Глава 33

Дэн

Она в моей квартире, в моей комнате, в моей кровати. Это осознать сложно, необъятная информация, от которой взрывается мозг.

Аня готовит мне ужин, это обычная яичница, которую я сам себе могу сварганить по утрам, но предпочитаю начинать с сигареты и кофе. Мой ритуал, помогающий не слететь с катушек в желании обладать Аней.

Многие говорят, что сигареты вроде как не имеют способности успокаивать. Нагло пиздят, меня спасали они, сто и трасса. Не будь ее, совсем сходил бы нахер.

Первая ночь - первая пытка, потому что вести себя надо прилично, но не когда она раздевается в соседней комнате и натягивает предательски короткую пижаму. Нет, это самая обычная пижама, если быть честным до конца, просто я словно всматриваюсь сквозь одежду.

Вижу все как есть, и чувствую, как кровь приливает сильно ниже, лишая мозг кислорода.

Мне предельно ясно одно, что с каждым вздохом держаться все труднее, особенно сейчас, когда я имею право целовать ее как хочу и где хочу, трогать так, как мне заблагорассудится. Я могу все, все могу с ней. Я позволяю мозгу затапливать меня мыслями, от которых по крови пускается огонь.

Позволяю себе все, все что хочется мне и как хочется.

Мысленно мы уже побывали на каждой поверхности в моей квартире и не только. Мысленно. А пока я прижимаю ее к себе спящую и коротко целую в волосы, не в состоянии надышаться.

Мои мозги вообще не работают рядом с ней, но я все пытаюсь вынырнуть. Черт! Хоть бы вышло.

Иначе она проснется прямо сейчас из-за поцелуев в грудь, живот и ниже. Облизываюсь и прикусываю губу.

От того, что я во рту буду перекатывать розовую горошину и причмокивать от наслаждения. Черт. Член давит своей тяжестью.

Скатываюсь поцелуями ниже к шее и замираю на пульсирующей жилке. Втягиваю носом неповторимый аромат и растекаясь в пространстве.

Она уснула по щелчку, обнимая меня двумя руками. Очень скоро я переложил ее так, чтобы упираться в аппетитную попку пахом. Да, чтобы быстрее сойти с ума и кончиться уже.

Нервная система решетом исполосована.

Аня поворачивается и цепляет ягодицами член, а я со стоном сжимаю челюсть до хруста, распадаясь в моменте.

Твою мать. Спать,

Мы будем просто спать.

Просто спать.

Дрожу и прижимаюсь к нему впритык. Ни миллиметра нет

Я не усну. Я даже не лежу, я тут сгораю от желания перекинуть ее на спину, стянуть одним рывком пижамные штаны вместе с нижним бельем и войти в нее.

Твою мать, дебила кусок, ты куда входить собрался?

В горячую и узкую…блять, я поехал крышей.

Лицом вжимаюсь в волосы Ани и выдыхаю спертый в лёгких воздух.

До утра осталось пять часов. Я улыбаюсь собственной глупости и отпускаю малышку, выпутываясь из одеяла. Оковы, которые я могу оборвать.

Пять часов, два из которых я провожу в ванной и наяриваю, выпуская из себя все соки.

Нихуя не помогает. Бешеный стук сердца оглушает, а картинки перед глазами все сменяются, но во всех из них лишь одно: Аня, Аня, Аня. Это не стереть и от этого не скрыться. Принимаю контрастный душ и ухожу на кухню спать на диван.

Это мое самое лучшее решение, если я не хочу совершить непоправимое.

Она девочка, а я изголодавшийся мужик.

При таких вводных хуево просто спать вместе, когда хочется трахаться до сорванного голоса и сломанной кровати.

Влип в очередной раз, но в этом ничего нового.

Когда с утра я слышу шуршание простыней, это срабатывает для меня лучше будильника.

Плетусь в комнату навстречу своему персональному солнышку с дубинкой в трусах. Ее видно.

А мне не стыдно, пусть привыкает.

—Доброе утро, — опускаюсь на кровать и раскрываю объятия, в которые Аня подозрительно быстро ныряет и садится ко мне на колени, а я сдвигаю ее так, что в она ощутила всю мою радость.

Улыбается и щурится от ярких лучей, но обнимает только крепче.

—Доброе утро, — мягкий голосок вибрацией отдается в моей груди. Точечное попадание в сердце, пробивает пиком, заставляя хвататься за него, лишь бы кровь остановить.

Мои реакции на самые простые действия пугающие.

Одержимые.

И в принципе можно все списать на сперматоксикоз, но меня на ней клинит и рубит постоянно.

А как иначе?

Я вообще не понимаю, как может не клинить на ней? Надо быть слепым и глухим, а еще совершенно ничего не понимать в женской красоте.

