Кензо, Орландо, правда о тебе, и я…я утонул в том, что впервые был по-настоящему счастлив. Мы болтали, целовались и занимались сексом, вместе принимали душ, и я наслаждался твоим смехом, твоей улыбкой и тем, что ты мне доверился. Та газетная статья, твои слова о том, что ты болен, и я тоже, помогли понять, что ты никогда не сможешь принять себя, потому что тебя давно уже сломали и заставили бороться с природой. Ты продолжал ломать себя и меня заодно. Неудачи. Одна за другой. Все мои моральные ценности и принципы рухнули, когда увидел, что я, действительно, ничтожество. Руфи слишком сильно заботилась обо мне и оберегала меня, затем это делали Эдди и Бёрдс, к ним прибавился ты. Сам я никто. И после всего этого я сдался, Дуглас. Просто сдался, потому что сил бороться не осталось, но у меня ещё была надежда на то, что моя жизнь чего-то стоит. Я надеялся, что она стоит твоего будущего. Я не справился ни морально, ни физически со всем, что случилось, и единственно верным выходом для меня было уехать в Колумбию. Здесь меня больше ничего не держало, пока ты не написал это сообщение. Даже не твой приход и требование выйти из самолёта остановили меня, а слова. Я верю каждому твоему слову, Дуглас. Для меня они важнее всего на свете. Я такой идиот, что до сих пор верю и… – перевожу дыхание, смахивая слезу.

– Я просто люблю тебя и хочу быть любимым тобой. Мне ничего не нужно больше. Я буду бороться дальше, обещаю. Найду другой способ получить образование, подыщу другую работу, но никогда не буду твоей обузой. Я хочу, чтобы ты гордился мной. Я хочу…

– Тигрёнок, я тобой горжусь и сейчас.

Поворачиваю голову на голос Дугласа, стоящего за дверью.

– Но как ты можешь гордиться мной, если я не смог выполнить обещание, Дуглас? Я не улетел, потому что испугался потерять тебя. Испугался умереть и не узнать, какой ты будешь через месяц, и как сложится твоя судьба… наша. Как ты…

– Чёрт, Тьяго, это не важно. Да к чёрту всё это. Открой мне дверь, Тьяго. Открой эту грёбаную дверь и дай мне поверить, что ты здесь.

Тянусь к замку и щёлкаю им, отползая к комоду. Дуглас толкает дверь и пихает собаку, быстро захлопывая за собой.

– Прости меня, – шепчу, опуская голову.

– Это я должен извиняться, Тьяго. Я. – Дуглас опускается рядом со мной на пол, и я виновато поднимаю на него взгляд.

– Ты самый честный и добрый парень, которого я встречал в жизни. Ты самый открытый и свободный в своих желаниях. Ты идёшь до конца. Да никто бы не боролся так долго, как ты. Я работаю с такими мудаками и сломать их можно на раз-два, но при этом их все бояться. А ты… посмотри на себя, Тьяго. Ты боец. Ты каждый раз удивляешь и восхищаешь меня. Я не могу быть таким, как ты, но ты для меня самое ценное в этой жизни. Я испугался, Тьяго, и злился, потому что пережил незнакомое чувство страха потери и горя, да ещё и прилюдно. Все это видели, и ты видел, что я могу быть слабым. Мне нельзя быть слабым, потому что у меня есть тайна, которую я стыдился. Когда мои родители погибли, я был рад, и мне было насрать на то, что придётся их хоронить. Но не тебя. Я буду пытаться, Тьяго. Обещаю, что буду стараться не разочаровать тебя. Я хочу, чтобы в следующий раз ты имел чёткое представление, что именно ты любишь во мне. И я принимаю твои условия, но тоже с условием, что ты не рискнёшь больше выкинуть нечто подобное, иначе я сам тебя прибью. Ещё условие, ты позволишь мне помочь тебе остаться со мной на долгие годы. Я не приму отказа, потому что ты ни черта не знаешь, как делаются такие вещи, а я могу. Зачем мне эти связи, если я не в силах помочь человеку, которого люблю?

