Глава 22

Настя Меня сейчас просто разорвет. От ярости и… ревности? Даже не хочу анализировать, откуда во мне это дерьмо. Но когда вижу лапы Яна на чужой заднице, а его язык в глотке какой-то шалавы, меня разрывает в клочья. Особенно после того, что он сказал про мою задницу. Значит, моя слишком большая, а эта плоская хрень в его руке – нормально? – Ты охренел?! – реву и спрыгиваю со своей кровати. Так и стою посреди комнаты в тонких трусиках и маечке, едва прикрывающей пупок. Даже слезы высыхают. Мгновенно. Как только щеки вспыхивают от злости, так влага и испаряется. Даже оскорбления Вебера отходят на второй план, сменяясь такой лютой яростью, что я готова убить и его самого, и его подружку. – Упс, – усмехается он, оторвавшись от девки. Зато она, словно пиявка присасывается к его шее. – Прости, сестренка. Перепутал комнату. – Перепутал?! – ору не своим голосом. – Глаза разуй! – Ну у тебя же тоже так получалось, – напоминает он. Его губа агрессивно дергается, а потемневший взгляд прожигает до костей. Мы так и стоим, испепеляя все вокруг нас взглядами и раскаленными телами. А эта пиявка продолжает сосасться с шеей Яна. Перед глазами встает красная пелена. Я даже сама не понимаю, что делаю. Прихожу в себя, когда вцепляюсь в волосы шалавы и оттягиваю ее от Яна. Он даже делает шаг в сторону, когда я вышвыриваю ее из своей комнаты. – Ты че творишь, конченная?! – ревет девка. Может, она и нормальная, конечно. Хотя не похоже. Но сегодня я в особом настроении. Я готова крушить, кромсать и убивать. А она просто встала на моем пути. Не к Яну, конечно. Этого мудака я к себе на пушечный выстрел не подпущу! – Скотина паршивая, – шиплю, глядя снизу вверх на Вебера. – Ненавижу. Всеми фибрами души. – Поворачиваю голову и впиваюсь в девку взглядом. – А ты пошла вон! – Да какого хрена ты тут распоряжаешься?! – верещит девка таким мерзким голосом, что я кривлюсь. – Янчик, скажи ей! – Зоряна, тебе пора, – не сводя с меня взгляда, отвечает Ян. Грудная клетка ходит ходуном от частого дыхания, как и у меня. Ноздри раздуваются, а черный зрачок практически пожирает радужку. Атмосфера в комнате накаляется еще сильнее. Здесь просто становится нечем дышать. Как же я, блин, мечтаю о когтях Росомахи! Ох, я бы сейчас исполосовала Яна от макушки и до пят! Разорвала бы его на куски. Пошматовала просто. Судя по его взгляду, он бы сделал со мной то же самое. – Эй! – напоминает о себе девка. – Ты сам меня сюда привез! Как я должна выбираться отсюда?! Вебер, не глядя, достает из заднего кармана джинсов портмоне. Вытаскивает оттуда несколько купюр и швыряет в коридор. А потом захлопывает дверь, отрезая нас от единственного свидетеля будущего, судя по всему, убийства. Потому что живым из этой комнаты выйдет только один. – Вызови такси! – выкрикивает он. – Больные! – раздается из-за двери. – Ян, ты козел! Как только шаги на лестнице стихают, Вебер начинает наступать на меня. Я понимаю, что силы не равны, и отступаю. Бросаю короткий взгляд по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно огреть Яна. – Она права, – цежу сквозь зубы. – Ты козел. – А ты сука. – Ты первый начал! Ты первый оскорбил! – Чем?! Тем, что ты поверила, что я с кем-то там трахался?! Ты, блядь, меня спросила?! – Больные ублюдки! – слышу через открытое окно голос шалавы, которая все никак не угомонится. – Выйди из моей комнаты! – рявкаю, когда понимаю: еще пара шагов, и сбегать будет некуда. За спиной стена. – Ты не можешь сюда заваливаться просто так! – Пиздец, как ты бесишь, – рычит Ян и продолжает теснить меня. Я пытаюсь увернуться и оббежать его. Но он хватает меня за локоть и рывком буквально впечатывает спиной в стену. Хватает за горло и, сжав его, сближает наши лица. – Ненавижу тебя, сука, – шипит, а сам блуждает взглядом потемневших глаз по моему лицу. – Ты как гребаная заноза в заднице. – В огромной заднице, да? – не удерживаюсь от язвительного комментария. – Надо было не выгонять плоскозадую подружку. Тебе же такие нравятся? – Ревнуешь? – усмехается. Только улыбка злая. Агрессивная. Скорее похожая на оскал, чем на улыбку. Я судорожно втягиваю в себя воздух, смешанный с ароматом парфюма Яна. Он отравляет мои легкие. Хочу выпустить этот запах назад, но он уже полетел по кровеносной системе, черт побери. Тело охватывает жаром. – Так что, Настя? Какого хера не спросила? – А ты какого не объяснил, а? Мог бы еще тогда сказать, что меня обманули. Нет, ты предпочел публичную порку! Унизить меня при всех! Чего ты ожидал?! Что я буду терпеть?! Пошел ты, Вебер! Как был мудаком, так и остался! Ненавижу тебя! Всегда ненавидела и всегда буду! Иди тыкай своим стручком в плоскозадых шлюх! А меня не трогай, ясно?! Просто не разговаривай со мной! Не подходи! Не трогай! Меня есть кому трогать! И ему моя задница охренительно сильно нравится! – Заткнись, – рычит Ян и встряхивает головой, как будто пытается вытрясти из своих ушей эти слова. Взгляд становится темнее, а лицо перекашивает от ярости. Мне уже даже немного страшно. Но меня несет. Я не могу заткнуться. Я столько времени копила в себе все это, столько раз репетировала оскорбления в адрес Вебера, что теперь этот фонтан не заткнуть. – А что? Не нравится слышать, что кому-то нравятся подкаченные задницы нормального размера? Не нравится мысль о том, что кто-то на эту задницу кончает и тычет между половинок своим членом? Да, с такими кулачками вместо пятой точки, как у твоей подружки, так не получится. Обзываешь мою попку, а сам небось дрочишь на порно-ролики с такими задницами. Каждое слово как плевок ему в лицо. Знаю, что эти оскорбления мерзкие. Они прожигают мой язык кислотой. Но я настолько зла, что просто уже не могу держать все это в себе. – Настя, замолчи, – цедит Ян. – Почему это тебе можно про меня гадости говорить, а мне про тебя – нет?! – опять дергаю этого тигра за усы. Он сильнее сжимает мое горло. Оттягивает меня от стены, а потом снова прижимает к ней и вдавливает свой лоб в мой. Зажмуривается на пару секунд. Дышит. Я замолкаю. Не знаю, чего ожидать. Хватаю воздух приоткрытыми губами. А потом глаза Яна резко распахиваются. Я даже вздрагиваю, когда ловлю его яростный взгляд. – Пиздец, Зараза, – произносит сдавленно, и его губы накрывают мои.