11.Глава

Учебная неделя пролетает быстро. Не за горами первая сессия, и преподаватели буквально заваливают нас самостоятельной работой. Чтобы отец был мной доволен, я стараюсь учиться хорошо и надеюсь сдать экзамены на отлично. Поэтому библиотека становится моим вторым домом, и часто после пар я остаюсь именно там, а не спешу в квартиру Чернова.

Мы снова пересекаемся по минимуму, ограничиваясь по утрам сухими приветствиями на кухне, а иногда и вовсе обходимся без них. Девушек домой он больше не приводит, но несколько раз не ночевал дома сам. Я стараюсь особо не забивать его отлучками голову, по крайней мере, после них на нем нет видимых мне засосов, это немного радует.

Своим бабочкам в животе я приказала собирать вещи и сваливать оттуда в усиленном темпе, влюбленность в сводного брата мне совсем ни к чему. Я чувствую пятой точкой, что ни к чему хорошему это не приведёт, даже если вдруг он ответит мне взаимностью. Правда, на это с его стороны рассчитывать не стоит, Чернов хоть и старше меня на три года, голова у него забита только футболом и сомнительными тусовками с его друзьями. Хотя иногда до меня долетают обрывки его телефонных разговоров, и речь там явно не о сезонных играх и спорах на всяких Библиотекарш.

Может, его отлучки по ночам не связаны с девушками вовсе?

Я хоть и стараюсь о нём не думать, не делать этого совсем, как видите, не получается.

А ещё мне до ужаса скучно.

Поэтому, когда отец предупреждает меня об отъезде из города, я совершенно точно решаю, что поеду на вечеринку к Марку. Тем более там будет Альберто, с которым мы несколько раз переписывались и договорились о встрече на следующей неделе в его студии; будет Надя, которой я доверяю; и Чернов, который меня бесит.

Спустившись в субботу утром на кухню, я застаю своего сводного братца в неожиданной для него глубокой задумчивости.

Миша, одетый в домашние серые спортивные штаны и белую майку, сидит за кухонным островом. Одна его босая нога спущена вниз, второй он опирается на подножку высокого барного стула. Перед ним стоят открытый ноутбук и шейкер с протеиновым коктейлем.

Чернов хмуро вглядывается в экран, иногда водя по сенсорной мышке пальцами.

– Доброе утро, – бормочу, проскальзывая мимо него к холодильнику. – Сессия и тебя не обошла стороной?

– Правило номер один, – не глядя на меня, произносит Миша, имея в виду, чтобы я помалкивала.

Настроение у него, видимо, не очень, зато у меня совсем наоборот.

Взяв из фруктовой корзины зеленое яблоко, забираюсь на стул напротив Чернова. Кусаю с громким хрустом фрукт, и сок от него брызжет прямо на открытую крышку ноутбука.

Чернов медленно поднимает на меня глаза, пытаясь то ли убить взглядом, то ли прожечь во мне дыру.

– Упс, – отвечаю с несвойственной мне невинностью.

– Что ты делаешь?

– Завтракаю.

– Слишком громко ты завтракаешь…

– Тише не умею.

– Ты чего такая болтливая с утра? Настроение хорошее? – прищурившись, спрашивает Чернов, потирая висок.

– Не жалуюсь. Суббота, солнышко за окном, птички поют, вечером у Марка вечеринка. Он мне вчера скинул адрес. Надеюсь, ты не сдашь меня отцу? Тебе же тоже хочется повеселиться, а не торчать со мной дома? А, Чернов?

– Тебе там не понравится, – серьёзно произносит Миша, возвращая своё внимание ноутбуку, – но отговаривать не буду. Хочешь приключений на задницу – вперед.

Смотрю на него в недоумении. Чего это с ним? Проблемы с учёбой или с футболом?

– Я поеду туда с Василенко.

Опять этот убийственный взгляд.

– С кем? – в голосе Чернова проскальзывают угрожающие нотки.

Я стираю струйку яблочного сока, бегущего по подбородку, пальцами и их облизываю их, смотря прямо ему в глаза. Знаю, что испытываю его терпение, но… мне так нравится. Адреналин выбрасывается в кровь, когда я вижу, как смещается его взгляд на мои губы, как дёргается его кадык и как Чернов сжимает кулак.

– С Надей, не с бывшей же твоей мне дружбу водить, – отвечаю беспечно.

– То есть благодаря тебе в универе к понедельнику все будут знать о нашем родстве?

Он намекает на то, что Надя сплетница и болтушка? Ну… не без этого, конечно.

– Некровном, – ослепительно улыбаюсь.

В дверь звонят, и я подскакиваю от неожиданности, кидая озадаченный взгляд на Мишу. Кого мы ждем в субботу в десять утра?

