Глава 27

ДЭН

Мозги в кашу, когда на следующий день она исчезает из поля зрения. Я звоню, пишу итог всегда один. Тим как в насмешку еще заваливается ко мне домой мягко сказать в нетрезвом виде и с красной помадой на шее. Бесит одним словом.

—Ты пиздло галимое. Я тебе че сказал? Чтобы ты не лез к Ане со своей правдой, а сейчас что? Потерял, да? Думать надо головой, а не пиписькой! Найди себе телку и трахай ее.

—Завали хлебало, — цежу почти ровно, пытаюсь не нервничать, но не получается. Как тут, блять, не нервничать, если он по больному месту бензопилой проходится. Нашелся умник, блять.

—А я тебе говорил, Дэн. Это хуевая дорожка, пойми. Ты сейчас ей сломал жизнь. Я сильно пьян, чтобы разбить тебе лицо за это, но, думаю, у меня все еще впереди.

—Ты на моем месте тоже смолчал бы, да? Советчик от бога. Небось первым бы побежал выяснять отношения. Не жди от меня благородства, — рычу сжимая руки в кулаки. Брат недовольно зыркает на меня, тяжело дыша. От него разит алкашкой.

Тим усаживается в мое любимое глубокое кресло и замолкает, бездумно вперившись в меня. Наверное, прикидывает варианты, как именно умную мысль задвинуть.

Хмурится, играет желваками. Ответ на этот вопрос он не знает, конечно.

Зато я могу ответить за него. Он бабник до первой нормальной бабы, перед которой расползется как хер пойми что. И пока он не встретил ту самую, он меня не поймет.

Но так или иначе я точно знаю, что он не стал бы сдерживаться. Не в характере Тимы.

Он скорее класть на всех будет, кто помешает ему достигнуть всего, что хочет, будет идти по головам и напролом. И в любовных делах будет такая же ситуация.

пусть сейчас он об этом не задумывается, но по его манере поведения в других вопросах, можно сразу понять, что он будет примерно как батя. Если надо — украдет со свадьбы.

—Ты сам понимаешь, что поступил бы ровно также. Так какого хуя ты от меня требуешь другого поведения? Показательно образцового? — дыхание срывается, пульсация в башке усиливается.

Ну признай тот факт, что любой нормальный мужик не молчал бы.

ЛЮБОЙ.

Меня тем временем накрывает сильнее, потому что добиться от Ани ответа все еще не могу. Телефон вне зоны действия сети. Выбешивает до трясучки.

Я уже обзвонил всех, кто мог видеть Аню, и никто не может внятно сказать, где она. Вроде вот была на глазах, и теперь ее нет. Дважды я катался в общагу за сегодня. думал, ну может пытается от меня скрыться. Но нет.

Обошел корпус общаги и все корпусы универа, но не нашел ее нигде, на пары она не явилась. В комнате не осталась. Вещей личных нет Не всех, но частично. Понятно, что куда-то в спешке собиралась. Сбежать от меня? Но куда и зачем?

Я вред не причиню, скорее сломаю себе все конечности о стенку.

—Я не могу рационально мыслить, потому что речь идет о моей сестре, за которую я порву глотку всем, включая тебя.

—За Аню могу и убить, рука не дрогнет. Ты сомневаешься во мне?

Хочется крушить и ломать, но я держусь, прикидывая в голове и другие варианты. А что если она поехала домой?

—Маме позвони, дебила кусок, она точно дома.

Дублирует мои мысли Тим, и я срываюсь в коридор за смартом, допуская мысль, что я и правда дебила кусок, если не сделал это в первую очередь, а мотался по городу как курица с отрубленной головой. Мне совершенно не характерно, но с Аней я теряю остатки разума.

Не передать словами облегчения, которое я испытываю, получив информацию, что Аня у родителей. Груз с грудли сходит, минимум плита в сотку килограммов сваливается с меня, позволяя втянуть воздух полной грудью. Или наполовину хотя бы, чтобы не захлебунться.

