Глава 16

Лада

Хорошо, что я успела вернуться домой до дождя. Лучше было бы не пойти в универ вовсе, но мама с отчимом настояли. Обещали позвонить, если Кит объявится. Они ищут его уже третий день. Отчим подключил охрану, постоянно обзванивает его друзей, сам ездит по городу.

Я почти перестала спать. Все время набирала его номер, но там только осточертевший робот.

Разве можно так себя вести? Разве можно так всех пугать?! И как не думать о нем? Боже, да это просто невозможно!

Воображение рисует ужасные картинки. Толмачев ведь, когда уезжал, был похож на начавший извержение вулкан. Где этот вулкан рвануло? Прямо на байке?

В первый день мне было просто очень волнительно за него, но уже с ночи и вплоть до сегодняшнего дня я как ненормальная слежу за всеми новостными сводками, которые сообщают о ДТП и погибших.

Слышала, как отчим обзванивал больницы, полицию, даже морги. Ничего. Только никто не радуется. Могло случиться миллион всего! Он мог улететь в реку с моста, мог заехать в лесополосу или поля и там свернуть себе шею. Тогда найти Кирилла тоже будет сложно.

Его могли даже похитить!

Когда я принеслась с этой версией в кабинет отчима, он не покрутил у виска. Сказал, что такую версию его люди тоже отрабатывают.

До всего случившегося я не знала, что любить и ненавидеть человека можно в равной степени. Эта сволочь рвет мое сердце на части своими выходками. Сводный стал неотъемлемой частью моих мыслей. С каждым разом он пробирается все глубже. Его нет уже три чертовых дня, а я до сих пор чувствую его пальцы у себя в трусиках и горячие губы на своих. Если закрыть глаза, может почудиться, что прямо сейчас он здесь, прикасается ко мне со своей наглой ухмылкой. И мой живот противоестественно скручивает болезненными и одновременно сладкими спазмами. Такими же противоречивыми и ненормальными, как чудовище, живущее на втором этаже. Мне уже кажется, что я не могу без него дышать. Нет его и нет кислорода, наполненного безумием Кирилла Толмачева.

Просмотрев новые сводки новостей, иду вниз и вроде хотела зайти на кухню, взять воды, а в итоге оказалась в его спальне.

Делаю глубокий, затяжной вдох.

Запах Кирилла наполняет легкие и впервые с тех пор, как он пропал, я чувствую слезы на своих щеках.

Так быстро… Боже, как же быстро я стала зависима от него. От его настроения, от его взглядов. Скучаю. Я только поняла, как до него достучаться. Как вытащить из озлобленного на весь мир парня то самое, что видела только я. Он взял и пропал. И мне больно без него. И в доме пусто теперь. Никто не кричит, не слушает громко музыку и не переворачивает тарелки.

Сажусь на его кровать, несмело прикасаюсь кончиками пальцев к его подушке. Тут же одергиваю. Зайдет сейчас и будет рычать…

Пусть только зайдет. Пожалуйста. Пусть эта сволочь вернется!

Слезы снова высохли, так и не принеся облегчения. Решаю все же спуститься за водой. Внизу мама с отчимом разговаривают. Она, кстати, тоже дома все эти дни. Поменялась на работе с коллегой и дежурит здесь, пока отчим мотается по всему городу в поисках сына.

Кивнув им, прохожу на кухню, забираю маленькую пластиковую бутылочку с водой, сразу откручиваю крышку и делаю несколько больших глотков. Смотрю в окно, прижав прохладный пластик к себе. За стеклом настоящий осенний ливень. Ветки стучат друг об друга от ветра, на дорожках лужи, по которым расходится в разные стороны множество накладывающихся друг на друга кругов от падающих в них капель.

Отсюда слышу, как грохает входная дверь. У меня внутри все обрывается и тяжестью падает вниз живота. Сделав вдох, роняю бутылку с водой на пол и бегу смотреть, кто же пришел. Только один человек в этом доме так хлопает дверями.

– Кит! – выкрикиваю и тут же останавливаюсь под его тяжелым взглядом.

Мы с уставшим отчимом и нервной мамочкой смотрим на парня, которого не было дома и на связи трое суток. Грязный весь, лицо разбито, костяшки пальцев в крови, хромает, проходя мимо нас. Смотрит мне глаза так, будто в его состоянии виновата я. Взгляд жуткий и очень уставший.

– Я байк разбил… – говорит едва слышно. – Случайно, – кривая ухмылка касается его разбитых губ. – Мне нужен новый. Завтра.

