12

НИНА

— Добрый вечер! — подскочила к нам домработница Светлана, едва мы с Яром переступили порог дома. — Геннадий Юрьевич тебе велел зайти к нему в кабинет, Нина.

Я похолодела. Я знаю, о чем он хочет говорить. Приближается моё восемнадцатилетие… Яр увидел, что я испугалась приглашения отца на разговор, но ничего не сказал, нахмурился и ушёл на кухню в поисках еды.

Я бы не хотела, чтобы он все это наблюдал. Но деваться некуда, он верно сказал — теперь мы все в одной лодке. Уже послезавтра регистрация родителей в ЗАГСе и шикарный банкет по этому поводу. Мы станем одной семьёй. Только боюсь, что счастья никому от этой свадьбы не будет.

Вздохнула и поплелась наверх, как баран на заклание. У двери перевела дыхание и попросила разрешения войти.

Когда я оказалась в кресле напротив стола отца, он принялся задавать вопросы.

— Как твоя контрольная? Та, к которой ты готовилась у Насти. Ты обещала сдать все на "отлично".

Папа дымил своей любимой сигарой прямо у меня под носом. Я невольно морщилась, но осторожно, чтобы он не заметил, и старалась не кашлять. Он не любит, когда мне не нравится хоть что-нибудь из того, что он делает. Но этот запах меня просто душил. Тяжело было делать вид, что мне комфортно.

— Да, я получила отметку "отлично". Могу принести, показать.

— Обязательно, позже. На слово я тебе, конечно же, верить не стану. Как другие успехи в учёбе?

— Всё хорошо, папа. По всем предметам только "хорошо" и "отлично".

— Вот и умница. Но поговорить я хотел вот о чем… — холодные, бесчеловечные глаза остановились на моём лице. — Тебе через неделю исполняется восемнадцать лет. Ты знаешь, что это означает, не так ли?

— Знаю, — ответила я и проглотила противный ком в горле.

Плакать тоже нельзя. Слезы тоже караются. Он не любил ничего, что бы я ни делала.

— Ты помнишь наш уговор? Пора платить по счетам, Нина.

— Помню, папа.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно улыбнулся он, видя результат своей науки в виде моей абсолютной покорности. — Значит, начинай готовиться.

* * *

ЯРОСЛАВ

Прошла неделя. Жизнь была такой же тухлой, как и семь дней назад. Никакого выхода я не нашёл и так и продолжал жить в доме мужа матери.

Они сыграли свадьбу. Все красиво, торжественно, мама, кажется, счастлива. Только меня по-прежнему гложут большие сомнения по поводу этого Гены. Нинка от него шарахается — это очевидно, обижает он её, мне кажется. Но не мне влезать в семейные дела. А вот мама может в нем ошибаться, увидев принца в куче… Не очень хороших черт характера.

Теперь мы официально семья. Очень подходящее слово — официально. Потому что это на бумажке и в теории. На деле же общались между собой только мама и Геннадий. Я и Нина существовали в разных плоскостях. У нас словно возник негласный уговор — если один входит в комнату, второй молча уходит. За всю эту неделю мы не перекинулись и словом.

Иногда я ловил на себе её взгляды, когда она думала, что я не вижу. Понравился я ей, что ли? Чего пялится все время? Пару раз даже подходила и пыталась начать что-то говорить, но через секунду уже улепетывала так, что пыль столбом. Я теперь тем более не уверен, все ли "дома" у этой заучки, не хворает ли её кукушка?

Кажется, у Нины даже был день рождения, который ее папаша отмечал с пафосом и размахом. Шиковать и пускать пыль в глаза этот сноб любит. Но я на этом прекрасном событии не присутствовал.

Во-первых, меня не приглашали.

Во-вторых, я бы и не пошёл.

В-третьих, не очень-то и хотелось.

В-четвёртых, я работал.

Да, я устроился барменом в один довольно популярный бар. Деньги невеликие, но хотя бы что-то. Сплю теперь не каждую ночь, но что поделать. Первый аванс я отложил на машину для Алекса. Помиримся мы или нет, я не знаю, но вернуть долг — это дело чести.

Сегодня была моя дневная смена, и я уже перемывал стаканы, чтобы сдать пост ночному бармену. Иногда сюда заглядывали мои многочисленные друзья, пополняя бар приличной выручкой. Сегодня в бар занесло попутным ветром блондинку Линду, которая сидела за баром через стойку от меня. Она продолжает тешить себя надеждой на то, что между нами может быть нечто большее, чем секс. В зале было совершенно пусто в этот понедельник.

— Ярик, а тебе идёт белая рубашка, — сказала она, накручивая на палец белый локон.

— Ага, — усмехнулся я, натирая очередной бокал. — Особенно, когда стаканы в руках держу мокрые.

