Глава 41

Ян – Есть разговор, – произношу, заходя в кабинет отца. Полина тут же соскакивает с его коленей и поправляет тонкий шелковый халат. – Я… – краснеет она. – Мы думали, вы с Настей спите. Я… пойду, в общем. Не глядя мне в глаза, мама моей малой выбегает из кабинета отца и закрывает за собой дверь. – Пора научиться стучать, – хмыкает батя и берет со стола стакан с вискариком. – Я скоро съеду, пап, – ставлю в известность. – Послезавтра начнется учебный год. Да и вам с Полиной надо пространство. Но я не по этому поводу пришел поговорить. Становлюсь за кожаным креслом напротив отца и сжимаю пальцами спинку. Как только малая уснула, переложил ее на кровать и укутал в одеяло. Долго смотрел, как она спит, выпятив свои пухлые губешки. Свет луны, пробивающийся через открытую балконную дверь, серебрил ее кожу, отчего она казалась еще более тонкой и хрупкой, словно фарворвая куколка. Знаю, что моя Зараза сильная и все такое. Но для меня она маленькая девочка, которая нуждается в защите. По крайней мере, от нападок ее матери, которая выбрала нас с Настей своими врагами. Только желание защитить свою малую заставило меня подняться с кровати и тихо выйти, чтобы поговорить с отцом. Я должен знать, как обстоят дела, чтобы поступить правильно, при этом не потеряв свою Заразу. – О чем речь, Ян? – спрашивает он спокойно. – Пап, у нас с Настей отношения. – С Настей в смысле… – В смысле с дочкой твоей невесты. С моей типа сводной сестрой. Брови бати съезжаются на переносице, а взгляд становится тяжелее. Я вижу, как он мысленно прикидывает, чем грозит его карьере такая семейная история. – Я люблю ее. Короче, мы встречались с ней еще когда учились в школе. – Ты не рассказывал о ней. – Да как-то мы тогда мою личную жизнь не обсуждали. Мы бы и сейчас этого не делали, если бы она не была дочерью Полины. – Ян… – начинает он, но я перебиваю. – Пап, я пришел к тебе нормально все рассказать, чтобы ты сказал, как это повлияет на твою карьеру. Не хочу, чтобы ты проебал ее из-за меня. – Это… очень ответственный шаг, – кивает батя. – Но и Настю я не готов потерять, – одной фразой разрушаю его иллюзию того, что ради отцовской карьеры я пожертвую личной жизнью. – Поэтому хочу понимать риски. Мы не собираемся афишировать наши отношения. Пока, по крайней мере. Но ты должен знать, что они есть, чтобы потом это не стало сюрпризом. – То есть, закончить их ты не намерен, – произносит папа, но без упрека или злости. Качаю головой. – Люблю ее, пап, – выдавливаю из себя. Одно дело малой сказать о своих чувствах, и совсем другое – признаться в этом кому-то другому. Сжимаю челюсти, играя желваками. – Полина будет против. – Похуй, – отзываюсь импульсивно, а потом смягчаю тон. – Прости, пап. Но мне правда плевать на чье-либо мнение. То, что происходит между нами с Настей, касается только нас двоих. Папа делает пару глотков своего напитка, не сводя с меня взгляда. – Мне надо подумать, Ян. Пока сложно просчитать риски. – Но ты недоволен, – констатирую. – Скажу так. Ни один из нас не готов отказаться от своей женщины. Значит, нам надо подумать, какие ваша связь может иметь последствия и предотвратить негативные. Но для этого мне надо немного времени. Пары дней будет достаточно. – Пап, просто для понимания. Я не откажусь от нее, даже если это повредит твоей карьере. Я уважаю твой выбор, но и свой – тоже. Мы уедем, если надо. – Куда? – Не знаю. За границу куда-то. – Такое ощущение, что это убережет вас от сплетен, – вздыхает он и, хмыкнув, опустошает стакан. – Ладно, подумаю, потом вернемся к этому разговору. Кивнув, иду на выход из кабинета. Но как только открываю дверь, волоски на теле встают дыбом. Слышу голоса возле лестницы. – Куда ты собралась?! – рявкает Полина. – Посреди ночи! Настя! Вернись немедленно! Мы не договорили! – Ты уже сказала все, что хотела! Я шлюха, недостойная быть твоей дочерью! Я услышала! – Я такого не говорила! Не перекручивай! Я тебя нормально попросила! Предупреждала, но ты… – Шлюха, да! – рявкает моя малая, но я слышу, как срывается ее голос. – Блядь, – шиплю и, сорвавшись с места, лечу наверх. Взлетаю по ступенькам за секунду. Настя стоит возле них в одной моей длинной футболке, зато с зажатым в руке ключом от своего байка. Рядом с ней Полина. Стоит в том же халате и держит Заразу за вторую руку, которую та пытается выдернуть. Подлетаю и выдергиваю руку Насти из хватки матери. Задвигаю за себя. – Какого хера тут происходит? – рычу, впиваясь взглядом в лицо Полины. – Ян, это разговор матери и дочери, – отвечает она подрагивающим голосом. – Не думаю, что в него должен вмешиваться кто-то еще. Даже… ты. – Хрена с два! – рявкаю. – Все, что касается ее, касается и меня. Не нравится тебе что-то, не смотри на нас, ясно?! – Ян! – раздается громыхающий голос отца снизу. Он поднимается по ступенькам, хмуро обводя взглядом нашу троицу. – Фильтруй свою речь. Ты разговариваешь с моей женщиной. – А она – с моей! – тычу пальцем в сторону Полины. – Я никому не позволю так разговаривать с Настей! Даже если она дочь Полины! И вообще. Настя спала в моей кровати. Чего тебя понесло в мою комнату? – Ян! – рявкает отец. – Я искала Настю, потому что стучала, а она не отзывалась из своей комнаты. Я испугалась, что что-то случилось. Знала, что ты внизу, и что у вас совмещенная ванная. Хотела пройти через нее к дочери. Но обнаружила ее в твоей постели. – Остановитесь! – рявкает Настя так, что мы все замолкаем. Поворачиваюсь и смотрю на нее. Лицо заплаканное, губки дрожат. Такая вся бедося моя несчастная. Хочется сгрести в охапку и утащить в свою пещеру, чтобы больше никто не смел даже смотреть на нее криво. – Я поняла, что лишняя в этом доме. Я уйду. Только не ругайтесь из-за меня. Хватаю ее за руку и выдергиваю из нее ключ от мотоцикла. – Ян! – рявкает она и тянется за ключом. Я делаю шаг в сторону, чтобы она его не схватила. Настя спотыкается и, пролетев мимо меня, летит вниз по лестнице. Как в замедленной съемке. Как в ебаном самом страшном кошмаре…