– Я не хочу быть твоей обузой, и чтобы ты платил за меня, вытаскивал меня…

– Ты не будешь моей обузой, Тьяго. Ты будешь работать. Я заставлю тебя пахать, как проклятого.

– Шлюхой тоже не буду…

– Боже, дай мне сил, потому что хочется тебе врезать и поиметь на этом полу одновременно. Я, блять, сказал, что люблю тебя, но ты ни хрена снова не слышишь!

Издаю нервный смешок. Дуглас слабо приподнимает уголок губ.

– Я хочу идти с тобой дальше, Тьяго, но для этого ты сам не должен топтаться на месте. Ты пойдёшь учиться на гражданское право и будешь консультантом. Это твоя миссия помогать людям, искать варианты выживания здесь. И я ни цента не дам тебе для оплаты обучения, ты будешь платить сам или выбьешь себе грант. Я только покажу тебе, как ты можешь действовать. Я научу тебя тому, что знаю сам. А ты будешь учить меня в другом. Так понятнее?

– Да. Так мне подходит, – киваю я.

– Но ты не женишься. Мне плевать, что там у тебя по статусу, но я не собираюсь делить тебя с кем-то ещё, пусть и фиктивным. Ты мой. Я её придушу фатой, клянусь. Я…

– Я всё отменил в тот день, когда видел тебя в последний раз. И с Мартином я больше не общаюсь. Я его… сильно помял. Найджел подал на развод.

– Что? Правда?

– Да, – произносит Дуглас и, пожимая плечами, садится рядом со мной, облокачиваясь спиной о комод.

– Зачем? Господи… – ужасаюсь я словам про Мартина.

– Я понял тебя. Я услышал, был пьян и разозлился на Мартина. Мне было насрать. Он обуза, которая мне не нужна. Мне нужен ты, Тьяго. А в тот момент, в салоне, мне было больно от твоих слов. Ты всегда говорил мне правду и не подбирал выражений. Ты мне в лицо вылил кислоту в тот момент, когда обнажил меня и загнул раком. Аббревиатура. В сексе мне это понравилось с тобой, но в жизни… я не терплю, когда меня мордой по дерьму провозят. У меня этого было достаточно в прошлом, а ты чётко вытащил всё это на поверхность. Я разозлился, хотел причинить боль другим, потому что мне было больно, а ты был уже далеко. Ты ушёл. Я отыгрался на всех, кто попадался мне под руку. Я разорвал помолвку. Мне стало легче. Я не хочу детей. Они мне не нужны. Я не планирую быть хорошим семьянином с зелёным садом и постоянными приёмами. Мне это претит. Я выбираю закрытое пространство, в котором есть место только для тебя. Это моя клетка, но мне в ней хорошо. Да и терпеть истерики от человека, которому я просто плачу за фикцию, не буду. В терпении тоже должен быть смысл. А мой смысл – это ты, – его голос полностью садится. Дуглас слабо толкает меня в плечо, вызывая на лице осторожную улыбку.

– Я стоял там. Один. Голый. Облитый словесным дерьмом. Избитый. Сломленный. Выброшенный на улицу. Отец сказал мне такие вещи, которые я не простил ему и не прощу. Я хотел доказать ему, что лучше его, и всё у меня получится. Я был для них гадом. Мразью. Мудаком. Я задница. Мне нравилось быть таким и видеть, как мужчины умоляют меня быть с ними или же трясутся от страха при виде меня. Я мстил всем за то, что когда-то давно от меня отвернулись. А потом пришёл ты. Такой весь улыбающийся, яркий, носящий розовые футболки и голубые джинсы, помогающий всем, да ещё и с внешностью моей мечты. Я специально вёл себя расхлябано, чтобы ты понял, что я самый страшный человек в твоей жизни, а оказалось, что ниша уже занята. Я не знал, что за улыбкой и добротой твоих глаз скрывается страшное и кровавое прошлое, которое ты пережил. Там насилие, жестокость и смерть. Не думал, что мне будет больно, когда до меня дойдёт, что тебя больше нет в моей жизни. Не могу сказать точно, любовь ли это или же просто долгая похоть, или что-то ещё. Я не знаю. Я не видел. Но хочу, чтобы ты остался со мной, Тьяго. Остался так долго, пока я не смогу уверенно сказать, что умею любить кого-то. Моя любовь для тебя. Не бросай меня. Я не смогу быть один против всех. Мне страшно двигаться вперёд без тебя. – Дуглас кладёт голову мне на плечо и целует его.