— Ну и что? — Махнула рукой Линда. — Наоборот, круто же — ты такой самостоятельный. Сам себе зарабатываешь.

— Да разве это серьёзные заработки? — Засмеялся я. — Вот диплом получу и тогда найду себе нормальную работу на полный день.

Последний стакан отправился в сушилку. Я вытер руки о полотенце.

— Всё равно ты большой молодец, Ярик. Скажи, когда ты меня позовёшь на свидание? Хочу побыть с тобой наедине.

Улыбнулся уголками губ. Да, это были жаркие встречи. Можно было бы повторить, а то из-за последних проблем у меня случилось воздержание.

— Не сегодня, малыш, — провел я пальцами по её щеке, и она доверчиво прижалась к моей руке. — Я очень устал.

— Яр, я люблю тебя, — сказала она и захватила губами большой палец моей руки, недвусмысленно намекая на более откровенные ласки.

— Твой папа не одобрил бы твоего выбора…

Линда из тех, кого называют "мажорками".

— А мне плевать. Мне решать, кого я люблю.

— Какая строптивая.

— А ты? — спросила Линда и положила мою ладонь на свою грудь. — Ты меня любишь? Скажи.

Хорошая троечка.

— Давай об этом позже, ладно? — ответил я. В любви ей признаваться я не намерен. — Реально очень устал.

* * *

До дома добрался к ночи. Принял душ и перекусил на скорую руку, а потом поднялся к себе с желанием лечь отдохнуть. Планы нарушил звонок — Ден решил срочно уточнить информацию о предстоящих гонках в эту пятницу.

— Ясен пень, я буду. А мне даст тачку Димон. Мы сразу обговорили, что никаких претензий. Он просто хочет куш сорвать с моей победы. Тогда же я всё-таки Макса сделал.

Лёгкий стук в дверь прервал мой разговор по телефону.

— Кто там? — хмуро отозвался, отняв телефон от уха.

— Нина, — услышал я голос из коридора. — Можно войти?

Ну и чего приперлась? Странная. Шарахается от меня по всему дому, а теперь вдруг сама пришла.

— Заходи.

Она, одетая в лёгкий короткий халат, вошла в комнату и остановилась напротив меня.

Нина? В лёгком халате?! Я даже забыл, что у меня на том конце провода собеседник, и так и завис с телефоном в руке. Ничего себе, какие ноги офигенные! Кто бы мог подумать? Она умело их прятала хоть и за брендовым, но всё равно уродским тряпьём.

— Чего тебе? — спросил ее в недоумении.

Нина, не сказав ни слова, развязала пояс халатика и скинула его на пол. Под ним она оказалась полностью обнажённой. Длинные волосы не в дурацкой косе, а свободно ниспадают по плечам и спине. Я смотрел на неё в полном шоке и не понимал, что происходит.

— Эээ… я перезвоню, — кинул я в трубку и завершил звонок, бросив телефон на стол.

— Так, ты что — пьяная, Нина? — спросил ее, стараясь не смотреть никуда ниже головы.

Черт, я и подумать не мог, что под этими невзрачными платьями юной заучки скрывается такое тело… Нежные розовые соски, гладкая промежность, тонкая талия и округлые бедра. Я ведь не железный, отреагировал быстро — дискомфортом в штанах.

— Нет, — ответила она и неловко провела руками по груди, будто закрыться хотела.

Снова в штанах заболело. Твою мать, я не мог себе представить такой реакции на эту ботаничку!

— Что тогда за цирк? — уставился ей в лицо.

Она шагнула ближе, но остановилась снова, будто не могла на что-то решиться, спрятавшись за ресницами.

— Тебе нравится? — тихо спросила она.

Невольно опустил глаза опять на её фигуру, ничем не защищённую.

— Знаешь, — сглотнул я и ответил хриплым голосом. — Не думал, что твои балахоны скрывали такое тело, и что скажу тебе — это: да, мне нравится.

— Тогда переспи со мной, — осмелилась она поднять глаза.

— Что? — вскинул я вверх брови. — Так сразу? Зачем тебе это?

— Ты мне нравишься, Яр.

— И ты хочешь начать общение с секса? Хоть бы в кино сначала позвала.

— Я знаю, что такая, как я, никогда не понравится тебе всерьёз, — ответила она после паузы. — А у меня не так много времени.

— Почему это?

— Слишком много вопросов, Яр. Просто сделай это. Пожалуйста.

Нина смутилась и опять замолчала, переминаясь с ноги на ногу. Я не мог понять, зачем ей это надо? Но то, что она не горит желанием заняться со мной любовью, и сюда ее привела не страсть, а что-то совершенно иное, было очевидно — тряслась как собачонка и боялась. Я ощущал ее страх. Подошёл к ней и поднял с пола халат. Накинул ей на плечи.

— Не делай глупости, Нина. Ты же девственница.

