33

Увы. Как оказалось, выбора у меня не было. Рэйнард пытался выжечь мои новые знания, но вместо этого страдал сам. Любая попытка воздействовать на них отдавалась болью во всем его теле. После третьей попытки я перестала пытаться и окунулась в депрессию.

 Меня осматривали и терзали все, кому не лень и Рэйнард, увы, не мог этому помешать. Все же единственный случай, когда кто-то смог окунуться в источник и выжить. Выжить. Только что это за жизнь? Меня осматривал магистерский совет и гильдия королевских магов, маги других королевств и даже межсоюзный ковен. Я с грустной улыбкой глядела в их глаза и могла рассказать каждому, что ждет их в следующую секунду, в следующий час или день. Я могла сказать, когда они умрут или как им этого избежать. Могла. Но не говорила. Молча принимала судьбу. Невозможно спасти всех, а выбирать, кого спасать, а кого из-за этого обречь на страдания – значит мнить себя самим огненным духом, значит взять на себя слишком большую ответственность.

 Жалела ли я, что вышла из источника? Каждый миг, когда оставалась одна, потому что одиночество обнажало мои собственные страхи. Я не представляла, как жить дальше и все чаще возвращалась к источнику за ответами, но не находила их.

 На работу ходила, потому что нужно было ходить, хотя все больше дел забирала Марго, несмотря на стремительно растущий живот. Мы наняли трех помощниц, в результате мое вмешательство в работу сводниц ограничивалось исключительно консультациями и советами по самым важным вопросам, потому что я не могла видеть людей и общаться с ними. Я видела не лица, я видела истории жизни и нити судьбы.

 Сила Андреаса, Эггера и лордов вернулась в рамки прежних резервов, хотя они отмечали их существенное увеличение. А вот мои силы выросли стократ, только об этом я никому не рассказывала. Тайком я перемещалась через всю Флоссию к вулкану, и мне хватало сил вернуться обратно. Зачем я вообще возвращалась в дом лорда, с которым мы почти перестали общаться?

 Просто в один из дней, глядя в кипящую рыжую бездну поняла, что, несмотря на все знания мира, лишь рядом с Рэйнардом я обретаю покой. Лишь рядом с ним эти знания отступают на задний план, лишь рядом с ним существование уже не кажется невыносимой пыткой, лишь глядя в его глаза я не вижу судьбы, а вижу человека. Человека, чей взор навеки погаснет с падением последнего лепестка с вишни. Ведь я не могу вмешаться в его судьбу, его нитей я не вижу…

 Сегодня я по обыкновению ужинала в своей комнате в доме лорда, глядя на отцветший сад. Луиза вернулась из пансиона для юных леди и беззаботно гуляла по саду с друзьями, не подозревая, что сегодняшний день заберет у нее отца.

 Сегодня вишни отцвели, а замок навеки потеряет хозяина…

 Ночью я боялась выходить из комнаты, боялась спускаться вниз, боялась услышать пугающую тишину, которая станет подтверждением.

 За семь месяцев я ни разу не вмешалась в чужие судьбы, хотя порой желание было практически непреодолимым. Я подолгу беседовала с огненным духом, глядя в жерло вулкана, хотя, разумеется, мне никто не отвечал. Возможно, я и вовсе сошла с ума, но сила действительно лишала разума и ни единая живая душа в этом мире не была способна понять моих мук.

 Невыносимая тишина дома давила тисками…

 Я погрузилась в огонь и вновь перенеслась к духу, что проклял меня знанием. Вулкан лениво спал, окутанный черным бархатом ночи. Раскинув руки в стороны, я шла, невзирая на сильнейший ветер, по тонкой кромке его жерла и в сотый раз обратилась к духу:

– Сегодня день, когда ты отнимешь у меня самое ценное. Отнимешь за то, что я спасла тебя.

 Остановилась, чтобы посмотреть в бесстыжую лужу кипящей магмы, лениво булькающую, как начинающий закипать суп.

– Зачем ты позволил мне вернуться? Чтобы мучить его? Чтобы мучилась я? Зачем мне знание, которым нельзя воспользоваться? Которое уничтожает меня день за днем?

– Это твой выбор, не пользоваться им, – в моей голове раздался голос. Отлично, Присцилла, приехали. Теперь комната с мягкими стенами и долгие годы одиночества.

– Я не дух огня, чтобы влиять на чужие судьбы. Откуда мне знать, что я не сделаю хуже? Спасу от смерти одного, а в результате погибнут другие. Как я могу сделать такой выбор? Решать, кому жить, а кому умереть?

