ГЛАВА 45

МАТВЕЙ

После фитнес-центра махнул на Рублёвку, мне необходимо успокоиться, значит к бабе Нюре, она мой остров безмятежности. Зайдя в дом, с холла зову:

– Ба, встречай именинника.

– Ой, Матвей, – как всегда, бежит с полотенцем: опять что-то стряпает.

– Ты за старое? – красноречиво смотрю на полотенце в руках.

– Дык запеканку готовлю, любимую твою. Вот как знала, старалась, – обнимает и целует.

– Надеюсь рекомендации врача, выполняешь? – строго спрашиваю.

– Ты что же, о моей болезни приехал поговорить? – шикает на меня.

– А кто, если не я за тобой прослежу! – угрюмо на неё смотрю.

– Знаешь, что твой отец за мной следит, ты давай ещё мне седину проешь. Для чего приехал? Увидеться или поссориться? – хмурясь, спрашивает.

– Пообщаться, вкусно поесть и отдохнуть, – расплываюсь в улыбке.

– Вот и хорошо, руки мыть и шагом марш на кухню. Поздравлять тебя буду, – шутя лупит меня полотенцем.

Захожу на кухню: на столе заваренный чай, в центре стоит моя любимая запеканка и фаршированные мясом блинчики, обожаю их.

– Оу, спасибо. Любимые с детства блюда, – расплываюсь в благодарной улыбке.

– А чего Тимофея с Денисом не привез?

– Да я вообще спонтанно решил, – говорю правду.

– Стряслось чего? – участливо смотрит на меня.

– Да нет, соскучился по тебе и дому. А ты одна сегодня? Где все? – перевожу тему.

– Серёжа работает: такое ощущение, что работы прибавилось, – сообщает расстроено, – а он ведь немолодой уже, пора и отдыхать научиться.

Усмехаюсь: неужели отец бежит из собственного дома… Занимательно, глаза открылись? Или только начали открываться?

– С отцом понятно, а бл…, – откашливаюсь, – то есть жена его где?

– Эта-то? – хмыкает старушка. – Да кто знает, целыми днями не понятно где черти носят, – рассказывает с неодобрительными нотками.

– А кот…, – замолкаю и поправляюсь, – любимица твоя?

– Арина? – делает вид, что не заметила моей оговорки. – Да мамаша забрала, она так не хотела ехать, неудачно попыталась расспросить Ирину, куда и зачем едут, а та, как обычно, разоралась, обижая девочку.

Убеждаю себя: они могли и концерт разыграть перед старушкой.

– Где он только их откопал? – рычу в бессилии.

– Знаешь, пасынок, я задаюсь вопросом: с чего такая открытая неприязнь? – вплывает с гордо поднятой головой Ирина.

– Будь умницей и исчезни в свою спальню, – оборачиваюсь, оскалившись.

– А где Арина? – баба Нюра заглядывает за спину Ирины.

– Вам какое дело? – шипит смертница.

– Ты бы рот захлопнула. До твоей дочери в этом доме есть дело, не с тебя же пример брать. Привезла и бросила, как котёнка!

– Ууу… да ты… – жёлчно смотрит на меня. – Ты... жаждешь трахнуть мою дочь? – говорит и, как ненормальная смеется. – Я права, – сверкает в меня с триумфом в глазах. – Какие мужики предсказуемые, – смех на грани истерики психически нездорового человека. – Нет, не так! Ваша семья такая предсказуемая… – пробалтывается случайно.

– Ирина…, – не выдерживает баба Нюра, обрывая не вовремя. Ахает и хватается за сердце на гнусные слова.

– Заткнись, старая кочерга, знай своё место! – кричит на старушку.

Подрываюсь и, окатив водой из графина, покрываю трёхэтажным матом, у неё самый натуральный припадок больного человека. Замолкает, окидывает глазами помещение и нас, потерянно переводит взгляд на себя, замечает стекающую воду по одежде. Поджав губы, срывается с места и стремительным шагом покидает кухню.

