20

Оставшись наедине с кристаллом, я настроила заклинание и, пока ожидала ответа брата, глупо улыбалась. Все же, приятно, когда о тебе заботятся. Помню, когда отец привел Ирду в наш дом, я не понимала, зачем мне – маленькой девочке – в помощницах другая маленькая девочка. Но он, как всегда, оказался мудр. Мы с Ирдой выросли вместе и учились всему вместе. Я как быть герцогиней, она как быть камеристкой. В итоге, я уже не представляю себе жизни без нее, а она, уверена, многое отдаст за мое благополучие, потому что просто не может иначе. Именно поэтому без раздумий поехала со мной в столицу.

 Брат ответил далеко не сразу.

– Присцилла. Доброе утро.

 Голос встревоженный, назвал меня полным именем. Вот ведь пакостник.

– Что ты сделал, признавайся?

– О чем ты?

– Зачем ты выжег мою память? Зачем поставил метку доктору? Думал, не пойму, что его ты прислал?

– При, я не выжигал твою память и не ставил метку никакому доктору. Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Не понимает он, – возмутилась, хотя растерянность в голосе брата казалась искренней. – Я все равно выясню, что случилось, лучше сам расскажи.

– Ты ударилась головой в замке, но лекарь тебя исцелил. Никаких последствий.

– Что значит, никаких последствий, если я не помню, как закончилась вчерашняя свадьба?

 Тишина в кристалле стала слишком уж многозначительной.

– Андреас.

– Эм… Поговори с Марго, Мне пора.

– Андреас…

 Но брат постыдно сбежал от ответа, передав кристалл жене.

– При, как ты себя чувствуешь?

– Как дерево. Ни согнуться, ни разогнуться, а в голове – опилки. Чем закончилась вчерашняя свадьба? Что я делала в замке ночью?

– Дорогая, свадьба, которую ты помнишь, была не вчера…

– Так, – я села на кровать, чтобы грешным делом не упасть от новостей. Слишком уж невероятными они казались. Но Марго нет смысла меня обманывать.

– Давай поговорим лично.

– Не уверена, что вытерплю.

– Вытерпишь. Ты же Присцилла де Ген, – ее голос наполнился улыбкой и заставил улыбнуться в ответ. – А, постой… Запиши адрес.

– Я не настолько сильно ударилась, чтобы забыть, где находится наш офис.

– Мы переехали в здание напротив министерства военных дел.

– Эм…

– При, просто запиши. Я все расскажу при встрече.

– Хорошо. Только поторопись. Иначе от неизвестности я сойду с ума.

 Разорвала сеанс связи и уставилась на стену. Перламутровый узор на шелковых обоях мягко переливался под солнечными лучами всеми цветами радуги. Отчего-то он стал тем якорем, который помог сфокусировать мысли на происходящем, осознать себя здесь и сейчас, сконцентрироваться. Все.

 Произошедшее и сообщаемое друг с другом не вязалось. Я не могла упасть и удариться головой так, что события нескольких дней выпали из памяти, Меня не было у источника огня, с чего бы произошел всплеск? Если Андреас говорит, что не выжигал мою память, значит, не делал этого. Уж ложь в голосе брата я бы распознала. А он врал, когда говорил, что я ударилась головой в замке, но не врал, что меня вылечил лекарь. Значит, в замке я была и лекарь меня лечил. А лекарь там один – тот, что королевский. С какой стати сам Альберт Хаксли стал бы мне помогать? Необходимо с ним побеседовать. И еще огненная печать на ладони доктора Штойнхойнта. Кто этот таинственный огневик первой ступени? Только самым высшим огненным магам доступно это невероятно затратное заклинание. Зачем скрывать свою личность? Это может понадобиться лишь в одном случае: тот, кто выжег мою память и нанял доктора. Ерунда какая-то.

 Уцепившись за эту мысль, я поднялась и направилась в ванну. Сегодня же встречусь с Альбертом Хаксли и узнаю, кто попросил его мне помочь, и что я делала в замке.

 Ирда вернулась быстро, принесла мое любимое платье, голову мыла очень осторожно, причесывала еще осторожнее, словно я очень дорогая хрустальная статуэтка, которую можно разбить и потерять навеки. Вымытая, причесанная и хорошо одетая, в любимом комплекте из опалов, я выглядела превосходно. Настроение существенно улучшилось и произошедшее со мной перестало разрывать на части. Я найду тебя, загадочный некто, лишивший меня памяти, Ты бросил вызов Присцилле де Ген и в этом твоя ошибка.