– Все, так или иначе, влияют на чужие судьбы. Ты и раньше это делала, просто не знала исхода. Сейчас же он тебе известен.

– Единственное, что мне действительно известно – что сегодня я потеряла единственного мужчину, которого люблю. Знаю, что никогда не полюблю вновь. Знаю, что не достойна вершить судьбы. Пожалуйста, забери свое проклятье, Избавь меня от него,

– Хочешь знать, почему я отметил тебя этим даром?

 Обхватила себя руками и усмехнулась. Даром? Я проклята…

– Потому что ты достойна. Потому что на земле слишком много зла, а духи, да будет тебе известно, не могут напрямую вмешиваться в судьбы людей. Семь месяцев тебе даны, чтобы осознать и принять свою силу. Любой другой за это время вознесся бы до небес, получил бы мировое господство, возможность решать, кому жить, кому умирать. Любой, но не ты. За семь месяцев ты не вмешалась в судьбы людей ни разу.

– Это говорит о моем малодушии. Ведь я не помогала, когда могла.

– И не сделала ничего к своей выгоде. Почему ты не попыталась спасти мужчину, которого любишь?

– Потому что слаба? Потому что сдалась?

 Именно так это и выглядело. В отличие от Рэйнарда, что день за днем встречал меня с улыбкой, что с надеждой ждал за завтраком, обедом и ужином, дарившего подарки и находившего слова ободрения все эти семь долгих месяцев, я не нашла в себе сил даже попытаться его спасти. Да, нити его судьбы я не видела, но ведь могла попробовать.

– Нет. Потому что ты приняла свою судьбу. Приняла и не пыталась ее изменить. Ты, в чьих венах течет первозданная мощь стихии, что по силе равна духам четырех стихий, смирилась и покорилась моей воле. Ты показала, что достойна быть моим продолжением на земле, моим хранителем и пророком. Ты пряльщица судьбы, Присцилла. Смирись с даром, как смирилась с потерей самого ценного. Смирись и осознай, что отныне в твоих руках судьба Флоссии.

– Зачем мне Флоссия без него? Как я смогу сделать хоть что-то хорошее, если сама несчастна?

– Ты видела прошлое, настоящее и будущее. Скажи, как много из того, что ты видела семь месяцев назад, исполнилось в точности?

 На самом деле, не так и много. Все видения, связанные с долгосрочными перспективами, исполнились с определенными искажениями. Я задумалась, просматривая нити судьбы, перебирая их мысленным взором. Огненный шелк отзывался на мои мысли, убаюкивал, шептал тысячью голосами людей, которых я не знала, но чьи судьбы чувствовала. И в этот миг пришло осознание, что мир не статичен. Каждую секунду, минуту и час будущее меняется с невероятной скоростью, поскольку не я одна могу влиять на него, поскольку каждый из нас, по-своему, прядет судьбу свою и своих близкий, судьбу других, порой незнакомых людей. Только в отличие от них, я знаю, в каждый следующий момент знаю, что будет дальше. И это «дальше» зависит не от меня или судьбы, которая не каменная статуя, а вода, течет, меняется, принимает иную форму. Это «дальше» зависит от наших поступков и решений.

 Но я осознала и другое. Дух огня не просто наделил меня даром. Дух огня сделал меня пятой стихией…

 Он превратил меня в богиню. А весь мир – в песочницу, с которой я могу сделать все, что пожелаю. И это благодарность за освобождение его от эллиниума? Мне бы хватило первой ступени с лихвой, куда мне такое?

– Но, – я задохнулась от осознания и замерла. – Но как мне понять, когда следует вмешаться?

 Ощущение вседозволенности, понимание безнаказанности и при том колоссальной ответственности за судьбы миллионов едва не расплющило меня гранитной плитой.

– Ты с достоинством прошла испытание и сможешь понять, когда нужно вмешаться, а когда позволить событиям идти своим чередом.

 Глупы те, кто мечтает о силе и власти.

 Глупы те, кто мечтает уподобиться богу.

 Я не просила для себя такой силы и врагу не пожелаю такой судьбы. Но что есть, то есть. Следует это принять и отпустить. Следует начать жить заново, учиться общаться с людьми, абстрагируясь от проплывающих мимо картин их прошлого, настоящего и будущего, следует видеть перед собой человека, а не картины его жизни.

 Рэйнард.

 В следующий миг, прямо как была, в покрытых пеплом тапочках, длинной сорочке и шелковом халате, я оказалась в поместье лорда. Жар его сердца почувствовала сразу и кинулась к кабинету, откуда он шел.

