13

— Присаживайся, — Геннадий указал мне на кресло напротив себя. — Будешь?

Он поднял вверх бокал с виски.

— Нет, спасибо, — отказался я. — У меня сегодня ещё планы.

— Как хочешь, — равнодушно пожал он плечами. — Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. О твоей работе.

— Слушаю вас, — поднял я брови вверх.

Что ему не так с моей работой?

— Ты устроился барменом в какую-то забегаловку, Ярослав?

— Не в какую-то, а в очень даже популярный бар. Да, и что?

— Зачем?

— Нужны деньги.

Странные вопросы задаёт мне Геннадий. Он не знает, для чего люди работают?

— Почему пошёл работать туда?

— Какую вакансию подходящую нашёл — туда и пошёл, — посмотрел я на него в упор. — А почему ВАС это так интересует? Вы, кажется, меня не усыновляли, да и поздно уже — мне двадцать два.

— И слава богу, потому что ты мне совершенно неинтересен. Но выбранной работой ты позоришь моё имя. Мы теперь одна семья, ты не забыл? Ещё бы поломойщиком в сеть магазинов продуктов питания устроился бы или на автомойку.

— И чем плохи эти должности? Кому-то же надо выполнять и такую работу. Не всем дано, как вам, управлять корпорацией. И вы тоже с чего-то начинали в свое время. Что тут зазорного, не понимаю?

— Это совершенно несерьёзно, — рявкнул раздраженный моим непониманием Геннадий. — Получше не мог ничего выбрать? Я в свое время, если тебе интересно, окончил ВУЗ и сразу устроился в компанию по профилю, ясно? Ничьи стаканы я не мыл, как ты. Завтра придёшь ко мне в офис, найдём тебе работу поприличнее.

— А мне не нужны ваши подачки, — спокойно ответил ему. — Меня вполне устраивает та работа, которую я САМ нашел.

Геннадий поджал губы, оставшись недовольным моим ответом.

— Что будут говорить мои партнёры по бизнесу, подумай. Мой пасынок что — посудомойщик?

— Вы знаете, мне совершенно плевать, что скажут ваши партнёры. Это моя жизнь. А вы с мамой сами между собой разбирайтесь.

— Вот так, да? — вперился в меня ледяной взгляд.

— Да, вот так.

— Ну, что ж… Тогда я искренне надеюсь, что ты долго у нас гостить не будешь в таком случае.

— Я сам очень сильно надеюсь, что скоро мы попрощаемся, — елейно улыбнулся ему.

Геннадий хмыкнул.

— Что ж… Иди. Я тебя услышал.

Не задерживаясь больше ни на минуту, встал и вышел вон.

Проходя мимо гостиной в кухню, заметил Нину, обнимающую кота. Животина мурчала ей, а она его ласково сюскала. Да уж, у девчонки совсем никого нет в этом мире, кроме полосатого котейки. Печально это все. Папаша — явно какой-то самодур, а матери вообще нет. Интересно, что с ней произошло? Ушла от них или… Вообще не в мире живых?

Впрочем, слишком много я внимания уделил заучке. Какая мне, нафиг, разница, как она живёт? Пусть дальше гладит своего котика, раз больше некого.

Голубые глаза поднялись на шум моих шагов, и на мгновение мы встретились взглядами. Посетила глупая мысль, что глаза у неё красивые. Чёрт, почему Нина перестала быть мне… Неприятной? Когда я смотрю на её лицо, то уже не вижу замухрышку. Что-то эти метаморфозы мне не нравятся.

Сморгнул и оборвал контакт. Меня ждёт свидание с действительно красивой малышкой — Линдой. Именно к ней я сейчас и поеду, и она поможет мне выкинуть эти глупости из головы.

* * *

— Привет, — прижалась девчонка ко мне и потянулась к губам, едва я подошёл ближе.

— Привет, малышка, — ответил я ей на поцелуй. — Идём. А то на сеанс опоздаем.

Мы находились в многозальном кинотеатре торгового комплекса. Решили развеяться сегодня на новой американской комедии, запаслись поп-корном и колой и направились к кинозалу номер три.

Возле дверей столкнулись с Алексом и его подругой.

— Привет! — поздоровалась Линда, прерывая наше напряжённое молчание. — Вы тоже решили премьеру посмотреть?

