19

 Пробуждение отзывалось тяжелой болью во всем теле. Мне казалось, словно оно одеревенело. Болела каждая клеточка, каждая мышца, будто я с непривычки весь день провела в седле.

 Поворот головы стал настоящей пыткой.

– Ирда, – позвала камеристку, но вместо голоса раздались едва слышные хрипы. – Ирда.

 В горле пересохло, голова трещала, зрение смазывало предметы, а события вчерашнего дня я не помнила. Что за дела? Вот я зашла в уборную на свадьбе и… Все. Неужели меня опоили?

 Попробовала дотянуться до колокольчика на прикроватной тумбочке, но рука, показалась тяжелой, словно кузнечный молот и едва поднималась от влажных простыней. Сырым было все: подушки, одеяло, мое ночное платье… Точно опоили.

– Ирда, – попробовала позвать снова.

 Через несколько минут двери открылись, и вошла непростительно бодрая и румяная девушка:

– Доброе утро, ваша светлость.

 Доброе ли, когда просыпаешься вот так и не помнишь событий вчерашнего дня? Я ведь даже не пью, Ощущение с хорошей попойки наверняка примерно такое…

– Что вчера произошло? Я ничего не помню.

– Не переживайте, это последствия удара, – она помогла сесть в кровати и протянула стакан воды. Стекло запотело. Я с вожделением смотрела, как по гранитной стенке стекают капли, а затем залпом опрокинула в себя содержимое, даже не почувствовав. Только горло свело неприятной судорогой.

– Не переживать? У меня провал в памяти. С моей работой это непростительно,

– Вчера вы упали с лестницы во дворце и ударились головой, – спокойно объяснила камеристка. – Вас доставили ночью, велели обеспечить покой и дали целый список всего.

– Список чего? Что я делала во дворце? Кто меня принес?

 Я начинала нервничать и камеристка это заметила.

– Пожалуйста, госпожа, только не волнуйтесь, вам нельзя.

– Это беременным нельзя, а мне можно, отвечай же скорей.

 Сердце с волнением дернулось и пустилось в неуверенный пляс, на лбу проступила испарина.

– Список рекомендаций по уходу и разрешенных продуктов…

– И ты принимаешь такое от незнакомцев? Или меня принес кто-то знакомый?

 Понимаю, что перебивала, но не терпелось восстановить события.

– Нет, я того господина не знаю, но он представился лекарем. Мне показалось, что он заботился о вас. Не знаю, что вы делали во дворце, наверное, были у брата.

 Брат.

– Дай мне переговорный кристалл. Срочно.

– Так не велено же волноваться, госпожа, Давайте примем ванну, скоро придет доктор.

– Ирда, – перебила, стирая со лба испарину. Воздуха отчаянно не хватало. – Принеси кристалл и еще воды. Я пока лягу.

 Девушка исполнила книксен и убежала, а я и правда прилегла. Сердце колотилось, в него словно иглы втыкали, по телу разливалась раскаленная кровь, я чувствовала огонь остро, как никогда прежде. По лицу и телу стекали ручейки пота, меня лихорадило. То ли сквозь сон, то ли в бреду услышала голос:

– Пряльщица судьбы, защити источник…

 В языках танцующего пламени мелькнули едва различимые огненные паутинки, а сердце словно протыкали маленькими шипами. Кто-то невидимый всаживал один за другим. Холодно, жестко, неумолимо, отчего хотелось провалиться в небытие, но не получалось. Дикая боль едва не разрывала жилы, натянутые до предела.

– Следуй нитям… верь силе… впусти источник…

 Очередной шип проткнул сердце насквозь.

 Я резко распахнула глаза и судорожно втянула воздух открытым ртом.

– Очнулась, – констатировал кто-то и улыбнулся.

 С недоумением разглядывала склонившегося надо мной мужчину и перепуганную Ирду за ним, что теребила передник и часто моргала. Что происходит? Что это только что было? Очередное видение, но впервые настолько яркое и абстрактное. Впервые с ощущениями. Через меня будто прошла чья-то боль. Не моя собственная. Боль источника огненной стихии, но разве это возможно? Во мне совершенно точно горел первозданный огонь.

