ГЛАВА 46

МАТВЕЙ

Проталкиваюсь через танцующие потные тела, а в голове бьётся только одна мысль: кто пропустил малолетку в это злачное место? Кто ей вообще разрешил выйти из дома ночью? Такие, как Арина, должны читать книжки для девочек и ночью сладко сопеть в своей кроватке!

Приблизившись к компании котёнка, рывком развернул её лицом к себе. Вскрикнув и испуганно уставившись на меня, трепыхнулась в моей хватке: наблюдаю набирающую обороты панику в глазах мелкой и упиваюсь страхом. Сглатывает и испуганно открывает рот в немом крике, складывая губки буквой “О”. Правильно, бойся! Сдерживаю себя с трудом, играя желваками на скулах, испепеляя взглядом. Её тело начинает дрожать, чувствую рукой, которой в неё вцепился. Тяжело дыша, опускаю голову, надвигаясь вплотную своими губами к её и, опаляя горячим дыханием, выговариваю:

– Ты страх потеряла? – рывок и между нами встаёт Егор, оттесняя мелкую за спину.

– Мне предъявляй, они со мной, – смело заявляет в лицо сопляк.

Оглядываюсь по сторонам: вокруг нас круг любопытных, никто не танцует: у народа зрелище. Полина, обхватив себя руками, затравленно смотрит на нас. Мелкая из-за спины Егора носа не кажет: опасается и правильно делает.

– Отойди по-хорошему, – выплёвываю сквозь зубы смертнику. – Арина, подойди сюда, иначе я сломаю челюсть твоему защитнику, – обращаюсь к ней. – Ты же не хочешь, чтоб он ел через трубочку, – зловеще усмехаюсь.

– Ломай, но девочек я в обиду не дам. Они со мной пришли, значит, и ответственность моя, – по-взрослому раскладывает ситуацию.

Гляжу на него удивленно: если бы не нынешняя ситуация, я бы его похвалил за смелость. А сейчас, увы, мне сильно хочется дать ему леща за тупость и наглость. Нельзя вставать между мной и котёнком… размажу!

– Арии-нааа, – цежу сурово.

– Царь, не дури, – Дэн берёт за предплечье.

– Отойди, – рыкаю на друга.

– Нет… мне въ@би, если так охота, – на повышенных тонах произносит Дэн.

Скинув руку друга с себя, левой хватаюсь за майку Егора, подступаю к нему.

– Стой, Матвей, – подбегает мелкая и виснет на руке, которой держу смертника.

– Жалко стало? – усмехаюсь.

– Матвей, пожалуйста, он не виноват. Меня наказывай, – сквозь слёзы настойчиво просит.

– Мот! Угомонись! – зло говорит Тимофей.

– Ты выглядишь как шлюха! – выплёвываю Арине и со всей силы отталкиваю от себя Егора, он отлетает и врезается спиной в толпу. – За мной пошла! – рявкаю ей. – И только попробуй ослушаться, я тебя за волосы отсюда выволоку! Рассосались, все, шоу окончено! – воплю на зевак.

Подхожу к своим парням и тихо предупреждаю, что мы домой, за спиной стоит и всхлипывает Аринка, ей знать не надо. Я ей устрою нервную ночку, в следующий раз подумает при выборе места и наряда.

– Не борщи только, – тихо заявляет Дэн, не отзываюсь, а кивком головы подтверждаю, что я его услышал.

– Впереди меня иди, – произношу, не оборачиваясь.

Послушно оббегает и шагает впереди, обхватив себя руками. Выходим на улицу: взяв за локоть, придаю ей ускорение и тащу к машине. Снимаю с сигнализации и открываю дверь. Прислоняю мелкую к открытому дверному проёму и пристально всматриваюсь в глаза.

– Сколько выпила? Наркотики употребляла? – встряхиваю, внимательно осматривая.

– Один коктейль “Мохито”, честно, – жалобно шепчет.

– В машину села!

– А ку-да мы? – заикаясь, спрашивает.

– Драть тебя везу, ибо на другое я сегодня не способен, – отзываюсь, усаживаясь за руль.

