Глава 32. Наказание и кайфы

Оля

Тело ноет, будто по нему проехался асфальтовый каток. Поворачиваюсь на бок, поджимаю к животу ноги и утыкаюсь носом в подушку. Она пахнет Иваном, а ещё чем-то терпким со специями. Этот запах проникает глубоко в легкие, кружит голову и заставляет меня вспоминать самые горячие моменты прошедшей ночи. Это все я делала?

Оказывается, я — распущенная женщина. А Иван… Открываю глаза и смотрю на небольшой ковшик, стоящий на тумбочке, с водой и полотенцем. Вспоминаю, как сам Грозный вытирал им мою кожу в самых неприличных местах. А потом целовал ещё, так горячо, что наверняка остались следы.

От накатившего стыда ныряю с головой под одеяло.

Но теперь я по крайней мере понимаю, почему люди так любят секс. Ради этого ощущения, когда по телу, будто бы, бежит ток. Когда в голове становится пусто, аж до звона, пальчики на ногах сводит судорогой и… ещё он. Твой мужчина. Он везде. И ваши дыхания смешиваются, тела становятся единым целым, от поцелуев болят губы, и… все взрывается вокруг объемным, красочным фейерверком.

Я осторожно ощупываю себя пальчиками между ног, там, где саднит больше всего, и чувствую, что мне все-таки стоит поскорее сходить в душ. Я вся там хм… в Иване.

Вылезаю из-под одеяла и сажусь на кровати, оглядывая сонными глазами квартиру.

Мне становится не по себе от того, что я нигде не вижу своего мужчину. Но его пиджак лежит на диване, а значит… накидываю на себя одеяло и топаю к кухонному балкону. И действительно нахожу там Ивана, говорящего с кем-то по телефону.

Грозный стоит ко мне спиной, и я тихонько приоткрываю дверь, желая его напугать.

— Нет Алим, — его голос звучит жестко, — сегодняшняя встреча состоится, как и договаривались.

Я замираю на пороге балкона, услышав знакомое имя, и почему-то начинаю нервничать.

— Конечно. Я приеду сам, не переживай. Лечи ногу.

Иван сбрасывает вызов, и в этот же самый момент балконная дверь издаёт скрип. Я вздрагиваю от громкого звука, а Грозный резко оборачивается на меня, и в ту же секунду, не дав опомниться, взваливает меня себе на плечо.

— Что ты делаешь? — Я шокировано верещу и пытаюсь выкрутиться из его крепких рук.

Но Иван только крепче скручивает меня одеялом.

— Иван! — умудряюсь извернуться и укусить его за лопатку.

— Зараза! — Рычит он и сваливает меня на диван в гостиной.

— Я тебе говорил, — его тон тяжелеет. Иван садится рядом со мной и дергает с моих плеч одеяло вниз. — Чтобы ты никогда не смела подслушивать мои разговоры!

Его лицо становится по-настоящему суровым, а я не понимаю, что такого я сделала. Но киваю ему в ответ, потому что да, я помню подобный разговор.

— Так вот. Повторяю ещё раз. Я могу разговаривать о таких вещах, что твоё представление о норме просто не сможет их переварить. А учитывая, что сегодняшнюю ночь ты провела со мной, бежать поздно, милая.

Я не замечаю, как это происходит, но Иван укладывает меня поперёк своих коленей, и его руки жестко сжимают мою попу.

— А чтобы ты впредь запоминала важные вещи, сказанные мной, с первого раза…

— Ай! — правую ягодицу обжигает неожиданным звонким шлепком. Я дергаюсь в сторону, пытаясь слезть с коленей Ивана, но понимаю, что он слишком хорошо меня зафиксировал. — Да что я такого сделала? — Повышаю от обиды голос и начинаю ерзать.

Мне ощутимо прилетает по второй половинке.

— А ты ничего не сделала? — Рявкает Грозный.

— Больно! — Начинаю хныкать. — Я проснулась, пошла тебя искать, только открыла дверь балкона и ты меня накинулся, как животное! Ай! Мммм… — Взвизгиваю вместе с новой парой ударов.

— А вот это уже за враньё. Я прекрасно слышал, когда ты открыла дверь. И не жди, что получишь ответы на вопросы о содержании диалога. — Иван прихватывает меня за шею и подбородок снизу и притягивает к себе, говоря прямо на ухо.

Его губы скользят от моего ушка по скуле к губам, и я замираю в ожидании поцелуя. Но его не случается.