Тим молча наблюдает за моими метаниями. звонками по поводу сегодняшней гонки. мне она сейчас до одного места, потому что яре смогу гнать, когда Аня где-то там и точно накручивает тебя исходя из ситуации.

Информация о моем неродстве отходит на сотый план, а на первом встает Аня и ее переживания. Впрочем, как и отъезд.

—Я бы столько не продержался, если честно. И как мужик понимаю, а как брат Ани — нет. Вот такой диссонанс. Сорямба.

Вот и ответ, на который я рассчитывал. Не удивлен. Не поражен, а впечатлен, что он признался в простой вещи, в которой я и не сомневался. Хмуро всматривается в меня и встает, пошатываясь.

—Обидишь —убью. Но я буду терпимее бати, который сотрет тебя в порошок.

Шустро собираю сумку с самым необходимым, одновременно пробивая билеты домой. Можно погнать на машине, но я не в том состоянии, чтобы садиться за руль на дальняк.

Последняя фраза не дает покоя.

Батя в этой части с нулевой терпимостью. его принцессы неприкосновенны.

Он еще от одной дочери и ее ухажера не отошел, а тут новое потрясение.

Но я к нему готов.

К любому раскладу при таких вводных.

Разбитого лица не жалко.

* * *

Меня потряхивает, когда вхожу в дом родителей. Теперь я знаю, что мы не родные, но это осознание пришло только сейчас. Легкая грусть дает о себе знать, конечно, но радость также присутствует. Мой персональный диссонанс в происходящем.

Я пиздец как счастлив, что чужой, но при этом не могу выкинуть из головы, что не родной.

И плевать. Батя встречает меня, как и обычно, крепким рукопожатием и несменным захватом за затылок. Мы так приветствуем друг друга хер пойми сколько времени.

Батю я уважал, уважаю и уважать буду, даже несмотря на вновь открывшиеся обстоятельства.

По нахмуренному взгляду сразу ясно, что дальше будет тот самый серьезный разговор.

Мама заплаканная, встречает меня так, как будто я по меньшей мере пару лет был без вести пропавшим.

—Сынок, привет, почему не набрал? Мы бы ужин приготовили праздничный, — мама снова в слезы, а я теряюсь, только обнимаю ее и в лоб целую.

—Да, сын, что-то вы с Аней на пару решили нас порадовать внезапно, — натянуто улыбается батя, вот только я чертовски хорошо понимаю, что он пытается совладать с эмоциями.

Да плевать, по факту. Ну плевать же?

Да я даже на гонку с Мэджиком наплевал. Он уже раструбил. что я говно голимое, но это все лирика. Отыграемся. В нашем случае так, чтобы захлебнется собственной кровью.

—Да прямо уж и событие.

Сканирую пространство зала, и тут и там замечаю вещи Ани. Меня даже от них резонирует нехило. Словно они радиоактивные, способные меня облучить. Да. Черт, они меня и и сжечь смогут. Как и она.

Рассматриваю как псих каждый закоулок. Аня не встречает. НЕмудрено, ведь так?

—Что за разговор, конечно, событие, — батя похлопывает меня по плечу и указывает за стол в гостинной, что примыкает к кухне панорамными дверями.

Мандражирует.

Я никогда не любил серьезные разговоры.

Мама копошится на кухне, что-то пытается быстро сварганить. Да уж, я-то с вокзала позвонил и перед фактом поставил, особо не задумываясь, а будут ли мои дома. Меня собственно и они волновали.

Я жуткий эгоист сейчас, каких поискать.

—Давай поговорим, обсудим некоторые вопросы, — батя переводит на меня туманный взгляд, ничего особенно не обещающий.

Что ж.

Факт номер один. Он не разбил мне лицо в коридоре, а значит Аня не сказала ему главного, того, почему она на самом деле сбежала.

Факт номер два. Мой батя никогда не паникует. Вообще. Он только злится и крушит все вокруг, но сейчас я вижу его перепуганное лицо, от которого становится не по себе.

Беру все в свои руки, и пока Агеев-старший пытается подобрать слова, расплываюсь в широченной улыбке.

