Глава 45

Кит

– Улыбаешься. Надо же. Я думал, ты только скалиться умеешь, – беззлобно цепляет Алексей.

Мы сидим в небольшом ресторанчике в его обеденный перерыв. Потом он дальше пойдет в универ, а я представлять свою идею с благотворительным фондом совету директоров. Вроде все подготовил, осталось разложить дяденькам в пиджаках и донести, как это круто – помогать кому-то кроме себя.

– Лада ответила на мой поцелуй недавно. У меня такого взрыва даже с ней еще не было. Как это работает? Девушка та же, фейерверки другие. Мощнее, ярче.

– Для ответа на этот вопрос тебе не нужен психотерапевт, Кир. Ты сам все знаешь. Наша встреча ведь о другом?

– Я боюсь, – признаюсь ему.

– Чего?

– Снова облажаться. Вот тут, – показываю ему на солнечное сплетение, – мерзкое напряжение. Сбросить никак не получается. Мне стало страшно к ней прикасаться. Кажется, сейчас трону и все сломается. Второй поцелуй у нас так и не сложился, хотя мы уже были на трех свиданиях.

– Тебе стали нравиться свидания?

– Нет. Они нравятся ей. Я готов терпеть и радовать. Мне хочется дальше, а я застрял, получается. Мы откатились до поцелуев в щеку. Зато я в универе ее восстановил. Правда на заочное.

– Молодец. Это важный шаг. Отец помог?

– Да. Пришлось просить.

Отворачиваюсь к окну. Неприятно, но ради нее я готов был перед ним поунижаться. Алексей думает с минуту, смотрит на меня внимательно. Объясняет:

– Тебе страшно упасть еще раз. В прошлый раз, когда ты сделал ей больно, ты уронил и себя. Ниже было просто некуда. А падать на дно всегда больно. Удар был неизбежен. Теперь твой мозг пытается тебя защитить и дает сигналы телу, притормаживая твои порывы. С собственным организмом придется договариваться. Отпусти ситуацию. Это было. Это ваш опыт. Теперь ты создаешь ваше с ней «сейчас». Ладе ведь тоже страшно. Она хрупкая девочка, к тому же пострадавшая сторона. По ней бьет сильнее, но раз она тебя подпускает, значит в ее голове это «сейчас» тоже есть. О будущем говорить пока рано. Научись жить и получать удовольствие в моменте. Вы есть друг у друга. Вас быстрее отпустит. Тогда можно будет думать про будущее.

– Мне хорошо с ней. Я кайфую, когда она рядом.

– И при этом думаешь не об этом кайфе, а о том, что все сломается. Завязывай. Просто отдайся моменту, в котором находишься.

– И поцеловать? – я снова улыбаюсь. – Даже если страшно?

– Обязательно поцеловать. Она же пустила тебя за эту границу, а ты пытаешься возвести там стену. Зашел уже, все. Выдыхай и наслаждайся. Только не дави. Аккуратно.

– Спасибо, – жму ему руку.

– С отцом так и не надумал помириться? – отпускает мою ладонь и быстро допивает свой чай. Время. Нам обоим пора ехать.

– Нет. Я просто не вмешиваюсь в его жизнь больше. Не мешаю. Ему без меня прекрасно жилось, Алексей Олегович. Зачем навязываться? Он вроде как клинья опять к Маше подбивает. Может примет она его обратно. Мне правда все равно. Вот тут я как раз все отпустил. Он меня уже почти не раздражает. А работать с ним нормально. У него опыта дохрена. Мне интересно. Я учусь.

– Так пока тоже неплохо. Время залатает все, что еще можно вылечить. Увидимся.

Прощаемся с ним. Рассаживаемся по тачкам и каждый едет в свою сторону. Повторяю про себя речь для презентации. Главное, сейчас быть убедительным. Это я умею.

Переодеваюсь в кабинете. Сегодня у меня тоже костюм. Черные брюки, пиджак, винного цвета рубашка и туфли. Дорого, стильно, сдержанно. То, что нужно для подобного мероприятия.

Беру флешку. Иду в большой зал для переговоров. Во главе стола, напоминающего по форме вытянутый овал, сидит отец. По обе стороны от него ключевые партнеры. Еще четыре человека разной степени важности чуть вдали, тоже друг напротив друга.

«Пищевая цепочка», – смеюсь мысленно.

