Глава 16

Тишина после его вопроса звенела в ушах громче любой музыки. Артур не двигался с порога, его фигура, залитая светом из коридора, казалась огромной и абсолютно чуждой в моем личном пространстве. Его взгляд был не просто оценивающим — он был изучающим. Медленно, с невыносимой наглостью, он провёл им от моих растрёпанных волос, по лицу, задержался на губах, затем скользнул вниз, по шее, по линии плеч под тонкой майкой, по бедрам в брюках. В этом взгляде не было грубой похоти. Было что-то более опасное — холодный, расчётливый интерес, как к незнакомому и внезапно занятному объекту.

Уголок его рта дрогнул, изогнувшись в едва уловимую, ядовитую усмешку.

— Расслаблена… — произнёс он наконец, и слово повисло в воздухе тяжёлым, двусмысленным намёком. — Не похоже, чтобы только что пришла с лекций. Цвет в щеках другой. Глаза… блестят. Ты… — он сделал ленивый шаг внутрь комнаты, и я инстинктивно отступила к окну, — ты выглядишь так, будто тебе что-то… понравилось.

Он подошёл ближе, сокращая дистанцию до невыносимой. От него пахло холодным воздухом с улицы, дорогим мылом и чем-то ещё — металлическим, напряжённым.

— Кто он? — спросил Артур тихо, почти интимно, наклоняя голову. — Неужели тот парень с которым ты сегодня смеялась в кафе? — Он выронил эти данные с лёгкостью, от которой у меня похолодела спина. Как он узнал? Следил? — Он тебе… понравился?

Его голос стал ещё тише, обволакивающим.

— Говорил ведь: не показывайся мне. И зачем нужно меня каждый раз злить. — Он протянул руку, не чтобы дотронуться, а будто проверяя дистанцию, и его палец прошел в сантиметре от моей пряди волос. — А ты не послушалась. Снова. И, кажется, даже получаешь от этого… удовольствие.

В его тоне была смесь насмешки, злости и чего-то нового, непонятного — тёмного любопытства. Он дразнил. Соблазнял не физически, а самой ситуацией, своим вторжением, своей властью знать и указывать. Он наслаждался моим страхом, моим смущением, ловил каждую дрожь.

И вдруг что-то во мне щёлкнуло. Страх, доходивший до тошноты, внезапно достиг пика и перешёл в чистую, беломраморную ярость. Ярость не кричащую, а ледяную. Он стоял в МОЕЙ комнате. Нарушил её границы без спроса. Дышал МОИМ воздухом. И позволял себе смотреть на меня таким взглядом.

Я не крикнула. Не расплакалась. Я выпрямилась во весь свой, внезапно найденный, рост. И произнесла голосом, который звучал незнакомо даже мне — низким, абсолютно плоским, лишённым всякой дрожи:

— Выйди. Сейчас же. Вон. Из моей комнаты.

Артур замер. Его полупрезрительная усмешка сползла с лица. Он медленно выпрямился, и в его глазах промелькнуло нечто, чего я раньше никогда не видела — чистый, неподдельный шок. Полное непонимание, как будто дорогой, послушный механизм вдруг дал сбой и ударил его током. Он, кажется, даже на секунду потерял дар речи, просто уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты… что? — выдавил он наконец, и в его голосе впервые не было всезнающего превосходства. Было только изумление.

— Ты меня слышал, — голос мои не дрогнул ни на йоту. Я сделала шаг вперёд, вынуждая его отступить к двери. Моё сердце колотилось как бешеное, но внешне я была статуей из льда. — Это моя комната. Ты здесь — незваный гость. Вон.

Я подняла руку и указала на дверь. Жест был чётким, как удар хлыста.

Артур отшатнулся ещё на шаг, его спина наткнулась на косяк. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Шок на его лице начал медленно трансформироваться. Не в ярость. В нечто более сложное и пугающее. В его взгляде вспыхнула искра чего-то дикого, почти животного — азарта, вызова, внезапно вспыхнувшего интереса. Как будто скучная, покорная мышь внезапно оскалилась и показала клыки.

Уголки его губ снова поползли вверх, но улыбка была уже другой. Не насмешливой, а… заинтригованной. Опасной.

— Ого… — прошептал он, и в этом слове слышалось неподдельное, почти восхищённое удивление. — Вот как…

Он не спорил. Не пытался давить дальше. Он медленно, не сводя с меня этого нового, жгучего взгляда, отступил за порог.

— Как скажешь, сестрёнка, — произнёс он, и его голос снова приобрёл бархатистые, ядовитые нотки, но теперь в них чувствовалась не просто злоба, а какое-то странное оживление. — Спокойной ночи. Приятных снов.

Он повернулся и ушёл, оставив дверь открытой. Его шаги по коридору звучали не тяжело и гневно, а как-то… легко, почти пружинисто.

Я захлопнула дверь, повернула ключ, проверяя чтобы дверь и правда оказалась закрытой, и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как всё тело начинает бить крупная, предательская дрожь. Но внутри, поверх страха, бушевало что-то новое — ликующее, гордое. Я сделала это. Я выгнала его.

А по ту сторону двери, в полумраке коридора, Артур остановился, прислонившись к стене. Он провёл рукой по лицу, и на его губах застыла та самая, не исчезающая улыбка. Шок прошёл, оставив после себя странное, щекочущее нервы волнение. Она не сломалась. Она огрызнулась. Она посмотрела на него не как на надзирателя, а как на незваного гостя. И выставила за дверь.

«Вот как… — подумал он снова, и в его глазах вспыхнул холодный, заинтересованный огонёк. — Значит, игра только начинается. И она, кажется, гораздо интереснее, чем я думал».

Ему это нравилось. Нравилось до жути.