Глава 10

Я испуганно дергаюсь, но куда там, Слава держит крепко, не давая отстраниться и на миллиметр. Для верности даже кладет руку сзади мне на шею, надавливая, я кажусь себе сгустком напряжения, сквозь который пробиваются невероятные ощущения от касаний и самого поцелуя.

Когда перемешивается наше дыхание, когда его пальцы едва ощутимо гладят мое тело, я цепляюсь за его плечи, с трудом отвечая. Не потому что не хочу, нет, потому что меня прошибает волной дрожи, мое тело тянется навстречу Славе, мои губы горят.

Он снова надавливает мне на шею, и следом добавляет к поцелую язык. Горячая волна проходит по телу, оседая внизу живота, сердце бьется, как сумасшедшее, забирая возможность дышать ровно. Я крепче сжимаю пальцы на плечах Славы, на краю сознания пытаясь убедить себя, что это только спор, нужно перетерпеть, скоро все кончится.

И не хочу, чтобы это кончалось, даже не замечаю, как отвечаю на его поцелуй, как зарываюсь рукой в волосы. А потом все резко обрывается. Слава отстраняется первым, и снова раздаются свист и крики ребят. Я не слышу их, смотрю ему в глаза и почти испуганно убираю руки: его взгляд снова леденеет.

— Блог твой, – кидает он мне, быстро отходя к столу.

Распечатав бутылку текилы, выпивает залпом две рюмки, после чего уходит, не глядя в мою сторону. Я наблюдаю это, не слыша восторженных возгласов Ленки, которая дергает меня за локоть. Ему было противно настолько, что пришлось даже запивать алкоголем. Он от текилы меньше морщился, кажется, чем от нашего поцелуя.

А я такая идиотка. Касаюсь своих губ, чувствуя, как глазам подступают слезы. Что я натворила? Зачем согласилась? Зачем мне этот блог? Я ведь поцеловалась с парнем, впервые поцеловалась вот так, по-взрослому. До этого были только невинные поцелуи в губы, и никогда вот такого.

Потому что я не хотела идти дальше именно с теми парнями, потому что такой поцелуй – это переход на новую ступень отношений, это очень важно. А теперь выходит, что мой первый настоящий поцелуй был с парнем, который меня ненавидит. А мне к тому же было хорошо. Так понравилось, что колени дрожали, и боялась упасть. Идиотка. Какая же идиотка.

Быстро подойдя к столу, я наливаю текилу в стаканчик, оставленный Славой. Руки дрожат, так что выходит не меньше половины. С трудом пью, пару раз давясь, уверенная, что сейчас все пойдет обратно, но нет, наконец стаканчик пуст.

В голове сразу наступает туман, даже отвратительная горечь во рту перестает иметь значение. Меня ведет, приходится схватиться за угол стола. Картинка как будто размывается, я с трудом разбираю смысл того, что говорит Лена – это требует слишком много усилий.

— Я сейчас, – бормочу в надежде, что она не будет меня останавливать. Слава богу, меня не останавливает никто. Пошатываясь, я дохожу до прихожей. Нужно найти мою сумку и лечь спать. Это сейчас единственно верное решение.

Застываю, приложившись лбом к прохладной двери. Вот так хорошо, немного постою и пойду. Зачем я сюда пришла? Наверное, хотела пойти домой. Нет, нет… Мы где-то за городом. У Славы день рождения, и мы целовались. Боже, я целовалась со Славой, и мне понравилось. Отвратительно. Я отвратительна.

Я опускаюсь на пол и тупо пялюсь перед собой. Останусь прямо тут, какая кому разница. Взгляд упирается в знакомую спортивную сумку. Я приехала с ней, там пижама для сна. Точно, я хотела пойти спать. Схватив сумку, по стенке встаю, а потом велю себе собраться. Немного усилий, Регина. Дойти до второго этажа и рухнуть в ближайшую комнату.

Я не знаю, сколько времени иду, глядя на заветную лестницу, сколько поднимаюсь по ней, меня никто не останавливает, значит, наверное, не так уж и долго. Мне-то кажется, проходит вечность, прежде чем я открываю дверь на втором этаже. Шарю рукой по стене с одной стороны, потом с другой, не найдя выключателя, закрываю дверь и на ощупь иду.

Вскоре колени упираются в кровать. Хорошо. Надо как-то снять это платье, надеть футболку и шорты, и все будет кончено. Я наконец смогу уснуть. Первая часть оказывается довольно сложной. Я никак не могу вылезти из узкого платья, даже плакать хочется, честное слово, кто придумывает подобные наряды?

Наконец, мне это удается, я натягиваю футболку и падаю на кровать, тяжело дыша. Боже, алкоголь – это зло. Мне так плохо, комната кружится перед глазами. Зато сейчас мне по большому счету плевать на то, что произошло внизу, на эмоции просто нет сил. Хочется уснуть. Где там мои шорты? Не двигаясь, я свешиваю руку с кровати в надежде подцепить сумку, но ее нигде нет. В итоге я вырубаюсь прямо так, с висящей с кровати рукой.