– Здравствуйте, герцогиня. Я доктор Штойнхойнт. Ваша магия вышла из-под контроля. Мне пришлось дать вам магический успокоитель, пока вы не сгорели заживо. Вы недавно были рядом с источником?

 Огненный источник – вулкан на юге герцогства де Ген. В последний раз мы ездили к его подножию всей семьей перед свадьбой старшего брата на праздник огненного духа. Помню, что испытала невероятный подъем сил. Мы издали любовались, как медленно по склону ползут рыжие змеи магмы, как из жерла вырываются алые языки, облизывая пушистые облака и чудом их не поджигая. Впрочем, небо над вулканом все равно пылало.

 Отец строго настрого запрещал подходить ближе, рассказывал, что находились безумцы, которые взбирались на самый верх. Кто-то даже считал, если окунуться в пламя, можно получить бескрайнюю мощь, несравнимую даже с силой огненных лордов. Смельчаки превращались в пепел, тем все и заканчивалось. Так закончилась и история предыдущего короля Флоссии – Сигизмунда. Он мнил себя избранным. Вот только горел точно так же, как и простые смертные.

 Те же, кто взбирался высоко, но не прыгал в жерло, сгорал от магического перенасыщения на месте или в ближайшее время, если не использовал магический успокоитель – редкое зелье, способное выровнять баланс сил.

 Из этого делаю вывод, что передо мной далеко не простой лекарь.

 Во-первых, сильный маг, как минимум, двустихиец, раз смог увидеть мой огонь и его нестабильность.

 Во-вторых, маг дома воды, зелье стабильности на рынке днем с огнем не сыщешь.

 В-третьих, учитывая, что меня принесли из дворца, он наверняка мог быть связан со двором.

– Вы знаете, что со мной случилось, – констатация факта.

– Магический всплеск. Такое бывает очень редко, при контакте с первозданной мощью огня. У источника, например. Или при использовании сил в паре с очень сильным магом.

 Точно Андреас, Его рук дело, вот даже не сомневаюсь.

– Ирда, где кристалл?

– Герцогиня, позвольте, мне нужно вас осмотреть. Все подождет.

 Нехотя подчинилась доктору. Из-за неожиданного приступа так и не получилось принять ванну, поэтому Ирда избавляла меня от липкой одежды прямо в присутствии лекаря. Впрочем, как меня учила матушка – лекарь не мужчина, он специалист. Наверное, будь передо мной даже первый красавец, а не сухонький старичок пусть и с крепкими руками, которые уверенными сильными движениями делали свое дело, я бы никогда не смогла представить его в качестве возлюбленного.

 Мужчина приложил ладони к моей груди, закрыл глаза и замер. Попросил сначала дышать, затем не дышать, затем задержать дыхание на вдохе и выдохе, проделал то же со спины, трогал голову, осматривал пальцы и ногти, глаза. Затем вопросы-вопросы-вопросы, которым, казалось, не будет конца и края. Мне самой хотелось спросить его о многом, но даже не пыталась. Слишком уж сосредоточенным и серьезным выглядел доктор Штойнхойнт. Закончив, он позволил Ирде накинуть на мои плечи халат и, отерев подбородок ладошкой, вздохнул.

– У меня для вас не очень хорошие новости, герцогиня. Ваше сердце…

 Ирда всегда была впечатлительной, но сейчас, невзирая на правила этикета, приложила ладошку к груди и с судорожным вздохом плюхнулась в кресло. Сдвинув брови, доктор продолжил:

– Ваше сердце работает не совсем обычно.

– Ирда, выйди, пожалуйста, – попросила, когда из глаз девушки брызнули слезы, а худые плечики начали подрагивать. Она яростно замотала головой, но я была непреклонна. – Ирда.

– Но, ваша светлость.

– Сейчас же, – пришлось сделать строгое лицо. Нехотя камеристка поднялась и вышла, но, судя по всхлипываниям под дверью, стояла и подслушивала. – Ирда, мы тебя слышим. Ты нам мешаешь.

 Застучали каблучки, а затем все стихло. Понимаю, что это было жестоко, но никто не должен видеть мое волнение, мою слабость. В этот миг мне стало по-настоящему страшно и чужие слезы лишь больше нервировали. Обязательно извинюсь перед ней. Она добрая и преданная, но мне самой нужна поддержка. Поддерживать других сейчас не было сил.

