Глава 15

Кит

Промчавшись по городу, паркуюсь у того самого здания, где недавно мы были с моим «заботливым» папочкой. Вешаю шлем на руку, ставлю байк на сигналку и иду внутрь.

– К Розенберг. Толмачев, – сообщаю на ресепшене.

Безликая серая мышь щелкает по клавиатуре, поднимает на меня взгляд:

– А вам не назначено, – говорит совсем неуверенно.

Неужели я и правда такое чудовище? Я ведь даже не грубил.

– Скажи, кто приехал, она примет.

Мышь звонит Натали, и да, меня принимают. Правда, приходится потусоваться в коридоре около двадцати минут. Она отпускает клиента и приглашает меня войти. Сама же элегантно проходит за свой стол, так же элегантно садится, сцепив пальцы в замок и устроив их поверх картонной папки с надписью «Личное дело». Смотрит, как я брожу по ее кабинету, разглядывая всякую херь, закатанную под стекло, зажатое в деревянных рамках.

– Кит, сядь, пожалуйста, – просит мой психотерапевт.

Перепрыгнув через спинку, ложусь с ногами на скрипучий кожаный диван.

– Так даже лучше. Как прошел твой день?

– А ваш? – усмехаюсь в ответ.

– Ты знаешь, прекрасно, – Натали открыто улыбается.

– Это пока я не пришёл? – разглядываю натяжной глянцевый потолок, в котором отражается моя рожа.

– Почему? Нет. Я рада, что ты пришёл, – она умеет говорить убедительно и не упрекает за визит без предварительного звонка и вне расписания. – Готовишься к гонке?

– Угу, что-то вроде того, – задумчиво киваю. – Скажите, доктор, а если я до чертиков хочу трахнуть свою сводную сестру, это как? Лечится? Дадите таблеток? Предыдущие я благополучно утилизировал. Теперь вот думаю, может зря? – с издевкой смотрю на женщину.

– Конечно зря. После них ты бы лучше спал, – она профессионально не реагирует на мои эмоции.

– Да-да, меня, когда в больничке на наркоту сажали, тоже так говорили. Скажите честно, папочка хочет снова от меня избавиться?

– Отец тебя любит и беспокоится о тебе, Кит, иначе тебя бы здесь не было.

– Меня бы здесь не было, если бы я не пришел. А я пришел.

– Верно, – смеется психотерапевт. – Раз пришел, значит наши сеансы помогают.

– Нет. Мне сможет помочь только машина времени и херь, которая стирает память. У вас нет ни того, ни другого. Я пришел задать вопрос. Я его задал. Ответа не последовало, так что я пойду, – поднимаюсь и медленно иду к двери.

– Кирилл, ты влюбился в сводную сестру? – звучит мне в спину.

От услышанного собственного имени внутри все холодеет. Я медленно возвращаюсь, иду к дивану, сажусь, скрипнув кожей, упираю предплечья в колени и смотрю на врача.

– Я сказал, что хочу трахнуть ее, а вы втираете мне про любовь. Любви не существует. Есть притяжение, влечение, зависимость. Я никогда не дохожу до последней стадии. Я там уже был. Не понравилось. Так что мне делать, доктор? Выпить ваших волшебных таблеток, подрочить на ее фоточки? У меня есть одна. Ничего такая. А может трахнуть вас? Вы тоже ничего.

– Кирилл! – Натали все же выходит из себя.

– Кит, – поправляю ее, облизывая губы. – Так что, доктор? Что вы мне посоветуете?

– Ты пришел поиздеваться? – доходит до неё.

– Не без этого, – пожимаю плечами. – Отец позволил себе ставить условия. Одно из них – посещение этого убогого кабинета, где мне не могут помочь. Так почему бы хоть удовольствие не получить, раз уж я опять потратил время и притащился сюда вместо того, чтобы заниматься тем, что мне действительно хоть немного помогает?

– Маленький засранец, – забыв о врачебной этике, вздыхает мой психотерапевт.

– Не такой уж я и маленький, – зачем-то смотрю на часы. – Двадцать недавно исполнилось. В штанах примерно так же, может чуть больше, только в сантиметрах. Так что еще раз подумайте…

– Пошёл. Вон! – совсем непрофессионально рявкает знаменитая Натали Розенберг.

– Отлично, – скалюсь в ответ. – Только еще один вопрос. Когда следующий сеанс?

– Никогда, Кир. Ты здоров…

…и я резко начинаю задыхаться, будто меня шарахнули кулаком под дых. Сука, специально назвала меня так. Сидит, пялится теперь, как меня накрывает. Перед глазами встает четкая картинка практически пятилетней давности и последнее, что сказала мама, захлебываясь кровью у меня на коленях: «Кир».