 Вот только глядя на себя в зеркало, я обратила внимание на взгляд. За азартом в глазах скрывалась боль. Не физическая – душевная. Прислушавшись к себе, поняла, что чего-то не хватает. Словно из меня не просто выжгли воспоминания, меня будто лишили чего-то очень важного. Даже на миг краски окружающего мира поблекли. Решительно тряхнула головой, отгоняя наваждение и улыбнулась. Но нельзя убежать от себя, как и обмануть себя не получится. Моя душа тосковала, вот только причину этой тоски я не могла понять.

 * * *

 Я с удивлением рассматривала свой новый офис, в отличие от предыдущего, залитый светом. Вкусно пахло новой мебелью: деревом и бархатом. Новый обеденный стол сиял накрахмаленной скатертью, письменный стол был таким же большим и удобным, только теперь из белого дерева. Да и вообще новая цветовая гамма мне понравилась: молочный и темный шоколад. Может, не очень практично, зато восхитительно и глаз радует. Я провела пальчиком по лакированному книжному шкафу и села за стол, расположив локти на удобных мягких подлокотниках. В этот момент вошла сияющая Марго:

– Нравится?

– Очень, – я улыбнулась. – Давно следовало переехать. Когда мы успели? Куда делся банк?

 Она протянула мне тонкую кожаную папку, продолжая широко улыбаться. Осторожно приняла ее, раскрыла и вульгарно открыла рот.

– Не понимаю.

 Подруга села на стул перед моим столом и, подперев кулачком щеку кивнула.

– Как?

– Понятия не имею как, главное, что это факт.

– Что значит, понятия не имеешь? Как я могла купить здание флоссийского банка? У меня таких денег и в помине нет. А отца я бы просить не стала. Мы вполне справлялись с арендой.

– Ничего не знаю, дорогая, но меня новая действительность в полной мере устраивает, Снизу устроим кафе, я уже присматриваю арендаторов. На место для швейного ателье и кондитера уже четыре заявки, Салли должна была тебе передать.

 Я глянула на стопку бумаг справа и подняла брови. Давно же я, судя по всему, не занималась непосредственными обязанностями. Новое здание, арендаторы…

– Предвосхищая твой вопрос – ты одобрила мою идею вчера.

– И… Как я это сделала?

– Мы общались по кристаллу.

– А где я была в этот момент?

 Подруга пожала плечами. Действительно, я же не имею привычки докладывать о своем местонахождении, откуда ей знать. Жаль, жаль… Впрочем, промелькнуло в ее взгляде что-то.

– Марго, – сузив глаза, я пристально на нее посмотрела. – Ну ка, рассказывай, что ты знаешь, о чем молчишь?

 Она отвела глаза, а я вскочила. Знает.

– Марго. Мы же подруги.

– Я беременна, – огорошила она.

 Ого. Такого ответа я явно не ожидала и снова открыла рот.

– Только давай в этот раз ты не станешь спрашивать «как».

– В этот раз? Я знала? – медленно села обратно, глядя на Марго по-новому. Теперь понятно, почему она так таинственно улыбалась и отводила взгляд. Не хотела огорошить меня такой новостью, когда и без того эмоции распирают.

– Конечно знала. Тебе я первой сообщила.

– Поздравляю. Я очень за вас рада.

 Вот только улыбаться не получалось. То чувство, что утром лишь коснулось меня мягким перышком, вдруг стало сильнее. Сердце щемила тоска. Непонятная тоска. Душа словно истекала кровью, ее рвало на части. Почему весть о беременности Марго вызвала во мне такие эмоции?

– Прости, что по мне этого не видно.

– Прости, что пришлось сообщить в такой момент. Но ты бы думала, что я что-то от тебя скрываю.

– Я всегда думаю, что люди врут, – созналась и мягко улыбнулась. – Как правило, оказываюсь права. Что происходит? Кто мог выжечь мою память?

– Выжечь? – насторожилась подруга. – Почему ты думаешь, что ее кто-то выжег? Ты ударилась…

– Вот только не надо мне этот бред про удар головой, Андреас мне соврал, а сейчас врешь ты. Не стоит.

 Она поджала губы и отвела взгляд. Знает, Марго все знает.

– Покажи мне руку.

– При, это…

– Руку дай, – злобно рыкнула я, а когда заметила на ладони Марго огненную печать, гневно ударила кулаками по столу. – Вы что, издеваетесь? Вы все все знаете, но скрываете от меня правду.

 Глаза защипало от поступивших слез, горло скрутило спазмом, а сердце замерло и забилось неровно. Дыхание сбилось, на лбу проступила испарина, и совершенно некстати вспыхнул камин в зоне для отдыха. Побочный эффект от эмоционального выброса? Почему мне казалось, будто в мое сердце медленно всаживают болезненные шипы? Только при этом перед глазами стоят картины влажной податливой земли и странных железных прутьев…

– Салли, – вскочила Марго и подошла ко мне. – Капли, живо.