 Жив.

 Это было только испытание, Лорд жив.

 Лорд – избранник духа огня – оказался очередным моим испытанием.

 Занесла руку, чтобы постучать в двери, сказать, что с этого момента все будет иначе, что я приняла свою силу и смирилась, но донесшийся из кабинета женский смех словно вылил на меня ведро ледяной воды. Я прильнула ухом к двери, не найдя поблизости стакана:

– Вы восхитительный мужчина, Брайан. Одна возможность находиться с вами рядом – уже невероятная удача.

 Невероятная удача, что граф Питсбург не заразил вас гонореей, графиня Кайзер.

 Я стиснула зубы, вспомнив свой зарок. Я могу абстрагироваться от дара. Ведь за все это время я даже не пыталась остановить его, взять под контроль, сконцентрироваться на людях. Я позволяла сознанию открыто воспринимать все, что протекает сквозь него. Утопала в жалости к себе и эгоизме. Не замечала за даром людей, что рядом.

– Некоторые с вами не согласятся, графиня, – раздался уставший голос Рэйнарда.

– Не представляю, как вы справлялись с этим семь месяцев.

– Порой мне кажется, что я уже и не живу вовсе. Иногда это совсем невыносимо, и я начинаю терять надежду.

– Я здесь для того, чтобы помочь, Брайан, – ласково проворковала графиня.

 Что? Помочь? Помочь моему мужчине? Моему будущему мужу? А помогалка, ваше сиятельство, у вас не треснет?

– Останьтесь на ночь.

 Тут уж я не выдержала. На ночь, значит, ей остаться?

 Резко распахнула двери и хищно сузила глаза, глянув на Рэйнарда, который с моим появлением даже в лице не изменился.

– Свободны, графиня.

– Присцилла.

– Свободны, – повторила так же холодно, не отрывая взгляда от будущего возможно не супруга.

– Ничего, я понимаю. Доброй ночи лорд, герцогиня.

 Миленько улыбнувшись, графиня сделала довольно глубокий реверанс, чтобы сверкнуть пышной грудью и медленно, покачивая бедрами, покинула кабинет.

– Доброй ночи? – переспросила я, когда двери закрылись. Мужчина устало отер лицо.

– Что ты хочешь, Присцилла?

 Семь долгих месяцев я только и делала, что жалела себя. Сетовала на судьбу, которую могла поменять. Считала, что незаслуженно страдаю.

 Семь долгих месяцев я боялась потерять того, кого люблю. Настолько боялась, что сделала его жизнь невыносимой. Отдалилась, чтобы защитить свое сердце, не понимая, что терзаю его душу.

 Сейчас лорд смотрел на меня как на разрывное заклинание замедленного действия: рванет или не рванет? А, если и рванет, удастся ли спастись? Когда этот взгляд изменился? Когда он утратил надежду? И не поздно ли еще все исправить?

 Графиня Кайзер, значит?

– Я хочу, – умерив пыл, мягко улыбнулась, чем немало удивила лорда. За последние семь месяцев улыбка ни разу не касалась моего лица. – Напомнить тебе, – дернула шелковый поясок, и ткань халата разошлась в стороны. – Почему там, на дне источника ты сказал то, что сказал.

 Лорд замер, не меняя позы. Так и сидел, откинувшись на спинку кожаного кресла, и смотрел на меня, не мигая.

 Стоило ли винить его за такую реакцию? Он мужчина, который за семь месяцев ни разу не изменил мне. Который семь месяцев преданно ждал и верил, что я справлюсь. Который не сломался… Такой мужчина достоин самого лучшего.

– Прости меня, – прошептала, едва сдерживая слезы, и устроилась на его коленях, прижалась к широкой груди, в которой колотилось сердце, чей звук я почти забыла.

– Присцилла, – словно не веря, что я вернулась, мужчина заключил меня в крепкие объятия. Будто мы не были вместе все это время, а жили в иных мирах. Будто впервые видимся, после долгой разлуки. Я тянулась навстречу этим объятиям, растворялась в них, цеплялась пальцами за плотную ткань его камзола. – Вчера ты должен был умереть.

 Голос дрогнул, когда стрелка часов отмерила мгновенья следующего дня. Моя фраза повисла в гнетущей тишине.

– Но я жив.