У меня с этим проблем нет, а мама с папой изящно постарались, чтобы подарить миру такую несравненную красавицу.

Аня водит пальцами мне по шее, а кажется, что это раскаленное железо выжигает во мне клеймо. Тянусь навстречу, а мысленно в ней тону.

Она переводит на меня туманный заспанный взгляд, слегка смущенный, но такой мой. Смотри на меня так все время, и я буду самый счастливый.

Краснея, кусает губу, а я слежу за каждым движением, впитываю в себя.

Мне вот так сидеть пиздец как сложно, и пиздец как хорошо.

Лучше, чем когда-либо, даже несмотря на то, что внутри у меня все испепеляется в ноль.

Все тело настроено только на одно, но я упорно всматриваюсь в родные глаза и пытаюсь не думать о том, что нас разделяют буквально кусочки ткани и больше ничего. Аж в глазах темнеет от этого простого осознания.

—Как спалось? — тихим голоском спрашивает, а у меня табун мурашек по коже, как у бабы какой-то.

Втягиваю носом воздух и понимаю, что это тотальная ошибка, ведь ее теперь во мне еще больше. Прикрыв глаза, бросаю коротко:

—Не спал и минуты, стоило закрыть глаза, как тебя видел.

Аня приоткрывает манящий рот в удивлении и опускает взгляд, а мне так и хочется за подбородок перехватить и поднять ясный взгляд,в котором я точно утону рано или поздно, потому что она вся для меня сплошное удовольствие и наслаждение. Выгрести из него нереально, можно только расслабиться и упасть на дно.

—Посмотри на меня.

Веду пальцами вдоль позвонков и растекаясь перед ней. Пульс лупит в виски, туманит зрение.

Мне по факту рядом с ней находиться физически больно, и одновременно запредельно легко.

Аня коротко поднимает голову и снова опускает, смущённо улыбаясь. Ну же, малышка.

Мне жизненно необходимо, чтобы ты на меня смотрела. Я напитываюсь этим и влачу свое жалкое существование благодаря им.

Но Аня вместо этого сильнее обнимает меня, практически сжимая в своих объятиях.

—Денис, ты меня смущаешь.

—Чем?

—Всем, отношением своим, я ж никогда…

—Знаю. Ну по-другому я не могу. Извини, если перегибаю. Но я всё-таки могу ещё кое-что сделать? — использую запрещенный прием и в предвкушении сжимаю челюсть до болезненных хрустов.

—Что?

Теперь мы смотрим друг на друга в упор. До состояния, что готовы и в душу заглянуть.

Аня дышит сдавленно, то и дело облизывает нижнюю губу, а мое внимание только на губы и переключается. На то, какие они сейчас красноватые, слегка потрескавшиеся от бесконечных облизываний.

Упираюсь лбом в лоб Ани и выдыхаю. Накидываться на нее как животное — последнее дело, не достойное мужика.

Непорядочно.

Держусь из последних сил и собираюсь просто поцеловать. Коротко. Просто соприкоснуться.

Двигаюсь ближе, ближе, ещё ближе. Пока между нами не остаётся и сантиметра.

Блять, а как держаться вообще, когда хочется за шею перехватить и впиться посильнее в губы, чтобы со стоном. Чтобы зубами вгрызаться в мягкую плоть.

Чтобы захлебнуться в ней. И радоваться этому как умалишенному.

Понятия не имею, как мои руки оказываются на Аниной груди, не скрытой ничем.

Поцелуй на долю секунды случается. Ядерный взрыв поднимает грибным облаком мои эмоции. Они срывают мне крышах к чкртовой матери.

Съедаю мягкие спелые вишни.

Только тончайший топ, через который прощупывается нахрен все, и что соски стоят, и что форма у них самая правильная из всех, и что они круглые и наверняка алого цвета.

Отрываюсь от губ с хриплым стоном боли и облизываюсь, а взглядом теперь зарываюсь в грудь, что становится в моих руках словно больше, наливается…

Блядство! Да для меня будь у Ани хоть какая грудь, даже если бы и не ассиметричная, и маленькая, я бы от наслаждения загибался. Просто потому что грудь эта Ани. Все.

Мне больше вообще ничего надо.

Черт возьми! С хриплым вздохом пытаюсь тормознуть самого себя в продолжении логических цепочек.

Фантазия берет меня стальным захватом за яйца и прокручивает как в мясорубке.

Это все перед глазами нон-стопом проносится. Сжимаю сосок двумя пальцами и ловлю Аню, в момент подскакиваеэющую в моих руках.

—Ай! — пищит на верхних нотах.

Вау.

Вот это чувствительность…

И вся моя.

Какая же ты будешь в сексе, если даже такие ласки приводят тебя в такой восторг?

Съедаю все эмоции на раз-два, но мне мало. Катастрофически мало.