Завожу тачку и выруливаю на трассу. На Рублевку не повезу, я ещё не закончил. Меня еб@шит до сих пор, руки от бешенства вон дрожат. Посильнее берусь за руль и сосредотачиваюсь на дороге.

Тщетно пытаюсь взять себя в руки, даже смотреть боюсь: её платье и платьем-то не назовёшь! Короткий кусок ткани лишь называется платьем. Серебристое, блестящее и почти прозрачное! Глубокое декольте акцентирует и приковывает взгляд на груди. Мне кажется, если нагнётся, увижу её пупок! Про длину вспоминать не хочу: такое короткое, если чуть задерётся, попку сердечком оценит весь клуб! Жопа и грудь открыты, зато руки затянуты в длинные рукава, такое ощущение дизайнер перепутал и пришил ткань ни туда! И, конечно же, последний штрих: туфли на шпильке, те самые, в которых была в первый день знакомства, я запомнил, в них ножки смотрятся крышесносно, но, бл@ть, не в ноябре! Какие туфли, чёрт возьми, она недавно болела! У неё есть инстинкт самосохранения и мозги? О чём она думала, надевая такое? Каждый мужик в клубе оттрахал глазами, и у каждого был стояк. У меня после увиденного – точно! Признаю, сегодняшний лук показал: Арина бывает и другой, ожившей фантазией, по-взрослому извращённо-сексуальной.

Скашиваю взгляд на мелкую, сидит дрожит и в руках теребит клатч. Кусает свою нижнюю губу, а в глазах роса из непролитых слёз. Опускаю взгляд на ноги и рычу, сворачиваю на обочину и торможу. П@здец, выбешивает, её видели абсолютно все в этом! Кто продал этот наряд малолетке? Вылетаю из машины и, оббежав капот, открываю её дверь.

– Выходи, – срываюсь на крик.

– Зачем? – вскидывается.

– Вышла, я сказал! – прошу с психом.

– Матвей, – напрягается, но покорно начинает вылазить из машины.

Дожидаюсь, когда встанет рядом со мной, взяв за локоть, толкаю к капоту сбоку.

– Легла на капот, – приказываю.

– Я тебя боюсь, – шепчет испуганно.

– Лицом на капот, руки возле лица, делай, как я сказал! – рычу сквозь зубы, торможу себя, стараясь не сломать и не передавить психологически девчонку.

– Матвей, пожалуйста, мне страшно… – всхлипывает.

– Ночью полуголой в клубе не страшно было? – со свистом втягиваю воздух: слёзы не разжалобят, я сделаю задуманое.

– Я была с друзьями, – оправдывается сквозь плач.

Теряя терпение, сам разворачиваю её лицом к капоту, наклоняю, уперев в него. Мелкую трясёт от страха и холода, как лист на ветру. Задираю платье, и у меня темнеет в глазах. Чёрт бы её побрал! Она в стрингах, если бы не три полоски, соединяющиеся на талии и спине, я бы решил, что вообще без трусов. Меня ведёт от ярости. Всё что угодно могло произойти в клубе: опоили бы наркотой, изнасиловали или вообще увезли к кому-нибудь на дачу и развлекались толпой. Матьеети! Самый пафосный клуб, где тусят мажоры из влиятельных семей, им замять такую незначительную мелочь, как износ тёлки из бедных слоёв населения, раз плюнуть! Были случаи! Вдыхаю и выдыхаю, замахиваюсь и шлёпаю по правой ягодице. Аринка вскрикивает, повторяю ещё один удар по той же ягодице, любуясь на красивый красной след.

– Это тебе за то, что посмела это купить, – порю от души.

– Отпусти, – рыдая, кричит.

– Какой отпусти, я только начал! – прилетает на этот раз по левой ягодице, звук от удара по голой попке получается звонкий, но меня это ни хрена не успокаивает. – А это тебе за то, что забыла надеть нормальные трусы, отправляясь в такое злачное место! Не бережёшь себя и в конце ноября додумалась: напялить летние туфли, – луплю последний раз, – о здоровье нужно думать всегда!