– Продолжайте, пожалуйста. Что вы имеете в виду?

– У вас довольно странные изменения, похожие на аритмию и метаболические нарушения в сердце.

– Странные изменения?

– Все симптомы свидетельствуют об аритмии и метаболических нарушениях, но у меня имеются некоторые сомнения, вызванные профессиональным чутьем.

 О профессиональном чутье я знала не понаслышке, а потому и тени улыбки не было на лице.

– Нужно понаблюдать за вами, – почесав подбородок, задумчиво произнес мужчина.

– Ну, что ж. От этого никто не умирал, это нервное.

– Герцогиня, – резко осадил доктор. – Аритмия в любой миг может обернуться остановкой сердца. Вы сами говорили, что чувствовали, как оно замирает.

– Но бьется заново, – нервно улыбнулась, стараясь не придавать значения словам доктора.

– До поры до времени. Если не лечить ваш недуг, все может закончиться плачевно, – он открыл кожаный портфель и достал оттуда два небольших пузырька из темного стекла. Затем извлек лист, перо и, расположившись за журнальным столиком, принялся писать. – Я оставляю вам лекарства. Принять нужно прямо сейчас. Далее по три капли утром, три капли вечером, перед едой. Они стабилизируют ваше состояние, улучшат кровообращение, успокоят нервную систему. Но необходимо будет приобрести дополнительно пилюли и изменить образ жизни.

 Он какое-то время писал, а, когда закончил, подошел ко мне и протянул лист, покрытый мелкими символами. Пробежалась глазами и вскинула брови:

– Ну, знаете. Я не могу питаться одними овощами и не пить кофе.

– А жить без сердца можете?

– Не думаю, что все настолько плохо…

– Что ж. В таком случае, продолжайте жить, как жили. Но, когда попадете ко мне на операционный стол, не уверен, что смогу вам помочь, – жестко отчеканил мужчина, закрывая портфель. Говорил без нажима, без особых эмоций, но слова угодили прямо в цель. На операционный стол? Неужели все и правда настолько серьезно?

– Я не могу оставить работу. Что это за жизнь? Заедать помидоры оливками и лежать в кровати.

– Не лежать в кровати. Вам показана двигательная активность, но не чрезмерная. Работать можете, но без стрессов и желательно дома. Герцогиня, ваша профессия – соединять сердца, моя – лечить их. Но мы не можем заставить людей делать что-то помимо их воли, а потому лишь вам выбирать, какой будет ваша жизнь. Свое профессиональное мнение я высказал.

– Хорошо, благодарю, – совладав с нахлынувшими эмоциями, я мягко улыбнулась. – Доктор Штойнхойнт. Кто вас нанял?

– Не могу вам этого сказать, – мужчина пожал плечами и двинулся к дверям. – Всего доброго, герцогиня. Я приду через пару дней, проверить ваше состояние.

– Подождите. Что значит, не можете сказать?

– Человек, что оплачивает мои услуги, настаивает на конфиденциальности, и я не могу нарушить данное ему слово.

– Да кто узнает? – нахмурилась, но в ответ доктор протянул ладонь, на которой вспыхнула огненная метка. Слов не осталось. Я смотрела на закрытую дверь с открытым ртом и хлопала глазами, словно фарфоровая кукла. Огненная метка?

– Ирда, – закричала так, что стены вполне могли дрогнуть, будь я магом Дома земли. – Переговорный кристалл, немедленно.

 Девушка влетела в комнату с кристаллом в руках уже через несколько минут. Она все еще всхлипывала, плечики ее подрагивали, глаза красные. Хотела сразу же связаться с братом, но совесть вгрызлась острыми зубками и не отпускала.

– Ирда, прости мою резкость. Все хорошо. Я не умираю. Доктор прописал капли и велел купить пилюли. Возьми листок и отправь кого-нибудь в аптеку. Пусть экономка выделит деньги. И подготовь дневное платье, мне необходимо на работу.

– После всего, что…

– Ирда, – надавила я, но в этот раз добавила улыбку. – Мне приятна твоя забота, но не забывайся, пожалуйста.

– Хорошо, ваша светлость. Пожалуйста, берегите себя.