– Жив, – все же не сдержала слез и поцеловала его, не веря, что видение осталось в прошлом, что жестокое испытание пройдено. Конечно, страх потерять его теперь станет лишь крепче, но, в отличие от потерянных месяцев жизни, я больше не собираюсь терять ни мгновения. Пусть мне суждено прожить с ним лишь день, или неделю, или пять лет – я ни одного вздоха не отдам другой женщине. Ни одного взгляда не пропущу. Ни одного касания… Я запомню и впитаю все, приму с благодарностью и отблагодарю в ответ. Так, как умею. От всего сердца, от всей души.

 Нежный поцелуй из благодарного превратился в требовательный. Лорд подхватил меня за бедра и устроил поверх себя, позволяя сквозь тонкую ткань ночной сорочки почувствовать силу своего желания. Семь долгих месяцев я прожила без его рук, без его губ, без его горячей кожи, опустошенная, лишенная его,

 Закинула голову, подставляя шею для поцелуев и прогнулась, чтобы подразнить своего мужчину бедрами, потереться о него, захлебнуться от острого желания, пронзившего тело от макушки до пят. Я хотела его, словно сумасшедшая, словно путник, что семь месяцев провел в пустыне, лишенный воды. Он был моей водой, моим дыханием,

– Подожди, подожди, – прошептал Рэйнард, охлаждая мой пыл.

– Что? – кровь шумела в ушах, грудь тяжело вздымалась, внизу живота пульсировало от невыносимого желания слиться воедино с моим любимым, а он меня остановил? Это как называется?

– Подожди… – он поцеловал меня в губы, медленно, искушая, дразня, очертил языком контур губ, но отстранился, чтобы открыть верхний ящик стола и протянуть мне небольшую бархатную коробочку. – Вчера я большую часть дня провел, выбирая подарки для тех, кого люблю больше жизни. Открой.

– Сейчас?8c847c

– Сейчас, Присцилла.

 Погладила кончиками пальцев красный бархат. Мягко щелкнул замочек. Увидев, что внутри, я вскинула брови и с непониманием уставилась на Рэйнарда.

– И?

– Эм… Здорово, – внутри все упало. Я бы поняла, окажись там кольцо, но серьги? – Спасибо…

 Лорд опустил мои руки, заглянул в коробочку и улыбнулся:

– Ты затуманила мой разум, это не тебе…

– Вот как? – резко захлопнула коробочку и разве что не швырнула ее в лорда. – Быть может, это для графини Кайзер? Она, знаешь ли, весьма вольных нравов и, приди я на полчаса позже, ты бы занимался с ней тем же, чем только что занимались мы. Вот только что-то подсказывает, ее останавливать ты бы не стал,

 Я хотела подняться, но лорд накрыл мои бедра тяжелыми руками и глядел на меня с улыбкой.

– Тебя это веселит? Да как ты…

– Замолчи, Присцилла.

– Замолчать?

 Негодование захлестнуло с новой силой, но лорд накрыл мой рот пальцами, не давая и слова сказать.

– Серьги – это подарок Луизе. К платью, в котором она пойдет на нашу свадьбу.

 Сузила глаза, намекая, что не верю ни единому его слову.

– А вот подарок для тебя, – он извлек из верхнего ящичка точно такую же коробочку. – Мне самому открыть или надеяться на твою милость?

 Разве можно устоять против этого взгляда? Теплого, искушающего, обещающего столько всего… Я так боялась его потерять, что сейчас меня пугает каждая мелочь. Но достаточно было шевельнуть бедрами, чтобы понять всю беспочвенность своих страхов.

– А, к духу четырех стихий, – прорычал он, сам открыл коробочку, вынул оттуда кольцо и надел на мой палец.

 Я даже не успела ответить согласием или рассмотреть подарок…

 Рывок и я уже на столе.

 Надо мной возвышался голодный зверь, которого в данный момент не остановило бы даже появление ангарисской армии. А в следующий миг я вновь обрела целостность, чувствуя, как Рэйнард заполняет меня собой, как голодными сильными толчками вбивается в меня, жадно целует, в страхе снова потерять. Вот только с этого момента я больше никогда не заставлю его мучиться. Разве что от желания.

 Хотя это вряд ли.

 Оказалось, что лорд Скаргхард умеет искушать куда искусней, чем я могла подумать. Пять, а то и шесть раз подряд. Статус официальной невесты открыл для меня иную сторону моего любимого: чувственную, ненасытную, но при этом бесконечно нежную, заботливую и страстную. Я была счастлива с ним каждый миг, ведь это все, что у нас есть.

 Один единственный миг.

 А графиню Кайзер, как оказалось, наняла Марго, хоть лорд и всячески возражал. Кажется, моя интриганка-подруга применяет ко мне мои же методы. Как я ее обожаю.