Глава 24

ДЭН

Она дрожит, обнимает себя двумя руками и судорожно машет головой, словно пытается невербально отрицать происходящее.

У меня пульс шарахает в висках.

Складывается ощущение, что еще чуть-чуть и разорвет к чертовой матери эту голову, в которой и без того варится так много всего, за что я столько лет себя ненавидел.

Делаю шаг навстречу, Аня же синхронно — два назад. Я два вперед, она столько же назад. Меня задевает этой пулей разочарования по касательной, но, криво улыбнувшись, опускаю голову и поднимаю руки в знак капитуляции.

Сегодня мы играем по твоим правилам. Пусть будет так.

Мне и видеть этот мир сейчас достаточно, зная, что мы не брат и сестра. И на тебя смотреть, позволяя все грязные мысли и чувства, — приятно.

Не больно больше. Не хочется оторвать голову, чтобы выпустить мозги наружу.

Не хочется удариться о стенку пару раз, чтобы в себя прийти.

Смотрю на дрожащие губы Ани, на ее бегающий взгляд, на рваные движения рук, что отчаянно пытаются защититься…от меня.

Или от информации, которую я смел ей сообщить.

—Ты несешь бред, — произносит она, разворачиваясь от меня спиной. Срывается на бег, а я устремляюсь за ней. Оставлять в таком состоянии — это не самое лучшее решение, и я просто не могу допустить, чтобы с ней случилось хотя бы что-то плохое.

И пусть бегает Аня достойно, но я все равно лучше. Цепляю ее в стальные объятия со спины и с силой прижимаюсь лицом к ее распущенным волосам.

Я никогда бы не признался даже самому себе в том, что они моя слабость. Не скажи мне Тим всего, я бы даже мысли не допустил, чтобы вот так просто подойти и зарыться носом в чистый шелк, провести рукой и почувствовать их нежность, ощутить на губах невесомое касание.

Я бы не позволил самому себе, а теперь позволяю себе все и даже больше, просто потому что не могу иначе.

—Отпусти меня! Не трогай меня! Не смей касаться, — истеричный вопль рубит ушные перепонки пополам, и я больше не прижимаю ее к себе настолько сильно, что могу почувствовать все, я просто держу, чтобы не сорвалась в пропасть, но она и этого не хочет

Ей хочется нырнуть в истерику.

Мне в нее.

В этом моменте мы оба хотим разных вещей.

На глотку наступает отчаянное желание закинуть на плечо и сказать, что все будет именно так, как будет лучше сейчас для нее, но вместо этого я ломаю себя и делаю так, как никогда бы не сделал ни с одной другой.

—Я тебя отвезу домой, больше не трону. Ты прекращаешь истерику. Мне не надо, чтобы ты заболела, или еще чего случилось неприятного. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Я по-прежнему тот, кто я есть, просто теперь чужой по крови для тебя человек. Что бы ты ни думала, не стоит сейчас впадать в панику. И плакать тоже не стоит, — последнее произношу едва слышно, замечая очередную слезу, скатывающуюся по щеке.

Аня громко всхлипывает, вонзая мне в руки коротко остриженные ногти. Это аккуратный маникюр. И я вообще не помню, чтобы хоть когда-то у нее было что-то кричаще-вычурное или наращенное. Подозреваю, что даже это она делает сама, но при этом от ее пальцев вставляет похлеще любых других.

Я не страдал футфетишем никогда, пока не понял, что впал в безумство.

Меня вставляет от всего, что так или иначе связано с Аней.

В этом моя погибель.

—Я не поеду…с тобой никуда, — дрожит сильнее, и я не могу ее отпустить. Не сейчас, хоть это и кажется в какой-то степени разумным решением при всех исходных данных.

—Ты меня боишься? — задаю главный вопрос, от которого волосы на голове шевелятся.

Я бы никогда не причинил ей вред. Это другая искривленная реальность, где такое было бы возможно.

Отсутствие ответа пугает не меньше, чем произнесенное “да”. Окунает в ледяную прорубь.

Меня. Бояться?

Кажется, мне даже удалось протрезветь, и что в таком варианте хуже — одному богу известно.

—Отпусти меня, пожалуйста, — молит с ужасом в голосе.

—Обещай, что не сбежишь и дашь отвезти тебя домой. Мне это важно. Пожалуйста.

Я никогда никого не умолял и, собственно, не просил так, как прошу сейчас. В моих руках Аня не дышит, почти не двигается, только всхлипывает, что дает полное осознание текущей ситуации.

Хреновой ситуации, если мы будем до конца честны.

У меня отошли на сотый план ралли, проигрыш, Мэджик и прочие неважные сейчас фигуры. Мне на все фиолетово.

—Жду твой ответ, Нют, — пытаюсь произнести мягче, но все равно выходит словно бензопилой прошелся по тонкому краю изящной ткани.

Вместо ответа кивок и новый всхлип.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Вдох-выдох, и я отпускаю, словно тетиву.

Она не двигается, а я первым делаю шаг в сторону, освобождая от своего влияния.

Во мне бурлит адская смесь, и я отчетливо понимаю, что в состоянии натворить кучу глупостей, если не сдержу себя в моменте.

Когда мозг взрывается под черепной коробкой.

Когда хочется сделать совсем наоборот и назвать тысячу причин, вплоть до того, что ей никто не станет парой, и что я единственный идеально подхожу на роль ее парня, мужа, отца детей.

Это все не влезает в новую канву нашей жизни.

Просто не влезет, но я отчаянно продолжая логическую цепочку, создавая по итогу алогичную связь.

Все рвется и теряется, ведь для Ани я все-таки остаюсь братом.

Она на меня не смотрит, только короткими шагами идет в сторону парковки, обняв себя за плечи.

Или думает сигануть дальше.

Или настолько потрясена, что не может и двигаться.

Я бы донес ее на руках куда угодно.

Но вместо этого тру виски и отрицательно машу головой.

Мне трогать ее нельзя, потому что я же себе руки и переломаю.

Вместе с ногами.

Вызываю такси, потому что я пьяный за руль не сажусь никогда. на нас издалека посматривают парни, но я машу им, мол, все ок.

Возле бара сегодня много вариантов, как уехать в сторону города, в такие дни это не проблема.

В машину садимся молча, молча называю адрес общаги, потому что другого варианта у нас по-прежнему нет.

Молча едем до пункта назначения.

Аня при этом забивается к самой двери и утыкается лбом в стекло.

Мне бы ободрить ее, как я делал это, пока мы оба были детьми.

Мне бы пошутить не к месту, чтобы отловить на грустном лице улыбку.

Мне бы сделать хоть что-то, но я молчу, потому что понимаю — будет только хуже.

Приезжаем под общагу, и Аня вылетает из машины, не дожидаясь даже полной остановки.

Бросаю водиле скомканные купюры и вылетаю следом. Дыхание срывается. Давление точно скачет в небеса.

Я не пытаюсь снова обсудить то, что случилось.

Мне важно лишь увидеть, что она зашла в эту блядскую общагу и поднялась на свой этаж.

Аня не оборачивается, так галопом и сбегает.

Я сажусь на корточки и достаю из кармана пачку сигарет дрожащей рукой, такими же пьянчужными пальцами выуживаю одну.

Мне в этой жизни бросить курить судьба?