– Ааа… больно. Перестань, – воет в голос.

Убираю руку с поясницы и отхожу на пару шагов назад.

– Надеюсь, отучил, шляться ночами по клубам? – рассерженно спрашиваю.

На меня не реагирует: продолжает лежать на капоте с задранным платьем и плакать. Рычу и растираю остервенело руками лицо. В этой позе, с красными следами от моих ладоней она заводит меня так, что могу сейчас только думать о том, как я подхожу сзади, отодвигаю трусики в сторону и врываюсь в неё на всю длину до упора.

– Арин, иди в тачку, – хрипло шепчу: я возбужден и раздражен этим фактом, так как трахнуть сейчас будет слишком даже для меня, а я моралью по поводу девок не отличаюсь, если вы помните.

Резко втягивает в лёгкие воздух и медленно сползает с капота, выпрямляется, повернувшись ко мне лицом, гордо вздёрнув подбородок, поправляет платье. Отлично, она этот поход в клуб на всю жизнь запомнит. Проходит мимо меня и отводит свои заплаканные глазки. Ничего больше не говоря, сажусь в машину. На меня наваливается усталость и я, уперев голову в сложенные на руле руки, закрываю глаза и терпеливо жду, когда мелкая сядет. Открывается пассажирская дверь и в машину медленно присаживается мелкая, болезненно восклицает и закусывает губу.

Лежу на руле и успокаиваюсь, а чего, собственно, взбесился? Подумаешь, нашла бы на жопу приключений: так это её проблемы. У меня своих, что ли, нет? Есть! Мамаша её, например! Арина, по правде сказать, уже взрослая и может сама решать, куда ей ходить и с кем спать. Я собрался потенциальные члены отгонять? Да с хера ли? Ревную? Пфф… Смешно.

На соседнем сиденье всхлипы, вздыхаю, включив климат-контроль погорячее, нажимаю кнопку зажигания и веду машину в направлении своей квартиры. Рублёвки ей сегодня не видать.

Весь путь молчим, я до сих пор раздражён. Перемкнуло меня сегодня на появлении Арины в клубе. Теперь парни сто процентов скажут, что я поплыл. Просто образ, который я сложил в своей голове, не вяжется с тем, что сегодня увидел. Неужели девочка-котенок – это тоже игра для дела?

Вспоминаю даты, которые они выбрали и скриплю зубами. Как по мне, следователь их недооценивает.

Заезжаем на территорию моего квартирного комплекса, паркуюсь на своём месте и выхожу из машины.

– Пошли, – говорю, открывая с ее стороны дверь.

– Куда ты меня привёз? – с опущённой головой тихо спрашивает Арина.

– В свою квартиру, – разворачиваюсь и иду к лифтам. Слышу, как сопя, мелкая выбирается из машины и, стуча каблучками, идёт за мной.

– Проходи, – приглашаю в квартиру, – советую принять душ и хорошенько согреться, – веду котёнка в ванную комнату. – Здесь полотенце и всё для водных процедур. Майку сейчас принесу переодеться.

– Я не планировала, – затравленно отвечает мне.

– Болеть опять хочешь? Понравилось? – смотрю на неё.

– Нет.

– Вот, значит, и не выделывайся. Грейся, да и попе твоей на пользу горячий душ, завтра хоть сидеть сможешь.

– Ой, спасибо за заботу, – вскидывается и шипит Арина.

– Ааа! С клуба руки чешутся, – подхожу к ней и берусь за подол платья обеими руками и, рванув в разные стороны, разрываю его на две части до лифа. – Вот, так лучше!

– Зачем? – с трясущимся подбородком и слезами на глазах кричит.

– Потому что это не платье, а кусок тряпки, – цежу сквозь зубы. – В душ иди, – разворачиваюсь и выхожу, оставляя одну.

В голове созревает план: не зря я сегодня весь день анализировал весь семейный п@здец, буду играть их же методами. Но напоследок дам Арине последний шанс, и только после проверну задуманное. Вот теперь я доволен и удовлетворён. Улыбаюсь и, окончательно успокоившись, направляюсь в спальню за майкой для гостьи.