Слава

Вернувшись с улицы, я то и дело выискиваю глазами Регину, но ее нигде нет. Уже почти час прошел с момента поцелуя, где она вообще шатается? Ленка понятия не имеет, напилась и сосется с Мишкой в темном углу. Что за подруга такая?

Я снова оглядываю царящее веселье вокруг. Кажется, всем хорошо. Кроме меня. Я старательно улыбаюсь весь вечер, но раскопать в себе искреннюю радость так и не получается, даже бухло не спасает. Все кажется каким-то ненастоящим, дунь – и рассыплется, как карточный домик.

С тех пор как развелись родители, такой мне кажется вся жизнь вокруг. Пропало ощущение того, что есть вещи, которые невозможно уничтожить. Любовь, верность, семья, преданность, дружба, – все это стало вдруг только набором слов. Вот они все сейчас бухают, обнимают меня, говорят тосты, но нет никакой уверенности, что хоть один из них останется рядом, случись беда.

Они хорошие ребята, и я их люблю, просто проблема в том, что я больше не могу никому верить. Потому что то, что казалось незыблемым, все-таки раскололось на две части и за короткий срок перемололось в пыль, словно и не было этого вовсе.

И все-таки где Регина?

Пытаюсь сам себя убедить, что мне до нее нет дела, и не могу. Мысли о ней постоянно в голове, словно кто-то стоит и ввинчивает их мне в мозг, как только я отвлекаюсь на что-то другое. Мы поцеловались, я ее спровоцировал, и бутылочка указала на меня.

Да плевать, указала бы на другого, я бы спокойно это пережил. Это же просто поцелуй на спор, он ничего не значит. Ну приятно, так что может быть неприятного в том, чтобы целоваться с красивой девчонкой? Я их столько целовал, и Регина точно не самая продвинутая в этом плане.

Губы начинает колоть, а тело как-то ломать, когда я вспоминаю ее губы, испуганные глаза, и то, как неуверенно она отвечала мне сначала. И как дрожала. Возбудилась, черт, возбудилась от короткого поцелуя. А строит из себя недотрогу.

— Ты Регину не видел? – спрашиваю проходящего мимо Леху, он вроде самый трезвый из всех.

— Она, кажется, наверх пошла, – отзывается он. – Хочешь проверить, как она там? – играет бровями, я усмехаюсь, легонько ударив его в плечо кулаком.

— Дебил что ли, Лех?

— А что такого? Ты видел ее тело? А ноги? Я бы с удовольствием развел их пошире… – он многозначительно хмыкает, а я борюсь с желанием зарядить ему. Даже кулаки сжал, чувствуя, как кровь разгоняется внутри. Да что за хрень такая?

— Не лезь к ней, – надеюсь, мой голос звучит спокойно. – Она типичная недавалка, только время потратишь.

— Это да, зато ее подружка, наоборот, – он ржет, а я чувствую себя погано, что сказал это все именно такими словами. – Кажется, Мишке сегодня перепадет.

— Ну и отлично, – бросаю я, толком не слушая. – Я отойду.

Взлетев по лестнице, заглядываю в две комнаты по левую сторону, там никого. Подхожу к той, которая когда-то была моей. Кажется, так давно… Я даже не хотел сюда заглядывать, чтобы не будить ненужные воспоминания. Но когда открываю дверь, вижу на кровати темный силуэт.

Щелкнув замком, привычно нахожу напольную лампу в противоположном углу комнаты и зажигаю ее. До кровати тусклый свет добирается очень мало. Но и его достаточно, чтобы понять: там спит Регина. Я делаю пару шагов и замираю, не в силах отвести взгляд.

На ней широкая футболка, которая сейчас задралась, обнажая тонкую талию и плоский живот. А еще те самые бомбические ноги, о которых упоминал Леха. Я сжимаю зубы, потому что не могу заставить себя отвернуться. Взгляд жадно скользит по ее телу, словно пытаясь таким образом коснуться смуглой гладкой кожи, и замирает на полупрозрачных трусиках, которые почти ничего не скрывают.

Я не могу не реагировать, возбуждаюсь. Возбуждаюсь, просто глядя на полуголую спящую девушку. Весь вечер она меня доканывала: сначала своим внешним видом, потом равнодушием, с которым просидела все три часа рядом со мной, то и дело касаясь своей коленкой. И я как подросток реагировал, поворачивался к ней, шея даже заболела под конец.

Но она только улыбалась и пялилась в другую сторону. Хотелось ее встряхнуть, чтобы она наконец и на меня внимание обратила. Но нет, куда там, я же птица не ее полета. Помню, как она меня оттолкнула, ее презрение помню и как велела никогда не приближаться к ней. Невинная сводная сестричка, блин.

Я закрываю лицо руками. Ладно, ты выиграла, доканала меня-таки. Потому что прямо сейчас я тебя хочу, Регина. Алкоголь ли это, или еще что, но я больше не могу бороться с этой тягой.