— Да, и что это меняет? — щеки заполыхали ещё большим стыдом. — Разве это плохо?

— Всё меняет. Ничего плохого тут нет, я вообще не думал, что такие девушки ещё остались. Не порть себе такой момент, как первый раз.

— Яр, — внезапно взяла она меня за лицо и сжала ладони. Чёртов халат опять опал на пол, и ее грудь приковала к себе мой взгляд. — Ни о чем не спрашивай. Просто сделай это — стань моим первым мужчиной. Прошу.

Я смотрел в голубые глаза, пытаясь найти там ответ. Что-то здесь точно не так, я ощущаю какой-то подвох.

— Может, всё же объяснишь нормально? — спросил я. — Не надо делать из меня глупого оленя.

Нина опустила глаза и, заливаясь краской, стала одеваться обратно. Она уже сама пожалела, что пришла.

— Нет, — ответила она.

— Ну, тогда и я говорю тебе "нет". Ты абсолютно точно тянешь меня в какую-то историю, и при этом даже не хочешь ничего объяснять. Твой папочка сделает из меня бифштекс, если узнает, что я с тобой спал. Почему он так бережёт тебя и опекает, а ты так легко готова расстаться с невинностью со мной? У нас не те отношения, чтобы ты этого хотела на самом деле.

По её щеке сбежала слезинка. Я нахмурился. Да что происходит в этом доме? Ничего не понимаю. Быстрее бы уже свалить отсюда. Но такая возможность появится не скоро. Я не хочу в это все влезать, но жители дома сами впутывают меня против воли.

— Прости, — почти прошептала она. — Я действительно собиралась сделать глупость. Забудь об этом.

Она ушла, прикрыв за собой дверь. Я смотрел ей вслед, до сих пор ошарашенный её поведением, словно мне бревном по голове втащили.

Забудешь тут такое шоу. А тело у неё красивое, я ещё тогда в спорт-зале это заметил. И лицо вблизи оказалось милым и симпатичным. Как-то раньше я и не вглядывался даже. Ну и как теперь мне это развидеть?

Я не спал почти всю ночь. Я все пытался сложить этот пазл и понять, что привело сюда Нину. Я нравлюсь ей, вижу по её взглядам в мою сторону и по смущению, когда Нина говорит со мной. Но не настолько, чтобы пойти на такой важный шаг. Вообще-то, я как раз отношусь к потере невинности куда проще. Это личный выбор каждого, и лично для ценность девушки не падает, если вдруг до меня она посмела с кем-то заняться сексом.

Но для такой, как Нина, это важно. Не знаю почему, но ощущаю, что это так. И её можно понять, что она хотела сохранить целомудрие и не спит с кем попало. Там ещё и папочка постарался, я уверен, ведь у неё просто нет даже друзей. Но в голове совсем не укладывался её разворот на сто восемьдесят и просьба лишить её невинности. Ей нужен не я, а сам факт секса. Словно бы она хотела просто перестать быть девственницей и пришла к тому, кто ближе и доступен в данный момент. Как будто бы Нина пыталась меня….использовать.

Может, это наша компашка её просто… Заклевала? Что она девственница, и все дела…

Хотя на фоне такого папаши наши глупые издевки до неё просто не долетают. Для неё это просто мелочи, как мы все. В её жизни, очевидно, проблемы куда более серьёзные.

Тогда ЗАЧЕМ ей это нужно?!

* * *

Дни потекли своим чередом. Нина стала шарахаться от меня ещё больше. Каждый раз, когда видела меня — краснела и смущалась, вспоминая тот вечер, когда осмелилась предложить мне себя. Да и мне было неловко тоже, между нами словно что-то изменилось, будто мы перешагнули какой-то барьер.

Я не мог смотреть на неё как раньше. Я увидел в ней… Девчонку. Не заучку, не богатую сучку, не мажорку, а просто девушку, у которой совершенно точно не сахарная жизнь, как можно было решить поначалу, не видя того, что происходит за закрытыми дверями этого дома. Мажорок я не люблю, они мне противны за свой снобизм.

Но Нина оказалась совершенно не такой, как все другие мажорки, и не такой, как её отец. Как будто бы она не живёт в огромном особняке и не ест с серебряных тарелок с детства. Это очень странно, и ещё один повод задуматься. Её воспитывали не для богатой жизни и роскоши. Но почему? Отец явно с ней очень строг. Когда она идёт к нему в кабинет, она реально вся трясётся, будто ей есть чего бояться кроме упрёков. Вся эта история крайне непонятная и мутная, и даже лучше, что я ничего об этом не знаю.

В один из вечеров Геннадий удостоил вниманием и меня.

— Ярослав, есть разговор. Зайди в мой кабинет через десять минут, — попросил он и ушёл наверх.

Я лишь брови вверх поднял. И чего ему надо от меня? Неужели как-то пронюхал об инциденте с Ниной?