Глава 21

Утром Слава так и не появляется из комнаты. Аккуратно заглянув, обнаруживаю его спящим, скомканное одеяло он загнал себе под ногу. В комнате не помешало бы проветрить, спертый запах, пропитанный алкоголем, не дает нормально дышать. Надо бы, наверное, разбудить парня, но я уверена, что он этому вряд ли порадуется.

Оставив на тумбочке стакан воды и таблетку, я уезжаю в универ. Мои мысли напрочь увязли в Славе и том, что происходит между нами. Наверное, потому я забываю о ситуации. И только зайдя в аудиторию, топчусь на месте, не зная, куда мне сесть.

— Что, Юсупова, заблудилась? – хмыкает Зацепин с последней парты, нахмурившись, я занимаю место рядом с Олей. Славы же нет, так что какая разница, где я сижу?

— А где Яр? – доносится мне в спину голос Богдана. Я терпеливо молчу. – Укатала парня?

По аудитории разлетаются отчетливые смешки, но на мое счастье, приходит преподаватель, так что Зацепину приходится заткнуться.

— Все в порядке? – спрашивает Оля, я неоднозначно качаю головой, тут же поспешно добавляя:

— Нормально.

Она не расспрашивает, да мы и не настолько близки, чтобы обсуждать личную жизнь.

Слава не появляется ни на одной паре, хотя уже на первой перемене вижу, что он в сети. Выкладывает сториз и посты по рекламе моего аккаунта. Я тоскливо вздыхаю, глядя на растущее число подписчиков. Даже в директ уже писали, спрашивали по ценам и срокам. Кто-то хочет заказать подарок на день рождения.

Я совершенно не успеваю за происходящими событиями. Учеба, работа, наши со Славой отношения – в это никак не вклинить еще активную страничку в соцсети, которую нужно обновлять как минимум раз в три часа. Хотя я уже начала понимать схему работы, наблюдая за Славиными сториз.

Он действительно пишет график и следует ему. Некоторые события выкладывает запоздало, но об этом мало кто знает. Вчера утром я видела сториз, которую он снимал несколько дней назад. В общем, блог – с виду жизнь онлайн, а на самом деле это действительно работа по плану.

Остаток дня я провожу на нервах, то и дело подгоняя стрелки часов вперед. Нет никакого настроения делать кофе, я хочу домой. Хочу поговорить со Славой, понять, что между нами происходит. То, что он говорил мне вчера по-пьяни, как обнимал… Сбежал ото всех, чтобы проводить до дома… Это ведь что-то значит? Ему не все равно, я же вижу.

После смены, не увидев нигде знакомую машину, еду домой, но и там никого не обнаруживаю. Даже достаю телефон, чтобы написать Славе, но не решаюсь. Не могу уснуть часов до двух, ожидая, что он вот-вот вернется. Должен ведь, время такое… А потом понимаю наконец: не вернется. Не будет он ночевать дома.

А где? Где он? Я снова гоню прочь неприятные мысли, хотя еще вчера заставляла себя об этом думать. А что, если он со вчерашней подружкой? Завершают начатое. Или нашел другую, с этим, как я поняла, проблем у него нет… Наплевав на конспирацию, проверяю все соцсети, но нигде никакой информации. Слава был последний раз тридцать минут назад. Хоть бы сториз выложил, что ли… Что он вообще делает? Почему уехал? Он меня избегает?

Слава не появляется и утром. Проснувшись в разбитом состоянии, я с трудом собираюсь в институт. На улице к тому же резко похолодало, деревья за окном шатает от ветра, срывается дождь, небо затянуто серыми тучами. До метро я плетусь почти без мыслей в голове – за вчерашний день и половину ночи их было столько, что думать уже нет сил. Я перестала понимать происходящее и решила просто плыть по течению.

Отчего-то я никак не ожидаю увидеть Славу в универе. Но когда вхожу в аудиторию, первым делом натыкаюсь на его холодный взгляд. Яров сидит на своем месте у окна, и при моем появлении на соседнее демонстративно ставит рюкзак.

Кажется, в этот момент замолкают все голоса, тишина такая звенящая, что от моих шагов закладывает в ушах. Сердце в груди готово остановиться. Я медленно дохожу до первой парты и залезаю к стене, куда меня пропускает вставшая Олька. Пытаюсь затолкать обратно слезы, скопившиеся в уголках глаз и быстро вытираю щеку, когда одна все же катится.

