18.Глава

Откинувшись на спинку дивана, смотрю вслед этой ехидне и не могу сдержать улыбку. Скольжу взглядом по фигуре Кати, когда она, перебирая стройными ножками, взбегает вверх по лестнице на свой этаж. На ней вчерашние обтягивающие джинсы и просторная белая футболка. Носки она успела где-то снять, и её голые розовые пятки мелькают перед моими глазами как мушки.

Я легко могу окликнуть Белову и сделать ещё одну попытку выбесить её, тем самым продлив наше нахождение рядом ещё на несколько минут, но думаю, на сегодня достаточно.

Беру ледяной пакет – ну хоть так помогла – и прикладываю к скуле. Из горла вырывается приглушённое шипение.

Сука Гейден. У меня давно чесались руки навалять Миру, не было подходящего случая, а вчера всё получилось как-то само собой. Надеюсь, он сегодня тоже без боли не может смотреть на себя в зеркало и сплёвывает кровью.

Наверху громко хлопает дверь.

Разозлилась малая.

И я её отлично понимаю.

Никто и никогда в жизни меня так сильно не выводил из себя, как она. Когда смотрю, как открывается её рот, шевелятся губы и между белых зубов мелькает маленький розовый язычок, генерируя сарказм и шутки, хочется тут же её заткнуть. Своим ртом.

Толкнуть к стене, навалиться сверху и прижаться к её губам, заставляя их раскрываться мне навстречу. И так с грёбаной первой встречи.

Вместо этого предпочитаю держаться от Беловой как можно дальше.

– Ппц, – бормочу, опуская взгляд на собственный пах.

Запрокидываю голову и зарываюсь лицом в ледяной пакет, пытаясь остудить собственные грязные мысли.

Выходит паршиво.

Я до сих пор катаю на языке её вкус.

И не знаю, благодарить ли мне Василенко-младшую или закопать при первой же возможности. Если бы не её выходка на вчерашней тусе, ни фига бы мы не остановились.

Пальцы покалывает, они зудят, когда я вспоминаю о мягкой бархатной коже под ними. И о тонком чёрном кружеве белья, которое почти не прятало от меня грудь Беловой.

Сегодня утром я как идиот двадцать минут пялился на спящую рядом Катю. Накрыл её одеялом и убрал падающие на лицо волосы. Первый раз со мной рядом спала девчонка, с которой у нас ничего не было в этой самой постели. И первый раз мне хотелось, чтобы она никуда из нее не сваливала.

Что мне мешает сейчас встать, отшвырнув все но, и подняться к ней в спальню? Нарушив при этом с десяток собственных правил, которыми я пытаюсь обезопасить свою же жизнь?

Долбаные моральные принципы.

Я ни хрена не рыцарь. Одно дело распечатать на спор какую-то левую девицу и свинтить из её жизни раз и навсегда. Другое – знать, что эта девица никуда из твоей жизни не денется.

Её папаша с моей матерью вместе уже почти десятилетие. Они странная парочка, но разбегаться в ближайшем будущем явно не планируют. А я не планирую трахать свою сводную сестру, а потом смотреть на неё на всех семейных праздниках и представлять, как делаю это снова и снова.

Рядом пиликает телефон, и я с глухим стоном отбрасываю от себя уже ставший мягким пакет с какой-то веганской фигней – ананасы, что ли?

“ Жду сегодня твою тачку на парковке у моего дома. С ключами и документами.”

Прислано с номера Марка Гейдена, но я знаю, что это писал его больной старший братец.

Сжимаю мобильный до боли в разбитых кулаках, которые опять хочется почесать о чью-то рожу.

У каждого есть грязные секреты.

Я точно знаю, что у Кати Беловой они есть. Не зря её отец держит дочку рядом с собой на таком коротком поводке. С её неуправляемым и взрывным нравом можно только предполагать, во что она вляпалась. Иногда мне очень интересно узнать, где и как моя ехидна провинилась.

Только я знаю, что без ответа она это не оставит. И обязательно сунет свой хорошенький нос в мои секреты.