Чернов, ухмыльнувшись, идёт в прихожую. Я прислушиваюсь к тихим голосам – кажется, второй тоже мужской – и не знаю, чего ожидать. Миша возвращается через несколько минут и ставит передо мной на стол белый пластиковый пакет. Молча возвращается за ноутбук.

Недоуменно перевожу взгляд с пакета на Чернова и обратно. Там же не бомба? Или вдруг, если я загляну, оттуда в меня выстрелит цветная краска, испачкав лицо и волосы, придав им кислотно-зелёный оттенок?

– Что это?

– Взятка за Библиотекаршу. Завтра пойдёшь в книжный и попытаешься наладить с ней контакт. Я не собираюсь остаться без тачки.

Опять смотрю на пакет.

– Ты не собираешься сдаваться?

– Нет. Машина останется у меня, так или иначе.

– А если она влюбится в тебя, а ты разобьёшь ей сердце?

– Это не мои проблемы, Катя, – жёстко произносит Чернов.

Следующие слова вылетают из меня быстрее, чем я успеваю их притормозить и обдумать:

– А если влюбишься ты и разобьют сердце тебе? Это будет твоя проблема?

– Такой проблемы у меня не будет. Потому что “любовь” – это чувство для девочек, которые до сих пор верят в радужных пони и Деда Мороза, Катенька.

Мне совершенно не нравятся его слова. Внутри меня зарождается болезненный протест. Мне хочется сказать, что он не прав. Хочется доказать ему обратное. Я давно не верю в сказки, а в любовь – верю. Чувства, они существуют. Не только холодная голова, деньги и расчёт решают в жизни. Всё это не имеет смысла без любви и родного человека.

Вдруг ко мне приходит понимание, что Чернов, несмотря на свою популярность, девушек, футбол и друзей, очень одинок.

– В пакете телефон и новая симка. Я поехал по делам, – произносит Чернов, захлопнув ноутбук. – Если не передумаешь, встретимся у Марка. Только запомни: я туда еду отдохнуть с друзьями, а не присматривать за тобой.

– Я не нуждаюсь в присмотре.

– Твой отец считает иначе, – усмехается Чернов и, забрав шейкер, идет в сторону своей комнаты, шлепая босыми ногами по полу, а я смотрю ему вслед.

***

– Привет! Я вся в предвкушении! – щебечет Надя, ныряя на заднее сиденье нашего такси.

Она накрасилась так, словно идёт на вечеринку к индейцам племени Майя, перестаралась, короче. Глаза яркие, губы тоже, на пухлых щеках алеют румяна, а выше переливается хайлайтер. Я и сама люблю использовать эту блестящую штуку в своем макияже, но нужно знать меру.

– Я смотрю, ты подготовилась, – говорю я и округляю глаза, когда Надя стаскивает со своей головы капюшон от шубы.

Её кудрявые как тысяча спиралек волосы, выпрямлены и красиво уложены по плечам.

– Мне кажется, сегодня случится что-то особенное, понимаешь? Я чувствую это! – восклицает чересчур громко Надя, на нас даже оборачивается таксист. – Извините! День такой замечательный. Милка свалила сегодня из дома пораньше и не появлялась до самого вечера. А когда пришла, мы столкнулись в коридоре, и она так на меня вылупилась. А потом я ей сказала про вечеринку у Гейдена, она прям побелела от злости: всю жизнь мечтала в эту тусовку пробраться. Только на фиг она там сдалась? А ты как с ними познакомилась, напомни?

– Погоди-погоди, – торможу подругу. – Какого ещё Гейдена? С кем – с ними?

– А мы не туда едем? К Марку Гейдену? – удивляется Надя и вдруг как-то сникает. – Чёрт. Я что, напутала?

– Не знаю, напутала ли ты. Но я тебе точно не говорила эту фамилию, потому что и сама её не знала до этого момента. Я сказала, что там будет Альберто. Постой, ты у него узнала?

Увлечение Василенко сплетнями начинает меня напрягать. Не удивлюсь, если за эту неделю она успела собрать досье на Марка и его семью до третьего поколения. Остаётся надеяться, что на вечеринке никто не будет кричать в рупор о том, что мы с Черновым сводные, иначе к завтрашнему утру об этом и правда будут знать все. В смысле вообще все .

– Я просто спросила, как зовут его друга, это не запрещено законом. И нужно же знать, куда мы едем. Полина точно не пойдёт?

– Нет, она дома.