Я должен уйти. Просто уйти, и все. Пусть спит. Да, это самое разумное решение. Я делаю шаг назад, и в следующую секунду Регина поворачивается на бок и начинает падать с кровати. Да что ж такое!

Успеваю ее подхватить, но она, конечно, просыпается. Непонимающе смотрит на меня и вокруг, я чувствую резкий запах текилы. Она напилась что ли?

— Ты с кровати грохнулась, мисс грациозность, – хмыкаю, возвращая ее на место и отходя на два шага назад. Регина садится, тяжело вздыхая, трет лоб.

— Кажется, мне лучше, – бормочет самой себе, ну точно, напилась. И когда успела, спрашивается? До трезвой ей еще далековато, какой же она тогда была, если сейчас лучше? – Как я тут оказалась?

— Вот уж не знаю, – я складываю на груди руки. – И кстати, это моя комната.

— Правда? – она растерянно оглядывается, словно ища подтверждение моим словам, но тут ничего не осталось, кроме мебели. – Я сейчас уйду, покажи, где можно лечь.

Регина спускает ноги с кровати и замечает, что на ней только футболка, которая, если уж честно, даже попу не до конца прикрывает. Она тянет ее вниз, как будто реально рассчитывает клочком ткани спрятать свои длинные ноги. Но потом соображает и прикрывается покрывалом.

— Можешь спать здесь, – кидаю я равнодушно. – Мне все равно.

— А ты где будешь спать? – спрашивает она и почему-то краснеет. Я не могу отказать себе в том, чтобы поддеть ее.

— Тоже здесь, это же моя комната.

Одно удовольствие наблюдать, как она непонимающе хлопает ресницами.

— Шутка, – добавляю все же, видимо, алкоголь не дает ей думать нормально.

— А… – она тянет, растерянно оглядываясь. Поднимает с пола платье, которое сейчас напоминает небольшой кусок ткани. – Блин… Я платье порвала, – она держит его в одной руке, а кусок пояса в другой. – Капец… Оно же такое дорогое. Вот блин…

— Нашла из-за чего переживать, – я забираю у нее платье и, посмотрев на оторванный пояс, смеюсь.

— Что такое?

— Я просто представил, как ты пьяная пыталась снять с себя это.

Она пару секунд смотрит, а потом внезапно тоже смеется.

— Кажется, это было очень трудно, – говорит, не глядя на меня. – По-моему, я даже заплакала.

Я смеюсь еще громче, и Регина вместе со мной.

— Да уж, красота требует жертв, – кидаю платье на спинку кровати.

Повисает пауза, после смеха тишина кажется почти осязаемой. Я подыскиваю слова и не нахожу. Тупость какая-то. Я на стримах могу часами болтать, но сейчас в голове пустота. Рядом с Региной всегда так.

— Ладно, в любом случае это платье не для меня, – замечает она, поставив на колени спортивную сумку.

— В смысле?

Она пожимает плечами.

— Ну не знаю… Я не того уровня.

— Бред какой, – хмурюсь я. – Какие еще уровни? Это всего лишь кусок тряпки.

Регина растерянно качает головой, роясь в сумке.

— Я, наверное, лягу спать, если ты не против, – достает шорты, а глаз на меня так и не поднимает.

Бесит неимоверно. Вообще не понимаю, что там у нее в башке творится. Что это было сейчас про платье и прочий бред?

— Ты что, считаешь себя некрасивой? – я присаживаюсь на край кровати, Регина испуганно тянет покрывало.

Ничего не говорит, но ответ читается на ее лице. Серьезно, что ли? Она себя в зеркало видела вообще? Ну да, конечно, внешность необычная, нетипичная для русских, но… Эй, стоп, Слава, куда тебя понесло? Это вообще не твое дело.

— Давай просто сменим тему, – просит Регина, и снова повисает тупая тишина.

— Скучаешь по этому дому? – спрашивает она вдруг.

Я хмурюсь. Ну отлично, сама отвечать не хочет, значит, можно задавать вопросы мне. Как будто я хочу отвечать.

— Я скучаю не по дому, – говорю все же. – По своей жизни в нем. По тому, как себя тут ощущал.

— Понимаю, – кивает она, я усмехаюсь. Поднявшись, обхожу комнату, смотрю в окно. – А что имел в виду твой друг, когда сказал, что ты уже не такой беспечный и веселый, как раньше?

— То и имел, – повернувшись, возвращаюсь к кровати и ложусь на нее с другого края, закидывая руки за голову. – Когда я вспоминаю себя здесь, в этом доме, в этой жизни, мне становится смешно. Я был таким наивным.

— Разве наивность – это так плохо?

— Конечно, плохо, – поворачиваю к ней голову. – Потому что мир нихрена не пряничный домик, как я был уверен в шестнадцать. Рано или поздно получишь удар под дых, и лучше быть к этому готовым, а не мотать сопли на кулак.

— Это из-за развода родителей? – проходит не меньше минуты, прежде чем Регина задает вопрос.

— Это из-за того, что на самом деле все вокруг врут. Всегда.