Смотрю на него, спокойного, сдавшегося и полного боли, и моё сердце щемит. Притягиваю его к себе, и он сейчас позволяет мне быть сильнее. Утыкается лбом в моё плечо. От него несёт алкоголем. От него воняет перегаром. От него веет моим мужчиной. Я люблю даже его вонь. От вони можно отмыться, а вот душу отмыть сложнее. И я снова буду бороться за нас.

– Давай начнём с того, что выгуляем Ари. Как тебе? Боюсь, что он уже пометил всё вокруг, – тихо предлагаю.

Дуглас поднимает голову и кривится.

– Ненавижу этого пса, Тьяго. Он твоя забота. Я купил его для тебя. Я…

– Ты купил его для нас, Дуглас. Я не хочу детей, но буду хорошим дядей для малыша Эдди или же кого-то ещё. Не хочу открывать всему миру, что мы вместе, но ты всегда будешь в моём сердце. Не хочу чего-то грандиозного, но Арахис наша общая проблема, и мы будем решать её вместе. Вместе, понимаешь? Ты и я.

Провожу ладонью по щетинистой щеке Дугласа и щёлкаю его по носу.

– Ты и я, – повторяет он.

– Ага.

– Хорошо, но если ты снова решишь выкинуть что-то вроде поездки в Колумбию, я тебе в зад впихну весь самолёт. Я…

– Боже, Дуглас, опять? – стону и, закатывая глаза, поднимаюсь на ноги.

– Я ещё зол. Ты даже не представляешь через что я прошёл. У меня всё тело болит! Я…

– И кто из нас эмоциональный придурок? – усмехаясь, открываю дверь и осматриваю пустой холл и столовую.

– Ты. Это тебе нужны эмоции, и я тебе их даю. Хотел? Получай. И я ещё не закончил! Тьяго, вернись в чёртову спальню! В кровать! Отрабатывать мои нервы будешь. Ты…

– Ари, ну что это такое? – Всплёскиваю руками в гостиной, смотря на собаку, вылизывающую с пола алкоголь, который, видимо, он смахнул откуда-то, куда его поставил Дуглас.

Ари пьяно шатается и падает на пол, а под ним разливается лужа.

– Знаешь с чего мы начнём? – за спиной хрипит Дуглас.

Поджимаю губы и шумно вздыхаю.

– Я с душа, а ты с уборки. Собака твоя. Добро пожаловать домой, тигрёнок. – Дуглас шлёпает меня по ягодице, а затем я слышу, как он смеётся. Низко, сипло, но довольно.

– Какой же ты всё же наш. Взял у Дугласа самое плохое, но ничего, я буду воспитывать вас обоих.

Отправляюсь за ведром, тряпкой и метлой, чтобы убраться в гостиной. Без меня эти мужчины умрут, а я без них. Так тоже бывает в жизни. У нас, геев, не всё хорошо и прекрасно. Порой признавать, что ты не такой, как другие мужчины, страшно. Осуждения ломают. Сколько бы гей парадов и другой ерунды ни устраивалось, это никогда не относится к нам напрямую. Есть мы. Те, кто живут и ищут своё счастье. Это радость. Это невероятная удача полюбить и быть любимым мужчиной. Будут проблемы. Будут ссоры. Будут даже драки. Но учиться нужно, и не важно, гей ты или натурал. Свобода. Это главное, что есть у человека. Свобода выбора. Свобода желаний. Свобода. Быть свободным означает быть собой. Так надо оставаться собой, даже если что-то ломается, и сил нет. Пусть будут совершаться ошибки. Пусть будут синяки и шишки. Без падения нет подъёма. Без ран нет помощи. Без любви нет свободы.