22.Глава

Череда одинаковых университетских будней пролетает быстрее молнии.

Утром я спешу на первые пары, еле продирая глаза и игнорируя завтрак. Потому что часто до ночи мы с Черновым смотрим сериалы на общем диване в гостиной. Делёжка территории временно закончена. В отношениях наметился прогресс, и обе стороны выкинули белый флаг.

Больше далеко друг от друга не садимся, а наоборот, стараемся как можно теснее переплетаться конечностями и губами. Часть содержания новых серий проходит мимо меня, не улавливаю сюжетную нить и даже не стараюсь запоминать имена героев.

Где-то через десять минут после начала просмотра мы начинаем целоваться. Да так, что все мысли из головы улетают, а пальчики на ногах поджимаются от остроты ощущений. После просмотра короткометражки, где я снялась в главной роли, Мишу словно подменили. Он целуется всё так же потрясающе и жадно, но в то же время более бережно. Что-то в его отношении ко мне неуловимо меняется. Или я себе просто выдумываю?

Каждый раз под утро мы расходимся по своим комнатам. И засыпая, я думаю: когда Чернову надоест играть в благородного рыцаря и он ворвётся ко мне в спальню?

Не уверена, что смогу в таком случае вытолкать его за дверь, а не сдаться и натворить глупостей.

Глупостей в моей жизни было уже навалом. Хочется… чего-то серьезного.

Миша пока на больничном и в универ не ходит. Несколько раз всё же ездил в частную клинику, где ему выдали справку для университета и тренера. Но в основном он лежит дома. Часто, придя из университета, я застаю его на диване с ноутбуком на коленях. Под головой подушка, а ноги вытянуты во всю длину, на столе рядом – коробки из доставки еды. Футболки он научился носить совсем не вовремя. Сейчас я очень не против поглазеть на его стальные мышцы и тату, неприкрытые тканью.

В универе дела идут нормально. Отец попросил табели моих успеваемости и посещаемости в деканате. Тут ему придраться было не к чему совершенно, поэтому я была абсолютно спокойна. Только он всё равно не оставил попыток усилить свой контроль над моим свободным времяпрепровождением.

– Какие планы на выходные? – интересуется Полина, когда в пятницу после всех пар мы вместе спускаемся в холл.

– Буду делать задания, которые выслал Оболенский. Хочу сдать их вовремя.

– Надеешься на автомат? – улыбается подруга, перекидывая свои светлые волосы за спину.

Я правда на него надеюсь. Если закрою зачётную неделю раньше, то смогу уехать к маме. Я точно решила, что Новый год проведу с ней. Не хочу оставлять её одну в этот праздник. Много лет подряд мы встречали его вместе, а уже потом я уходила гулять с друзьями. Не хочу изменять эту традицию. Хоть что-то нужно сохранить.

– А ты – нет?

Ударяю её бедро своим, и мы смеёмся, продолжая толкаться около гардероба.

– У меня теперь связи, – хихикает Поля, намекая на то, что уже некоторое время она не Романова, а Волкова.

На днях одногруппница призналась мне, что они с её парнем и отцом её дочери, Никитой, поженились. Быстро и почти не участвовав в этом процессе. Хорошо иметь связи в государственных организациях. Я за неё искренне рада.

Меня подмывало в конце откровенного разговора признаться в том, что я живу с Черновым, которого её парень-муж на дух не переваривает после той истории, когда тот к ней подкатывал. Но решила пока воздержаться от раскрытия своих секретов. В том числе потому, что понятия не имею, какие отношения у нас с Черновым и есть ли они вообще. Мы живём в одном доме и полночи целуемся на общем диване. Перекидываемся шуточками и обсуждаем разные новости, которые видели или читали в социальных сетях. Но почти не затрагиваем тему нас.

Я элементарно боюсь.

– Можно пройти? Не одни здесь.

Оборачиваюсь и натыкаюсь на раздражённое лицо Нади. После случая на вечеринке она так и не пересела к нам обратно. Я скинула ей сообщение о том, что видео удалено, но оно осталось без ответа.

Мы с Полиной молча переглядываемся и, забрав свои вещи, идём в сторону свободных лавочек.

– Вы с ней что-то не поделили? – с любопытством поглядывая на Василенко, спрашивает Поля. – Или кого-то? С чего она вдруг такая язва стала?

Пожимаю плечами.

– Понятия не имею, какая муха её укусила.

