Глава 35

АНЯ

Он везде, целует, трогает и обнимает, до дрожащих пальцах. До сорванного дыхания. новый опыт оседает давлением внизу живота, расползается разрядами тока, от которого дышать практически невозможно.

Вздрагиваю, когда сильные руки накрывают ягодицы и сжимают до хриплых стонов. Я упираюсь самым сокровенным в выпирающую пульсирующую плоть.

Ощущения запредельные и такие порочаще-кричащие, что в голове оглушительно громко проносятся мысли “а что дальше?”, “мы же сейчас не будем?”, “А когда будем?”.

Стоит Дэну перехватить мою руку и надавить ею на выступающий бугор, меня на ошметки разрывает. Он прижимается губами к моим и утробно шепчет:

—Не сейчас и не сразу, но потом я не могу остановиться, даже если буду очень этого хотеть ради тебя, — открывает глаза и пронзает меня вожделенным взглядом, от которого мурашки по коже скачут табуном.

Нет ни единого шанса, при котором у меня бы получилось сопротивляться. Это притяжение сильнее меня.

Оно словно преобразуется в огонь внутри.

Вдруг становится очевидным, почему его подружки меня раздражали, и что дело вовсе не в том, что кто-то кому-то не подходит.

Становится понятным, почему лишь я остро восприняла его переезд в столицу, почему так болезненно переносила игнор, в то время, как для других такая ситуация стала нормальной, просто ничем не выделяющейся на фоне других.

Рано или поздно, мы зашли бы в тупик, в тот, в котором нас бы точно подорвало. Как подорвало сейчас.

—Знаешь…ты мое лобовое столкновение. Гонка, в которой я проиграл много лет назад…— усмехается с ощутимой болью в голосе, от которой меня с ног сбивает. Я сижу на нем полуголая и совершенно не чувствую смущения. Только огненный поток воздуха, а еще холодок по спине, ведь я никогда еще не сидела на парне в таком виде. И уж тем более не сидела на Дэне, которого до недавнего времени считала своим родным братом.

Обхватываю его лицо и бережно воду ладошками. Это новое чувство, просто прикасаться к нему как к родному, которого могу обнять и поцеловать так, как мне хочется.

—А как же твоя девушка?

Умиротворенное лицо становится хмурым.

Меня подмывало спросить это миллион раз, вплоть до того, что мы сидим на кровати, где он точно спал с другими. Пусть я веду себя по-детски наивно, но мне мерзко и противно даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы спать тут без задней мысли.

Противные мысли упорно лезут в голову и не дают расслабиться в моменте. Я кладу руки на плечи Дэна и терпеливо жду ответ.

—У меня нет никого, Ань. И не будет, кроме тебя. Не вижу смысла обсуждать.

—Но все-таки, была, и даже планировала от тебя забеременеть, — произношу тише опуская взгляд.

Уже как-то и прикрыться хочется, да и вообще встать с него.

Замечаю темное пятно на спортивных штанах парня, и чувствую невозможное смущение от ситуации, в которой оказалась по факту впервые и понятия не имею, как мне реагировать.

Щеки горят, и я резко отвожу взгляд в сторону.

—Я только что кончил, вот так, даже не входя в тебя. Считаю, что ты должна быть в курсе, прежде, чем мы будем обсуждать то, что мне не нравится, — грозным тоном произносит вещи, от которых хочется спрятаться.

Он специально это делает!

За подбородок меня перехватывает и заставляет посмотреть на себя.

Удерживает зрительный контакт, который выходит подавляющим. Дерзким. В стиле Агеевых.

—Нет, ты будешь смотреть на меня, Аня, потому что я смотрю на тебя и больше никого не вижу. Тебя волнуют мои бывшие? Их было много, обсуждать не собираюсь. Это не по-мужски. Но все же, тебя никто не побеспокоит, будь уверена. А если опасаешься, то совершенно напрасно.Я дал тебе слово. Ни одного кривого взгляда в твою сторону не будет. На этом все.

Я обнимаю саму себя и кусаю губу, до этого зацелованные им.

Ну же спроси.