Осеняет внезапная мысль, за которую я хватаюсь как за спасительную соломинку: может, он притворяется? Мы же хотели сделать вид, что разошлись. Вот он и решил… Не сказав ничего мне? Сомнительно что-то.

Наконец ненавистную тишину разрезает голос Зацепина:

— Ну надо же, Яр, быстро ты в этот раз.

Я не хочу оглядываться, но уже через мгновенье ловлю непроницаемый взгляд холодных глаз.

— Кто следующий? – Богдан вразвалку идет вперед между рядами и замирает рядом с Соколовой. – Вик, не хочешь занять место Юсуповой?

Она только фыркает, откидывая назад блестящие черные волосы. Соколова тоже из богатой семьи, бойкая, наглая и красивая.

Слава внезапно проявляет к происходящему интерес, хотя до этого сидел, словно оглох.

— Захотела бы, уже бы встречались, – замечает Вика, сталкивая усевшегося на ее стол Богдана. – Правда, Слав? – она улыбается ему без доли стеснения, а Яров берет и предлагает:

— Так садись ко мне.

И рюкзак убирает. Снова наступает немая сцена, даже Соколова, кажется, растерялась. Смотрит на него, но Яров спокоен, как скала.

— Ты меня на слабо берешь, что ли? – спрашивает Вика.

— Просто предлагаю познакомиться поближе.

— Вот дела, – Зацепин хлопает в ладони, кидая на меня быстрый взгляд. Не знаю, как я выгляжу, но ощущения такие, как будто выкручивает все внутренности. К горлу подкатывает тошнота, меня начинает трясти, особенно, когда Соколова, встав и взяв свои вещи, усаживается к Славе.

— Ладно, Яров, поиграем, – улыбается ему, а я, не выдержав, убегаю из аудитории.

На пару не иду, отдышавшись и умывшись в туалете, спускаюсь в кафе на первом этаже. Но выпив крепкого чаю, понимаю: я не смогу. Не сегодня. Просто не выдержу все пары под любопытствующими взглядами, перешептываниями, а главное – как находиться рядом со Славой, когда он будет (а он будет!) флиртовать с Соколовой? Нет, я не настолько прокачана в подобном. И так уже потеряла лицо, когда сбежала.

Остаток дня провожу в библиотеке, вяло делаю домашку, переписываю сегодняшние лекции, которые Оля скидывает после каждой пары. В голове пустота, на душе мрачно, точно как и за окном. Весь вечер по инерции делаю кофе, не видя ничего вокруг.

Приходится признать: Слава действует решительно. Сказал мне, что ему не нужны отношения, и отрезал между нами какие бы то ни было. Жестоко так прошелся, по живому. Что ж, впредь это будет для меня наука. Сама виновата, размечталась чересчур. Яров всего лишь вернул меня с небес на землю.

В этот раз он оказывается дома, но теперь уже я не собираюсь с ним разговаривать. О чем? Приняв душ, запихиваю в себя ужин, не чувствуя вкуса еды. Слава заходит в кухню и, не глядя на меня, достает из холодильника сок. Ощущение, что я – пустое место, меня тут нет вовсе. Опускаю глаза в тарелку в ожидании, когда он уйдет, но Яров останавливается на пороге.

— Завтра выйдет последний рекламный пост, – говорит мне, я не поднимаю глаз. – Если надо будет еще что-то снять, обращайся, блог твой до воскресенья. И кстати, – он делает глоток, я бросаю быстрый взгляд и возвращаюсь к кромсанию несчастной котлеты. – Расставь приоритеты. Блог – это реальный шанс зарабатывать на любимом деле. Но на это тоже нужно время и силы. Если продолжишь, как сейчас, то вся моя реклама не будет иметь смысла. Уволься из кофейни прямо завтра и сосредоточься на блоге, у тебя сейчас есть для этого все возможности.

Я молчу, не поднимая глаз, Слава уходит, больше ничего не добавив.