Девушка в иные времена обязательно поцеловала бы друга в момент приветствия, но сейчас Линда не двинулась с места. Она на моей стороне, хотя я не просил её об этом.

— Привет, — ответил он и переключился на меня. — Вместо того, чтобы отдать долг другу, по кино расхаживаешь?

Он хотел меня пнуть, уколоть. У него вышло. Я нервно сглотнул. Рука Линды на моем предплечье напряглась.

— Сказал — отдам, значит отдам. Или ты мне теперь предлагаешь на себя совсем ничего не оставлять и даже не есть ничего?

— Ради дела можно и сэкономить. Сеанс не из дешёвых. Отдай долги — и гуляй куда хочешь.

— Иди ты к чёрту!

Психанул, бросил ему под ноги ведро с поп-корном. Развернулся и пошел в обратном направлении. Линда бежала следом.

— Яр. Яр! Ну, Ярик! Стой. Куда ты? — догнала она меня и остановила.

— Ухожу.

— Я поняла, — она обошла меня и встала напротив, заглянув в глаза. — Слушай, ну черт с ним, с этим фильмом. Поехали лучше ко мне?

Она призывно провела языком по своим губам и подмигнула мне.

— Я сегодня одна. Поехали, — потянула она меня за руку на парковку.

Не стал спорить и повез её к ней домой. Линда не отступилась и потащила меня внутрь, хотя настроения на секс после встречи с бывшим другом у меня никакого не было. Уже в коридоре она приникла к моим губам. Да уж, это девичье тело изнывает без секса, все её движения и ласки сквозили желанием.

И я обычно тоже быстро завожусь с ней, но сегодня что-то пошло не так. Тело отреагировало, джинсы сдавили эрегированный член, но я вдруг чётко осознал, что я совершенно, ни капли не хочу Линду.

Перед глазами вдруг появился образ обнажённой Нины. Я невольно сравнивал нежную, не тронутую никем грудь Нины и слишком пышную у Линды, невольно сравнивал их фигуры и понимал, что сейчас бы я занялся сексом… С заучкой.

Чёрт возьми, член аж подрагивает, когда я вспоминаю её тело под шелковым халатиком. Розовые соски, гладкую промежность, красивую линию ключицы, которую так и тянет поцеловать и провести по ней языком, лизнуть пухлые губы…

Блядь. Это фиаско.

Я хочу заучку. Нину хочу.

Я сошёл с ума.

Мне нужен психиатр.

— Извини, — отобрал я у неё свой член, который выскочил из губ блондинки с характерным звуком. — Мне надо… Надо срочно уехать.

— Что? — обалдело уставилась на меня полуголая, настроенная на бешеный секс, девчонка. — Куда? Ну Яр…

— Извини, вспомнил кое-что срочное! — сказал, пытаясь запихать каменный стояк в джинсы. — Сорри.

Когда мне удалось справиться со своей одеждой, я вышел за дверь, оставив Линду недоумевать по ту сторону.

* * *

Приехал домой и залез под холодный душ.

Что за хрень со мной творится?

Вспомнил Нину в её любимом джинсовом сарафане и тонкой косичкой и даже засмеялся сам над собой.

Как я мог подумать, что она мне… Что хочу её. Это же бред. Наверное, я чем-то отравился. Вчера на ужин были грибы… Может, богатые балуются "весёлыми" грибами? Или просто ядовитые попались, и повар накрошил в картошку мухоморов?

Не может мне нравиться Нина. НЕ МОЖЕТ. НИКАК. ВООБЩЕ. СОВСЕМ.

Щедро полил холодненькой водичкой на свой настырный стояк.

На образ Нинки в сарафане он стал довольно быстро вянуть.

Ну все, вроде легче стало.

Вытерся полотенцем и пошёл к себе. Время только девять. Спать вроде бы ещё рано, а что делать, не знаю. В душе все равно муторно почему-то, занять себя ничем не получалось. Решил выпить чая, чтобы хоть как-то убить время до отхода ко сну.

К моей "радости", в гостиной, через которую пролегал путь к кухне, на диване перед телевизором сидела Нина. Вздохнул про себя. Что ж такое-то? Куда ни плюнь в этом доме — везде в сводную сестру попадёшь!

Даже не взглянул на неё — ещё чего, не достойна! — прошёл к барной стойке и намеренно встал к ней спиной. Принялся наливать себе чай с лимоном и сахаром. Люблю послаще и погорячее.