Прохладные ладони касаются моего лица. Они медленно отрезвляют, как и женский голос:

– Это всего лишь воспоминание. Дыши. Дыши, парень. Раз, два, три, четыре.

Я подстраиваюсь под счет и правда начинаю дышать.

– Молодец, – Натали проводит ладонью по моим ставшим влажными от пота волосам. – Уже не реальность, Кит, воспоминание. Мы будем работать с тобой над этим. Хорошо?

И я растерянно киваю.

– Вот и молодец. А сейчас отправляйся домой и лучше не садись сегодня за руль. И еще! Не забудь вечером выпить таблетки.

– Выбросил.

Она уходит от меня, стуча каблуками, а я продолжаю считать, чтобы снова не провалиться в паническую атаку.

Натали возвращается, вкладывает в ладонь блистер.

– Просто помогут спать без кошмаров, – гладит мою руку прохладными пальцами. – Попробуй. Не понравится, не будешь принимать. Я до сих пор не понимаю, почему ты в Америке не ходил к врачу? За четыре года эту проблему можно было бы решить.

– На зло отцу.

– Дурак. Ты себе же хуже сделал в итоге. Ладно, ты был ребёнком. Спишем на это.

– Я пойду? – с трудом поднимаюсь. Чертов приступ за несколько секунд лишил меня абсолютно всех сил.

– Иди, – кивает она.

Сжав блистер с таблетками в руке, дохожу до двери.

– Кит, – зовет Натали, – а насчет любви ты не прав. Это чувство гораздо шире и объемнее, чем тебе кажется…

Не дослушав ее, выхожу в коридор. Смотрю на таблетки в своей руке. Сжимаю пальцы в кулак так, что серебряный прямоугольник впивается в кожу и ранит ладонь до крови. Швыряю препарат в урну.

– Сами жрите свое успокоительное! А я больше не дам делать из себя послушный овощ!

И на мой главный вопрос она так и не ответила. Только душу наизнанку вывернула так, что выть теперь хочется.

Выхожу из здания, прикуривая на ходу. Хер я еще сюда приду! К черту их всех! И дождь начинается. Бесит!

Пока я был в кабинете у Розенберг, небо затянуло свинцовыми тучами, на улице потемнело, вдалеке гремит гром и на асфальте становится все больше крупных темных пятен.

Я зачем-то решаю включить телефон. Система не успевает загрузиться, как ее атакуют одно за одним сообщения от отца и еще с двух неизвестных номеров. Сметаю все с экрана одним смазанным движением пальца. Долетают еще и взгляд цепляется за имя абонента: «Гордый». Открываю его:

«Кит, я не смог до тебя дозвониться. Надеюсь, с тобой все в порядке. Я принял решение включить тебя в ближайшую гонку. С завтрашнего дня начинаются ежедневные тренировки. Постарайся не опаздывать».

Сообщение отправлено сегодня. Отлично. Хоть здесь я еще не все просрал.

«Буду», – пишу ответ.

И немного подумав добавляю:

«Спасибо».

Пока снова не вырубил трубу, ищу в своей телефонной книге еще один номер. Отец портит все своим звонком. Видимо, ему пришло уведомление о том, что я появился в сети. Сбрасываю и голосом нахожу ту, что поможет мне решить мой незакрытый вопрос.

«Здарова, Свиридова, – пишу Насте. – Будь готова в ближайшее время отработать свое приглашение на вечеринку. Позвоню».

И вырубаю телефон.

Вытерев экран об штанину, прячу мобильник в карман куртки.

Дождь разошелся. Дорога уже совсем мокрая. На улице потемнело и стало сильно холоднее. Дрожащими пальцами застегиваю куртку по самое горло, надеваю шлем и седлаю байк. Выезжаю на главную дорогу, визор заливает водой, ни хера не видно. Поднимаю его, стараюсь ехать медленно, но рука все время сама выкручивает газ, потому что случившееся в кабинете психолога не отпустило. Страшная картинка все еще пытается ворваться в мое сознание. Я отгоняю ее, снова считаю. Надо просто дышать. Сейчас пройдет.

Капли, стучащие по шлему, раздражают. Наплевав на безопасность, снимаю его, вешаю на руку. Неудобно, но я и не гоню сильно, слишком скользко на дороге. Даже чертово похмелье больше не мучает меня, только болезненные воспоминания, опасно заполняющие образовавшуюся внутри пустоту. Их надо выжечь к херам, пока они не свели меня с ума. Пальцы снова дергаются. Мотоцикл влетает в очередной поток машин. Я держу его. Все нормально. Мне очень надо выключиться. Прямо сейчас.

Раз, два, три… Дышать, сука! Просто ровно дышать! Ты ничего уже не изменишь!

Вдох, выдох. Вдох. Поворот… и я понимаю, что больше не контролирую свой байк.