 Бросила на подругу гневный взгляд и выставила перед собой ладошку, другой растирая грудь, в которой неровно билось сердце:

– Не подходи. Не сейчас, Марго.

 Сознание словно взбесилось. Вспышка, теплый ветер, слепит солнце.

 Элайджа.

 Красивые карие глаза, на свету почти медовые. Громкий детский смех.

– При, я этого не хотела, – Марго вернула в реальность. – Андреас предоставил мне выбор: либо он выжжет мою память, либо печать. Я хочу тебе все рассказать, но не могу. Даже если попытаюсь, тело взбунтует, язык отнимется, руки не станут писать. Ты же маг дома огня, ты знаешь, как это работает,

– Но он может. На нем же нет печати? Зачем Андреас сделал это со мной?

– На нем тоже печать.

 Я схватилась за голову, пытаясь совладать с эмоциями, стерла дрожащей ладошкой испарину, отгоняя навязчивое видение с малышом, отмеченным четырьмя стихиями.

– Салли, где ты там?

– Бегу, уже бегу, – двери распахнулись, и помощница прибежала со стаканом воды, протянула мне. Отказываться не стала. Выпила и села на диванчик, пытаясь унять сердце, совладать с эмоциями и погасить камин, но проклятый не желал гаснуть. Что с моими силами? То огонь пытается меня испепелить, то отказывается повиноваться.

– На тебе тоже печать?

– Печать? – удивилась помощница. Я осмотрела ее ладошки, но ничего не обнаружила. Выжгли. Как пить дать, ее тоже выжгли, церемониться не стали. Кто так щедро раздал печати и выжег стольких людей? А главное, зачем? Посмотрела на Марго как на врага, хотя умом понимала, что она ни в чем не виновата. Ей тоже не оставили выбора. Но не злиться не получалось.

– Пожалуйста, оставь меня одну. Сейчас мне слишком сложно находиться с тобой рядом.

– Я понимаю, – Марго, глядя на мои страдания, сама едва не расплакалась. Она села рядом, сгребла меня в охапку и крепко-крепко обняла. – Прости, что я знаю. Но я даже намекнуть не могу, Он…

 Подруга замолчала. Я знаю, как действует метка. Любые попытки обойти данную магу клятву бесполезны. Сейчас, в этот момент, наполненный молчанием и крепкими объятиями, она рассказывала мне все, что знает. Вот только услышать я ее не могла. Да и обижаться теперь тоже. Мы разревелись обе. От бессилия, от жестокости судьбы, от переполнявших эмоций. Она беременная, я больная, обеим нельзя волноваться, но обеих лихорадит от боли…

– Пожалуй, я еще капель принесу, – сообразила Салли, шмыгнув носом. – И себе тоже…

 Но куда лучше любых капель действуют клиенты. Словно дух огня устал смотреть на то, как мы разводим сырость и решил ниспослать спасение. В коридоре послышался шум, чьи-то быстрые уверенные шаги, Салли запричитала. Дверь в мой офис распахнулась неожиданно и на пороге застыла весьма интересная женщина: высокая, худая, невероятно красивая и элегантная. На ней платье необычного фасона: вместо пышной юбки – обтягивающая, хоть и в пол. На голове огромная темно-синяя шляпа, в тон атласному наряду и цвету глаз. Худые губы изогнулись в улыбке, а руки, затянутые в длинные гипюровые перчатки, скрестились на груди.

 Мы с Марго так и застыли – в слезах и объятиях.

– Кажется, я не вовремя, – совершенно не стесняясь этим фактом, заявила незнакомка и, вместо того, чтобы выйти, прошла внутрь.

– Эм… – протянула Марго.

– Смотря кто вы, и зачем пришли, – я отмерла, достала из ридикюля платок, зеркальце и прямо в присутствии беспардонной дамы привела себя в порядок. Марго занялась тем же. Раз уж мы нарушаем этикет, так сделаем это все вместе.

– Меня зовут герцогиня Эллехтойнер, – тонкая бровка изломилась, а губы снова растянулись в обворожительной улыбке. Дама бросила на мой новый, еще несиженный диванчик, ридикюль и расположилась рядом с ним.

 Как я сама не догадалась? Герцогиня Эллехтойнер – скандальная молодая особа, которая не раз возмущала общество своими нарядами и слишком свободными нравами. А я напротив всегда восхищалась женщинами, которые знают, чего хотят и не бояться действовать вопреки мнению большинства. Еще о герцогине мне было известно другое: в скором времени она собиралась выйти замуж за лорда Коллинза.

– Герцогини Марго и Присцилла де Ген, – представились мы.

– Я знаю, кто вы, именно поэтому пришла. Только вы можете мне помочь.