Отвернуться-то я отвернулся, да только навязчивый образ словно преследовал меня и задался целью довести до сумасшествия. Ужасно хотелось обернуться и посмотреть на неё. Я точно сошёл с ума…

— Горячий ещё? — услышал я и вздрогнул от неожиданности.

— Кто? — Офигел немного. Она что — в мысли проникать научилась?

— Чайник, — пожала плечами Нина и села с другой стороны. — Чая хочется.

— Горячий, — ответил равнодушно. — Пей.

Голубые глаза уставились с недоумением. Мой резкий тон ей не понравился. Она вздохнула и принялась наливать чай и себе.

— А можно у тебя лимон взять? — Потянулась она к блюдцу с нарезанными ломтиками лимона.

— Возьми из холодильника, — мягко шлёпнул её по руке.

— Тебе жалко? — взметнула она брови.

— Да. Для тебя — жалко.

— Разве ты съешь все сам?

— Нет. Но я хочу посмотреть, как лимон себе ты нарезаешь сама.

Нина хмыкнула и пошла к холодильнику. Отрезала себе лимона и вернулась. Бросила в чашку с чаем и подняла глаза на меня.

— Тебя жадиной-говядиной в детстве не называли? — спросила она, помешивая сахар в чашке.

— Нина, блин, — закатил я глаза. — Какая ещё говядина? Детский сад. Отстань. Тебе чё от меня надо?

— Ничего, — насупилась она. — От тебя дольки лимона не дождёшься.

— Ты со мной не разговариваешь уже неделю, а потом садишься и пьёшь чай как ни в чем не бывало. Тебе не кажется это странным?

— Просто пыталась наладить общение после…. Той глупости, — Нина залилась густой краской до корней волос.

Она покраснела, а меня опять штормить начало. Я тоже вспомнил ТУ ГЛУПОСТЬ, в мельчайших подробностях, и мне снова привиделось, что обнажённая Нина сидит здесь, в этой комнате. О да, такой Нине я бы дал лимон, все лимоны бы ей отдал…

Потряс головой. Да что за чертовщина происходит? Посмотрел на неё и убедился, что она одетая. Не в свой нелепый сарафан, кстати. Её домашние шмотки даже… Милые. Похоже, что гадости с лейблом она носит исключительно в универ. Дома она выглядит обычной девчонкой. Даже симпатичной, в простых футболках и леггинсах.

Вот ещё одна странность…. Сколько же в ней загадок? Не Нина, а шарада ходячая.

— Не опаздывай завтра утром, — вскочил я на ноги. — Ненавижу ждать! Иначе пешком потопаешь.

— Да я же… Не опаздываю… — услышал я уже в спину.

* * *

Спустя ещё несколько дней папаша Нины куда-то уехал, и не только она одна вздохнула по этому поводу свободно.

За утренним чаем, пока зазнайки тут не было, я снова завёл разговор с мамой.

— Ма, — говорил я, хмуро размешивая сахар в своей чашке.

— Что, сын? — отвечала она, листая что-то в своём смартфоне.

— Ты уверена насчёт этого мужчины?

— А что такое?

— Мне кажется, он не очень хороший человек.

— Ярик, — оторвала она глаза от телефона и отложила его в сторону. — Ты опять начинаешь? Что он тебе сделал, не понимаю? Хорошо к тебе отнёсся, даже пожить пригласил. А ты так о нем отзываешься. Не стыдно тебе?

Вспомнил наши с ним разговоры тет-а-тет — и аж перекосило. Очень хорошо относится, я просто в восторге! Но не говорить же, о чем мы беседовали только вдвоём, матери? Будет выглядеть, словно я маленький мальчик и ябедничаю. Никто ведь больше не слышал темы диалога. Геннадий может и солгать, сказав, что ничего такого он не говорил. И, видя, что мама настроена защищать его, не уверен, что она поверит мне. Впервые я оказался в такой ситуации, что не чувствую мамы на своей стороне. Мы словно разделились с ней после знакомства с этим мужчиной. Очень странное ощущение, и оно мне не нравится.

— Мне есть с чего так говорить, — довольно резко ответил я. — Ты словно ничего не замечаешь. Как будто ослепла. Ты видела, как он общается со своей дочерью?

