Глава 25

Аня

У меня в голове атомный взрыв. На этих ошметках я облучилась и теперь сижу, едва дыша, смотрю в одну точку и с большим трудом стараюсь не впасть в истерику.

Это просто кошмарный сон, да? Мне все это снится, и я сейчас обязательно проснусь!

Снова и снова повторяю себе:

Это все просто кошмарный сон. Прикусываю край подушки до боли в челюсти, что угодно, лишь бы не плакать. Но слезы беззвучно стекают по щекам.

Это похоже на бесконечный водопад, в котором я захлебываюсь.

Дэн без остановки мне пишет, но даже прочитать его сообщения я не могу. Лишь последнее цепляю украдкой:

“Что бы ни случилось, я по-прежнему тебя люблю и не допущу ничего плохого”.

Любит.

И что? Любит как женщину, потому что он мне не брат.

Боже. Он меня поцеловал.

Мурашки скачут по телу.

Он меня поцеловал!! Как целуют любимых женщин. И плевать, что это было не полноценно в губы, я все равно поняла изменившееся настроение.

Почувствовав себя окончательно поехавшей крышей, встаю с кровати, чей скрип будит соседок.

—Как слон в посудной лавке пришла, теперь ещё и бродишь.

—Извини, — коротко шепчу и возвращаюсь на скрипучую кровать.

Достаю телефон и в этот момент мне приходит ещё одна смс.

“Я не причиню вреда”.

Кроме того, что ты уже сделал? Прячу телефон под подушку и с силой тру виски.

Во рту разливается металлический привкус. Я прикусила язык, пока бежала по лестнице, так желала, чтобы он не пошел за мной.

Но куда бы я ни бежала, он везде со мной, потому что избавиться от него в мыслях невозможно.

Бросает в холодный пот, когда я об этом думаю.

Просто невозможно так. Невозможно. Слезы давно высохли, а панику не заглушить, она волнами меня накрывает.

И все потому что…

Во мне зиждется Осознание “приятного” ощущения от недопоцелуя, не отпускает. Мне понравилось? Нет, это бред.

Сошла с ума.

И вообще я психованная дурочка, которая явно в стрессе.

Вообще Я хотела сбежать, хотела остаться одной, но он словно специально не дал мне этого сделать, нарочито показательно доведя еще и до парадного входа.

Хорошо хоть не за руку. Потому что я точно могла сойти с ума, прикоснись он ко мне во второй раз.

Паника начинает глушить. Я уже нахожусь в вакууме и с трудом дышу.

Соберись, Ань. Соберись…

Тебе никто не скажет правду, кроме мамы с папой.

Они точно скажут, что Дэн сошел с ума, ему привиделось, показалось, его обманули!! В конце концов, он просто не может быть неродным мне братом. Мы ведь выросли вместе.

Я помню его с детства, у нас полно совместных фотографий, да и он копия отец!

Я копия мать.

Мы точно кровные.

Мы кровные….

Только почему тогда ты подсознательно допускаешь мысль, что это не так?

Почему тогда возвращаешься снова и снова к моменту, как он тебя поцеловал?

Почему его девушки вызывали в тебе чувства неконтролируемой агрессии?

Почему они все тебе не нравились?

Все дело в сестринской любви и в том, что они не очень-то подходят Дэну.

Прямо все, да?

Холодный пот покрывает тело.

Горячий поток приходит на смену.

Это просто сумасшествие. Все решено: мне дорога Туда, в клинику для умалишенных!

Прекрасно.

Меня начинает разрывать смех, заткнуть который я не в состоянии.

—Агеева, ты совесть не теряла?! — недовольно бурчит вторая соседка.

—Прости, — бросаю ей в ответ, но остановиться не могу. А вслед за смехом приходят слезы.

Девочки просыпаются как по шелчку и включают свет, от чего немногочисленные тараканы разбегаются по полу.

Они тут все-таки есть. Надо же!

Это рождает ещё одну волну уже истеричного смеха.

—Боже, а что случилось?

Но сказать и двух слов я не могу, как ни пытаются девочки привести меня в чувства. Помогает лишь выуженный из-под кровати коньяк, щедро выделенный мне в розовую чашку с единорогами.

Я никогда ещё не пила спиртное в таком состоянии ночью, ещё и из детской чашки.

Стерев слезы, ложусь под одеяло. Девочки выключают счёт, и мне так стыдно, как никогда ещё не было в своей жизни.

Как и страшно.

Мне никогда не было так страшно, потому что теперь я боюсь саму себя.

Своих реакций на самые странные поступки Дэна.

И своих чувств к человеку, которого всю жизнь считала собственным братом.

До утра мне удается уснуть, но этот сон едва ли можно назвать спокойным и тихим.

Мне снится Дэн, который снова и снова целует меня. А я ни разу не оказала сопротивление.

Я отвечаю ему, и в этом моя паника достигает апогея.

В холодном полу я просыпаюсь в шесть утра и больше уже уснуть не получается.

С опухшим лицом иду умываться. Я прямо чувствую, какой у меня отек на половину тела. Глаза полностью открыть больно.

