Глава 10

Аня

Я вообще забываю все, стоит только увидеть разъяренного Дэна. Он с таким жестким выражением лица двигается в мою сторону, что слова, которые предназначаются парню по кличке “Мамонт”, встают комом. Душат и сбивают страйком мысли.

На меня смотрят так, словно я виновата в убийстве.

А когда вокруг руки с силой сжимается его горячая ладонь, душа уходит в пятки.

У меня не было сомнений, что он не будет счастлив от моего присутствия на ралли, но я не думала, что в принципе узнает так быстро. радди только начались, и, конечно, я была рада увидеть его в деле спустя столько лет.

Пусть страх и царапался в груди тонкой иглой, словно невзначай напоминая о том, что было когда-то много лет назад.

Холодный пот выступает на коже, да дыхание куда-то летит вперед, загнанной птицей. мы вываливаемся наружу, а затем меня тащат в сторону машины.

—Отпусти меня, — пытаюсь вырваться, а внутри все обрывается. Злость такая берет и откуда-то берется даже сила сопротивляться.

Дэн имел в виду мое сопротивление и тащит себе дальше, даже несмотря на то, что я отчаянно сопротивляюсь. На нас оборачиваются, кто-то присвистывает, ведь со стороны мы как будто выясняющая отношения парочка.

Меня прорывает на поплакать, но еще больше внутри все взрывается протестом. Таким ярким и четким, как никогда. Ведь я всегда была правильной девочкой, хорошей и все такое.

Я всегда была послушной…такой, на которую нарадоваться не могли. Это мамина радость и папина гордость, а не дочь. А сейчас. Плевать я хотела.

Я сказала, не смей меня тянуть никуда. ты не имеешь никакого права!!!— злобно бросаю ему и останавливаюсь рывком. Даже если упаду. Плевать!

Но я не падаю, меня по инерции вперед тянет, конечно, но в целом Дэн перехватывает. страхует, чтобы носом не зарылась. В его глазах такая бездна разверзлась, что страшно даже мельком глянуть.

На меня взирает исподлобья, словно я самый главный враг и сделала что-то, сравнимое с предательством.

Руку и захвата вырываю, а у Дэна первым порывом становится что? Правильно, вытянуть меня дальше.

За талию перехватывает и поднимает, чтобы утащить за угол здания. был бы этот кто-то другой, мой ужас выразился бы в отчаянный крик дикого зверя, а здесь только и успеваю, что впиться ногтями в ткань футболки да посильнее, чтобы хоть атк ему больно было.

Когда спина утыкается в стенку, я замахиваюсь и ударяю Дэна по груди. Это все, что могу с учетом роста и своих сил. Внутренности дерет адски, хочется так много всего ему высказать, а еще больше — заставить в себя прийти и прекратить вести себя как животное!

—Не смей меня дергать! Не смей и пальцем прикасаться!

—Да что ты? А тому сопляку ты явно позволила к себе прикасаться, Анечка, — рычит, придвигаясь ко мне ближе. Дышит тяжело, отчего ноздри раздуваются как у буйвола перед нападением.

Я кусаю губы и жмусь к стене, отвернувшись от Дэна. Смотреть на него физически больно. Рука саднит, и я ее потираю двумя пальцами, чтобы немного ослабить неприятные ощущения. Не проходят. Точно синяк останется!

—тебя это не касается. Я в твою жизнь не лезу, и ты не лезь в мою.

—Какого черта ты приперлась на ралли? — рычит мне в ухо, практичсеки касаясь своим телом моего. Пригвождает. Заставляет испытывать страх.

Он никогда не позволял себе так со мной говорить. Он всегда меня защищал. он всегда был опорой, а сейчас что?

Это чужой человек, и я понятия не имею, что случилось с моим Дениской, и в какой момент ему на смену явился этот зверь.

—Меня пригласили, понял? Люди которым мое общество интересно! И отчитываться перед тобой я не обязана, не находишь? — рычу в его манере и опаляю бешеным взглядом.

Дэн играет Желваками и молчит, а затем его кулак прилетает рядом с моим лицом, отчего я скукоживаюсь, с силой зажмурившись. Сердце отбивает чечетку. И кажется, что выпрыгнет из груди.

—Я запрещаю тебе приходить на ралли. Приходить в этот клуб и общаться с моими друзьями. Увижу еще раз и…

Из горла дерется вопрос, почти немой, едва различимый на слух:

—И что? Ударишь меня? Или что? Что ты еще можешь сделать? Чтобы я тебе не мешала? Ты не переживай, я съеду, не буду мозолить глаза, мешать тебе жить. А то видишь, как получается, я тебя своим фактом существования теперь бешу. Сделай вид, что я умерла, все равно я для тебя теперь никто, раз ты просто исчез из моей жизни, а меня сделал предметом мебели, не более, — отчаянно бросаю ему слова как камни, в лицо и без всякой жалости. Во мне лопается шар и расплескивает содержимое вокруг, окрашивая все в кроваво-красные цвета.

Внутри пробоина,а мои ногти давно впились в мягкую кожу, вспарывая ее примерно также, как вспарывает меня Дэн своим безразличием и неучастием.

—Я никогда не считал тебя предметом мебели, и все что я делал, лишь для того, чтобы уберечь тебя, — рычит сдавленно, всматриваясь в меня пустым взглядом.

Огонь потух, теперь мы на руинах.

—От чего защитить? Что за высокопарные слова? Ты был моим другом. Ты был моим всем, а потом просто исчез и растворился. Я не требую общения, ведь понимаю, что мы выросли, да и мало кому может быть интересно возиться с сестрой, окей, но не надо относиться ко мне как к говну, я этого не заслужила.

выплевываю дерзкое напоследок, а потом просто дышу. Чтобы неу пасть в обморок от переизбытка жмоций.

—От себя.

Повисает тугое молчание, а мое сердцебиение оглушает голос, вырывающий из горла вопрос:

—Что?

—Я пытался защитить тебя от самого себя.