— Ярик, — сказала она звенящим от возмущения голосом, поднимаясь со стула. — В таком тоне мы с тобой говорить не будем. Не забывайся, пожалуйста. Я твоя мама, а не подружка. Я взрослая женщина, и сама в состоянии разобраться, за кого идти замуж. А отношения Гены и Нины меня не должны касаться. Она уже взрослая девушка, ей восемнадцать исполнилось, и они разберутся с её воспитанием без нас с тобой. Влезать в это я не собираюсь и тебе не советую. Всё, я на работу.

Развернулась и покинула кухню, даже не поцеловал меня на прощание, как делала это всегда. Мне только и оставалось, что смотреть ей вслед и удивляться. Неприятно удивляться её резким переменам. Или они не резкие, просто я не замечал по каким-то причинам?

— Поругались? — услышал я голос Нины возле себя.

Пока я размышлял, не сделал ли на неё приворот Геннадий, моя сводная сестра успела спуститься в кухню и налить себе молока в шоколадные шарики. Посмотрел в её тарелку и сморщился. Как она их ест? Сладкие же. Попа-то не слипнется?

— Тебе какая разница? — наехал на неё.

— Да никакой, — вскинула она брови. — Тебя ни о чем нельзя спросить. Злой какой-то.

— Вот и не спрашивай. Молча ешь!

С грохотом бросил свою чашку и вышел из-за стола. Подожду заучку в гостиной. Рядом с ней даже есть не хочется.

* * *

Пятница тянулась как резина, и я жил предвкушением вечера. Сегодня гонки, где я должен победить ещё раз и уже не омрачить свою победу разбитой машиной. Если мне удастся победить — ещё часть долга Алекса я смогу погасить.

Вспомнил друга, и сердце снова кольнуло. Я скучал по нему, очень. Мне не хватало его шуток, наших дней в гараже за разбором машин или беседами о девчонках. Как глупо я потерял друга, да ещё вместо него обрёл врага. Я понимаю, что виноват, но ведь нельзя же так. В кинотеатре он очень зацепил меня — и сделал это специально. То ли он всегда был такой, и я просто этого не понимал, то ли все гадости вскрылись, едва мне удалось задеть его за живое. Мне было бы легче, если бы он мне ещё раз морду набил, чем вот так…

На гонках будет и он, обязательно. И это сулило мне не очень приятные перспективы. Но на дороге мне предстоит абстрагироваться от всего на свете, если я хочу прийти к финишу первым. Стритрейсеру-победителю необходима холодная голова.

Вечером спустился вниз и обнаружил, что Нина тоже куда-то собирается. Даже тормознул на лестнице, когда увидел эту картину. Чего?! Нина идёт гулять?

И не просто гулять. Она накрасила глаза!

В полном шоке подошёл ближе и взглянул в отражение зеркала, перед которым она собиралась. Огромные голубые глаза стали ещё больше. Выразительные. Лицо стало по-девичьи милым и красивым. Волосы распущены и свободно ниспадают по плечам и спине. Никакого сарафана, довольно милое платье спортивного стиля и белые кеды.

— Ты куда-то собираешься? — спросил я.

— Да. А что? — ответила она, совершенно спокойно глядя на меня в ответ через гладь зеркала.

— В таком виде?

— В каком?

— Где же твой джинсовый сарафан?

— Ты же не думал, что я действительно люблю его носить? — изогнула бровь Нина.

— Вообще-то, так я и думал.

— Нет, братишка, это желание папы. А я предпочитаю гулять в другом.

— Так, значит, он тебе это платье не разрешил бы надеть. И вообще — пойти туда, куда ты собралась.

— Не разрешил бы, — лицо её заметно помрачнело. — Он ничего мне не разрешает и мечтает, чтобы я выглядела как уродка.

— Но почему? Ты же не в монастырь собираешься.

— Лучше бы в монастырь, — серьёзно посмотрела она на меня. — Но ты же не будешь стучать моему отцу, правда?

Она замерла в ожидании, словно ожидала, что я честно признаюсь, что стукач и сейчас же побегу звонить её папочке.

— Нет, конечно, — фыркнул я, обувая кроссовки и снимая свой комплект ключей с крючка в прихожей. — Сами разбирайтесь. Мне до вас ровно никакого дела нет. Как и до того, куда ты намылила свои лыжи. Главное, сама перед отцом не спались, заучка.