А они у меня есть. Я же говорю: они есть у всех.

Три года назад, когда мать подарила мне тачку и права к ней, я тоже имел неосторожность оступиться. Отмечал это дело в клубе и немного перебрал. Очнулся, когда меня уже стаскивали с какого-то урода. Он еле дышал. Скорая, разборки с полицией, ночь в камере. Повезло или нет, но матери с отчимом тогда не было в городе. И я как малолетний пацан струсил попросить помощи у собственных предков.

Вместо этого мне помог отец братьев Гейден. И при любом удобном случае его дети мне об этом напоминают.

Бежать к Мирону по первому же зову я не собираюсь.

Откидываюсь обратно на спинку дивана, крутя в руках мобильный.

Спор наш ещё в силе. Время выйдет в новогоднюю ночь, такие были начальные условия. У меня есть ещё почти месяц, чтобы завалить Библиотекаршу и остаться при своей машине.

С какой стати я повёлся на его провокацию и ввязался в этот дебильный спор, до сих пор понятия не имею.

Было лето, и меня некрасиво киданула Василенко-старшая. Я по ней не сох, да и вообще никаких чувств, кроме потребительских, не испытывал. Но, твою мать, весьма обидно, когда твоя девушка с разбегу перепрыгивает в койку к твоему другу, а по совместительству и капитану команды, в которой ты играешь. Обложили со всех сторон.

Та ещё Санта-Барбара получилась.

Короче, я напился в слюни. О том вечере ни фига не помню, даже как попал домой и дополз до своей кровати. Что я именно полз, мне на следующее утро любезно рассказала Белова.

В красках рассказывала, не упуская ни малейшей детали, и смеялась, хотя её никто и не спрашивал. Тогда мне особенно сильно захотелось заткнуть ей рот своим или придушить. До сих пор не могу определиться, чего мне хочется сделать с этой ехидной больше.

Мирон снял, как мы забивались насчёт спора на видео. Хобби у него такое: снимать видосы и свои игрища. Страшно представить, сколько компромата он хранит в мобильном.

Смотрю на свой телефон, а потом в потолок.

Там, в спальне, Белова, скорее всего, расхаживает из стороны в сторону и покрывает меня матами. А вот это уже моё хобби(ну кроме основного, конечно): доводить сестрёнку. Чувствую, как от её сквернословий портится моя, и так не совсем чистая, карма. Довольно провожу языком по губам, вспоминая на вкус ее язычок.

А что, если…?

Не успеваю правильно сгенерировать поток собственных мыслей, как уже оказываюсь на ногах.

Немного шатает, похоже, легкий сотряс у меня всё же есть. Пытаясь остановить круговорот гостиной перед глазами, поднимаюсь, держась за перила, наверх.

Вау. Мне словно опять шесть, и я попал на карусель для взрослых.

– Твою мать, – шиплю, понимая, что дело дрянь.

Придётся пропустить конец сезона. Когда только стал капитаном, не совсем честно подвинув другого, это отстой. Такие жертвы, и всё зря.

Оказавшись около двери Беловой, без стука открываю её.

Катя сидит на своей идеально заправленной кровати, скрестив ноги по-турецки, и что-то с остервенением рисует. Подняв на меня свои серые, как лёд, глаза, прищуривается и кривится. Ага, сейчас я тот ещё красавчик. Но пусть даже не выделывается, вчера на её лице не было ни единой капли отвращения.

Я прохожу в комнату, не потрудившись закрыть за собой дверь. Зато Белова с громким хлопком закрывает свой скетч и прячет его под подушку. Думает, что так сможет надёжно спрятать от меня свои шедевры? Наивная!

Смотрит на меня с явным раздражением, плотно сжав губы.

А. Ну да. Правило номер фиг знает какое-то: она со мной не разговаривает.

– Мы можем помочь друг другу, – говорю я.

Катя приподнимает брови, а затем сводит их на переносице, нахмурившись. Картинно постукивает указательным пальцем по подбородку и выдает:

– Что бы ты ни попросил – нет! Мы кажется это уже обсуждали. Ты гад и хам. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Выйди из моей комнаты и дай мне от тебя отдохнуть.