– Это что сейчас было? – испуганно спрашивает старушка.

– Забей. Ба, она просто несёт всякую чушь, – отзываюсь на автомате, напрягаясь от последних слов Ирины, она оговорилась, причём существенно.

А что, если они всё просчитали, и их расчёт также был как раз и на нашу связь с мелкой тоже? И тогда, в кабинете, она мелкой настоятельно утрамбовывала мысли про сексуальную связь со мной! Необходимо взвесить и эту информацию…

Остаток вечера проводим за болтовнёй со старушкой. В девять часов возвращается домой отец, ужинаем втроём, его истеричка к нам не присоединилась, оно и понятно почему. Поужинав и приняв подарки от семьи, направляюсь в душ: пора собираться в клуб. Одеваюсь в чёрные брюки чинос, белую льняную рубашку, расчесав волосы, обуваюсь в чёрные кеды и иду на выход.

В клуб отправляюсь на своей машине: дома определился, что пить я сегодня не буду. Паркуюсь, прохожу фейсконтроль и погружаюсь в клубную жизнь “Морганы”. Сияющие огни, удары басов и мерцающие световые лучи приветствуют меня. Воздух пульсирует живым ритмом музыки, обволакивая посетителей аурой веселья и свободы. Взгляд цепляется и вылавливает из толпы знакомые лица, одни машут на расстоянии, другие пытаются подойти лично поприветствовать. Протискиваясь на второй этаж, рассматриваю мерцающие огни, которые освещают танцпол, превращая его в место, где парни выбирают основное блюдо на вечер. Контуры танцующих полуобнаженных фигур, притягивают взгляд. Бар перегружен, стойка пестрит коктейлями и крепкими напитками. Поднявшись на второй этаж, осматриваюсь. Мне открывается вид на всю тусовку, но при этом музыка звучит более приглушённо и создаётся впечатление уединённой обстановки. На этаже всего два больших стола и мягкие диваны. Сегодня всё наше. Друзья и некоторые гости уже за столом, остальные постепенно подтягиваются. Приближаюсь, приветствую, принимаю подарки, рассаживаемся и делаем заказ.

Сегодня условились без специально приглашённых тёлок, мы в клубе и внизу полным-полно свежего мяса, кому надо – снимут.

– Царь, за тебя. За твои взрослые двадцать три года, – поднимает тумблер с виски Денис.

– Ты уже взрослый мальчик, будь у меня молодцом, – прикалываясь, Тимофей присоединяется к поздравлению.

– Спасибо, мамочка, – шлю ему воздушный поцелуй.

Глумимся как придурки, над тупой шуткой. Остальные парни, перебивая друг друга, желают много всякого, салютую всем бокалом с водой.

– Мот, а ты чего не выпьешь с нами? – задает вопрос Игнат.

– Не сегодня, парни. Без обид.

Тим и Дэн внимательно всматриваются, неприметно мотаю головой, даю понять – порядок, расслабляются, откидываясь на спинку дивана.

Вечер проходит спокойно за алкоголем и мужскими разговорами. Сегодня собрались все самые близкие в общении друзья из мира футбола и университета. Среди нас даже пять счастливых семьянинов, у кого-то родился ребенок, а у кого-то беременная жена. Если честно, не понимаю, как в двадцать три подарить себя одной-единственной и бытовухе? Наверное, я не созрел или не дорос до этого.

– Чего грузишься, друг? – узнаёт шёпотом Тимофей.

– Хандра навалилась, – морщусь, отвечая.

– Не сожалеешь, что не пригласил? – подключается Дэн.

– Кого? – напрягаюсь.

– Арину.

– Да чего вы с ней ко мне привязались? – моментально вскипаю.

– Может потому, что со стороны видим больше, чем ты! – задирает саркастически уголок губ Харрингтон.

– Мои вы всевидящие философы, – цежу сквозь зубы. – Давайте раз и навсегда закроем тему кот... – стопорюсь, – да бл@ть, Арины! – психую со своих оговорок.

– Мы тебя услышали: о котёнке больше ни слова! – прищуривщись, лыбится Дэн.

