Глава 26

Артём втихаря от матери курил. Он вернулся со школы вечером и первым делом пришёл к нам. Парню мы понравились, он со всей своей детской непосредственностью пригласил нас на крышу дома, поваляться.

Демьян немного растерялся от такого предложения, а мне показалось это забавным.

Уже был поздний вечер. В посёлке плохое освещение, поэтому мы лежали в темноте под светом звёзд и месяца. Лежали на старом шифере. Лично я на пледе, потому что Дёма его прихватил.

— Если сейчас шифер рухнет, мы провалимся вниз на чердак, и это будет больно, — предупредил Демьян, он лежал справа от меня.

— Перекрытия мой отец менял, — выдохнул табачный дым Артём, слева от меня. Рассмеялся. — Дом рухнет, они останутся.

Небо раскинулось над нами красивой черно-фиолетовой сферой. Мерцание звёзд завораживало.

— Почему этот ковшик назвали медведицей? — спросила я. — Ведь у медведей нет таких длинных хвостов.

— Они бухали, малышка, — спокойно ответил Дёма, сплетая наши пальцы. — Астрологи, философы.

Тёмка заржал. А потом быстро скинул мне тлеющую сигарету. В люк заглянула тётя Люда.

— Артём!!!

— Мы без пива, — оправдался подросток, запихивая в рот жвачку.

— Иди домой, — приказала строгая мать.

Тёма понуро пополз к люку. Именно пополз, потому что вставать на ноги было опасно на такой ветхой крыше.

Они ушли. Воцарилась тишина.

Я затушила окурок и села, глядя на спокойного Демьяна, которого в темноте было не очень хорошо видно.

— Муж, — позвала я и в темноте сверкнули белизной его ровные зубы в широкой улыбке. — Позвони отцу. Нужно примириться. Даже если мы в Москву поедем.

Я исходила из того, что мы должны взрослеть, должны уметь прощать.

Ведь сам Дима с отцом, который выгнал его из дома в семнадцать лет, всё-таки примирился. Через десять лет, правда, но факт остаётся фактом.

Но примирение это было неполноценным. Дедушку Демьяна я ни разу в жизни не видела.

Демьян не стал пререкаться со мной. Он так же, как и я думал. Потому что Дёма — человечище.

Приложил трубку к уху и стал ждать, когда ответит отец.

Я не слышала разговора. Сидела у конька крыши и смотрела на темнеющий пейзаж. Свет месяца откидывал холодный свет и серебрил гладь реки. Очерчивал силуэты деревьев. Телу было холодно, сердцу жарко.

Мы справились, Демьян. Мы за свою любовь поборолись и выиграли эту войну. И папа должен признать поражение.

— Да. Я понял. Лады. Ни слова не от тебя, не от Ольги. Тогда всё сделаю.

Я улыбнулась. Они признали нас победителями. И судя по всему, ехать в Москву необязательно.

Дёмка смешно пополз к люку.

— Давай, малышка, нам надо ехать, — позвал он меня, и я встав на четвереньки медленно поползла за ним.

У люка посмотрела вниз. Демьян уже протягивал ко мне руки, помогая спуститься. С рук не спустил, прижал к себе и в полной темноте мы опять целовались.

С чердака по лестнице мы попали на малюсенькую лестничную площадку у дверей. И только когда мы вошли в квартиру, я заметила, что Демьян сильно обеспокоен.

— Собирай вещи, — голосом, не терпящим возражений, сказал он.

— Что-то случилось? — испугалась я, но пререкаться не стала, закинула в свой рюкзак ноут и одежду.

— Сейчас за нами Башкиров приедет, — он тоже второпях складывал свои вещи. А потом взялся заправлять диван, на котором мы ласкались и нежились.

В голове какой-то бардак. Приедет Башкиров? Охрана приедет, не такси, не водитель.

— Дёма, мне страшно, — вдруг осознала я, вспомнив, как мы с мамой ехали в наш дом, а за машиной следили.

Демьян обнял меня. Крепко. И я услышала, как стучит сердце в его груди. Беспокойно, гулко.

— Всё будет…

Он не договорил.

