Глава 38

Настя Ян хватает меня за шею и прижимает голову к своей груди. Я рыдаю так, что задыхаюсь. Меня всю трясет от осознания, что я не могу еще раз его потерять. Просто не вынесу этого. Слишком сильно сжимается сердце, когда он рядом. Слишком трепещет и колотится. – Давай поставим байк на подножку, – предлагает он, когда я пытаюсь успокоиться и втянуть воздух. – Настюш, давай поставим на подножку, – настаивает. – Подними ноги. Хватается за руль и сиденье и, как только я поднимаю ноги, ставит байк на подножку. Потом хватает меня за талию и снимает с него. А я оплетаю его бедра ногами и вцепляюсь в Яна, словно обезьянка. Достаточно мне сделать вдох, чтобы напитаться ароматом туалетной воды Вебера, как истерика возвращается с новой силой. Ян усаживает меня на капот своей тачки и так крепко обнимает, что кажется, будто сейчас сломает мне ребра. Я зарылась лицом в его шею и дышу им, пытаясь хоть немного унять этот припадок. – Ну все, малая, – хриплым голосом произносит Ян, поглаживая мои волосы. – Успокаивайся. Блядь, Насть, заканчивай. У меня паника. Что случилось? Он заключает мои щеки в свои ладони и заставляет поднять голову. Смотрю на его размытое из-за слез лицо и продолжаю всхлипывать. Ян вытирает влажные дорожки с моих щек, но набегают новые. Их просто не остановить, как бы сильно я ни хотела. – Расскажешь? – Мама против наших отношений, – произношу это и опять начинаю подвывать. – Пиздец, – тихо отзывается Вебер и снова обнимает меня, давая время прорыдаться как следует. Не знаю, сколько времени мы проводим вот так на дороге, но я успеваю успокоиться. Голова теперь болит просто адски. Глаза печет. А внутри такое ощущение, будто образовался вакуум. Место, которое было заполнено бабочками, теперь пустует. Ян достает из кармана сигарету и, сев рядом, обнимает за плечи одной рукой, пока курит. Мы молчим. Я не знаю, что сказать ему. Наверное, я больше жду каких-то слов от него. Банального “все будет хорошо” или “мы справимся”. Но он, черт побери, молчит! Как можно молчать в такой ситуации?! Или он… ничего не чувствует? Если это так… Зачем тогда он поехал за мной? Зачем сидит сейчас рядом, делая вид, что ему не все равно? Сказал бы, что мама права, и дело с концом. Я начинаю хватать воздух пересохшими губами, потому что даже мысль о том, что Ян может быть равнодушен, разрывает мое сердце на ошметки. Что я буду делать, если это и правда так? Как смогу ходить с ним в один универ? Видеть его каждый день и не иметь возможности прикоснуться? Представляю себе, как он будет улыбаться. Возможно, обнимать какую-то девушку. Смачно чмокать ее губы. Что-то шептать, от чего ее щеки будут краснеть. От этих картинок внутренности сковывает холодом, и я сжимаюсь. Мне физически больно даже предполагать, что для нас все так кардинально изменится. Больше не будет этих ласк украдкой, жарких поцелуев, ощущения наполненности от его члена. И безумия, которое он мне дарит, и без которого я, кажется, больше не смогу почувствовать себя цельной. Судорожно втягиваю в себя воздух и содрогаюсь от невозможности полноценно наполнить легкие. Даже лес слева от нас сегодня не успокаивает. Кажется, будто иголки на елках впервые потеряли свой сочный цвет. Ян щелчком выбрасывает сигарету и снова обнимает меня двумя руками. – Расскажи, – просит он. – Что именно? – О чем у вас был разговор. Я пересказываю наш с мамой диалог, периодически всхлипывая. А Ян снова и снова стирает дорожки слез с моих щек. Потом встает с машины и, повернувшись, вклинивается между моих ног. Поднимает мою голову так, чтобы наши взгляды столкнулись. – Давай так. Послезавтра в универ. Сейчас пока сохраним все в тайне. В универе тоже не будем афишировать наши отношения. Дай немного времени. У бати сейчас некоторые проблемы. Он их решит, и я с ним сам поговорю. Перед родителями будем делать вид, что мы просто… не знаю, типа приятели. Поставим пока все это на паузу. – Нас? – спрашиваю, глядя на Яна. – Нас поставим на паузу? – Нас мы уже не сможем поставить, малая, – произносит он и, наклонившись, трется своим носом о мой. – И не будем. Просто для всех окружающих мы типа просто сводные. – Родители еще не женаты. Мы не сводные. – Да, но для всех остальных так думать будет проще. Ты же понимаешь, люди не любят сложные конструкции. Им проще навесить ярлык. – Я киваю и сглатываю, потому что горло после истерики просто раздирает. – Поэтому давай пока сделаем вид, что между нами ничего нет, а потом я сам с отцом решу все вопросы. – Что если он тоже посчитает, что нам нельзя быть вместе? – спрашиваю дрожащим голосом. – Мне похуй, – четко произносит Ян. – Ты не моя кровная сестра, чтобы я от тебя отказывался. – Твоего отца могут осудить. Он же публичный человек. – Мы найдем выход, поняла? – твердо произносит Ян. – Найдем, я обещаю. Ты мне веришь? Киваю и прикусываю дрожащую нижнюю губу, чтобы не тряслась так сильно. – Я люблю тебя, – произношу. – И я люблю тебя, малышка моя плаксивая. – Я не плаксивая, – выпячиваю губы. – Просто… как будто мир померк после ее слов. – Ничего, я зажгу его для тебя снова, – подмигивает Ян. – Мне так страшно стало, – делюсь с Вебером своими чувствами, потому что пока даже его игривый настрой не меняет моего собственного. – Я знаю, маленькая, – отзывается он и прижимает меня к своей груди. Потом Ян обнимает ладонями мои щеки и несколько раз нежно касается губ. – Ты же в купальнике под этим крышесносным комбинезоном? – спрашивает, оторвавшись от меня. Я киваю. – Тогда поехали на озеро покупаемся. По дороге позвоню пацанам. Потусим немного вместе. Завтра будет не до этого. А послезавтра уже на учебу. Ну? Ты как на это? – Хорошо, – выдыхаю. – А ночью я приду поднимать тебе настроение, – продолжает он таким голосом, что кожа покрывается мурашками.