Глава 44

Лада

Сегодня так получается, что на работу мы выходим вместе с мамой. У подъезда стоит машина Кирилла. Он сам спокойно пьет кофе, сидя на капоте. Увидев нас, слезает, кивает мне.

– Что он опять здесь делает? – шипит на меня мама.

– Доброе утро, – Кир подходит к нам, протягивает мне стаканчик с кофе.

Я так привыкну скоро, честное слово.

– Привет, – забираю у него свою порцию утренней энергии.

– Ты зачем приехал? – заводится мама. – Прекрати таскаться сюда!

– Маша, а давайте мы сами разберемся, – само спокойствие и невозмутимость.

– Ты уже разобрался! Моя дочь еле вылезла из депрессии и осталась без высшего образования.

– С первым я уже ничего не могу сделать, а со вторым все еще могу помочь. Лада не хочет. Мне нужно лишь ее согласие и ее восстановят в универе.

– Я забрала документы, – сообщаю ему.

– Похрен. Вернем. Я тебя за руку туда приведу, и ты сама увидишь, никто ничего не скажет. Всем плевать, Лад. Они забыли.

– А я?

– Над этим мы поработаем. Поехали. Или ты не опаздываешь?

– Блин! – подскакиваю, быстро целую маму в щеку и сбегаю, слушая недовольное ворчание в спину.

У Толмачева в машине тепло и пахнет кофе. Руки быстро отогреваются, кофе приятно греет изнутри. Кир, ритмично постукивая пальцами по рулю, аккуратно вклинивается в ряды других автомобилей.

– Не дури, Лад. Вернись в универ. Я помогу нагнать программу, достану тебе все пропущенные лекции. Зачем поступать куда-то заново? Смысл? Ты же именно там хотела учиться. Это я, говнюк, все испортил. Давай поправим.

– Я подумаю, – обещаю ему. И себе.

Может он прав. Может этот поступок был продиктован эмоциями. Они улеглись, и теперь я начинаю смотреть на ситуацию немного иначе. Но у меня работа. Я не хочу ее бросать и не хочу отказываться от идеи жить самостоятельно, отдельно от мамы. Мне это важно. Если пойти на заочное… Там вроде платно. Надо узнать.

Кирилл останавливается у забора, но не с главного входа, а сбоку у забора. Здесь удобнее парковаться.

Смотрю в окно.

– Вот черт! Они опять!

За корпусом драка. Каверин сцепился с парнем из своих. И ведь не говорят, что не поделили! Как гасить конфликт? И охраны нет, как назло. Им просто не видно.

Продуманные засранцы!

Толмачев выскакивает из машины, подтянувшись, ловко перелезает через забор. Спрыгивает с другой стороны и врывается между парнями, резко отталкивая их друг от друга. Цепляет за грудки Каверина с разбитым носом. Встряхивает.

– Успокоился! – рычит на него. – Пока я тебя мордой в снег не остудил.

Мальчишка дергается на адреналине. Скалится. Кровь течет по его губам и подбородку.

«Еще один раненый волчонок», – почему-то приходит мысль.

– Выдохнул? Что он тебе сделал?

– Ты кто такой вообще? – бесится парень.

– Тот, кто может создать тебе реальные проблемы. Я слушаю. – Молчит. Кир бросает косой взгляд на второго участника драки. – Лад, можно я это чучело заберу на пару часов?

– Так он вообще в школе должен быть. Это надо к воспитателю.

– Не надо к воспитателю. Он в школе. Я верну его тебе через два часа. Обещаю. Пошли, – небрежно толкает нашего лидера старших детей вперед себя. – А ты умойся, – кидает второму. – И морду в следующий раз лучше прикрывай. Надо тебя с Тайсоном познакомить, он научит.

– С тем самым? – удивляется парень.

– Почти. Но тоже хорошо дерется, – усмехается Кир.

Каверин не спорит. Послушно плетется следом. Я очень прошу Кирилла вернуть парня вовремя. Буду теперь переживать, но я ему верю. Внутри ничего не екает и не сжимается. Есть полное ощущение, что Толмачев сделает нечто правильное и… хорошее?