— Поцелуй меня… — прошу, не выдерживая паузы.

Ухмыльнувшись, Грозный отстраняется.

— Ты не заслужила, — снова шепчет и скользит губами по мочке уха, а мне хочется тоже ударить его от обиды. Да побольнее.

Вот только мысли снова становятся, как кисель. От горячего дыхания, по телу моментально начинают расползаться предательские мурашки, а каждый шлепок по попе, заставляет сильнее тяжелеть низ живота. Что со мной происходит?

Я не понимаю, куда делись гордость, обида, праведный гнев?

— Так вот, — ещё один шлепок и легкие поглаживания по горящей коже заставляют меня застонать от смеси возбуждения и боли. — Оля, ещё раз. Мои дела, если я не посчитал нужным тебя в них посвятить, тебя не касаются. И уж тем более, упаси тебя Бог, подслушивать незнакомых тебе людей. Знаешь, чем бы закончилась та фееричная история из сауны, если бы я не вмешался?

— Чем? — Отзываюсь эхом, и прикусываю губу, потому что тяжёлые ладони Ивана с силой давят на горящие половинки попы.

— Насиловать физически тебя вряд ли бы кто-то стал. А вот убить, если бы ты услышала то, что не должна, вполне.

— Я все поняла, — мотаю головой и, взвизгивая, врезаюсь лбом в обивку дивана. Потому что на моей попе загораются два новых удара. — Как же без аккорда финального, да? — Обиженно хнычу.

Но тут же пальцы Ивана ныряют глубже между моих бёдер и скользят по самым чувствительным местечкам.

— Боже! — Выдыхаю, вцепляясь руками в край одеяла. — Что ты со мной делаешь?

Я и правда не понимаю, что? Почему мои мозг и тело находятся в полной власти Ивана, и даже не рассматривают сейчас тот вариант, что он поступает со мной, как сволочь! Наказывает, бьет по попе, а потом его пальцы…

— Ваня… Мммм… Да..

Его пальцы скользят по мне там, где я снова бесстыдно мокрая.

Я не могу сказать точно, что меня возбудило сильнее — сами шлепки по попе или властный голос Ивана. Но то, что он сейчас со мной творит, я не могла себе представить даже в самой пошлой фантазии. А ещё он меня там снова рассматривает, как свою собственность. Щиплет, входит, добавляя второй палец, растягивает, гладит…

— Боже… — выдыхаю, пропуская дрожь по плечам.

— Моя девочка… — его губы наконец-то впиваются в мои.

Этот поцелуй происходит так вовремя, именно с тем животным напором и страстью, которые сейчас нужны мне, что я ловлю своё удовольствие яркой вспышкой, и постанывая Ивану в губы, расслабляюсь.

Как безвольную куклу, Грозный сажает меня на диван и укрывает одеялом.

Мне хочется снова закрыть глаза и поспать. Тело вибрирует. И, наверно, я действительно засыпаю, потому что, когда я в следующий раз открываю глаза, передо мной появляется чашка с умопомрачительным запахом кофе.

— Я, кажется, в раю? — Тянусь руками к кружке.

— Нет, детка, — Иван хмыкает. — Я больше тяну на другого персонажа, но ты продолжай называть меня так, как называешь.

— Это как? — Чувствуя, что глоток кофе приводит мой мозг в режим работы, я тоже позволяю себе едкий тон.

— А вот это твоё: «Боже, Боже…», — он делает вид, что копирует мой голос, — Вполне подходит, — завершает мысль с ухмылкой.

Я обижено поджимаю губы и, молча, швыряюсь в него подушкой. Ставлю чашку с кофе на столик и, фыркнув, виляю попой до душевой кабины.

— Давай ускоряйся, Оль, — теперь взгляд Ивана становится привычно серьезным. — У меня встреча в десять, а ты ещё успеваешь ко второй паре. Я тебя отвезу.

Киваю, но прежде чем закрыться в душе, торможу и возвращаюсь к Грозному.

— А ты? — Стреляю глазами в его пах.

— Что я? — Его брови взлетают вверх.

— Ну… — чувствуя, что краснею, начинаю мямлить, — ну мне же утром было с тобой хорошо. А ты?

— А, ты об этом, — уголки его губ дёргаются вверх. — У меня были в этом свои кайфы. Остальное отложим пока.

— Ясно… — полыхая щеками, и пытаясь понять, что он имел в виду, закрываюсь в душе и включаю воду.