И я уже жалею, что взяла с собой Надю, а не поехала туда одна. Позлила бы немного Чернова и уехала. А теперь придётся присматривать и за этой дурёхой. Чем я только думала? Скорее всего, ничем… Просто мне надоело придерживаться определенного ряда правил. Отец и мачеха уехали из города. Мама в гости приедет только на следующих выходных. Сообщений с незнакомого номера больше не было, и мне уже кажется, что оно было отправлено вовсе не для меня. Я его не открывала и точно не знаю, что было внутри.

С выпускного прошло почти полгода. И хотя я больше не лезу на рожон и не стремлюсь привлечь чьё-то внимание, иногда мне хочется почувствовать себя обычной восемнадцатилетней девчонкой, которой не хватает приключений на задницу.

Сегодня такой день. Я хочу немного таких приключений.

Дом Марка Гейдена находится в элитном коттеджном поселке в черте города. Я сверяюсь с картой, когда таксист тормозит рядом со шлагбаумом и охранной будкой, которую будкой назвать сложно: это скорее небольшой каменный дом. Точно такой же, только деревянный, нам достался от бабушки по маминой линии в деревне, и мы до сих пор не можем его продать. Потому что он никому не нужен.

Машина проезжает дальше. Вдоль улицы стоят дома, такие, которые увидишь только на картинках или в кино. С красивыми заборами, идеальными лужайками, сейчас засыпанными снегом. Кое-где люди не поскупились на новогоднюю иллюминацию, украшая собственные дворы.

Раньше я Чернова считала мажором, но, подъезжая к двухэтажному бело-коричневому дому с огромной прилегающей территорией, решаю его немного понизить в этом звании, передав пальму первенства Марку.

– Ого… – восхищается Надя, оглядываясь по сторонам. – Офигеть, хоромы….

Она у нас тоже что-то вроде мажорки, но если и она восхищена размерами, это о чем-то да говорит.

– Кто такие эти Гейдены? – спрашиваю тихо, хмуро взирая на светящиеся окна дома.

– Отец у них голландский банкир, олигарх и миллиардер, мама – просто учительница. Вот что значит удачно выйти замуж, – хихикает Надя. – У них два ребенка: Марк и Мирон – если ты забираешь себе Марка, то я присмотрюсь к Мирону.

– Идём уже, – говорю я. – Одни парни на уме! А как же Альберто?

– Шучу, – быстро говорит подруга, но я ей совсем не верю.

Около подъездной дорожки стоит несколько машин, общую стоимость которых можно приравнять к годовому бюджету небольшой области. Пробегаюсь по ним взглядом, “порше” Чернова не видно. Значит, Миша пока не приехал? Или приехал, но тоже воспользовался такси?

Когда я уходила из дома, в квартире его не было. Он ушёл сразу после завтрака и нашего странного разговора и так больше не появился.

Не думала, что настанет тот момент, когда его отсутствие рядом будет меня напрягать, точно так же, как и присутствие.

Мы с Надей беспрепятственно проходим в дом, дверь открыта почти нараспашку. В прихожей свалено несколько десятков курток, шуб, пальто. Кругом снуют люди, мелькают знакомые лица. Нескольких я видела в университете и на дне рождения мачехи. Двое парней, которые сидели со мной за детским столом, здороваются и оценивающе оглядывают нас с Василенко с головы до ног.

Другая на моём месте чувствовала бы себя неуютно. А я, наоборот, словно заряжаюсь энергетикой этого места. Голосами, смехом, музыкой, движением.

Мне так надоело жить не в своей шкуре. Хочется веселиться и тусоваться так, как раньше! Хотя как раньше уже никогда не будет, потому что без оглядки на прошлое жить у меня вряд ли получится.

Я кладу свою куртку поверх кучи других и жду, пока Надя расправится со своей шубой.

– Привет, любитель тройничков! – взмахиваю рукой, когда вижу идущего к нам Марка. – Чего один?

Парень оглядывает меня сверху вниз таким взглядом, от которого у меня начинает неприятно покалывать кожу. Наряжаться, в отличие от подруги, я не стала. Джинсы слим и широкая белая футболка с изображением моего любимого жеста пальцами – вот и весь мой наряд, разглядывать там особо нечего.

– Первый раз тебя вижу, – произносит низким голосом парень и, не сбавляя скорости и широкого шага, проходит мимо нас на улицу.

Недоуменно смотрю ему вслед. Это тактика такая? Пригласить потусоваться и сделать вид, что мы незнакомы? У Чернова научился?

– Амнезия? – ухмыляюсь и складываю руки на груди, смотря ему вслед.

– Марк в гостиной, – не поворачивая головы, отвечает парень и скрывается за входной дверью.

– Это, наверное, Мирон, – возбуждённо шепчет Надя. – Я не говорила? Братья Гейден – близнецы.