– Пф-ф… Задрали, – закатываю глаза и, достав мобильник из кармана, погружаюсь в него, пролистывая поздравления.

Просмотрев мессенджеры, возвращаюсь в разговор. Тема насущная: воскресный заезд Дэна. Мы с Тимофеем в курсе условий заезда и пытаемся отговорить нашего камикадзе. Адреналиновый наркоман, чёрт возьми, выбрал бы уже другое увлечение. Хотя, я лукавлю. Всё дело в тёлке, если не Аля, может и охладел бы друг к гонкам. Не перестаю повторять: от баб все беды!

– Тимофей, а поведай нам с другом, как так вышло, что ты отшпилил Полину? – переключаю внимание на Харрингтона.

Мы втроём находимся на одном конце стола: нас никто не слышит, остальные в отдалении сидят и увлечены другой беседой.

– Нечего рассказывать. Трахнул и забыл, – хмыкает друг.

– То есть лорд наш горничных потискивает? Я был прав в ресторане! – улюлюкает на эмоциях Денис.

– Да тише ты, чего разорался? – Тимофей пытается охладить его веселье.

– Сознайся и я отстану! – наседает Дэн.

– В чём тебе признаться? Что иногда, за неимением графинь под рукой, натягиваю горничных? – ржёт Харрингтон.

– Придурки, ей-богу, – фыркаю, закатив глаза.

– И чего она? Как она? Оценки будут? – никак не угомонится Денис.

– Не будет. Закрыли тему, – моментом делается серьёзным.

Смолкаем, анализируя поведение и смену настроения Харрингтона. Ой, не договаривает он! Придет время, сам расскажет...

К часу ночи семьянины покидают застолье, остальные, набравшись алкоголем, спускаются на охоту, только мы втроём остаёмся в ВИП зоне. Дэн зависает в мобильнике, сосредоточенно переписываясь, Тимофей, завалившись и полулежа на диване, рассматривает потолок, цедя виски. Меня же капец как рубит спать, хоть спички в глаза вставляй. Мысленно даю себе час и тоже откидываюсь на диван.

– Мальчики, привет, к вам можно присоединиться? – на второй этаж поднимаются четыре разодетых и наштукатуренных девчонки.

Мне до такой степени лень отвечать и обращать на них внимание, что я, приоткрыв один глаз и быстро окинув товар, закрываю его обратно. Неинтересно!

– Развернулись на своих чарующих ножках, и давайте тем же маршрутом на выход, – садится прямо Тимофей, растирая лицо рукой, и отшивает охотниц.

– Коктейлями не угостите? – пытается флиртовать самая бойкая.

– Женатые мы и компанию на вечер не ищем, гребите в другое место за коктейлями, – рявкает Дэн, даже мы с Тимом вздрагиваем.

– Жмоты, – напоследок кричат хором тёлки и походкой от бедра спускаются по лестнице.

– Всё, парни – это старость, – произношу я, раскрыв опять один глаз.

Взрываемся ором над собой, аж до боли в прессе. К двум часам меня тянет пройтись глазами по танцполу. Поднимаюсь, разминая затёкшее тело, приближаюсь к смотровой зоне на нашем этаже. Облокотившись на лестничные перила, лениво рассматрисаю танцующих. Пробежав взглядом по кругу танцпола и не выделив ничего интересного, распрямляюсь: на сегодня, пожалуй, хватит, пора домой. Потягиваюсь ещё раз и мой взгляд цепляется за тёмную макушку, сползаю взглядом к ногам девчонки: меня простреливает молнией от понимания и пробирает холодный пот. Какого чёрта она здесь делает? Гнев сворачивает внутренности, а по венам побежит кипяток.

– Я её убью, – вою зверем и в ярости лечу вниз на танцпол.

– Мот, стой, – орёт Денис мне в спину.

– Царь, бл@ть, остановись, – злится Тимофей, следуя за мной.

Сейчас я тебя высеку, мелкая. Сама виновата! Пощады не жди!