– Всё сказала? – усмехаюсь и падаю спиной на мягкий матрас, закидывая за голову руки. – У тебя тут удобно и симпатично.

Оглядываю пространство. Когда лежу, всё кружится намного меньше. Пожалуй, останусь именно в этом положении.

– Хочешь сказать, до этого ты здесь ни разу не был?

– Был, конечно. Детально ничего не разглядывал. Не интересовало.

И я не вру. Действительно было по фигу, что находится в этой комнате, потому что последний раз, когда я сюда заходил, Катя была в своей ванной. Мокрая и совершенно голая. В моей фантазии ещё и покрытая белой мыльной пеной. И отделяло меня от неё всего лишь дверное полотно. Считаете, что перед тем как окликнуть её через дверь, я не проверил, заперта ли та?

Зря.

Проверил.

– А теперь вдруг стало интересно? – спрашивает Белова, перекидывая волосы за спину, и вытягивает вперед ноги. – Иди к себе, Чернов. Я не в настроении с тобой общаться.

Голые ступни упираются в моё бедро, намереваясь столкнуть с кровати на пол. Во взгляде Кати ни капли жалости, лишь серьёзная и холодная решимость избавиться от меня как можно скорее.

Я хватаю девушку за лодыжку и резко дергаю на себя.

От неожиданности Катя взмахивает руками и взвизгивает, падая на спину. Я перекатываюсь и оказываюсь сверху, расталкивая коленом её ноги. Она опережает меня и упирается своим точно в мой пах.

Замираем и смотрим друг на друга, часто дыша.

– Ты чего творишь опять? – шипит моя мегера, убирая со своих губ прилетевшие в лицо волосы.

– У меня есть предложение. Ты отказываешься его выслушать. Я создаю нам условия для переговоров. В этом положении мы с тобой почти на равных.

Смотрю на её рот, манящий своей близостью, и опускаю взгляд ниже. Венка на её шее бешено пульсирует. Мой пульс мгновенно ускоряется. Губы пересыхают, потому что их касается её частое и рваное дыхание.

Я перемещаю руку ей на талию, задевая большим пальцем полоску голой кожи на животе.

– Ты опять без лифчика? – спрашиваю сипло.

Катя замирает, широко распахнув глаза. Поднимает руку, словно собирается дать мне затрещину, но быстро опускает.

– Я у себя в комнате и не ждала гостей! – возмущённо пищит девчонка и поспешно скрещивает руки на груди. – И только попробуй двинуться и начать меня лапать – останешься без своего дружка!

– А?

– Б! – Подаётся коленом вперед, усиливая давление.

Собрать мысли в кучу становится сложнее, потому что я всё ещё пялюсь туда, где под серой домашней футболкой меня только что поприветствовали младшие “подружки” Беловой.

С тяжёлым вздохом скатываюсь с Кати и ложусь обратно на кровать. Она не отодвигается, только продолжает возмущённо пыхтеть рядом с моим ухом.

Надо озвучить, зачем я сюда притащился, и сваливать.

– Отдай мне мобильный Гейдена.

– Ещё чего! Чтобы ты вернул его своему больному лучшему другу, а потом видео Василенко гуляло по всей сети?

– Во-первых, я не говорил, что мы с ним друзья. А во-вторых, ты думаешь, меня волнует твоя полуголая подруга? Я при тебе же снесу этот видос.

– Тогда зачем?

– За надом! Можешь сделать хоть раз, как я прошу, Кать? – выдыхаю устало, и поворачиваю голову, чтобы встретиться в недоверчивым взглядом Беловой. – Думаю, если там покопаться, можно найти куда более ценные кадры, чем танцующая стриптиз Василенко. Теперь понимаешь, о чём я?

– Возможно, в этом есть смысл, – тянет Катя.

Немного подумав и облизав – издевается? – свои губы, ныряет рукой под подушку и вытаскивает оттуда разбитый смартфон Гейдена.