– Ага. И при чём тут я? Обижается, что про Ника ей не сказала и Алису?

– Полин, думаю она обижается на саму себя. Забей, – произношу не без раздражения.

Смотрю на кудрявый затылок Нади и испытываю что-то похожее на досаду. Несмотря на свой слишком болтливый язык и некоторые недостатки в поведении, она мне нравилась. А вот неприкрытая агрессия в мою сторону совсем не обоснована. В нашей ситуации скорее я должна была злиться и обижаться.

Я прощаюсь с Романовой на крыльце университета. С улыбкой наблюдаю, как она взбирается в огромный джип Волкова и машет мне на прощание, улыбаясь. Ник в знак приветствия поднимает ладонь, и их машина медленно двигается к выезду с парковки, пропуская вперед синий седан со знакомыми номерами.

Улыбка стекает с моего лица. Оглянувшись по сторонам, я медленно бреду в сторону только что подъехавшей машины.

– Привет, пап, – говорю останавливаясь рядом. – Что-то ты зачастил в наши края.

Намекаю, что он недавно уже был здесь и разговаривал с деканом и куратором моей группы. Тотальный контроль провинившейся один раз дочери.

Отец успевает опустить стекло, явно не собираясь вылезать из тёплого салона на улицу, где гуляет промозглый декабрьский ветер.

– Не дерзи отцу, Катерина, – отбивает он, не смотря на меня.

Покорно молчу, пока папа берёт с пассажирского и протягивает мне небольшой белый пакет. Смотрю на него, вопросительно выгнув брови.

– Что это?

– Новый мобильный.

– Спасибо, но у меня уже есть. Миша купил. Я тебе с него звонила на днях. Не нужно было ещё один покупать.

– Скажешь ему спасибо и вернёшь назад. Будешь ходить с этим.

– Но…

– Как я сказал, Катерина, так и будет. Это не обсуждается. И давай без фокусов, – произносит своё любимое напутствие и, не дожидаясь ответа, поднимает стекло вверх.

– Анне привет, – говорю уже вслед сверкающему фарами бамперу.

Привкус горечи и разочарования, перекатывается на языке. Мне хочется зашвырнуть пакет, на котором красуется известный надкусанный фрукт, в ближайший сугроб. Почему даже после короткого разговора с отцом я чувствую себя как раздавленная букашка? Как какая-то грязь из под ногтей, недостойная ни нормального разговора, ни нормального отношения. Недостойная ничего.

Настроение устремляется к нулю.

Успеваю себя накрутить, чуть ли не до истерики, переходя улицу и поднимаясь на лифте в квартиру. Скинув сапоги и повесив вещи в шкаф, игнорирую расположившегося на диване Чернова, и иду сразу к себе в комнату.

– Эй! А как же приветственный поцелуй? – кричит мне в спину сводный брат.

В отличие от меня, он пребывает в прекрасном расположении духа. И это странно, потому что я привыкла к хмурому и надменному Чернову.

– Нет настроения, – бурчу, разглядывая свой педикюр сквозь чёрные капроновые колготки, и захлопываю дверь.

Иду в ванную и тщательно намыливаю руки, словно хочу содрать с них кожу. Вздрагиваю, когда в дверь тихо стучат.

– Я что-то натворил? – растерянно интересуется Миша по ту сторону. – Если что, всё неправда. Я целый день втыкал в комп.

Моё сердце сжимается. Гнев потихоньку уходит. Но уголки губ всё равно ползут вниз. Не хочу, чтобы Чернов решил, будто я биполярная истеричка. Поэтому спихиваю всё на единственное оправдание, в которое любой парень легко может поверить.

– Не ты. Просто у меня ПМС, и я хочу немного побыть одна. Лечь в постель, накрыться одеялом, слушать Адель и есть шоколадки.

Почти не вру.

– Я понял.

– Прости, – пищу тонким голосом и откидываюсь на подушки.

За дверью наступает оглушающая тишина, а потом я слышу тихие шаги босых ног. Миша спустился на свой этаж.

Заснуть у меня не получается. Зато у меня отлично получается окунуться в приступ жалости к себе. Возможно, про ПМС я и не врала. Меня раздражает всё, что я делаю. Пытаюсь рисовать карандашом, сразу же порчу рисунок. А потом и ещё один. Беру в руки графический планшет и бешусь оттого, что перо начинает тупить и плохо реагировать на прикосновения. Пытаюсь почитать книгу, но тут же отбрасываю её от себя. Любимая музыка раздражает. Сериалы напоминают поцелуи Миши, и я не могу смотреть их одна. Запас шоколада в комнате давно истощился и я забыла его пополнить.

