Глава 23

Дэн

—Я сказал вроде четко, что конкретно надо сделать. Ты че глухая? — нервы накалены до предела.

Во-первых, я уже приложился виски на голодный желудок, что есть не то чтобы зер гуд.

Во-вторых, меня опять помнит на всем, что так или иначе связано с Аней.

Разум вопит, что надо сдерживаться, но как это сделать, когда ты вообще не в состоянии, я без понятия.

—Я сказал извиниться. Считаю до двух, потом мое терпение разлетается вдребезги, — шиплю, всматриваясь в ополоумевшее выражение лица девчонки. Даже имя не помню.

Не старался включиться в разговор. Так уж вышло, что сейчас меня размазало и догнало старыми эмоциями и переживаниями.

Новостями, к которым я оказался не готов.

До сих пор внутри все переворачивается. Особенно, когда вижу перед собой взволнованное и побледневшее лицо Ани.

Меня смывает в унитаз от этого. Себя ненавижу.

Белобрысая башка что-то лепечет, у меня уже уши затыкаются. Не слышу, пока Аня не перехватывает меня за руку.

Разряд в двести двадцать сбивает с ног. Меня подключили к бесперебойнику.

Стараюсь не смотреть на нее, потому что меня порвет окончательно.

Только бегло, только на мгновение, чтобы удостовериться, что не мираж.

Ня тянет меня куда-то в сторону, переплёты наши пальцы. Зачем ты это делаешь?

В Голове плавно рассеивается туман, я мысленно торможу себя, ставлю блок, воображаемый шлагбаум.

Но все равно, словно ведомый, иду за ней.

Глотаю юридический вид сзади, от которого у любого нормального мужика была реакция, и мысленно ударяю себя по затылку битой.

Не отрезвляет.

Не помогает

Потому что теперь не получается думать, что нам нельзя, ведь мы не родственники. Мы чужие люди.

Никто друг другу, просто росли вместе, а это значит лишь то, что мы считали себя братом и сестрой.

Но она думает иначе.

Мой взгляд стекает по изящной спине к подтянутой заднице и утрамбовывается на ней намертво.

Сжимаю свою руку и чувствую, как мягкие пальцы податливо сдимтс я в ответ

Она перехватывает меня и держит, как делала это миллион разя пока мы были детьми и вместе ходил на площадку играть.

У нормального человека бы сейчас случился приступ разочарования и сломанной жизни от того, что узнал о том, что меня усыновили.

Но я об этом думать и не начинал.

Я своих родителей люблю по факту того, что они есть, а то, что неродные, это ничего не значит.

Не для меня.

Значит только то, что мы с Аней чужие люди. И от этого у меня на роже растягивается дольноая улыбка, даже сквозь туманное сознание.

Я Чертов псих.

А вот в Ане бурлит адская смесь. Она мало того, что напугана, но одновременно с этим и зла.

Я прекрасно что ее эмоции, расписанные на белом холсте яркими красками.

У меня в глазах рябит, потому что хочется провести пальцем, затем губами и вгрызться в них до боли.

Оьорачиваетс я коротко, хмурится, потому что я лвблюст и в расслабленном виде пользу за ней.

Меня ведёт.

От ее вида.

Запаха.

Просто от нее.

И что она есть в моей жизни.

—Не смешно, Дэн! — взрывается она, когда мы выходим на задний двор бара.

Не смешно, верно. Мне не смешно, мне до истерики кричать хочется.

Когда Аня отпускает мою руку, я на мгновение умираю. Это секундная смерть, прежде чем ее колкий взгляд пронзает меня пиком.

—Ты с ума сошел? Да что с тобой происходит? Мне стыдно от всего, что ты вытворяешь! Со всеми вокруг себя и со мной в том числе.

На задний двор вываливается Тима.

—Так, ребят, расходимся. Все разговоры на потом, когда выдохнем все.

—Нет, Тим, отойди, слишком давно уже замалчиваем. Я сейчас выскажу ему все, а ты оставь нас в покое. Эта ситуация не касается тебя!! — верещит Аня, размахивая руками. Дышит тяжело, как будто бежала марафон.

Тим дёргает меня за плечо, а я отмахиваясь.

Извини, бро, сейчас вообще не до этого, правда. Пусть выскажется. Я должен услышать все.

И не только я, быть может? Нет, я не посмею.

Что ж, у меня на лицо раздвоение личности.

—Дэн, мы с тобой говорили.

—Я все помню. Ладно.

—Вы о чем? — взвинченно машет головой. Я же только спокойнее становлюсь, когда рассматриваю ее рассвирепевшее лицо.

Это хоть какая-то эмоция в мой адрес.

—Тима, уйди!!! Разговор конфиденциальный, — грубо рубит в ответ, на что тот потрясенно вскидывает брови.

Да, она, оказывается, и не так умеет, брат.

Аня выпроваживает Тиму подальше, на меня переводит отчаянно-злобный взгляд. Что ж, это и правда не перестает быть забавным.

Брат не особо радостно уходит, бросает в меня колкий взгляд, многозначительный и намекающий на все то, о чем мы говорили. Вернее, на все то, в чем он меня пытался убедить.

Я для нее брат.

Она для меня не сестра.