Раздался грохот, и в нашу квартирку вынесли дверь. Ворвались какие-то люди.

Всего пара секунд. Я сделала вдох, и он казался мне болезненным, опалившим лёгкие. Демьян откинул меня в сторону, закрыв спиной. Я отшатнулась к столу и закричала.

Прямо передо мной завязалась драка.

Дёмка… Он тренированный, потому что громадный мужик, который налетел на него уже лежал на полу. Но мужчин было несколько. И Демьян справлялся.

Это как в кино. Пусть удары были не такими резкими и быстрыми, но зато время бежала как сумасшедшее. Я только моргнула, а у второго мужика кровь.

Ко мне подлетел один, похожий на подростка. Я его не сразу узнала. Волосы его были выкрашены в иссини-чёрный цвет, одет во всё чёрное, и лицо перекошенное в ненависти. А главное глаза у Паши Егорова блестели, как будто он под наркотиками.

Он попытался меня схватить, но я быстро среагировала. Закричала отчаянно, и сама прыгнула на него, вцепившись зубами в шею. От моего веса, Пашу качнуло, и он не устоял на ногах и рухнул вместе со мной. Он поймал меня за волосы и с силой потянул на себя. А потом…

Сколько я дралась в своей жизни! Но чтобы вот так по лицу получить — впервые.

Потому что Демьян никогда меня не калечил.

Боль была невыносимая.

Из носа полилась кровь, от резкого спазма в переносице помутнело в глазах. Во рту железный привкус крови. Я на время потеряла ориентацию. Попыталась встать, но подкашивались ноги. Я сплюнула кровь на пол и меня за волосы потянули вверх.

Паша локтем задавил моё горло. Перекрыл дыхание и продолжал рвать волосы.

Вот так Павлик! Видимо, послушал моего совета и пошёл у папы работу просить. А папа бандит. И что со мной Паша сделает, остаётся только догадываться.

А ему идёт быть беспредельщиком под прикрытием. Он изначально таким был, ему для самоутверждения не хватает избитой изнасилованной девушки.

Демьян со стулом в руках ударил по голове одного из нападавших и метнулся к нам.

Паша против Демьяна не выстоял. Хотел мной прикрыться, но Дёма на моё лицо положил ладонь и с силой нажал в бок. Как только я наклонила в голову, у моего уха пролетел мощный кулак разбивший Паше лицо и вырубивший его из сознания.

Я куда-то падала. Перед глазами мелькнул малахитовый линолеум. Поползла на инстинкте самосохранения под стол. Но меня выловили за ногу и потащили обратно.

В сознании остался только один громила. Под два метра ростом, голова брита и здоровый, как медведь. Он откинул в сторону биту и заткнул мне рот, потащил из комнаты.

Я брыкалась, сопротивлялась. А потом замерла, заметив, что Демьян лежит не двигается на Паше Егорове, и голова у него вся в крови.

Это был удар для меня, я даже сопротивляться перестала.

Убили?

А если убили, то я-то зачем жить буду?!

Мне наклеили скотч на рот вместе с растрепавшимися волосами. Я рот открывала, поэтому полосы скотча попали, как уздечка. Мотаясь, извиваясь, я старалась хоть что-то сделать, но силы были не равны.

Мужик связал мне руки и повалил на плечо. Не рассчитав высоту косяка входной двери, ударил меня. Выбрался на полусогнутых на лестничную клетку. А там тётя Люда и Тёмка…

Тёмка улетел вниз от одного удара, свернув старые деревянные перила. Тётя Люся закричала во весь голос и кинулась на бандита. Тот одной ладонью отшвырнул женщину обратно в её квартиру и захлопнул дверь. Спускался по лестнице быстро, внизу переступив через упавшего подростка, который в себя не мог прийти после такого полёта.

Мужик спешил. Он выбежал в тёмный двор дома. Открыл багажник машины бизнесс-класса. И скинул меня туда, насильно поджав ноги. Я ещё видела звёздное небо и часть крыши нашего дома. А потом…

Я с ужасом осознала, что сейчас произойдёт…

Замкнутое пространство.

Крышку багажника закрыли.