Засыпаю ближе к пяти утра, завернувшись в одеяло как в кокон.

– Подъём, котёнок! – будит меня бодрый голос Чернова.

– Отстань!

С меня бесцеремонно стягивают защитный слой одеяла. Пытаюсь ухватить исчезающий кусок за край, но пальцы после сна слабые и совсем не слушаются.

– Давай-давай, вставай, соня. И спускайся. Мы ждем тебя внизу.

– Мы? – интересуюсь флегматично, приподняв голову и сощурив глаза. – Сколько времени?

В дверном проёме маячит красная толстовка Миши.

– Я, кофе, твоя бессмертная овсянка и приключения.

Через двадцать минут я сижу в машине Чернова и пытаюсь подавить серию зевков, которые сводят мою челюсть.

– Не выспалась? – интересуется Миша и, устраиваясь на водительском сиденье, заводит мотор.

– Мне кажется, я ещё сплю, – ворчу и скрещиваю руки на груди.

Откинувшись на подголовник, лениво наблюдаю, как Чернов скидывает с головы капюшон красной толстовки и расстёгивает дутую куртку. Прищуриваюсь. Он чему-то загадочно улыбается и мурлычет себе под нос песенку, настраивая радио и печку. Я всё ещё зеваю. Во сколько он встал?

Парень протягивает мне дорожную кружку с моим утренним недопитым кофе, и я с благодарностью её принимаю. Обхватываю руками и делаю большой глоток. Миша добавил туда молока и корицы. А мне остается только гадать, когда он успел так хорошо изучить мои вкусовые предпочтения. Зачем ему это?

– Спасибо-спасибо. Я бы тебя обязательно поцеловала, если бы ты не разбудил меня в такую рань. Куда мы едем, Миш?

– Это сюрприз.

– Ты уверен, что он мне понравится?

– Неа.

– Миша!

– Расслабься, котёнок. У нас свидание, – говорит Чернов и тянется ко мне.

Касается носом моей щеки и оставляет на губах быстрый невинный поцелуй. Эхом слышу щелчок ремня безопасности.

– Свидание? – переспрашиваю, похлопав ресницами. – В смысле свидание? Мы же не встречаемся!

Прячу лицо за кружкой и жду его ответ, затаив дыхание. Такие парни, как Миша, ни с кем не встречаются. Не ходят по университету за ручку с подружками и не кормят их в столовой сырниками. И девушек на свидания не водят, я давно это уяснила, живу с таким экземпляром под крышей не первый день. Только именно при нём бабочки в моём животе оживают, несмотря ни на что, а все мысли в голове путаются, превращаясь в одну сплошную сладкую вату. Как мне сопротивляться его чёртовому обаянию? Если он так виртуозно умеет совмещать в себе роли и подонка, и хорошего парня.

– Ладно, тогда не свидание, – легко соглашается Чернов, за что ему от меня тут же прилетает удар в плечо. – Спокойствие, котёнок. У меня ещё не все гематомы сошли, а ты уже хочешь наставить мне новые?

– Они тебе к лицу!

Мы шутим и смеёмся, обмениваясь пикировками, пока выезжаем из двора. Пока медленно плетёмся по просыпающимся субботним улицам города.

Я расслабляюсь, потягивая свой кофе, и иногда поглядываю на сосредоточенного Чернова. Мне всё в нём нравится. Прямой, чуть с горбинкой нос. Самые обычные мужские губы, которые для меня на вкус как наркотик. Мой личный сорт. Острые скулы, на которых ещё остались следы его драки, и волевой, чисто выбритый подбородок.

Если бы сейчас Чернов спросил, нравится ли он мне, я бы ни за что не стала врать.

Подпираю щеку рукой, не переставая заворожённо пялиться на него. Пальцы так и чешутся вытащить из сумки альбом, который всегда со мной, и по-быстрому набросать грифельный портрет. Останавливает то, что я ещё не настолько ему доверяю, чтобы отдать свой последний секрет. Хотя неожиданно в Мише оказывается больше плюсов, чем я предполагала раньше.