Продолжаю мять котлету, которая уже и так превратилась в фарш. Так и не сумев доесть, выкидываю в помойку. Ночью долго лежу в постели, глядя на темный потолок. Дождь стучит в окно почти уютно, если бы еще у меня было подходящее настроение. Думать ни о чем не хочется. Хочется уснуть, но именно это как раз не выходит.

Слава не пожелал объясниться, просто вышвырнул меня из своей жизни, и все. Дал полезные советы на будущее, смешно. Хотя умом я и признавала их истинность, сама ведь думала об этом днем. Я не смогу успевать все.

Но уволиться – значит, лишиться денег, придется снова брать у мамы, даже если они нужны для развития блога, обучения и так далее… Какая разница? Я же буду брать чужие деньги. Но Слава ведь именно на это намекнул? Что я так и должна сделать? Дал благословение тратить деньги его отца?

Горько хмыкнув, в очередной раз переворачиваюсь на бок. Нет, я не могу так. Так нельзя. Мы что, детский сад? Типа сказал, я больше с тобой не дружу, и все? Ушел без объяснений причины? Я хочу знать эти причины! Хочу высказать все, что думаю о его поведении в универе, да и в баре, и пусть он выскажется в ответ. Не собираюсь я молчать, если уж ставить точку, то чтобы она была без недоговоренностей.

Однако с утра Славы я не обнаруживаю, видимо, уехал еще до того, как я проснулась. Настолько не хочет со мной общаться? Замечательно. Только не выйдет.

В институте Соколова так и сидит со Славой, они мило общаются, пару раз на перемене она громко смеется, закидывая голову назад и демонстрируя красивую шею и привлекательную грудь в глубоком вырезе кофты.

Слава богу, никто меня не дергает, даже Зацепин, только пялится постоянно с противной ухмылкой на лице. Почему у меня ощущение, что они с Соколовой заодно? В плане, что после Славиного предложения он ее как будто подначивает. Правда, Вика не из тех, кто ведется на подобное, так что все слова отлетают от девушки, не достигнув цели.

Но больше меня пугает то, что Слава ей, кажется, действительно симпатичен, да и она ему вполне подходит. Они могут сойтись. Пусть это будет ненадолго, но это может случиться, и эта мысль разъедает мои мысли сильнее, чем соляная кислота.

И все-таки, вернувшись после работы, я твердо решаю поговорить со Славой. Его опять нет, и не знаю, вернется он или нет. Наверное, торчит в баре или клубе, на улице сегодня настоящий ураган: холодный ветер срывает с деревьев листья, гнет кустарники, свищет, сбивая с ног. Дождь льет весь день сильными косыми струями. Я успеваю продрогнуть, пока иду до метро. Охота вообще в такую погоду где-то таскаться?

Дома тоже похолодало, я пытаюсь читать, забравшись под одеяло, но то и дело смотрю на часы. Непонятно, чего жду. Сегодня Слава, скорее всего, тоже не придет. И именно в этот момент слышу, как щелкает входная дверь – я специально не закрывала комнатную, чтобы не пропустить Славу, если вдруг задремлю.

Выхожу в холл, но все заготовленные слова застревают в горле. Он насквозь мокрый. С него течет так, что под ногами не просто мокрое место, а настоящая лужа. Слава явно не рассчитывал встретить меня, хмурится, стягивая кроссовки и в прямом смысле хлюпает в сторону своей комнаты. У него красный нос и точно такие же руки.

Молча проследовав за ним, наблюдаю, как он стягивает толстовку с футболкой, не очень уверенно цепляясь за края пальцами. Нахмурившись, подхожу к нему и беру за руку. Тут же ахаю: она ледяная, пальцы с трудом гнуться.

Вырвав руку, Слава стягивает мокрые джинсы и носки, и я лицезрею такие же красные пальцы ног.

— Ты что, нашел простой способ ампутировать себе конечности? – злюсь я, шествуя за ним в ванную, где он закидывает вещи в стиралку. Слава только кидает тяжелый взгляд.

— Отвали, а? – почти просит, несмотря на грубые слова. Я только качаю головой.

— Идиот, – цежу, взяв тазик, наполняю его теплой водой и ставлю у раковины. Слава наблюдает за мной в непонимании.

— Залезай, – приказываю ему, он недоверчиво фыркает.

— Шутишь, что ли, Регина?