Спроси же…

—А в дом ты кого-то приводил? — поднимаю смущенный взгляд на разъяренное лицо, тут же вытягивающееся от моего вопроса.

—В этом доме ты единственная девушка. Всегда была и есть, и будешь. Моя девушка. Фраза про презервативы тогда была лишней, у меня они в кошельке обычно были, сейчас будут в нашей тумбочке, если мы решим предохраняться таким способом. Если нет, то их не будет.

Я потрясенно смотрю на него и не понимаю, что он имеет в виду.

—То есть…

—То есть, если ты не захочешь презервативы, то будем без них.

—Дэн, а без них я могу…

—Можешь, потому мы рассмотрим варианты, когда ты будешь готова.

* * *

Мне надо осознать, как теперь вести себя. В смысле…нет я не стесняюсь, но это же странно! Все знали, что мы брат и сестра, а теперь мы ходим за ручку, Дэн обнимает меня при удобном и неудобном случае.

И хоть я и идею, но стыд испытываю, ка будто мне и правда почему-то должно быть стыдно.

На нас смотрят не просто во все глаза, с потрясением и шоком. В особенности, бывшая Дэна.

Нет, она не подходит ко мне, и даже словом не обмолвилась о случившемся.

Я начинаю подозревать, что в этом есть заслуга моего парня, потому что его бывшая как раз из тех людей, которые непременно выясняют отношения с людьми, если хоть что-то идёт не так.

—Почему ты так зажата? — спрашивает меня Дэн, целуя в лоб. Не в губы, не в щеку. В лоб.

Но так интимно, словно целует в губы, и с языком, что мы теперь практикуем часто.

От одной мысли меня снова бросает в жар, а внизу живота ощутимое томление.

—Мне немного неловко, — прячут лицо на груди у Дэна, когда на нас опять все смотрят.

Что характерно, смотрят они только когда я оборачиваюсь, а когда Дэн - нет.

—Не грузи голову ненужной хернёй, она болеть не будет.

Ему не стыдно, не страшно и вообще все прекрасно.

На пары мы приходим вместе, в перерывах между ними тоже вместе. И после них уходим вместе.

Он приносит мне мой любимый капучино на кокосовом молоке, сладости, и вот буквально все делает для меня.

А на одной из перемен меня перехватывают мои бывшие соседки в туалете.

—Агеева, ептить, твою за ногу! Что мы только что видели, Тихоня ты наша?! — Аля хватает меня за руку, а Маша чуть ли не визжит.

—Спокойно!

—Спокойно? Твой брат засосал тебя при всем честном народе. Поясни мне, что это, иначе я подумаю, что инцест — дело семейное!

—Боже, нет! Мы не родные брат и сестра! Что ты такое говоришь, фу…— прячу лицо в ладошках, представляя этот кошмар.

Да, именно это и подумали все.

Девочки смотрят на меня во все глаза, словно я сказала дичайшую дичь в их жизни.

Да уж, по правде говоря, у меня все равно дыхание сбивается, стоит только серьезно задуматься, что мы с Дэном теперь вместе.

Ещё страшнее предугадать реакцию родных.

Как долго получится скрывать? И есть ли в этом смысл?

Мы пока не решили, как это им преподнести, и вообще, насколько скоро это сделать.

Ясно одно, что долго скрывать не получится, хотя бы просто потому, что, кажется, Дэн сам первым делом готов бежать к отцу на поклон. Вернее, на ковер, ведь я уверена, быть беде, когда он все узнает.

Но Дэн возомнил себя человеком, способным решить любую проблему.

Что ж, стоит начать с того, что для моего отца не существует идеальной пары для его дочерей. Никто не может стать прекрасным кандидатом на сердце любимой дочери.

Не родился такой.

И не родится, по его скромному мнению.

Даже Ася со своим мужем пережили те ещё эмоциональные качели, прежде, чем он согласился на этот брак. Именно согласился, с горем пополам, слезами и соплями.

Да, мой отец в какой-то момент чуть с ума не сошел от этой информации, и был готов убивать любого, кто сказал бы, что это норма. Норма для других, не для него.

А его маленькие девочки остаются его маленьким девочками, даже если они давно выросли.