—Бать, да чего говорить? Все ровно. Я все знаю, это для меня не имеет никакого значения. Для вас тоже, раз вы меня усыновили. Меня подробности не волнуют, смею предположить, что раз информация не была донесена до меня в полном объеме во взрослом возрасте, то там не было ничего хорошего или хотя бы сносного, да? — киваю самому себе, соглашаясь с дикими догадками, но батя также ровно на меня смотрит и не моргает.

Ощущение, что я попал в параллельную вселенную, в которой папа вдруг стал примерно таким же в поведении, как и мама. Она же смотрит на меня и беззвучно плачет.

Как серпом по яйцам, потому что я на женские слезы смотреть в принципе не могу.

—Мам, — хмурюсь и стучу пальцами по столу.

Нихера не успокаивает.

Рывком встаю и иду к ней, молча сгребаю в объятия и прижимаюсь мордой к темной макушке.

Вообще я бы в жизни не сказал, что я неродной в семье. Я даже больше похож на батю, чем Тим, к примеру. Словом, по внешности уж точно не заподозришь.

мама беззвучно всхлипывает, чем снова и снова пик вонзает мне в грудину.

—Мам, я твой сын. И папин. И что бы там ни было, это ничего не изменит. Я вас люблю и злиться не собирался. Просто узнал и все. Ну бывает.

Мама поднимает голову и поправляет волосы.

Улыбается так, что мне становится только хуже. Под дых удар.

—Сын, а кто тебе сказал?

—Та какая разница, я узнал и все тут. Это неважно все, просто мне надо было узнать это, я узнал. По факту, ничего в отношении к вам у меня не поменялось и не поменяется. Это самое главное.

—А зачем тебе надо было узнать? — тихим голосом спрашивает мама, стирая слезы с щек.

Бам-бам-бам. Вот и момент истины.ю Скажи я им правду, как бы они к ней отнеслись? Я все равно ведь скажу, но явно не сегодня и не сейчас, не в этот момент, когда оба на взводе.

—Просто это моя жизнь, и правильно знать, как она протекает, — незамысловато съезжаю с темы, но напоследок ловлю подозрительный взгляд отца.

—Ты правда не хочешь знать, как это случилось? Почему мы тебя усыновили?— он встает из-за стола и складывает руки на груди, хмурясь при этом сильнее, как если бы эта информация приносила ему много боли.

—Ясно одно: нормальные родители от детей не отказываются. Значит, мои либо умерли, либо были ненормальными. Мое адекватное, как по мне, желание не знать подробностей, а жить с тем, что у меня есть мама и папа, которых я всегда считал и считать буду таковыми. Это мое решение, и я не хочу, чтобы вы себя грузили на этот счет, — цежу ровным голосом, несмотря на то, что грудина ходуном ходит.

—Когда ты захочешь узнать правду, ты знаешь, где ее получить. Никаких больше тайн. Но мы хотим, чтобы ты знал: мы молчали потому, что нам советовали врачи и психологи. То есть, все делалось исключительно для тебя и ради тебя, Денис. Мы полюбили тебя с первого взгляда и все, что делали, было только во имя любви к тебе и с желанием помочь избавиться от тяжкого груза прошлого.

Значит, все-таки вариант с плохим прошлым.

Знать которое мне все-акти не хочется.

Пока.

Мы садимся за стол, куда мама успевает нанести еды на роту солдат. Это они так не готовились? Так им и не надо, ведь у мамы всегда забит холодильник под завязку.

Мне кусок в глотку не лезет. Бесит до усрачки, что Ани нет. Я прямо вопрос не задаю.

Подозреваю, что ее все же нет, иначе бы вышла за все то время, что я тут.

Но на гонца и зверь бежит.

Вибрирую от желания ее увидеть. Вдохнуть неповторимый аромат.

Я еду крышей. И мне ничего уже не поможет.

Входная дверь хлопает, и я растворяюсь в том, что вижу перед собой.

Очередной удар в кадык, от которого в пору и захлебнуться.