— Шутишь ты, когда отмораживаешь себе руки и ноги, – я буквально заталкиваю его в тазик, он морщится, но терпит. Настроив воду в кране засовываю под струю воды его ладони.

— Жжется? – задаю вопрос, Слава только хмыкает, качая головой.

— Думаешь, я был не в состоянии сам отогреться?

— Думаю, тебе хватит ума не отогреваться вовсе, чтобы кому-то что-то доказать, – парирую я, делая воду горячее. Подлив кипятка в таз, интересуюсь:

— Где ты так промок? Ты же на машине.

Яров молчит, глядя на воду, потом кидает:

— Гулял.

— Отличное выбрал время.

— Прости, что тебя не спросил, ты же самая умная, все знаешь.

— Обращайся.

Я прибавляю еще кипятка, пальцы Славы красные, но уже согреваются. Вот и хорошо. Каким бы придурком он ни был, срывать свое здоровье – плохое решение.

— Я чувствую себя идиотом, стоя в тазике, – все же замечает Слава через минуту. – Может, закончим уже?

— Побудь идиотом еще немного. Если хочешь, я тебя поддержу.

— В смысле? – вздергивает он бровь. Стянув носки и закатав спортивные штаны, я залезаю к нему в тазик и двигаю пальцами ног. Слава смеется, и с его волос на меня летят мелкие холодные брызги.

— Я вообще-то в целом замерз, – замечает он, поворачиваясь ко мне и выключая воду. – Душ можно принять?

— Можно, – киваю я, испытывая теперь неловкость. Одно дело рядом в тазике, другое вплотную друг к другу. – Я пойду тогда.

Делаю шаг назад, выбираясь из тазика, и позорно скольжу ногой по кафелю. Чуть не падаю, но Слава успевает подхватить, и мы снова оказываемся вместе в несчастном тазу. В кончиках пальцев начинает колоть от желания коснуться щеки Ярова, а тело в его руках само изгибается, словно пытаясь примагнититься к торсу парня.

Мы стоим так, кажется, целую вечность, просто смотрим друг на друга. Слава вдруг отводит назад мои волосы и гладит от виска к щеке, я не двигаюсь, просто не знаю, как реагировать. Что у этого парня вообще в голове, если вчера он отталкивает побольнее, а сегодня притягивает обратно с нежностью? Что мне-то делать со всем этим?

— Я скучал по тебе эти дни, – его голос звучит почти обреченно, мое сердце срывается куда-то в пятки и тут же начинает грохотать в груди в три раза быстрее обычного.

— Я думала, Соколова тебя развлекала, – едва заставляю себя сказать. Он не обижается, улыбается, разглядывая меня.

— Все-таки ты ревнуешь.

— Да иди ты, – я фыркаю, но с места не двигаюсь.

— Мне это нравится. Ты мне нравишься, Регина. И я хрен знает, что с этим делать. Веду себя как мудак с тобой, просто конченный, потому что ни черта не понимаю, что происходит.

Вот теперь я почти готова свалиться на пол, благо Слава меня держит, да и тазик, в котором мы стоим, не дает расслабиться. Такое признание от Славы – это… Я даже не знаю, с чем сравнить. Откровенничать в принципе не в его привычке, а признать симпатию – это уже довериться другому человеку, стать уязвимым, чего Слава старательно избегает. Я судорожно тяну воздух, а потом прошу:

— Поцелуй меня.

И он целует, сначала нежно, едва ощутимо, а потом более требовательно, чему я не противлюсь. Совсем нет. Даже когда его язык пошло проникает в мой рот, не противлюсь. Я устала сопротивляться, правда. Мне просто хорошо с ним, и плохо без него. А все остальное – уговоры, причины, обиды, злость – это только попытки не признавать эту истину.

Слава прав: нас слишком тянет друг к другу. И секс между нами действительно вопрос времени. И кажется, это время настало.

Яров ловит мой взгляд, на секунду отстранившись, и замирает, словно чуя перемену во мне. Щурится, разглядывая, а я хватаю воздух ртом, понимая, что сама никогда не скажу о своих желаниях.

— Хочешь со мной в душ? – хрипло спрашивает Яров, словно читая мои мысли. Сердце подскакивает в груди, и я несмело киваю.