—Я правда пыталась понять твое поведение. И даже смирилась с тем, что ты превратился в незнакомого мне человека. Но всему есть предел. ты сможешь начхать на меня, можешь плевать на все то, кем были друг другу в прошлом, но ты не имеешь никакого морального права подставлять родителей. Никакого, слышишь меня? Узнай отец о твоих выходках, что бы он сказал? Ты чем думал, когда все это заварил?! — она распаляется все сильнее, прикрикивает все громче. Я не очень догоняю, за что на меня нагоняют в таком режиме.

Хм. Может я и выпил, но не до такой степени, чтобы не осознавать реальность и происходящее в этой реальности.

—Поясни, — бурчу коротко, а вот для Ани это производит эффект разорвавшегося снаряда в полуметре от нее. Ведет головой в разные стороны, как будто отрицает. Прикрывает глаза и с силой выдыхает.

—Пояснить? Ты сейчас прикидываешься шлангом? Что тебе пояснить? Что ты спутался с бандюками? Что ты еще сделал? Ты в курсе вообще, что они на тебя зуб точат. Может в курсе, что твоя девушка делала все, чтобы от тебя залететь? Ты вообще хоть о чем-то имеешь представление в этой жизни? Ты во что превратился? В кого, блядство такое! — хватается за голову и с силой сжимает виски.

Вау.

У меня в груди пульсация усиливается.

Допустим, я сейчас знатно офигел от всего, что она сказала, но больше повергло в шок, конечно, второе.

—Откуда про залет инфа?

—Это все, что тебя волнует?

—А тебя это волнует? — спрашиваю глядя ей в глаза. Меня штормит, как только прямой взгляд топится под моим “лазерным”.

Аня прикусывает губу и тупит взор. Мы сейчас говорим о чем? Я говорю о том, что важно мне.

Волнует ли ее это, особенно факт наличия девушки и ее возможной беременности. То, что она точно не забеременела, я уверен. Иначе…прибежала бы уже. А что сказано по пьяни, лишь бы сестру парня разжалобить — это другое.

—Да, меня волнует.

—Что я связался с бандюками? Или что у меня была девушка, которая хотела беременностью меня к себе привязать? — тихо шепчу, медленно шагая в ее сторону. Аня все еще в ступоре, хмурится сильнее, на меня смотрит скорее потрясенно. Н амгновение в ее взгляде мелькает отвращение от темы разговора. Я четко это вижу, как видел всякий раз, когда творил херню

В моей жизни ее было с избытком.

—Меня волнуют твои проблемы, именно потому я и начала этот разговор, который, увы, кажется мне бесполезным сейчас. Хоть ты и не пьян, — обреченно произносит, прикрывая глаза и опуская голову.

—Почему тебя волнуют мои проблемы?

Она поднимает голову и бледнеет. Сложный вопрос? У меня от бешеного стука сердца начинает вести грудину. Кости раздвигаются, давая возможность адской мышце работать на полную мощь.

Давит на внутренности.

Хочется выблевать их, настолько скручиваются.

—Потому что ты мой близкий человек. Я люблю тебя и волнуюсь, разумеется, — произносит еле слышно, заламывая руки перед собой. Влегкую читаю ее волнение, неприкрытое вовсе, налицо виднеющееся ярким румянцем, что легко рассмотреть даже в свете уличных фонарей.

Мне от ее слов легко и спокойно, а еще очень тепло, по-дебильному радостно, словно я выиграл джек-пот, хотя на самом деле — не совсем.

—Я тебя тоже люблю, — делаю еще пару шагов в ее сторону и набираюсь смелости для того, что собираюсь сделать.

Ее слова от любви, разумеется, отличаются от моих, они совсем о другом. Но я вписываю в эту канву свои собственные чувства. Разорванные в хлам.

Почти впритык подхожу, пока в голове стучит набатом остаток фразы. ее не произношу, только слежу за ее реакцией. Читаю и жру каждую проскользнувшую в лице эмоцию. Мне не занимать внимания.

В отношении нее. Я, бьюсь об заклад, могу назвать с закрытыми глазами каждую родинку на ее лице, руках, ногах. Знаю о каждом шраме, в особенности, вероятно, потому что часть из них она набила при мне.

Не уследил ребенком.

—Люблю тебя не так, как брат любит сестру, потому что ты мне не сестра. Мы не родственники. Я люблю тебя как девушку, — всматриваюсь в ее расширяющиеся от шока глаза и резко опускаюсь к уголку губ. Это просто касание, которое ставит меня на колени и в итоге добивает со спины битой.

Рваное дыхание обжигает кожу.

Я пытаюсь заставить себе не делать больше никаких движений. Так и стою, считывая вибрацию всего тела. Меня подкидывает эмоционально и физически. Бьет разрядом в двести двадцать.

Спазм давит на мышцы груди, и я резко отстраняюсь, чтобы встретиться со своим приговором.

—Что? — она резко отстраняется, рассматривая меня как больного.

У меня на губах горит ее вкус, в носу поселился ее запах.

Мне сейчас сдержаться стоит больших трудов.

И да, я не сделал так, как говорил брат. Это оказалось выше моих сил.

—Я тебя люблю как мужчина может любить женщину. И хочу так же, даже немного больше, — рвано добиваю ее словами, от которых у самого по телу дрожь идет.

Аня отшатывается. Паника полностью поглощает ее.

—Ты что сделал?

—Поцеловал тебя.