Он скашивает взгляд и улыбается одними уголками губ. Кладет ладонь мне на бедро и несильно сжимает. Моё сердце плавится и тает, волнами разливая по телу тепло.

Мне так хорошо сейчас в этом моменте. Тепло, уютно и как-то слишком спокойно. Так, как давно не было в моей жизни. Я последнее время постоянно куда-то бежала, жила за чужой маской, пыталась угодить отцу и преподавателям. Пыталась не влюбиться и никогда к себе близко не подпустить. Была колючая как кактус: один раз дотронешься, а потом ещё несколько раз подумаешь, стоит ли делать это снова.

Миша дотрагивается до меня опять и опять.

Бесстрашный или глупый.

– Заедем на заправку? Надо подкормить эту детку, – произносит Чернов, с любовью поглаживая руль своей машины.

– Как ты мог поспорить на эту “детку”? – задаю давно интересующий меня вопрос.

– Мирона, кроме тачек, ничего не интересует, а я люблю всегда быть в победителях. Был уверен в своей победе. Пока Романова не подкинула мне проблем, а Гейден не подкинул мне Библиотекаршу. Брр, как вспомню её, – Чернов брезгливо подёргивает плечами и пригибается, смотря в лобовое стекло по сторонам.

Хмурюсь, разглядывая его лицо. Никакого сожаления в его голосе по поводу спора как не было, так и нет.

– Ты же понимаешь, что это мерзко? – спрашиваю тихо, сжимая ладони между собственных колен. – Споры. Видео. Вы ведь хотели заснять это на камеру..? Ну, как ты с ней. Её Лена зовут, кстати. И твой поступок был бы ничем не лучше, чем то, что сделал со мной Глеб.

– Мы забавлялись так лет с пятнадцати. И ничего в сеть не попало. Сама видела, у Мирона и не такое на мобиле есть. Он не распространяет этот бредок. Не по фигу что там его вставляет? Я, кстати, удалил тот видос, где мы спорим и он берёт меня на слабо. Нет видео – нет спора. Я свободен, – широко улыбается Миша.

– Ты так ничего и не понял, Чернов? – в неверии качаю головой.

Настроение мгновенно сменяет курс, устремляясь вниз. Я смотрю на парня, сидящего на водительском сиденье, широко распахнув глаза. Он всё так же красив и привлекателен для меня. Но его избалованная философия отталкивает. Как он может быть одновременно хорошим и плохим?

– Что я должен был понять, котёнок?

– Тебе же не понравилось, что ты увидел в моём ролике. Ты был в бешенстве. Я видела это. Чувствовала.

– Я и сейчас готов свернуть твоему ушлепку бывшему челюсть. И сделаю это при первой же возможности.

Надеюсь, её никогда у него не будет. Не хочу, чтобы эти два моих мира когда-нибудь встретились и пересеклись.

– Ты бы обидел Лену своим поступком. Разбил бы ей сердце. Знаешь, как трудно после этого кому-то вновь довериться? Открыться? Сделать первый шаг?

Машина резко останавливается, и меня немного кидает вперед, потому что я всё ещё смотрю на Чернова, совсем не обращая внимания на то, что происходит за окном.

– Кать, – серьёзно произносит Чернов, корпусом повернувшись в мою сторону. – Чего ты хочешь добиться этим разговором? Испортить нам поездку? Сейчас я здесь, с тобой, хочу провести классный день. Поднять тебе настроение после стычки с отцом. Чтобы ты улыбалась и смеялась. Да, я натворил дерьма в прошлом по глупости. Но, как видишь, сейчас сижу здесь с тобой и не планирую больше ни на кого спорить. Как и не планирую никому отдавать машину.

– Она вообще на твою маму оформлена, я видела документы в бардачке. Не знаю, чем ты думал.

– Ничем я не думал. А теперь буду. Шоколадку хочешь?

Киваю. Чернов, щелкнув меня по носу, вылезает из машины и широким шагом идёт к магазинчику на автозаправке.

Нахохлившись и скрестив руки на груди, смотрю ему вслед до тех пор, пока его спина не скрывается за стеклянными раздвижными дверями. Вздохнув, перевожу взгляд в окно. Там незнакомый пустынный пейзаж и сложная дорожная развязка. Та самая, которая стоит на въезде в город, а трасса, начинающаяся за ней, ведёт в мой родной городок.

По спине бежит холод. Если мы едем на "свидание" туда, то это крайне плохая идея!