Глава 39

Ян Мы с пацанами лежим в воде, а девочки откисают на покрывалах. Они болтают и смеются. Даже моя любимая Зараза повеселела после того, как пару раз окунулась в озеро. А у меня внутри армагеддец творится. Головой понимаю, что если батя будет против наших с Настей отношений, я найду выход из ситуации. На крайняк вывезу ее за границу, и там будем жить вместе. Она будет учиться, я – развивать свою карьеру. Выживем, короче. Но все равно как-то неспокойно внутри. – Ты сегодня много молчишь, – говорит Адам, толкая меня плечом. – Вываливай, – подключается Лев. – Не хочу, пацаны. – Говори, давай, – настаивает Ярик. – Заебался смотреть на твою кислую рожу. Бросаю еще один взгляд на свою малую, и внутренности сжимаются. Такая она у меня маленькая и ранимая, хоть и строит из себя боевую мышку. – Мама Насти против наших отношений, – выдаю первую фразу, а потом пересказываю все пацанам. Кому, если не им? Они молча выслушивают и наперебой предлагают решение проблемы. Лео даже зовет нас пожить у них с Полинкой. – Разрулим, – отвечаю на их идеи. – Найду варианты. Спасибо. Мне достаточно того, что они, как всегда, на моей стороне. Остальное фигня. Справлюсь. Только малую жалко, что это все разрывает ее сердечко. После купания мы все едем в ближайшую пиццерию. Я взял с малой обещание, что она будет вести медленно и спокойно. Сам тоже тащусь за ней, послав пацанов вперед. Так мне спокойнее, что Настя на эмоциях не влетит в какую-то тачку или не сорвется с дороги. Атмосфера в пиццерии уже не такая напряженная, но я все равно не отпускаю свою Заразу ни на шаг от себя. Стараюсь сильно не проявлять на людях свои чувства. Но потребность постоянно держать ее при себе все равно перевешивает. Даже когда мы едим, держу ее руку под столом. Это не очень удобно, но нам обоим в кайф. Домой мы приезжаем уже после заката. Отец с Полиной сидят на диване в гостиной. Что-то смотрят на планшете и бурно обсуждают. В руке у его невесты бокал белого вина. – О, дети, вы вернулись, – произносит папа. – Мы пересматриваем фотки с отдыха. Хотите с нами? Судя по его легкому тону, Полина ничего не сказала ему о разговоре с дочерью. Сама же она поглядывает на нас с какой-то опаской. А я стреляю в нее хмурым взглядом. Пытаюсь мысленно сказать, чтобы убрала свои щупальца от Насти, иначе разорву. – Я устал, пойду к себе. – Я тоже, – отзывается Настя, и мы оба разворачиваемся. – А где вы были? – спрашивает Полина. Я торможу и, обернувшись, прошиваю ее взглядом. – Ездили с моими друзьями на озеро. Потом поели в пиццерии. Послезавтра на учебу, наслаждаемся последними днями свободы. Натягиваю на лицо улыбку, чтобы показать, будто ничего такого не происходит. Хотя хочется оскалиться, как зверюге, и защитить свою самочку от пронзительного взгляда ее мамаши. Сейчас уже и не вспомню, почему считал Полину нормальной. Прямо в эту секунду мне хочется послать ее на хер и, схватив Настю в охапку, свалить из дома отца. – Ясно, – произносит Полина, продолжая сверлить дочь взглядом. – Я спать, – говорит моя Зараза и идет к лестнице. – Всего десять вечера, – догоняет ее замечание матери. – Так рано? Ты же раньше часа ночи не ложишься. – Устала и голова болит, – не оборачиваясь, отзывается малая и взбегает вверх по ступенькам. – Я тоже к себе, – произношу и ухожу. Чувствую на спине прожигающий взгляд Полины, но не оборачиваюсь. Похуй, пусть хоть испепелит. Главное, чтобы мою малую не трогала. Поднявшись наверх, запираюсь и по дороге в ванную сбрасываю с себя цацки, футболку и джинсы. Дергаю дверь и захожу. Настя, которая как раз стягивает с себя комбинезон, замирает и поднимает на меня взгляд. – Скажи, что заперла дверь в свою комнату, – произношу, расстегивая ширинку. – Заперла, – отвечает она. Голос грустный, выражение лица кислое. Да блядь! Только развеселил свою малышку, как эта сучка опять испортила настроение своей мрачной миной. Ну ничего. Я сейчас подниму ей и настроение, и боевой дух. Мы молча раздеваемся, и я первым захожу в душевую кабину. Выставив руку, не даю Насте войти. Сначала настраиваю горячую воду, а потом хватаю ее тонкую ладошку и ставлю свою крошку под воду. Она закрывает глаза, позволяя воде из тропического душа омывать ее. Я же наливаю в ладонь ее шампунь, от одного запаха которого у меня стояк. Потому что так пахнет моя малышка. Вспениваю жидкость в ладонях и, обняв Настю, вытаскиваю ее из-под воды. Она кладет ладони на мою талию, а я начинаю намыливать ее волосы. Мою свою Заразу долго и обстоятельно, уделяя внимание каждому сантиметру ее тела. От макушки и до пят, пока не чувствую, как она начинает расслабляться. Потом смываю с нее гель для душа и поворачиваю спиной к себе. Беру ее за руки и заставляю упереться ладонями в светлый кафель. Веду пальцами вдоль позвоночника, и моя малая вздрагивает. Я вижу, как ее дыхание учащается. Воздух в кабине становится более плотным и вязким. Прижимаюсь к Насте со спины. Одна ладонь на животе, вжимает ее в мое тело. Вторая обхыватывает грудь и сладенько мнет, наслаждаясь ощущением упругого полушария. – Останови меня, – произношу на ушко. – Скажи, чтобы я перестал. Не знаю, зачем говорю это. Наверное, просто боюсь, что если буду давить, она позволит мне себя трахнуть. Но при этом сама не будет того хотеть. Слишком она сейчас уязвимая и хрупкая. А я не знаю, как к ней такой подступиться. Моя малая всегда и правда была боевой мышкой. Не давала себя в обиду. Не позволяла никому давить на нее. А сегодня ее как будто если не сломали, то изрядно погнули. – Насть, останови. – Нет, – качает головой. – Не хочу, чтобы останавливался. Только сначала… – Она разворачивается в моих руках и скользит своими губами по моим. – Можно я тоже помою тебя? – Тебе можно все, – отвечаю хрипло. Уже сейчас, когда она тянется к банке с гелем для душа, понимаю, что мне нужно держаться изо всех сил, чтобы не сдохнуть от перевозбуждения, пока она будет скользить своими ладонями по моему телу.