– И чем мы можем вам помочь?

– Через два дня я должна выйти замуж.

– За лорда Коллинза, – кивнула я. – Поздравляю. Очень выгодная партия.

– Да знаю, – она отмахнулась и сложила ногу на ногу, от чего ткань разошлась в стороны, и длинный разрез продемонстрировал идеальную стройную ногу почти до самого бедра. Мы с Марго как-то помимо воли уставились на то самое место, граничившее с панталонами и медленно, глупо при этом улыбаясь, перевели взгляд на лицо гостьи. – Вот только у нас случилась маленькая проблемка. Распорядитель свадьбы умер.

 Да. Проблемка невероятно ничтожных размеров.

– Нам очень жаль, – произнесла Марго, но герцогиня снова отмахнулась.

– Туда ему и дорога. Тот еще засранец был. В общем, нам нужно организовать свадьбу. Такую, чтобы вся Флоссия запомнила на долгие годы.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Мы с радостью закончим то, что начал…

– Нечего заканчивать, в том и маленькая проблемка, – она вскинула брови. – Мы с Элиотом сегодня вернулись с отдыха, думая, что все готово, а нам сообщают, что распорядитель умер через несколько часов после того, как мы покинули город, Он даже не начал подготовку.

 Сегодня я установила личный рекорд, поскольку третий раз за утро открыла рот. Одно радовало – рот Марго тоже не выдержал свалившихся известий. Организовать пышную свадьбу за два дня? Ущипните меня кто-нибудь.

– Простите, герцогиня, но к чему спешка? Раз все так, давайте перенесем торжество хотя бы на две недели? – хорошо, что это Марго предложила. У меня в данный момент на языке крутились исключительно нецензурные слова.

– Категорически исключено. Я лично разослала приглашения месяц назад. Перед тем, как уехать в отпуск. Кто же знал, что распорядитель подложит нам такую свинью?

 Действительно, как он посмел скончаться? Воскресить и убить обратно собственноручно.

– Гости съедутся со всего мира, Ангариссия, Этельбон, Гроссен – отовсюду. Я не могу выслать новые приглашения и сказать: «извините, свадьба переносится». Все знают, герцогиня Эллехтойнер женщина слова. Так же, как и сестры де Ген.

 Мы с Марго улыбнулись и смолчали. Нас часто принимали за сестер, и мы настолько к этому привыкли за три месяца, что уже сами считали друг друга родными.

– Мы действительно держим слово, но обещания вам не давали.

– Кажется, у вас в проспекте написано «невозможное возможно» или я ошибаюсь?

 Мои плечи дрогнули от едва сдерживаемого смеха. Должно быть, шквал сильнейших эмоций и обилие выпитых за утро лекарств дали о себе знать. Сначала содрогались только плечи, затем поперек лица растянулась улыбка, а скоро я уже хохотала в голос, глядя на изумленную герцогиню и удивленную Марго.

– Про… простите, – сквозь смех извинялась я, но смеялась лишь сильней и сильней.

– Понимаю, – герцогиня расслабилась и улыбнулась, – я появилась в неподходящий момент. Это эмоции. Но вы профессионалы. Верю, что справитесь.

 Она распахнула ридикюль и извлекла оттуда сложенные трубочкой документы.

– Здесь все мои пожелания на счет свадьбы. Все, что вам понадобится для подготовки. Вечером приеду обсудить варианты, которые вы подберете. Была очень рада знакомству.

 Она поднялась, но в дверях остановилась и развернулась. Я по-прежнему смеялась и никак не могла остановиться:

– Вы мне нравитесь, – неожиданно произнесла герцогиня. – Эту свадьбу Флоссия запомнит навсегда.

 Марго понимающе поглаживала меня по спине, а Салли глотала капли прямо в моем кабинете, с опаской поглядывая то на меня, то на подругу. Успокоиться мне удалось далеко не сразу.

– Невозможно возможно, – смех, словно кашель, неожиданно нападал снова и снова, но, кажется, истерика уже подходила к концу. – Мы что, правда такое писали?

 Подруга растерянно улыбнулась и пожала плечами:

– Сестры де Ген слов на ветер не бросают.

– Два дня, – не могла перестать улыбаться. – Невозможно.

– Но мы это сделаем, – улыбнулась Марго.

– Ага, представляю в каком восторге будут швеи.

– И пекарь.

– И флористы, – дрожащим голосом воскликнула Салли и снова потянулась пальцами к крышечке успокоительных капель, но Марго вовремя отняла у нее бутылочку.

– Впервые вижу столь прямолинейную и уверенную в себе особу, – заметила я, когда успокоилась. – Салли, подай документы, посмотрим, что там у нее.