Включаю ноутбук, вывожу изображение с флешки на большой экран на стене и начинаю вещать им далеко не про благие цели, а про выгоду, которую я рассчитал, проведя за изучением материала несколько бессонных ночей. Эти люди ведутся только на деньги. Если нельзя заработать, значит надо сберечь то, что есть, и сэкономить на расходах. Тоже прибыль в итоге, только немного другого формата.

В конце своего монолога делаю глоток воды и бутылки и бросаю пару колких фраз про карму и едкую ухмылку вдогонку. Я все же должен остаться собой, тогда точно поверят.

Начинается обсуждение. Они передают друг другу размноженные бумаги с тем же, что я изобразил в презентации. Спорят, считают, заказывают себе кофе.40393c

Это все очень долго, но Алексей однажды дал мне интересную характеристику – пробивной. Так и есть. И хер я отсюда уйду, пока не получу положительный результат.

Иногда приходится вмешиваться, объяснять или даже давить. Отец неодобрительно качает головой, но это моя игра. Еще одна игра на желание, если угодно. Я хочу свой результат. Я не проигрываю!

Выносят на голосование. Не прошло и года. Поднимается одна рука, вторая из тех, что помельче. Крупные держатели акций пока молчат. Тоже наблюдают, как двое мешкаются. В итоге тот, с кем мы говорили в ресторане, поднимает руку. Его голос можно считать за два.

Бесит, что тянет отец.

Сука. Хоть раз в жизни ты можешь просто взять и поддержать меня?!

Зло смотрю ему в глаза. Он улыбается и тоже поднимает руку. Его голос я тоже считаю за два. Меня нет в совете, я голосовать не могу. Ждем еще троих.

Еще через десять минут у меня единогласное положительное решение. Рубашка мокрая на спине. Потряхивает слегка. Но я сделал это. Я получил очередной выигрыш! Джекпот, вашу мать!

Будет теперь у детского дома, в котором работает Лада, нормальное обеспечение.

– Кир, поговорим? – в коридоре меня ловит самый молодой из трех крупных игроков нашего бизнеса.

Точнее в партнерах у нас его отец, но приехал он и право голоса по документам у него есть в случае чего. Демид Добронравов. Ему вроде еще нет тридцати, а он уже очень высоко взлетел.

– Без проблем. Только давай не здесь. Тошно уже от этих… – киваю в сторону переговорной.

– Это часть большого бизнеса. Без поддержки тебя сожрут. Терпи.

Выходим на улицу. Садимся в его машину.

– Расскажи мне про этот детский дом подробнее, пожалуйста. Ты же явно знаешь.

Мне не жалко. Делюсь, но информации у меня крохи на самом деле. Больше потому, что им нужно, а его почему-то интересуют воспитанники. Демид спрашивает про условия содержания детей, про то, где они учатся. Я только руками развожу.

– Не ожидал, что тебе будет интересно. Мне еще недавно было все равно. Я даже не задумывался о таких детях.

– Все меняется, – он задумчиво стучит пальцами по рулю. – Скажи, а ты серьезно не хочешь курировать этот фонд сам?

– Да. У меня там девушка работает. Не хочу, чтобы в ее голове даже отдаленно возникла мысль о том, что я пытаюсь купить ее чувства. Я не пытаюсь. Но решил, что мое участие в этом проекте должно быть инкогнито. На всякий случай.

– Понимаю. Если я возьму фонд под свой контроль, ты не будешь против? У меня есть одна давняя задумка. Может получится осуществить.

– Если хочешь, – пожимаю плечами. – Я не против.

– Спасибо. Буду должен.

– Не надо. Просто сделай все как надо. Не дай этим старпёрам угробить идею. Они могут.

– Это точно, – смеется он.

Прощаемся. Смотрю на часы. Я как раз успеваю забрать Ладу с работы.

Мчу за своей девочкой на пределе допустимых скоростей. Криво паркуюсь у забора. Проваливаясь в свежий снег по самую кромку ботинок, пробираюсь на территорию детского дома. Охрана уже привыкла ко мне. Дежурный просто машет рукой. Отвечаю кивком головы и вхожу в корпус.

Лада уже мчится мне навстречу в облегающих джинсах и знакомом белом свитере.

– Привет, красивая моя, – ловлю ее за талию. Утягиваю в небольшой тамбур перед входом. Вжимаю в стену и жадно впиваюсь в губы.

Мне же сказали, можно целовать. Я очень хочу!