Проводив взглядом ягуар с парнями, веду пострадавшего умываться. Тоже перепачканный весь, помятый. Оставляю его в туалетной комнате и к своим малышам успеваю впритык.

Ну и утро у меня. Я бы и без кофе взбодрилась.

Кит держит слово. Через два часа возвращает нам Каверина. Умытого, с обработанными ссадинами и вполне спокойного.

– Извини, Лада. Драк больше не будет, даю слово, – говорит мне явно заученный текст.

– Сдержишь свое слово, Дёма, я сдержу свое. А нет, ты видел, что бывает.

Демьян кивает и скрывается из виду.

– Где вы были? – спрашиваю у Кирилла.

– Пусть это останется между нами, мальчиками. Главное, результат. Можно пригласить тебя на ужин? – резко переводит тему.

– Я в ночь сегодня остаюсь, Кит.

– Понял, – загадочно улыбается он. – Кто еще дежурит?

– Воспитатель и мы с Томой. Что ты задумал?

– Ничего, – улыбается шире.

– Толмачев, ты меня пугаешь!

– Мы знакомимся, помнишь?

Все я помню, но сюрпризов не хочется. Толмачев целует меня в нос и исчезает. Думай теперь весь день, Золотова! О нем!

Ар-р-р!!!

Так, надо выдохнуть и сосредоточиться.

У меня вроде получается.

До вечера больше ничего не происходит. Я расслабляюсь и отвлекаюсь от мыслей о сводном. Тома рассказывает смешные истории. У детей свободное время перед сном. Мы хохочем в столовой, разливая чай по столу.

Бегу за тряпкой на кухню. У меня телефон звонит. Возвращаюсь. Кирилл.

– Впусти меня, – кряхтя просит он.

Удивленно моргнув, бегу к двери, открываю и нос к носу сталкиваюсь с горой картонных коробок. Делаю шаг в сторону, пропуская их вместе с Китом внутрь.

– Как тебя впустили? – удивленно взмахиваю ресницами. Калитку и ворота на ночь закрывают.

– Хм. Ну сначала я раздобыл номер телефона вашей заведующей. Договорился с ней. Она предупредила охранника, чтобы меня пустили на территорию. И вот. Куда это можно поставить?

– Идем.

Завожу его в столовую. Он ставит коробки на стол. Снимает сверху две, протягивает мне.

– Это нам. Остальное детям. Там на всех хватит. Количество детей мне тоже подсказала заведующая. Выдыхай, Лад. У нас ужин.

Кидает на стул рюкзак. Там что-то звякает. Засранец загадочно и очень довольно улыбается. В этом он точно не изменился. Такой же упрямый!

– Я пиццу сама раздам. Развлекайтесь, – собирается уйти Тома.

Дети еще не спят. Рано. Так что деликатность подруги пока не актуальна. Мы втроем раздаем вкусняшку детям, делимся с дежурным воспитателем. Она с интересом поглядывает на Кирилла. Оказывается, ее тоже успели предупредить о его визите.

Заговорщики! Но мне улыбательно от всего происходящего. И нравится смотреть, как Кир общается с детьми. Находит Демьяна с сигаретой в туалете на подоконнике. Меня высылают за дверь, не дав сказать и слова. Стою, прислонившись к стене, слушаю.

– Скажи своим, я с другом договорился. Завтра в четыре у вас здесь будет мастер-класс от профессионального спортсмена. Он будет учить вас не драться, а защищаться, защищать и контролировать. Понял меня?

Они еще немного говорят о поездке. Кир выходит ко мне. Не выдержав, снова спрашиваю, куда он возил парня.

– Да к ментам я его возил, а потом в психушку, в которой лежал. Может переосмыслит чего, – пожимает плечами. – Но я тебе этого не говорил. Если слово сдержит, помогу ему с поступлением в нормальный ВУЗ.

– Спасибо, – благодарю так, словно это мне сейчас пообещали светлое будущее.