А в зеркало лучше и не смотреть, чтобы не испугаться. Выливаю на себя все свои крема и отправляюсь жить эту жизнь.

Сегодня я точно не пойду на пары, потому что у меня есть веская причина.

Впопыхах ищу билет на поезд домой.

Пора узнать правду, пока мы все не сошли с ума окончательно.

Телефон я отключаю, чтобы никто не смог испортить намеченный план.

Помимо пропущенных звонков, Дэн уже с утра настрочил мне очередное сообщение. Не читаю

Сердце замирает, когда я замечаю лишь уведомление, но я не читаю.

Спокойно собираюсь и первым же поездом выезжаю домой с одним лишь рюкзаком.

Мои руки дрожат без остановки.

Я вся напряжена как струна.

Никто не знает, что я приезжаю, и потому меня никто не встречает. Телефон я выключила. Не хочу, чтобы хоть что-то выбило меня из равновесия. Но я чувствую, что балансирую на грани. Буквально миллиметры остались от пропасти.

Волнение настолько сильное, что мне сложно дышать.

Сейчас у меня есть только один способ узнать правду: спросить в лоб, и при этом не выдать истинные причины этого вопроса.

Я допускаю, что мама сделает все возможное, чтобы скрыть от меня эту информацию. Наверное, в этом есть смысл. А может и нет.

Никто не обязан ломать жизнь в угоду остальным, и мотивы родителей понять можно…с одной стороны.

С другой, лучше бы Дэн знал правду.

Но так или иначе: даже приехав в родной город, задавшись определенной целью, я допускаю вероятность неправдивости слов Дэна.

Или очень хочу, чтобы все это оказалось просто страшным сном.

Не могу здраво оценить ситуацию, потому что меня потряхивает.

Надо выдохнуть и успокоиться, но сделать это не получается. Реальность по швам расходится.

У меня перед глазами Дэн, а в ушах до сих пор звенят те слова, которые вывернули меня наизнанку. Уголок губ печет от фантомного касания.

Почти невесомого, но такого, которые навсегда забрал покой из моей души.

Существует множество способов сойти с ума, а один из них: позволить себе бесконечный поток мыслей, где от каждой последующей становится только хуже.

Если мы не брат и сестра, то как так получилось?

Его забрали совсем маленьким, выходит, ведь откуда тогда у нас общие фото?

Да и такие детализированные, есть и видео, события из которых я помню как своих пять пальцев.

Я не осознаю, как собираюсь до дома. Просто на автомате, а когда появляюсь перед испуганной мамой, меня почти прорывает

В последний момент заставляю себя не плакать, потому что точно ни к чему хорошему это не приведет.

Мама тянет меня за руку в квартиру.

—Анечка, а что ты тут делаешь? Что случилось? — взволнованно заглядывает мне в лицо, после чего обнимает и целует.

Я держу лицо или мне кажется, что делаю это.

Заправляю волосы за ухо и улыбаюсь, словно ничего не случилось. А внутри тем временам пожар, от которого внутренности превращаются в пепел.

В моем случае “дотла” имеет практически буквальный смысл.

—Ничего не случилось. Так, поговорить, соскучилась.

Брови у мамы летят вверх, она потрясенно всматривается в меня, затем прищуривается.

—Соскучилась? Аня, прошло меньше месяца, ты можешь не говорить мне о соскучилась, потому что я по твоим паническим выражениям вижу, что случилось нечто глобальное. И пока я не накрутила себя, прошу сказать в лоб как есть, — мама резко втягивает носом воздух и отшатывается.

Я по звуку в квартире понимаю, что мы одни. Папа в такое время всегда на работе, и это к лучшему.

Но прежде, чем задать главный вопрос, всё-таки переспрашиваю, даты удостовериться:

—Папа дома?

Сейчас мне важна спокойная беседа с мамой, папа слишком вспыльчив.

—Нет, он в офисе, дочь. Ты меня пугаешь.

Она отходит в сторону кухни, и с точностью до девяноста девяти процентов я могу сказать, зачем именно она уходит.

—Мам, не волнуйся. Ничего не случилось.

Я откровенно вру, сердце из груди выпрыгивает.

Захожу с ней на кухню и пытаюсь выдавить из себя хоть что-то.

—Да? А мое материнское сердце чует другое.

Бросаю сумку на диван и переключаю внимание на маму.

—Мам, я задам тебе вопрос, мне важно услышать правду. Какой бы ужасной она ни была. Даже если ты захочешь сделать как лучше. Не надо как лучше, надо правду. Потому что от этой правды зависит так много, что ты себе даже представить не можешь. И кажется, неправда сломала жизнь минимум двоим людям или вот-вот сломает ее.

Мама бледнеет на глазах, молча достает свои успокоительные таблетки, наливает стакан воды и выпивает препарат, пока я собираюсь с мыслями, но все-таки жду реакции.

Мы обе понимаем, какой вопрос прозвучит. Он звенит в пространстве.

Или мне кажется, что она понимает, о чем я спрошу. Сложно сказать.

—Мы с Дэном не родные брат и сестра? — шепчу срывающимся голосом.