Даже если у них скоро будут свои маленькие девочки, ну или мальчики.

—В смысле, он подкидыш, что ли, и вы не знали все это время? Или знали и в тайне потрахивались?

Я прикрываю пунцовое лицо руками и задерживаю дыхание. Немногие смогли именно так обозначить запретные отношения. Немногие.

—Девочки, мы ничего не знали, и нет, мы не потрахивались, как вы говорите. Все, прекратите.

—Ань, да я в шоке, если честно.

—Да, я тоже. Вообще впервые такое встречаю, “Санта Барбара” какая-то.

—А ваши как отнеслись?— Маша все не унимается, а вот Аля не даёт ей пойти дальше, хлопает ладошкой по руке.

—Ты куда лезешь вообще?

—Да, куда хотя лезу вообще! Все, Нют, ты капец, правда капец. Слухи в универе из каждого угла, я вообще не знаю…что тебе сказать. Все обсуждают вас! Будь уверена, они уже обсосали все гадкие подробности, и плевать, что вы скажете, они думают, что вы занялись тем самым, запретным, — Маша проталкивает в мой мозг новости, от которых волосы встают дыбом.

Нет, я знала, что нас обсуждают, но если это настолько массовая тема…

—Но Агеев оборвет им уши, размозжит череп, если вдруг тебе кто-то лично скажет хоть какое-то кривое слово. Так что расслабь булки. И кстати, я видела, как его бывшая с ним на парковке трындела. Была убита горем, заливалась слезами. Я не знаю, за что он ее отчитывал, но приятного было мало. В общем, он по уши в тебе, а ты по уши в нем. Вот это новость, я в шоке…

Значит, говорил с ней. Неприятное саднящее чувство дерет грудную клетку Наверное, это скорее хорошо, чем плохо.

Все-таки расставить все точки над “и” — это важно.

Даже если она…была для него близким человеком.

Нет, это был просто секс, он сам же тебе об этом сказал, да?

Эт он тебе сказал, но она не думала так, и может до сих пор уверена, что все можно исправить, изменить.

—Думаю, они взрослые люди, и смогут решить этот вопрос самостоятельно, как и мы. мне жаль, что это стало темой номер один.

Лепечу онемевшими губами. Кого я обманываю? Можно сколько угодно говорить, что это нормально, но если у тебя внутренности горят от одной мысли, что он там с ней говорил, будет говорить, или она может еще что-то предпринять, чтобы его вернуть, вводят меня в дичайший ужас.

Мы перекидываемся парой фраз, после чего я ухожу в библиотеку за необходимыми материалами к практическим занятиям. А по дороге встречаюсь с той, кого меньше всего хотела бы сейчас видеть.

Но меня Алла замечает моментально. У нее опухшие глаза и абсолютно убитый вид, словно она несколько дней не спала, а рыдала в подушку.

Помимо ревности в душе селится жалость, которую я мигом душу в зачатке, ведь девушка направляется ко мне решительным шагом.

Я торможу.

А она нет.

—Знаешь, я не буду говорить тебе гадости. Он меня предупредил, но видит Бог сказать тебе гадости хочется. С другой стороны, ты просто маленькая глупенькая девочка, которая даже не понимает, куда влипла. Можно сколько читать в облаках, но факт штука упрямая. Ты ему не пара. Просто не пара. Так бывает. Ты не сможешь удовлетворить все его потребности и никогда не сможешь понять его так, как поняла его я. Дать ему то, что могла дать и давала я. Никогда. Ты слишком правильная, а он слишком плохой. Даже если для тебя пытается быть хорошим. Но…мы ведь знаем правду. Как много плохих вещей ты смогла бы ему простить? Какой у тебя предел? Для твоей совести и моральных устоев? Плевать, что я по уши в него влюблена, плевать на все сейчас. Ты ответь самое главное себе, глупая девочка. Насколько далеко ты готова пойти ради него? И что ты вообще о нем знаешь…— последнее она шепчет на последнем вздохе, после чего отводит взгляд в сторону между нами несколько шагов, а вокруг никого.

Вибрирующая тишина полощет внутренности стекловатой.

О чем она?