Ухожу к малышам. У нас отбой. Закончив, иду в столовую. Темно. На дальнем столе у окна горят свечи, стоит открытая бутылка вина и лежит явно остывшая пицца.

– Ты с ума сошел, – смеюсь я.

Он тихо включает музыку на телефоне. Подходит ко мне, протягивает руку.

– Добро пожаловать в ресторан «У Толмачева», – смеется.

– Ненормальный!

– Есть такое, – подмигивает. – Ненавижу свидания, – берет мою ладонь в свою.

Сердце моментально разгоняется и от прикосновения, и от его взгляда. Такого необычного, глубокого и открытого.

Ведет к столу. Наливает нам немного вина. Вкладывает мне в руку тонкую ножку бокала.

– За знакомство, – ударяет бортиком о мой. Звон стекла эхом разносится по столовой.

В карих глазах Кирилла отражаются язычки пламени от свечи.

Пригубив вино, не могу оторвать взгляда от его глаз. Никак у меня не получается. Они, как два магнита, притягивают к себе. Прикосновение его руки к моей руке снова обжигает. Меня захватывает и кружит в этих ощущениях. Уже знакомых и вместе с тем совершенно новых.

Кит обнимает за талию, притягивает к себе и начинает плавно раскачивать нас под музыку. Я чувствую жар его тела. Его запах снова обволакивает и заполняет каждую клеточку в моем организме.

Сердце уже сходит с ума в панике. Оно не понимает, что ему делать. Дать еще один шанс этим глазам и этим прикосновениям или бежать от них как можно дальше.

– Я страшная сволочь, – его дыхание обжигает мой висок. – Но я все осознал, клянусь тебе. Идеальным никогда не буду. Идеальных людей в принципе не бывает. И характер у меня устоявшийся. Я его никуда не дену. Со мной будет трудно. Очень трудно. И я все равно прошу у тебя дать мне возможность быть рядом. Любить тебя. Мне без тебя очень плохо, Лад. И тебе без меня, я же вижу.

– Я боюсь тебя, Кирилл, – шепчу в ответ. – Довериться снова боюсь еще больше.

– Понимаю. Заслужил, – его губы слегка касаются моей кожи на щеке.

Это даже не губы, скорее дыхание, а в крови запускается необъяснимая химическая реакция. Так ни с кем никогда больше не будет. Я сейчас это отчетливо понимаю. Мы и не расставались. Он так и остался частичкой внутри меня.

– Давай начнем с простого. Я готов играть по твоим правилам. Буду отвозить тебя на работу, забирать вечером. Будем гулять…

– И ходить в кафе «Мороженое»? – смеюсь, утыкаясь лбом ему в плечо.

Мы не замечаем, что трек давно поменялся. Не попадаем в музыку. Просто топчемся на месте касаясь друг друга.

– Если захочешь. Я ни для кого не готов меняться. Таким, как сейчас, я буду только для тебя. Для остальных – все той же агрессивной сволочью. Иногда ревнивой сволочью, – теперь точно губы касаются моей щеки. Я чувствую их тепло. В моей голове начинают взрываться фейерверки. – И вернись в университет. Не занимайся ерундой. Я точно не стою того, чтобы ломать себе будущую карьеру.

– Работа.

– У меня есть. Нам хватит.

– Нет. Не хочу ни от кого зависеть. Хочу свои деньги.

– И это я упрямый? Ты мне только «да» скажи насчет универа, Лад. Я правда могу решить. Не шутил утром. Заочку хочешь?

– Хочу, – сдаюсь.

– Будет.

Он внезапно обнимает меня крепче. Утыкается носом в шею, целует там же, в сгиб, запуская новую волну сумасшедших мурашек по моей коже.

– Прости меня, – шепчет он между короткими поцелуями. Поднимает умоляющий взгляд. – Моя маленькая, тихая девочка. Прости, – начинает целовать лицо. – Люблю тебя. Дико это, знаю. Поверить сложно. Но это правда. Я никогда и ни с кем еще не был так открыт и честен, как с тобой. Люблю, – его губы касаются моих и кончик горячего языка очень мягко ласкает чуть обветренную после мороза кожу.