– Хорошо, – кивает отчим.

– Хорошо?! – мама в шоке, и я вместе с ней. – Просто хорошо, Влад?! Мы тут с ума сходили…

– Не кричи, – совершенно севшим голосом просит отчим. – Да. Завтра я куплю ему новый байк. Потому что лучше это будет байк, чем… – он замолкает на несколько секунд. – Это все неважно. Кит, – зовет парня, пока тот еле поднимается по лестнице. – Я сейчас вызову тебе врача и поднимусь сам, помогу раздеться.

– Валяй, – отмахивается сводный и скрывается из виду.

Отчим звонит семейному доктору, после обнимает мою мамочку и что-то ласково шепчет ей на ухо, поглаживая ладонью по плечу. Она ему кивает, а я пытаюсь прийти в себя. Облегчение все никак не наступает. Кит ведь вернулся. Живой, хоть и не совсем целый.

Я понимаю, что меня не отпускает. Диалог Толмачева с отцом и слова дяди Влада маме. Лучше байк, чем… Чем что?!

Как же достали эти тайны! Они ломают его. Ломают Кита, но он упрямо держит их в себе. Мне снова хочется пойти и обнять его. Прикоснуться, убедиться, что не приснилось, он действительно дома.

Глянув на расстроенную маму, бегу по ступенькам на второй этаж. Дверь в комнату сводного открыта. Оттуда уже слышны тихие мужские голоса и шорох. Решаю немного подождать. Скорее всего отчим помогает Киту снять с себя грязную, подранную одежду.

Хожу туда-сюда по коридору. Отчим выходит из комнаты Кита с ворохом одежды. Я оказалась права. Он проходит мимо меня, старательно улыбается. Как только дядя Влад спускается на первый этаж, я иду к спальне Кирилла.

Чем ближе подхожу, тем сильнее меня трясет, но я не останавливаюсь. Заглядываю к нему. Кит в одних трусах, покачиваясь, сидит на своей кровати. Смотрит на меня со своей излюбленной вечной ухмылкой на красивом лице.

– Как ты? – знаю, дурацкий вопрос, но стоять и молчать еще глупее.

– Спасибо, хреново, но жить буду. Назло всем вам, – скалится он, как побитый и все равно гордый волк.

– Мы волновались…

– Да что ты? Ну иди сюда, – расставляет чуть шире ноги с серьезными, темными от крови ссадинами и манит рукой. – Маленькая лгунья.

Игнорируя его обидные слова, прохожу и оказываюсь между его ног. На лице Кита всего на мгновение мелькает удивление. Он быстро заменяет его скептическим взглядом. Упирается руками в матрас по обе стороны от себя и ждет. А я рвано вдыхаю и кладу ладошки на его напряженную шею. Глажу пальцами по затылку, неотрывно глядя в глаза сводного. Если он не верит словам, может увидит в моем взгляде все, что я так хочу ему сказать.

Кит шумно выдыхает. Вспоминаю, что мне тоже надо. Легкие уже горят от недостатка кислорода. Новый вдох комом застревает в горле. Толмачев кладет ладони мне на бедра, тянет на себя, утыкается лбом чуть повыше живота, а я обнимаю его крепче, глажу по волосам и слушаю, как он дышит. Напряженные мужские пальцы причиняют легкую боль, впиваясь в кожу через одежду. Он дрожит и скрипит зубами.

Его новый вдох. Мой выдох.

Кит тяжело поднимается и его ладони поднимаются вместе с ним по моему телу, обнимают лицо, фиксируя голову в одном положении. Его карие глаза быстро приближаются. Сводный впивается в мои губы грубоватым, горячим поцелуем, вскрывая им все, что я копила эти три дня, пока мы его искали. Он бессовестно кусает мои губы до ярких искорок перед глазами, до новых спазмов в животе. Тут же зализывает боль кончиком языка и толкает его мне в рот, хозяйничая там, как у себя дома.

Все заканчивается так же резко, как началось. Кит прерывает поцелуй, убирает от меня руки и, тяжело дыша, садится на кровать.

– Иди к себе, Лада, – и в его голосе совсем нет того тепла, которое было в прикосновениях еще секунду назад. – Будем считать, что эту твою ложь я сожрал.

– Да я не лгу тебе, Кит! – топаю ногой от возмущения.

– Просто выйди отсюда сейчас! – рявкает он. – Я потом сам приду, – уже гораздо тише. – Дверь не запирай.